Blackout

Тяжёлое серое небо заглядывало в мрачную комнату через тонкую щель недобросовестно задёрнутых штор. По подоконнику с разной частотой барабанили капли, иногда в этом шуме даже слышалась мелодия, ну или же измученный мозг просто хотел зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы перестать гонять по кругу одни и те же мысли. Чуя устало прикрыл глаза, которые уже начали слезиться от беспрерывного поиска на потолке ответа на вопрос «какого хрена со мной не так?!». Экзистенциальный кризис заключался в реакциях собственного тела и разума на, казалось бы, довольно однозначную вещь. Как там? Харассмент? Что делают обычно в таких ситуациях? Наверное, стоило заявить о домогательствах, пойти в суд, разрушить карьеру господина Дазая, чтобы он закончил свои дни под мостом с протянутой рукой, а он, гордый и неприступный, пройдет однажды мимо, пнув носком дорогущего ботинка миску для подаяний. Хотя в реальности максимум последствий заключалось бы только в грязном слушке из тех, что забываются через неделю. Какими бы не были приятными фантазии, Чуя поймал себя на мысли, что сам себе врёт. Огласке он этот случай не предал бы. Окей, он мог хотя бы написать какое-нибудь очень официальное письмо господину Дазаю, в котором бы выразил требование держаться сугубо деловых рамок или предоставить другого сотрудника для ведения коммуникации. Самочестность - не конёк Чуи, но он его зачем-то оседлал. Слишком уж важен этот проект, чтобы публично воротить нос от условий заказчика, тем более нельзя было, чтобы об этой херне узнала Озаки-сан. А ещё всё было гораздо сложнее и противоречивее, чем могло показаться со стороны. И Чуя ненавидел себя за понимание своих истинных мотивов. Он старательно гнал от себя сбивающие с толку ощущения, порождаемые воспоминаниями от прикосновения властной руки, обжигающей кожу даже через плотную джинсу, пытался загнать их поглубже, так глубоко, чтобы они не могли выплыть наружу и свести его с ума. Но они снова и снова прокатывались по позвоночнику идиотской электрической сеткой, заставляя его беспомощно рычать в подушку. В целом никакого криминала в выходе отношений за рамки рабочих Чуя не видел, но на своей шкуре никогда этого не испытывал. Пару раз он наблюдал за служебными романами, разворачивающимися перед его носом, однако ни один из них ничем хорошим ещё не закончился. Если быть точнее, заканчивались эти отношения слезами, неловко прикрытыми монитором компьютера или подвернувшимися под руку бумажками. А ещё заявлением по собственному. И в целом, в теории, Чуя мог бы попробовать нечто подобное, но..не с ним. От Дазая исходила неприкрытая опасность, пробуждающая первобытные инстинкты. Он кожей чувствовал - это то, что способно его поглотить, прожевать, перемолоть. Нахер. Суббота прошла на редкость паршиво. В воскресенье он ожидаемо чувствовал себя разбитым и уставшим. Горький кофе смешивался со вкусом никотина во рту, неспособность взять контроль над собственным разумом раздражала до усрачки. Невозможно так долго гонять что-то в голове и не ёбнуться окончательно. Чуя пробовал отвлечься на чтение, скролинг предложек ютуба, даже на не самый приятный телефонный разговор с двоюродным братом. Ёбаный Дазай всплывал в голове при упоминании чего угодно! Работы, ресторанов, часов, крабов, костюмов, алкоголя и даже сраной погоды. Хотелось вскрыть себе череп и вымыть мозг с мылом. Мобильный пиликнул, оповещая о входящем в мессенджере. Собака сутулая Мы сегодня в Шатси, и ты идёшь с нами. Не вопрос, не предложение - констатация факта. Как же Акутагава иногда бесит. Особенно с утра. Вы Нет Внезапно его осенило. Когда у него в последний раз был секс?! В смысле…такой, о котором он помнит и, ну, не с женщиной? В памяти всплыл короткий роман с парнем, чьё имя уже практически выветрилось из головы, настолько непродолжительным он был. Получается, он был последним? Около полугода назад? Ещё бы его не крыло! А раз так, выход из ситуации очень прост - воспользоваться предложением Рю как предлогом, прийти в бар, найти там подходящую кандидатуру и уйти. Чуя сразу же отправил следующее сообщение. Вы Буду в 8. Отшвырнув привычным движением телефон в сторону дивана, Чуя встал и вылил в раковину остатки кофе. Наспех умыв лицо холодной водой, он надел худи и спортивные штаны, вышел из дома и сразу же перешёл на быстрый бег. Холодные потоки воздуха и шум крови в ушах постепенно выветривали из головы дурные мысли, но добраться до горящих адским пламенем внутренностей холоду так и не удалось. Ну, как минимум, у него есть план. *** — Йоу, кто объявился! — Тачихара энергично замахал рукой и отодвинул стаканы в сторону, очищая место для Чуи. — Лу, принеси для Его Высочества священный нектар! Чуя коротко кивнул улыбнувшейся ему барменше и сел за столик, машинально осматриваясь на наличие в баре кого-то хоть сколько-нибудь интересного. Однако внимание сразу же привлекла светлая макушка, сидящая за этим же столом, которая в не вписывалась в их привычную компанию. Через секунду он узнал в незнакомце парнишку с ресепшена, мило улыбавшегося Акутагаве в день идиотского знакомства с их идиотским заказчиком. Рюноске не дал Чуе открыть рот, небрежно бросив: — Это Накаджима Ацуши, вы вроде бы не знакомы. Ацу, это Накахара Чуя, коллега и заноза в моей заднице. «Надо же, уже неформально общаются» Парнишка скромно, но слишком уж счастливо улыбнулся и протянул руку, закрепляя знакомство. — Приятно познакомиться. — Почти не соврал Чуя в ответ на приветствие. Этот человек не вызывал в нём неприязни, скорее вопрос, что такой солнечный мальчик забыл рядом с этим мрачным и вечно угрюмым дедом? — Зря ты не пошёл с нами в пятницу, мы уломали Лу устроить караоке. Слышал бы ты, как Акутагава тянет ноты. — Заткнись, Мичизо. — Лениво бросил начинающий джей-попер. — О, ты поёшь? — Ацуши, кажется, не заметил в тоне явный сарказм и восхищённо бил верхними ресницами о нижние. — Не слушай этих придурков. Обстановка была непринужденной, хоть какая-то доля напряжения в воздухе всё же витала. Лу подошла с бокалом вина, поставила его перед Чуей и сжала его предплечье. — Я бы послушала, как ты поёшь. — Она озорно ему улыбнулась. Прикосновение коротко ощутилось чужеродным и каким-то неловким, захотелось это смахнуть. — Ты бы быстро взяла свои слова назад. — Так и что за работа у тебя в нерабочее время? Это по тому проекту? — Тачихара не оставлял попытки заставить Чую пожалеть о том, что пришёл. — Да. Заказчик решил переобуться в полёте, похерив почти всю проделанную работу. Я не хочу об этом говорить в выходной, Тачи, так что советую прислушаться к Рю и заткнуться. – Необходимость снова вспоминать тот грёбаный вечер начала постепенно выводить его из себя. Он уже почти что отчаянно смотрел по сторонам. Тачихара фыркнул и пристал с расспросами к единственному не токсичному человеку в их компании. Вернее, таких было двое, но Ичи сидела на удивление тихо, не отрывая взгляда от своего коктейля. Чуя догадывался о причинах её неразговорчивости и внутренне жалел девушку. Надо быть совершенно тупым, чтобы не заметить, как Акутагава смотрит на белобрысого. Мичизо, видимо, был исключением. А ещё нужно быть идиотом, чтобы не понимать, что Ичи уже год сохнет по Акутагаве. И в этом случае исключением был Рю. Беседа текла бесконечным потоком Тачихаровского словесного поноса. Народу в баре набилось прилично, видимо то, что завтра понедельник, никого не волновало, и, судя по шуму, добрая часть посетителей была уже навеселе. Оглядываясь вокруг, Чуя заметил, что через два стола от них сидел и бесстыдным образом пялился на него солидного возраста мужчина. «Ну этого, блять, ещё не хватало» - уныло подумал он в свой бокал. Он всё ещё не пережил то своё пробуждение в номере отеля. Вокруг было несколько особо громких компаний, в основном это были студенты, поэтому Тачихара уже почти кричал на ухо Накаджиме: — Блин, да! У меня монстера дохнет, что бы я не делал! Я уже задолбался срезать потемневшие листья, скоро моё терпение лопнет, и я выброшу её нахрен с балкона! К удивлению Чуи, эти двое нашли пересечение интересов в уходе за растениями. Ацуши слушал с неподдельным интересом и кричал в ответ: — Они немного капризные, я тебя понимаю, попробуй рыхлить зе… В этот момент Чуин локоть толкнули, так что часть вина вылилась ему на брюки. Он обернулся с соответствующим выражением лица, и вперился яростным взглядом в парня лет двадцати двух. — Оу, прости! Давай я вытру! Чуя железной хваткой вцепился в запястье, тянувшееся к его бедру и отбросил руку назад. — Не стоит. — Да брось ты, не будешь же ходить с влажными брюками! Я могу помочь! Даже без этого красноречивого взгляда Чуя понял, какого рода помощь предлагает этот студент. — Хигучи, пойдём покурим! — он рывком поднялся и утянул коллегу к выходу. «Что за вечер такой, нахрен?! Одни деды и дети» Ичи стояла, прислонившись к стене и кутаясь в свою короткую куртку. Чуя встал рядом, чиркнул зажигалкой и выпустил облачко дыма. — Прости, что вытянул так внезапно, там ужасно шумно. Хигучи повернула голову в его сторону и грустно улыбнулась. Чуя недоумевал, зачем она продолжает сидеть с ними и смотреть, как Акутагава пялится на этого мальчика. — Угостишь? Он протянул пачку, тонкие пальцы аккуратно выудили сигарету за край фильтра. Кончик вспыхнул от поднесённого огонька, девушка глубоко затянулась. — Давно ты понял? Можно было не уточнять, что она имеет ввиду. — Ещё во время твоей стажировки. Она невесело хмыкнула и снова затянулась. — Неужели я настолько очевидна. — Не для всех, думаю. Как ты? — Так себе, если честно. Я не вчера родилась и знала, что это бессмысленно, но всё равно почему-то паршиво. Они постояли пару минут в тишине. Чужие проблемы магическим образом позволяли отвлечься от собственных, Чуя впервые за двое суток осознал, что уже минут двадцать не думал о Дазае. По откинутому над входной группой козырьку начали осторожно постукивать мелкие капли. — Знаешь, Рю - не лучший представитель семейства Акутагава. У него есть сестра. Ичи посмотрела на Чую слегка округлившимися глазами, а потом искренне и немного хитро улыбнулась, легонько пихнув его локтем в бок. — Ты что сводничаешь? — Констатирую факты. — И с чего ты взял, что мне это может быть интересно? — Чутьё. Ну и ещё твои пьяные признания в универсальности. — Нужно завязывать с корпоративами. — Продублировала крутящуюся бог знает сколько мысль Чуи коллега. Она затушила сигарету и зачем-то придержала перед Чуей дверь. — Категорически поддерживаю. — Он зашел внутрь, намереваясь расплатиться и уехать домой. *** Утром в понедельник Чуя провёл первый час работы, пялясь на иконку непрочитанных писем на рабочем столе. Из ступора вывел щелчок пальцев Акутагавы перед носом. Проморгавшись и почувствовав себя полным дебилом, он открыл ящик и не увидел ни одного письма от адресата-триггера. От Mori&Co было всего одно письмо - Танизаки Наоми направила правки, с которыми Чуе предстояло ебаться без сна и отдыха неделю точно. Благодарственное ответное письмо он решил не отправлять, хотя впоследствии Чуя понял, что стоило. Он и не думал о том, что эта неделя станет манной небесной для его психики. Постоянная занятость и сжатые сроки не давали возможности отвлечься на что-то ещё, Чуя уставал так, что вырубался за считанные секунды на три, от силы четыре часа блаженного беспамятства. Потом снова кофе, чертежи, сверки и так по кругу, так что когда пришло время ехать на стройку, он уже не мог думать ни о чём, кроме работы. Контроль процессов на соответствие чертежам, правка расхождений, иногда с руганью и матом, монтаж новых перегородок, электрика, укладка плитки в мокрых зонах - вся эта потрясающе отвлекающая херня завораживала. Каждый реализованный проект - своеобразное чудо. Ты создаёшь место, куда будут приходить люди, и оно начинается на экране твоего планшета. Продумываешь, каким маршрутом они будут ходить из одного квадрата в другой, где они будут стоять в перерывах от работы и что будут видеть вокруг себя. На чём задерживать взгляд. Днём мозг был настолько занят, что почти не думал о Дазае. После того вечера в баре он поймал себя на том, что история с one night stand не сработает, так как каждая мысль о сексе неизменно вела к одному конкретному персонажу. Чуя был счастлив, когда загруженность на работе и накопленная усталость почти не оставляла сил на прокручивание в голове сценариев, где тогда в ресторане он…соглашается. Где не бежит, а поднимает ответный взгляд и позволяет горячей руке лежать на его бедре. Сжиматься. Запрещённые мысли с переменным успехом изгонялись работой, дома ждала одолженная у Рю приставка, в баре - разговоры ни о чём и обратная дорога домой в одиночестве. Ночи бывали хорошими - без снов и плохими - с истомой во всем теле и ощущением взгляда карих глаз на коже. К счастью, последнее происходило не так часто. По итогу он всё же смог погрузиться в дорогую сердцу рутину настолько, чтобы поверить в то, что с ним всё в порядке. Пока через три месяца активной стройки на объект не явился Куникида Доппо и не упомянул чёртового Дазая в суе. Было видно, что не у одного Чуи исполнительный директор сидит в печёнке. Его нервный строгий голос был почти извиняющимся. — Это последние правки, мне правда жаль. Господин Дазай просил передать, что этот стол «больше и крепче», и ему не принципиально, что он не совсем вписывается. Сквозь пар из собственных ноздрей Чуя смотрел на фото безобразно огромного стола, который буквально кричал согласованному интерьеру о том, что приёмный. Тщательно выстроенная стена спокойствия дала большую трещину, расползающуюся в разные стороны с противным хрустом. На кой хрен ему этот здоровенный кусок двухсотлетнего дуба в минималистичном интерьере? — Господин Куникида, поймите меня правильно. Я не могу разместить это..произведение столярного искусства средних веков в кабинете директора. Ему самое место в музее. При всём моём уважении. — Боюсь, это не вам решать, согласно договору… Чуя был натянут с той самой секунды, когда только прозвучало имя исполнительного директора. Предательский адреналин заставлял сердце биться быстрее, вместе с кровью качая жгучую злость. Струна терпения неожиданно лопнула: — Да как можно?! Это же…это…Туда будут люди приходить, понимаете, это же…— Пришлось резко остановиться и проглотить своё мнение вместе с изжогой. Он глубоко вдохнул. — Прошу прощения. Окей, я вас понял. Чуя внутренне принял решение не включать кабинет директора в своё портфолио, найдя в этом компромисс с собой, чтобы немного успокоиться. — Ещё раз приношу извинения за доставленные хлопоты. Продолжать злиться, когда с тобой так вежливы, было затруднительно, тем более Куникида был не виноват. Пусть управляющий и производил впечатление человека нервного, однако Чуя ещё ни разу не видел, чтобы тот хоть кому-то нагрубил. Кажется, он подавлял в себе гнев, особенно это было заметно, когда тот упоминал в разговоре своего босса, в такие моменты можно было подумать, что он ест лимон, но тщательно пытается не палиться. Что ж, в этом Чуя ему был товарищ. — Эм..не стоит. Желание заказчика - закон. Чуя сам поморщился от того, как это прозвучало. Придя домой и привычно рухнув лицом в подушку, он принялся вести очередное ожесточенное сражение с идиотскими и очень, очень непрофессиональными мыслями в своей многострадальной голове. Последней мыслью перед тем, как отрубиться, было ругательство в сторону большого и крепкого стола. *** — Не обсуждается, дорогой. Это был твой проект, с которым ты блестяще справился, не смотря на непредвиденные сложности и сжатые сроки, так что ты заслужил свою минуту славы. Озаки-сан возвышалась над выжатым досуха, забившемся в дальний угол дивана Чуей. Как только стало известно о скорой вечеринке в честь открытия филиала, он шкерился от начальницы, как только мог, даже подстроился под расписание её встреч, чтобы работать за своим столом, когда она занята и сматываться на обед, в курилку или в соседний офис, когда она выходила из кабинета. Однако сегодня схема дала осечку, когда в курилке его задержал Тачихара с рассказом о бурно проведенной ночи, и Чуя, выйдя на пару минут позже запланированного, столкнулся прямо с начальницей. Госпожа Озаки настойчиво пригласила парня в переговорную и начала разговор в лоб, словно зная о причинах изощренного избегательства. Оставалось упорно отнекиваться. — Могу я как-то от этого уклониться? — Не можешь. — Озаки-сан, этот проект высосал все мои ресурсы, неужели им так необходимо моё присутствие? Женщина снисходительно и немного хищно улыбнулась: — Ты не понял, радость моя, твоё присутствие необходимо не им, а мне. — в ответ на недоуменный взгляд, она продолжила, — видишь ли, у меня на тебя планы, и я собираюсь представить тебя как одного из лучших моих специалистов не последним людям в Японии. Так что будь добр, надень лучшее, что найдешь в своем гардеробе и не смей завтра опаздывать. Начало в семь. Остаток сил Чуя потратил на то, чтобы не грызть от злости подлокотник. Вытяжка едва справлялась с тем количеством дыма, что исторгали из себя лёгкие, в глубине души Чуя даже надеялся, что импровизированная газовая камера позволит ему легально удавиться. Перспектива снова столкнуться нос к носу с исполнительным директором переворачивала нутро вверх тормашками, пугала и отвратительным образом дарила больное предвкушение. Всё это превращало мысли в полный бардак. «В последнее время вся моя жизнь - один сплошной бардак» — невесело подумал Чуя, поднося огонек зажигалки к четвёртой подряд сигарете. — Сдохнуть хочешь?! — Громкий кашель Акутагавы ворвался в хаос мыслей. — Типа того. — У тебя не было шанса отмазаться, Накахара, ты же понимаешь? — Ага. — Всё ещё не понимаю, в чём твоя проблема. Шикарный банкет, бесплатная выпивка, внимание больших шишек. Тебе на карьеру совсем похуй что ли? Забыл, как ты жопу рвал? — Ебал я в рот этих шишек. — Хотелось сплюнуть, но манеры не позволяли сделать это ни в пепельницу, ни на пол. — Кретин. Ладно Дазай-сан, его на вечеринке не будет. Чем тебе Мори-сан не угодил? Дошло до него не сразу. Показалось, что вытяжка начала работать активнее, и сквозь дым Чуя, наконец, увидел стоящего перед ним Рюноске. Он хмурил свои куцые брови и прикрывал нос платком. — Что? — Что слышал. Он в Осаке. — Его не будет на банкете? Рюноске снова громко закашлялся и направился к выходу, навстречу кислороду. — Не пойму, ты глухой или тупой. Заканчивай травиться. Зараза, после двух минут здесь придется менять одежду. Через захлопнувшуюся стеклянную дверь Чуя услышал устало брошенное вдогонку ругательство. Полученная информация доходила до височной части мозга неуверенными шажками, постепенно разгоняясь и округляя голубые глаза. Не будет на банкете. Дазая не будет на банкете? Получается, ему не придется столкнуться нос к носу со всем тем дерьмом, что травило его всё это время? Он не увидит снова эти гипнотизирующие карие глаза на раздражающе самодовольном, невозможно красивом блядском лице? И этот голос, он не… Чуя силой заставил себя заткнуться в своей же голове, боясь, что дальше он подумает что-то такое, о чем очень сильно пожалеет. «Так, всё хорошо. Всё заебись! Этого ублюдка не будет на банкете, я смогу прийти и завести полезные для карьеры знакомства. И ничто в этом проклятом офисе не заставит меня думать о какой-то херне вместо того, чтобы заниматься делом!» Когда поток слов собственного сознательного закончился, начало подступать бессознательное. Кислое чувство досады жгло где-то за лёгкими, отдавая в горло, это ощущение было не интенсивным, скорее отвратительно смазанным, намекающим. Чуя сплюнул в мусорку и вышел вон из курилки. *** Кадык дёрнулся, натягивая тонкую кожу чокера, взгляд оценивающе скользнул по ансамблю из бордовой рубашки, черному жилету и брюкам, прикидывая, достаточно ли презентабельно выглядит, чтобы умаслить начальницу. По своим собственным ощущениям, Чуя выглядел очень хорошо. Ведущий дизайнер проекта в последний раз видел своё детище накануне сдачи, поэтому подъезжая к зданию бизнес-центра испытывал небольшое волнение. Он надеялся, что офисные пользователи за короткий срок эксплуатации помещения не нарушили общей гармонии разбросанным хламом и собственным видением «уюта» в виде дебильных мотивационных плакатов и прочей навешанной на стены ерунды. Он мог бы погуглить, чтобы хоть как-то подготовиться, но привычка следить за своими работами в сети прошла после проекта с баром, в который Чуя вложил душу, пот и слёзы (буквально: из-за подставившего подрядчика и сжатых сроков, он лично вкручивал саморезы в дубовую столешницу). Через два месяца Тачихара, задыхаясь от смеха, скинул ему ссылку, в которой оказалось низкопробное порно, снятое в том самом баре, на той самой столешнице. Под заливистый ржач коллеги с соседнего рабочего стола, Чуя посыпал голову пеплом и мысленно хоронил заживо проебавшегося юриста, который не включил в договор пункт, запрещающий медийный движ без согласования с авторами проекта. Зато благодаря этому инциденту в их команде появился Акутагава. Пространство на удивление оказалось первозданно идеальным, если не считать дополнительных фуршетных столов и воздушных шариков, которые, впрочем, не выбивались из цветокора. Над организацией торжества неплохо постарались, ибо даже закуски на столах будто специально подбирались так, чтобы не выбиваться из общей картинки. Единственное, что из неё выбивалось, было скрыто стенами и, как надеялся Чуя, закрытой наглухо ключом исполнительного директора дверью. Чёртов стол. Офис был наполнен незнакомыми лицами, звуками болтовни, легкой ненавязчивой музыки и общим ощущением расслабленности конца рабочего дня. Вокруг слонялись официанты с подносами, в основном на них балансировали узкие бокалы на длинных ножках, видимо, с шампанским. Шампанское он терпеть не мог. — Извините, а есть красное сухое? Официант ответил утвердительно, и вот спустя каких-то пару минут, Чуя уже стоял и оценивал вкус того, что занимало сейчас его ротовую полость. Примерно 6/10. Было бы явно больше, если бы не опыт в ресторане, где его угощали твёрдой девяточкой. Один балл он наивно хранил для чего-то нереального. А вдруг? В толпе показалось знакомое лицо коллеги. — Чуя! У меня для тебя пло… — Непривычно взволнованный Рюноске был заслонен бесшумно подошедшей с другого борта Озаки-сан. — Чуя, дорогой! Я как раз говорила о тебе господину Мори. Мори-сан, познакомьтесь, это Накахара Чуя, мой маленький бриллиант. Генеральный директор компании галантно поклонился скривившемуся от своего нового прозвища бриллианту и невесомо пожал руку. Почему-то создалось впечатление, что этот человек привык после рукопожатий вытирать ладонь шёлковой салфеткой и сразу же брезгливо выбрасывать её. Это было странно, ведь голос господина Мори Огая был учтивым, а взгляд даже тёплым. — Накахара-кун, наслышан. Благодарю вас за вашу работу и терпение. — как только его рука опустела, он занял её вовремя поднесённым официантом бокалом. — Спасибо за предоставленную возможность, Мори-сан. Чуя искренне пытался вслушиваться в диалог старших, тем более, что речь шла в основном о его перспективах и совместных проектах, но вид Акутагавы на заднем плане почему-то напрягал. Рю бросал на него встревоженные взгляды, переминался с ноги на ногу и постоянно озирался по сторонам. Не сказать, что это слишком бросалось в глаза, ведь флегматичность из него и молотком не выбить, хоть все эти телодвижения были еле заметны, Чуя их заметил. А заметив, не смог об этом не думать. Дождавшись логичной паузы в диалоге, он вежливо откланялся и пошел в сторону друга. — Ты под чем? — Не хочу портить тебе вечер, но…посмотри налево. Пожалуй, делать глоток вина и одновременно смотреть в указанном направлении не стоило. Вино чуть не пошло носом, когда Чуя увидел высокий знакомый силуэт. Сердце зашлось в устрашающем ритме, тело моментально бросило в жар, и, будто почувствовав на себе взгляд, господин Дазай медленно обернулся. «Твою мать…» Все тщательно зацензуренные мысли и противоречивые чувства хлынули разом, ударив по жизненно важным органам. Медленно расползающаяся хитрая улыбка на лице исполнительного директора нокаутом вышибла дух и способность двигаться, ноги будто приросли к полу, игнорируя яростно бьющиеся рефлексы побега. Всё, о чём Чуя запрещал себе думать, начало сочиться из образовавшихся трещин, формируя вполне чёткое желание сложить оружие. Стук отполированных до блеска ботинок заглушал собой все посторонние звуки, Чуя будто в замедленной съемке наблюдал, как каждый шаг, сделанный ему навстречу, топчет все его «не». Стало вдруг отчетливо ясно, что бежать от этого бесполезно, наивно и глупо. Ему не сбежать от собственных желаний, более того, он уже и забыл, почему это делал. Дазай подошёл почти вплотную, нос уловил чертовски приятный запах очевидно дорогого парфюма. — Вечер, наконец, перестал быть скучным. Рад встрече, Чуя. Волна раздражения на собственные реакции заставила выйти из ступора. Чуя сделал глоток вина, чтобы дать себе немного времени на восстановление остальных функций организма и, наконец, ответил: — Вечер только начался, и уже успел вам наскучить, господин Дазай? Прищур направленных в упор глаз искрился весельем и притягательной тьмой. Чуя рефлекторно сглотнул, но не отвёл взгляд. Стоявший рядом Рюноске, смекнув, видимо, что помочь ничем не может, решил ретироваться, махнув кому-то в другом конце зала. Господин Дазай улыбнулся шире и отзеркалил движение Чуи, пригубив из своего широкого стакана с шариком льда в янтарной жидкости. И облизнул губы. Это маленькое движение заставило пространство вокруг размываться, фоновые звуки сделались приглушёнными, создалось ощущение, будто они стоят внутри тесного куба из бронепрочного стекла. Всё, что было в фокусе - красивые губы и два карих глаза, смотрящих глубоко внутрь, доставая оттуда судорожно, впопыхах спрятанное. В данную секунду Чуя неожиданно оказался абсолютно честным с собой. Он до одури хотел этого человека. Видимо, что-то в выражении его лица поменялось, потому что в этот миг глаза Дазая потемнели. — У меня к вам вопрос, Чуя. — Обсудим в вашем кабинете. — Он быстро направился в сторону кабинета исполнительного директора, не давая себе шанса передумать. Как только дверь за ними закрылась, Дазай схватил его бёдра, вжал в стену и коснулся губами шеи над чокером. От горячего дыхания на коже по позвоночнику пробежали мурашки, а колени сделались ватными. Он глубоко вдохнул запах кружащего голову парфюма и еле сдержался от стона, когда его притянули ближе. Чуя инстинктивно потянулся за поцелуем, в беспорядок мыслей и ощущений врезался глубокий, полный власти и желания голос: — Я тебе этого не разрешал. Чуя не понимая смотрел на влажные приоткрытые губы, отчаянно желая ими завладеть, заслужить - что угодно. Как будто увидя то, что хотел, Дазай оскалился и притянул рукой его голову, глубоко целуя. Кажется, Чуе начал нравиться вкус виски. Дышать стало резко нечем, кислород в принципе больше не нужен был для жизни, всё, что было необходимо - электрические гонки по его нервной системе. Кожа отзывалась на каждое движение губ, рук и языка, было так жарко, влажно, мало, мало. Понимание, что они куда-то двигаются, пришло только когда его ноги ударились об отполированную деревянную поверхность. Не успел он об этом подумать, как оказался сидящем задницей на том самом блядском столе. «И правда крепкий» - промелькнула мысль, сразу же смытая новой волной ощущений. Дазай наклонился чуть вперёд так, что Чуе приходилось опираться на локти, чтобы не терять контакта губ. Подобное ощущение голода он ещё никогда не испытывал, казалось, что всё, из чего состоит этот человек, было создано, чтобы его, Чую, будоражить. Он перенёс вес на одну руку, чтобы иметь возможность касаться Дазая там, где он хочет, но в этот момент всё исчезло. Растерянный и всё ещё тянущийся куда-то рукой Чуя застыл. Секундой спустя послышался голос Дазая из-за двери: — Озаки-сан, чем обязан вам с Мори? В ответ приглушённо звучал голос начальницы: — Я хотела бы с вами обсудить перспективу сотрудничества по Киото, Мори-сан говорил... Звуки постепенно отдалились, и осознание произошедшего ударило в голову. Подождав пару минут, Чуя вылетел из кабинета, направившись прямиком к выходу. Стоя на улице он судорожно вдыхал прохладный воздух, пытаясь привести мысли в порядок. Он вынул из кармана измятую пачку, с облегчением увидел ровно одну уцелевшую сигарету и сунул её в рот. Губы всё ещё горели, дыхание вырывалось еле видимым потоком пара, чокер на шее ощущался слишком сильно. Он похлопал себя по другим карманам в поисках зажигалки, но, не успев найти, увидел боковым зрением рядом с собой свечение огонька. Чуя рефлекторно потянулся сигаретой к огню, затянулся и, выдохнув “спасибо” вместе с дымом, увидел длинные пальцы, держащие знакомую бензиновую зажигалку. Понимание прожгло насквозь. Он медленно поднял взгляд, встречаясь с дьявольски карими глазами напротив. Сигарета выпала из приоткрытого рта. «Не может, блять, быть» — Ты.. — Еле слышно прохрипел Чуя. На красивом лице расползлась кривая усмешка. — Вспомнил, наконец?