По горячим следам

***

3. Ангел

      Когда я пытаюсь вспомнить, что было вчера, я проваливаюсь в беспросветную тьму собственного безумия. Это был не я. Был ли это кто-то внутри? Я ведь не один в своем теле. Может есть еще несколько личностей? Альтеров? Как это назвать… Я не знаю, не помню, как давно у меня есть кто-то помимо меня в разуме. Мы не разговариваем обычно, Ангел не очень любит тратить время зря, хотя раньше говорил, что ему приятно иметь дело со мной. Да, особенно когда ты появляешься, чтобы заглушить боль после воспоминаний. Наверное, Ричард будет рад, если я скажу, что он расправился с дочуркой Парсонса. Хотя было бы разумнее потребовать за нее выкуп. Но, тут уже не моя ошибка. Ангел виноват в этом сам. Не знаю, сижу и пишу это, сидя в том же подвале. Наблюдаю за Ро. Я бы мог подрочить, но вопрос морали до сих пор волнует сейчас. Ладно. Он заснул второй раз за этот период. Наверное мучают кошмары. Но мы можем это исправить. Скоро сможем быть вместе. Ро, я так люблю тебя.

***

      Ощущая поглаживание по волосам, я на секунду проснулся, пытаясь понять, что происходит со мной не первый день. Было бы все не так плохо, если бы этот ублюдок не отобрал у меня самое ценное, что случалось со мной в принципе. Я не могу смириться с этим. Я не хочу смиряться с этим. Мне больно. Я виноват. Я не могу не винить себя в ее смерти. Я не могу быть хорошим человеком после этого. Я ненавижу себя слишком сильно. Я прижимаюсь к чему-то теплому, сам не понимаю к чему. Я промерзаю все больше, потому что окатить меня холодной водой — тоже не дело. Ладно, я попил, мне в общем, больше не надо было… Но все тело все равно ныло, дрожало от холода. И я пытался сохранить самообладание. — Все нормально? — это был он. Это не было что-то хорошее. Это был блять он. Я резко отодвинулся, полностью очухался и чуть не полетел с какого-то… Дивана? Когда попытался развернуться от него подальше. — Отвяжись от меня уже… Я не твоя собственность, — голос предательски хрипел, поэтому я и звучал очень по-детски. — Я не хочу… Мне не нравилось это излишнее внимания, я чувствовал себя мерзко от осознания того, что Энгель питает ко мне интерес. Хотя это было даже не интересом, это было уже какой-то похотью. Мне не хотелось вообще находиться с ним в одном помещении. Мне было стыдно. Мне было тяжело. Я затруднялся даже дышать. Он будто перекрывал мне кислород. Я не понимаю, может я сам виноват в этом. Может я виноват в том, что веду себя так вызывающе и нуждаюсь в поддержке. Он всегда обращает на меня внимание. Я не понимаю.. — Чего ты не хочешь? Я ничего не делаю, — Энгель смотрит на меня так, будто не лапал пару минут назад. Да я даже не знаю, что именно он делал и сколько времени. Это пугало. Сильно пугало. Я не могу. — Я повешусь, когда ты уйдешь, — я не знал, что выпалить, чтобы задеть его. Я до сих пор не видел, как меняется его лицо, но примерно предполагал, что Энгелю не нравится эта новость. — Я не буду уходить. Ро, почему ты ведешь себя так? Я люблю тебя. Ты особенный, я никогда не видел никого лучше тебя, — он врал. Он нагло врет постоянно. Но я уже постепенно теряю голову. Никто не говорил мне это. Может быть, он не лгал? Меня никто никогда не понимал. Только если единичные знакомые. Все считали, что я просто глупый ребенок. — Ты мыслишь не на свой возраст. Может тебя и не понимают, но ты отличаешься от них всех. — Откуда ты вообще знаешь?… — меня настораживает то, как сильно он пытается меня лелеять. Я не знаю, быть может он действительно тот, кто поймет меня… Я зря противлюсь? — Ты, наверное, шутишь… — Почему я должен шутить на такие взрослые темы? Ро, ты действительно особенный мальчик. По тебе изначально было видно, что ты гораздо выше всех своих ровесников и ровесниц. Они такие глупые, не понимают тебя, — я не знаю. Я не знаю, верить ли такому человеку или нет, но мне хотелось признания, хотелось верить в то, что он хочет уберечь меня. Если он заговаривает мне зубы, то я даже это приму. Мне просто хочется быть кем-то значимым, нужным. Я хочу быть тем, кого поймут и примут, полюбят искренне. Полюбят таким грязным и ужасным, таким позорищем. Мне не хочется поддаваться этим манипуляциям, не хочется понимать то, что испытываю ненависть к себе из-за того, что убил Кейтлин. Кейтлин — единственный лучик света в этой блядской дыре. Она умерла из-за меня. Я урод. Я моральный урод, изверг и идиот. Я жалок. Я виноват. Снова ощущаю руку на своем плече, боязливо поворачиваюсь, боясь увидеть его вплотную. Энгель смотрит на меня отрешенно, сам не понимает, что хочет. — Ты так и вправду думаешь? — я даю ему достаточно надежд. Я и вправду вызывающе и грязно веду себя. Пошлость. Уже по горло. — Я не должен? Ты особенный, — меня, будто, начинает выворачивать. Я не могу согнать дрожащую и нервную улыбку со своего лица. Я не могу оттолкнуть его. Я не могу сделать ничего. И чужая рука спускается ниже — ложится на бедро. Я не хочу. Не хочу так. Я снова плачу. Больно? Больно только из-за того, что я ужасен. Он не виноват в том, что я веду себя так. Я заслуживаю этого. Пусть я буду сексуальным объектом. Я получаю наказание за то, что не уберег Кейтлин. Кейтлин… Мне жаль. — Мне больно, — я не знаю, зачем я говорю это. Может чтобы обратить на себя внимание? Наверное да. Я ощущаю лишь то, как он поглаживает мое бедро. Снова плачу. Слеза попадает на рану. Больно. — Откуда это? Ро, если в этом виноват я, то я не хотел. Это… был не я. Послушай, я смогу обработать, — Энгель прижимается ближе ко мне, обнимает меня другой рукой. Я не хочу. Я не хочу. Я не хочу… — Не делай ничего, мне все равно, — я не хочу снова казаться вызывающим. Я привыкаю к этим ублюдским прикосновениям, мне все равно на его вожделеющий шепот о том, какой же я красивый. Мне все равно. Я хочу сдохнуть. Я хочу просто умереть. Я не могу чувствовать себя лучше. Мне мерзко, но это то, чего я заслуживаю. Это то, чего я добивался. Он вздыхает мне прямо в ухо, меня переклинивает еще сильнее — идет дальше, пытаясь облапать меня еще где-то кроме бедер. Мне стыдно. Я грязный. Мне плохо. Я не хочу это испытывать. Но я не могу ничего сделать. Это мой приговор. Это моя судьба. Это то, что я должен испытывать. Мне и вправду жаль его. На таких доступных мальчиков никто не ведется, кроме него. Мне жаль. Я, наверное, ужасен. Даже для него ужасен. Я не особенный. Его интересует лишь мое тело. Да, Рори, это то, что ты заслуживаешь.

***

Рэймонд, сидя на мягком стуле в своем кабинете, закуривает сигару. Колоться снова не хотелось. Рука до сих пор побаливала от игл и крепкой повязки. Ему становилось лучше только на несколько часов, и то с натяжкой. Выходить из депрессивного эпизода после амфетамина было не то чтобы сложно, а вовсе невозможно. Амфетамин — штука такая гадкая, зато действенная. Парсонс расслабляется, обмякая в кресле, укладывается на него, но внезапно слышит гул телефона, который звонко выбрирует на столе, чуть ли не подпрыгивая. Рэй вздыхает, лениво хватая мобильник, затягивается, выдыхая дым, спрашивает, словно в унисон, отзываясь на звонок: — Ало? Кто это? — на номер не смотрит, лишь расслабленно улыбается, не волнуясь о чем-либо в порыве блаженной эйфории. — Мюллер. Мистер Парсонс, мы нашли Вашу дочь. Опознали. Ждем Вас в департаменте, немедленно, — Курт отчеканивает текст, словно заучивал его годами, вздыхает, собираясь скинуть трубку. — Нет, Курт, постой! Она жива?! — он выронил из рук сигару, ошарашено оживляясь, соскакивая со стула — не мог поверить, что дочь нашли. — Обсудим позже. Ждем Вас, — лейтенант скидывает трубку, не желая больше общаться с тем, кто угашенным голосом в два часа ночи умолял приехать. Именно Рэймонда в приходе ему не хватало на ночном патруле. Романтичная была бы ночь. Рэй тушит сигару, поднимая ее с пола, метается из стороны в сторону, пытаясь понять, куда бежать. Мужчина хватается за голову, спешно хватает ключи от машины, выбегая из кабинета прочь. До стоянки было бежать около двух минут, все же, платная стоянка — лучшее, что мог предложить Нонан с его-то дорогами. Ноги сбиваются в кучу, голова предательски кружится. Не стоило скуриваться в свои светлые тридцать шесть лет. Бегать быстро было не так просто. — Рэймонд, постой! Что стряслось? — за ним внезапно увязывается Тайлер — тот самый менеджер, который всегда был готов прийти на помощь. Зеленоглазый брюнет с несколькими незаметными шрамами пялился на него очень непонятливо, пытаясь понять в чем дело. Сейчас его присутствие слегка раздражало, но Рэй теперь бежал гораздо медленнее, почти шел. — Кейтлин… Нашли… Я не знаю блять: жива или мертва! Бляди одни в этом департаменте сидят, — Тайлер его выслушивает, а затем вздыхает. Рэймонд готов был зарыдать. — Я присмотрю за отелем. Может такси вызовешь? — Парсонс внезапно останавливается, хватает его за ворот, начиная ту же истеричную песню, что и обычно: — У меня дочь блять в участке, какое нахуй такси?! Я сейчас сам пробегу быстрее любого такси! — Рэймонд отпускает его так же спешно, как и берет. Директор убегает, оставляя ошарашенного менеджера пялиться ему в след. Удивительный человек. — Ненормальный… — внезапно появившийся Том презрительно наблюдает за его поведением, приглаживает светлые волосы. — Точно… — нехотя соглашается с ним Рассел, неловко почесывая затылок, затем ощупывая воротник рубашки, который безжалостно смял начальник.

***

      — Мистер Хорэс, Вы проводили вскрытие? — Лейла, укутанная в медицинскую спецодежду, стоит возле тела Кейтлин, накрытого белой простыней. — Нет… — сотрудник с бейджем: "Луи Хорэс" качает головой, поправляя медицинскую тонкую шапочку на голове. — Мы не имеем право проводить вскрытие, пока не дождемся отца девочки. Нужно с точностью опознать, но снимки точно сделаны, можете рассмотреть, — он аккуратно берет журнал с чистейшей кушетки, раскрывая его и протягивая Лейле. — Следы сексуализированного насилия обнаружены не были? Вы хоть осмотрели тело? — она хмурится, рассматривая снимки. — Нет, преступник не насиловал. Все чисто. На кисти лишь чуть пепла и шрам от потушенной сигареты, — Луи вздыхает. — Знакомый почерк. У тебя остались снимки тел Дерека и Луизы? — уточняет женщина, до сих пор рассматривая фотографии. — Да. В архивах лежат. Отправь кого-нибудь, — Хорэс утвердительно кивает, оглядывая комнату в ожидании. Помещение было частью самого дальнего отдела участка — он даже косвенно не относится к департаменту, а был отдельной пристройкой со своими правилами. Корпус состоял из парочки комнат: одна для обмыва тел — в ней находились специальные металлические ванны для трупов; другая для вскрытия — обычно там судмедэксперты копались в останках жертв, проводили экспертизы; третья для вызова свидетелей — именно в нее был отдельный вход с другой стороны. Все они находились в одном коридоре, который прикрывал грязь всего того, что тут происходило, так сказать — чем глубже в лес, тем больше дров. Каждая из комнат была огорожена железной дверью с небольшим круглым окошком. Сейчас они находились в достаточно узком третьем помещении. На специальной стерильной кушетке лежало тело девочки. В комнате стоял запах крепкого спирта и хлора. Внезапно в эти "покои" пулей залетает уже переодетый в медицинский халат и маску Парсонс. Оба непонимающе смотрят на него, а затем Лейла вспоминает, что велела Курту позвонить директору. Росс кивает, будто здороваясь. — Где Кейтлин?… — Рэймонд понимает, что его не зря привели в крыло морга, застывает на месте рядом с Луи, опустошенно глядя на кушетку. Хорэс смотрит на него с опаской, но вздыхает, приподнимая белоснежную простынь, закатывая ту до ключиц девочки. Безжизненное бледное лицо выглядывает из-под ткани. Голубые глаза навечно прикрыты. Иззябшие тонкие губы посинели. Волосы страшно запутаны. — Кейтлин Парсонс. Найдена на заливе около соснового бора. Причина смерти: асфиксия. Была повешена, — начинает монотонно Луи, даже не глядя на Рэймонда. Его дергает за рукав Лейла, заставляя остановиться, шикает. — Нет… Это шутка, да? Она жива… — Рэймонд падает на колени с характерным грохотом о плитку, подползает к кушетке, оглаживая холодную щеку дочери. Его трясет. Безутешный отец смотрит куда-то вдаль, начиная бесшумно впадать в истерику. Лейла видит, как слезы скатываются по его щекам, а соленые капли ударяются о пол кабинета. Парсонс тихо всхлипывает, вжимается руками в кушетку, прикасается губами ко лбу Кейтлин, будто проверяя то, насколько она ледяная и безжизненная сейчас. Рэймонд утыкается носом в простыню на ее плече, пытаясь понять, реально ли это сейчас. Он плачет. Искренне плачет, захлебывается, продолжая убеждаться в том, что его дочурка, — такая радостная и счастливая ранее, уже давно мертва. Рэймонд ощупывает ее шею, пытаясь определить пульс у покойницы. Слезы капают на борозду от петли. Он не понимает, что она мертва. Он не может поверить. Снова всхлипывает, зарываясь лицом в перчатки на кистях рук, начиная глухо молиться, проглатывает слова. В безумной истерии пытается совладать с собой, боясь показаться слабым и ужасным человеком в глазах тех, кто молчаливо стоял за спиной, позволяя эмоциям выйти наружу. Парсонс задыхается в собственных ладонях, продолжая шептать мольбы. Он понимал, что это не поможет, но не мог ничего сделать. Рэймонд не знал, как смириться с утратой. Она мертва. Его светлая доченька, его любимица мертва. Она никогда больше не откроет глаза, доставшиеся от матери. Кейтлин никогда не порадует его успехами, своими достижениями. Она заснула, внезапно затихла, стала жертвой петли — попросту утонула в ней. Рэймонд стал реветь тише, отцепившись от своих рук, снова прилег головой на кушетку, до сих пор редко всхлипывая. Губы до сих пор неестественно дрожали, а пустые карие глаза сами по себе прикрывались, роняя капли горячих слез на простыню. — Мистер Парсонс, нам стоит продолжить экспертизу ради поимки преступника, — Лейла пытается как-то его успокоить. Рэймонд лишь дергается, зло оборачивается. — Да-да… К-конечно, — он как ни в чем не бывало встает, утирает слезы, боясь показаться чокнутым. Мужчина до сих пор выглядит опустошенным. — Я… Спасибо за то, что нашли ее… Спасибо, что позволили увидеть… — Рэй протягивает руку Лейле, чтобы пожать ее в знак благодарности. Она, недолго думая, отрешенно вздыхает, пожимая его кисть в ответ. — Мы постараемся сделать все возможное, чтобы найти убийцу… — Лейла провожает нервного Парсонса взглядом, достает рацию. — Прием, Мюллер, иди в архивы. Попроси дело Луизы Мёрфи и Дерека Когсвелла. Очень срочно. Принеси к нам в офис. Посоветуйтесь с Джейкобом. — Принято.

***

      — Ты работать вообще не будешь? — Ллойд, поправляя высокий хвост на голове, затягивая его покрепче, сдувает упавшие на лицо пряди волос, вопросительно смотря на Колдера, который мирно бродил по их новому месту работы. — Да я тут задумался… Помнишь в первые дни работы, наверное недельку или больше назад, под окном у офиса… Э-э, не помню, кого именно, кто-то стоял. Знаешь, с фотоаппаратом, — он показывает двумя руками квадратную рамочку, имитируя фотоаппарат. — А, точно, дело же так и не начали… Ну, есть заботы поважнее, — Хейз пожимает плечами, присаживаясь на стол, на котором обычно и происходят все встречи. Архивы в виде бесконечных стеллажей с папками огорождались небольшой стойкой, там стояла табличка с часами работы, именно на этой стойке и посиживал Ллойд. Что касаемо таблички, на время их смены поставили еще одну надпись:

«Если эти идиоты будут что-то делать — идите к начальству. Заранее спасибо.»

— Теодор Маккензи.

— Мы тут вообще будто на потеху людям, цирк, — Колдер закатывает глаза, присаживаясь рядом с ним. — Ты похож на клоуна, я бы не отличил, — Ллойд усмехается, глядя на то, как напарник хмурится. — Ты на пса блохастого похож, которого дрессировать надо, чтобы хуйню не творил, — Рэдклифф скрещивает руки на груди. Внезапно, те понимают, что их разговоры явно кто-то подслушивает — слышат навязчивый кашель, который был специально вызван, чтобы обратить на себя внимание. Ллойд одумывается первым, игнорируя слова Колдера о том, что похож на псину, спрыгивает со стойки, устремляясь работать. Он видит перед собой Курта, который ожидающе притопывал ногой, прожигая его взглядом голубых, даже серых глаз. — Удивительно, кого я вижу, — Мюллер усмехается. — Хейз, будь другом, найди дела Луизы Мёрфи и Дерека Кагсвелла. Датируются примерно апрелем, две тысячи двадцать первый год, спасибо, — он опирается на стойку, наблюдая за тем, как Ллойд уходит за ближайший стеллаж. — Как дело продвигается? — спрашивает облегченно Колдер, избавившись от компании Хейза. — Кейтлин нашли мертвой. Следов Рори нигде нет. Никто не знает, куда он запропастился. Телефон лежит дома… Может он осознанно на встречу с кем-то пошел, если телефон не взял. не знаю, — Курт вздыхает. — Оу… А как там Парсонс? — Рэдклифф вспоминает, с каким трепетом безутешный отец обращался к нему за помощью. Видимо, Кейт действительно его любимый ребенок. — Да не знаю я! Один раз разговаривали, мне сказали ему набрать с рабочего. Раздражает он меня… — Мюллер хмурится. — Ну ты его тоже пойми. У человека дочь умерла, конечно он нервным будет… — Колдер спрыгивает со стойки, вставая напротив собеседника. — Это же все равно травма. — Он в любом случае сторчится, — Курт, кажется, мнение свое менять не собирается. Он не чувствовал себя обеспокоенным по поводу Рэймонда. Да, у них складывались интересные взаимоотношения, но симпатия к этому человеку терялась все больше и больше, с каждым шприцом и граммом порошка, в котором был обычно несуразно испачкан его нос после рабочего дня. Курт мог подолгу стоять в дверном проеме, наблюдая за тем, как тот после ЛСД ловит неописуемые трипы. Когда все это заканчивалось, он обычно подходил и спрашивал, очень тихо: "Все нормально?", — и Рэй не очень хотел отвечать. Это выводило из себя. Идиотский человек. Наконец спустя несколько минут неловкого молчания Ллойд выносит ему долгожданные две папки, гордо передает в руки, будто радуясь проделанной работе. Мюллер спешно благодарит его, затем отдельно прощается с Колдером: машет ему рукой до следующей случайной встречи, быстро скрывается за ближайшим углом, закидывая папки под подмышку, дабы удобнее донести груз. — У тебя странные друзья. Такие все разнообразные, — Ллойд непонимающе косится на своего напарника, который выглядел однозначно недовольным. — У него проблемы с эмпатией? — С головой у него проблемы, это у тебя с эмпатией, — Колдер цокает, закатывает глаза. — Может отдельно поговорить… Это не выглядит здоровым поведением. Типа знаешь, я не думаю, что нормально так пренебрегать человеческим фактором. Мне жаль Парсонса, не знаю. — Тебе всех жаль, кто сюда приходит. Это неправильно. В департаменте нельзя яро всех выгораживать. Даже себя. Это равноценно тому, что ты вылетишь отсюда, проявляя лицемерие. Шеф так говорил, жаль ты с ним незнаком. Хороший мужик, жаль на пенсию собирается уходить, — Ллойд снова присаживается на свою излюбленную стойку. — Не о нем… Ты знаешь почему Курт так себя ведет? — В детстве роняли кого-то помимо тебя, — он выдерживает паузу перед тем, как продолжить воодушевленную речь. — Извини. Он сомнительный человек. По нему видно, что работать тут не хочет, чисто ради уважения тут делает старательное лицо, не горя к делу. Вот ты бы как поступил, если бы у него капитаном был в отряде? — Таким веру в работу вселять надо. Или пиздить, если совсем все плохо. У меня все в отряде хороши, я не знаю, как тут поступать. Я вообще считаю, что в полиции тем, кто не хочет помочь людям делать нечего, — Хейз пожимает плечами, задумываясь о чем-то. И он хотел бы сказать, что раньше точно знал человека, который из уважения оставался в агентстве, при этом поступая как минимум неэтично. — Слушай, вот мне Джеймс еще рассказывал, что Курт о пропавших вообще не кичится. Может это нормально для него, но так... Странно, — Колдер считает это чем-то немыслимым. — Типа, я не могу нормально понимать, что там вообще у них происходит. Но я склоняюсь к тому, что свидетель очень подозрительный. Недавно видел парня одного, пока мимо пробегал, явно связан как-то с погибшей. Я у Джейкоба спросил, что там произошло… — … А он сказал, что кто-то ложные показания дает, да? — Ллойд вздыхает. — Мы тут не причем вообще, не сможем помочь. Лучше делом заняться. Седьмой отряд должен разобраться, они же не кучка придурков. — Ну, наверное… Хочешь поспорить? — Рэдклифф получает лишь недовольный взгляд и толчок в плечо, когда видит на горизонте своего отца. Он даже не знает, кому сейчас больше не поздоровится: ему или Ллойду, который тут же спрыгивает со стойки, принимая вид добрейшей души во всем этом гадком месте. Да, удивительные вещи творят архивы с людьми. Они оба это понимали. Тут ведь и людей обсуждать проще.

***

      Джейкоб, расхаживая по комнате, снова пялится на карту местности, обводя несколько локаций маркером. Серьезное лицо чуть подрагивает от напряжения — одно неверное движение, и этой жалкой бумаге придет конец, так же как и психическому здоровью команды. Форест останавливается на мгновение, а затем снова продолжает бродить по плитке, хмыкает, смотря на уменьшенный масштаб парка и соснового бора. — Вот смотрите, — он подходит поближе. — Здесь пропала Кейтлин, — Джейкоб указывает на территорию возле бара, обведенную черным маркером и буквой "К". — Затем здесь пропадает Рори, как нам сказал один из свидетелей, который видел его совсем одного на остановке, — теперь указывает на дорогу, ведущую к частному сектору, где-то близко к лесу. Территорию обводит красным цветом, помечает цифрой один. — А затем его следы были найдены вот тут. Это что мы получаем? Похититель украл его, возможно заманил в машину, оттуда поехал в лес. Там Рори предполагаемо выбежал из машины… — А с чего ты вообще взял, что он убегал? Может похититель намеренно выкинул все содержимое карманов и так далее, — предполагает вдруг Джеймс, выслушивающий эту тираду. — Однобоко ты мыслишь. — Нет, сам посуди. К чему был кулон тогда? Цепляйтесь не только за те улики, предоставленные Эвансом. На кулоне найдены следы ДНК Рори, значит это следы борьбы. Куча листьев там неестественно разграблена, а по местности возле этих координат у кустарников отломано пару веточек. Вот и думай дальше, что он просто его карманы вытрясывал, — Джейкоб снова возвращается к карте, оставляя Райта размышлять дальше. — И вот здесь было найдено тело Кейтлин, — он указывает на край леса, который находился по прямой от места второй поимки Рори, помечает его черным крестом. — На теле Кейтлин нет следов надругательств, а еще она была повешена. Вот и получается, что Луиза Мёрфи и Кейтлин Парсонс были убиты одним человеком. — Это правда, — врывается в комнату Курт, подходя к Джеймсу, сидящего за столом-стойкой. — На теле Кейтлин обнаружен след от потушенной сигареты. У Луизы и Дерека точно такие же на кистях рук, сами посмотрите, — он вытаскивает из дел пару фотографий с детальным обзором на тела детей. — Обе девочки найдены абсолютно голыми. Нас изначально запутать хотели, что над ней надругались. Это Никотиновый вернулся, я говорил. — Так, значит дальше, — Джейкоб хватает дело, рассматривая бывшую геопозицию найденных трупов пропавших до этого. — Здесь была найдена Луиза, — он обводит в круг место, которое находится дальше по берегу залива, справа от тела Кейтлин. — А вот тут найден Дерек. Он реально псих блять… — Джей ставит еще один круг почти впритык к месту нахождения тела Парсонс, теперь он был слева. — Это не может быть тот фанатик, на которого мы думаем. Они живут в совершенно другой стороне. Но никто из опрошенных не вызвал подозрений, все ведут себя нормально. Есть предположения? — Ну смотри, ему ведь выгодно уводить след в другое направление! Подозрений ноль, — Джеймс выдвигает свое предположение, наблюдая за траекторией маршрута убийств. — Да и фоторобот составлен, и он полностью подходит. Пара судимостей подливает масло в огонь. У него был культ, где вполне могли участвовать несовершеннолетние. — Я боюсь, фоторобот ложный… Знаете, вот заметил одну закономерность… Я больше верю Чойсу. Это мальчик, который сдавал вещи Рори, а позже его подруга принесла амулет Сосны. И вот смотрите… Он говорит, что Сосна — высокий мужчина. Причем, ну явно не коренастый. За Рори изначально следил Сосна, ну или уже Никотиновый. Причем он изначально Рори и приглядывал. А значит это спланированное преступление. Но, мы отвлеклись. Я тут еще подумал, что Ричард может и приврать. Он не совсем здоров, и вы это понимаете… — Предвзятость какая-то, — Джеймс хмурится. — Да тут не о предвзятости. Вам разве не кажется странным, что они будто описывали разных людей? И да, Чойс сказал больше совпавших с реальностью и ходом дела фактов. Те же конфеты и фантики от них. Мне кажется, Ричард из-за своего недуга может попросту путать нас! Слишком много несостыковок в деле. Это ради безопасности. Мы могли наткнуться на ложный след, — он снова смотрит на карту. — Да и не складывается оно. Вот тут пропала Кейтлин, нашли пропуск, ищейки в лес идут глубже, а след теряют. Ричард стоял вот здесь, — Форест обводит маркером место, где находится бар. — Ну невозможно в полумраке сказать, какой у похитителя цвет волос, тут по-человечески не разглядишь. Нас ведут по ложному следу, а вы все хаваете! — Джей… Не пугай, у нас нет причин не доверять свидетелю только из-за расстройства. Чойсу тоже казаться может, — Курт сомнительно на него смотрит, будто Джейкоб вовсе несет бред. — Вот сидите мальчика ищите тогда не по тому, что его близкие говорят, а по тому, что сказал свидетель, который пиздит. Кейтлин за кошкой Ричарда в лес убежала и ее убили, а вы тут выеживаетесь, что Ричард ни за что не соврет. Лейтенанты блядские, — с этими словами Джейкоб небрежно бросает на тумбочку рядом маркер, не желая больше предполагать. — Ну давайте тогда, в том же духе продолжаем, мальчика найдем как заложника сексуального рабства, вы этого что ли добиваетесь? — он явно был в негодовании. — Форест, успокойся, а, никто не добивается ничего, ты себе надумал то, что свидетель врет без особых на то причин и думаешь, что великий следователь, — Джеймс раздраженно и шумно вздыхает. — Давайте начнем с того, что ни одни инициалы из подозреваемых под подпись на амулете не подходят, — Джейкоб скрещивает руки на груди. — У Кайла, одного из подозреваемых, который еще приличный семьянин, есть жена по имени Элизабет Тёрнер. Девичья фамилия. Сейчас они Кайл Кёрс и Элизабет Кёрс. Скорее всего амулет — подарок ей, который он начал носить сам, — Курт вздыхает. — А опросить нельзя было? Че ж вы за следователи, если за неделю ничего путевого не сделали. Завтра Чойса приглашаем на повторную дачу показаний, попросим описать маньяка еще раз. Затем идем опрашивать Кёрсов, а потом идем опрашивать Филиппа, на которого вы так упорно думаете, — Джейкоб решительно кивает, кладя фотографии из дел Луизы и Дерека на тот же стол, за которым сидят сейчас Курт и Джеймс. — Лучше с Лейлой посоветуйся, — Джеймс поднимает руки вверх, будто сдается. — Тут мы бессильны, Джей. Делай, как считаешь нужным, мы пойдем по другому следу, ребенка живым вытащим. — Ага, травмированным из-за изнасилования и домогательств. Вы че еще не поняли, че с ним Сосна сделать хочет? Раз подарками задаривал, то и отношение другое к нему будет. Решил себе любовника помоложе воспитать, чтобы потом его пока насилует убить, — Форест остается раздраженным и непреклонным, с этими словами вылетает из кабинета пулей, не желая больше это обсуждать. Джеймс и Курт устало переглядываются, наблюдая за тем, как злился сейчас Джейкоб. Скорее всего его так тронула эта история, потому что у самого была еще маленькая дочь — девочке не было даже пяти. Он и в полицию пошел ради того, чтобы защитить жену и ребенка. И именно пропажи детей вызывали в нем эту простую человеческую жалость и удрученность. Не мог Джей нормально смотреть на то, как дети страдают — отцом был отличным, действительно порядочным семьянином, которым окликнули теперь Кайла Кёрса. В общем, человек тонкой душевной организации. — И как долго эта обида продлится? — Джеймс, задавая этот вопрос, будто уже знал ответ на него. — Часик подуется и перестанет. Снова себя накручивает, — Курт лишь качает головой, дальше рассматривая фотографии на столе, в попытках найти то, за что можно зацепиться.

***

      Майкл, лежа на кровати в своей скромной комнате, пялил куда-то в потолок, параллельно разговаривая с Чойсом по телефону. Парень выглядит расстроенным, слыша уставший и унылый голос друга. Да, Чойсу и вправду было плохо. Он начал жаловаться на кошмары, пересказывая ему все, что там было: от и до. Да и, если говорить о другом члене их команды: Бритни чувствовала себя не лучше, чем старшеклассники. Она вообще в школе не появляется, еще и заболела кажется. Хотя после таких прогулок любой сляг бы с температурой или чем-то похуже. — И чего ты, спать не можешь? — Майкл вздыхает. — Мне кажется пора завязывать с энергосами и плачем в подушку по ночам. Мы с тобой бестолочи, ничего сделать не сможем. Тебе правильно лейтенант сказал — дети дома сидеть должны и в школу ходить, а не по лесу шастать. «Ты вообще не понимаешь, в чем дело. Слушай, мне позвонили, завтра снова иду давать показания в участок,» — Чойс заторможенно и кратко отвечал ему, не находя себе места. — «Мне ужасно плохо. Я думаю уже может успокоительные принимать… Я не сплю, если и сплю просыпаюсь от кошмаров с Рори. Это пиздец. Ну не по-мужски это по другу уссыкаться пока спишь,» — он звучал очень растерянно. — Голубенький ты, я понял, — Парсонс улыбается, но вдруг слышит стук в дверь. — Ладно, позже звякну, тут просто проблемы некоторые… — тот скидывает трубку, кладет телефон на матрас кровати, резво и несильно кидая его на мягкую поверхность. Майкл лениво подходит к двери, нетерпеливо и резко дергает ручку, видя на пороге своей комнаты отца. Младший сразу же смотрит на его выражение лица, предвещая надвигающийся шторм. Рэймонд выглядит опустошенно, он явно плакал и где-то глубоко внутри до сих пор молил о помощи. Таким разбитым Майкл никогда его не видел. Не было ни одной ситуации при которой Рэй выглядел бы не стойко и не сдержанно. Они еще пару секунд смотрят друг на друга, и внезапно бездарный сын ощущает крепкие объятия со стороны своего безутешного отца. Рэймонд сжимает его в своих руках настолько крепко, что чуть ли не душит. Он тяжело дышит, прижимая Майкла к себе так близко, что тот слышит стук беспокойного холодного сердца. Парсонс младший не решается его обнять в ответ, лишь как-то нелепо прислоняет свои руки ближе, чтобы не выглядеть нелюдем в глазах папы. — Кейтлин нашли… — и Майкл вздрагивает, понимая к чему клонит Рэймонд, говоря эту роковую фразу. Он понимает, почему отец так странно размякает в объятиях. — Она мертва, Майкл… Мертва… Мертва… — Рэй в явном бреду: тихо бубнит ему на ухо то, что никто не должен больше слышать. Майкл вжимается в его плечо, осознавая то, что случилось. Опустошенный взгляд мечется по коридору отеля. И парень плачет. Искренне, как ребенок, обнимая отца в ответ. Уже все равно на старые обиды, все равно на все эти предвзятые взаимоотношения. Он не может осознать, как это получилось, дрожит и заставляет намокать пиджак Рэймонда. Рэй смягчается вновь, зарывается в непослушные волосы сына, пододвигает его голову поближе к себе, давая волю чувствам. Майклу это было ни к чему. Он чувствовал себя так, словно плакался случайному прохожему, а не собственному отцу, которого должен так трепетно любить. А было ли за что его любить вообще? Наверное, только за крышу над головой, которая никогда не исчезнет до самой смерти. Спасибо за ВИП-номер, пап. Больше сказать спасибо попросту не за что. Не заслужил. — И… Что нам делать? — Майкл находит в себе силы сказать эту фразу. Очень тихо, почти неслышно и неловко говорит это, боясь даже дыхнуть не так в этот трагичный момент. — Двигаться дальше, — шепчет Рэймонд, пытаясь снова стать серьезным и статным, пытаясь выйти из этого глупого состояния "размазни". Майкл не мог отрезветь от этих слов. Он находился в странном трансе, будто в какой-то коме. Все вокруг так некстати остановилось, замедлилось — даже пылинки, зависшие в воздухе, больше не падали на деревянный пол. Все это, будто, было сном, точно таким же, как те, от которых страдал Чойс стабильно вторую ночь после того нелепого происшествия. Теперь он, кажется, начал понимать товарища. Сам оказался во сне наяву, даже скорее кошмаре наяву. Рэймонд снова роняет слезу на его макушку, не желая разлучаться с тем, кто мог подарить тепло хотя бы на мгновение. Он был все равно привязан к своим детям, даже несмотря на то, что Майклом явно нельзя было гордиться точно так же, как… Кейтлин. И Парсонс резко осознает, что Кейт — действительно его любимый ребенок. И все же, какой же дерьмовый отец. Рэй задумывается над этим, понимая, как поступал и продолжает поступать на протяжении всей своей жизни по отношению, вроде, к своим родным детям. Хоть и Рик был вовсе не родным. И то мальчик понимал, что ему в этой семье в любом случае не были бы рады. Майкл вздыхает, всхлипывает, тоже понимает, что вел себя так неправильно и дико по отношению ко всем своим друзьям и знакомым: к Рори, Крису, Чойсу, Бритни и даже Кейтлин. Все они были жертвами его несуразных попыток что-то выстроить из себя. Они с отцом были в этом очень похожи. Оба, кажется, любили самоутверждаться за счет других. И парень не хотел бы становиться похожим на него, но обстоятельства все больше вынуждали стать холодным, отрешенным и вечно тревожным человеком. Рэймонд снова тяжело вздыхает перед тем, как ослабить свою хватку, чуть отстраняясь. Он выглядит таким ужасным и подавленным, что Майкл, невольно отцепляя руки от его спины, видит уставший взгляд, который похож на ослабевшего маленького котенка. Да, ему и вправду хотелось сочувствовать. Майкл тоже пытался себе сочувствовать, но у него никак не выходило. Навязчивые мысли брали верх над помутневшим рассудком и подкосившимися ногами.

Ты виноват в её судьбе.