По горячим следам

***

«Love you, hate me, you're my family Ugly things that I think daily You're my lovely angel, baby Break my neck and leave me bleeding»

• McCafferty — Tell Me Lover, Do You Love Me?

***

      Детский центр города Нонан встретил Рори дружелюбно. После нескольких суток терапии в больнице, ему начало становиться лучше, но к парню все равно никого не пускали, как бы это грустно ни звучало. Коллинзу было просто очень и очень одиноко. Даже ни с кем не увидеться особо. Он аккуратно следует за соцработником, иногда оглядываясь, чтобы проверить обстановку. Помещение центра выглядело чисто и светло, достаточно, чтобы погрузить в комфорт и расположить к себе. Рори чувствует себя неуверенно под светом ламп, поэтому плетется медленно, нехотя, но в итоге ойкает, когда сталкивается со спиной мужчины, который вел его в непонятное место. Рори получил известие, что с ним хотят поговорить. Когда Коллинз заглядывает в комнату, в которую его только что старательно привели, он смотрит недоверчиво. Пастельные тона, спокойные иллюстрации на стенах, нейтральный свет и уютная атмосфера. Там он заметил черноволосого мужчину с серо-зелеными глазами, который не выглядел подозрительно, но Рори его совершенно не знал или и вовсе не помнил — не мог точно понять. Рори встречается взглядом с социальным работником, а затем тот аккуратно кивает на комнату, говоря что-то вроде: «Проходи, тебя ждут». Парень не особо понимает смысл всего этого, но заходит в помещение. Его внимание привлекает достаточно красивое зеркало на стене, находящееся так, чтобы Рори смог в него посмотреть. Оно буквально было почти на всю стену. Выглядел он до сих пор неважно, но даже начал набирать вес, что было хорошо. Мужчина встает с бежевого дивана неспешно, будто боясь отпугнуть, а затем слегка пригибается, чтобы быть на одном уровне с Рори. — Привет, Рори. Меня зовут Нэйтан, и я работаю с ребятами, которым нужно помочь. Если ты не против, то я задам тебе несколько вопросов, хорошо? Дай мне знать, когда будешь готов, — неизвестный мягко улыбается. Рори хоть и становится не по себе, но он кивает. — А можно сесть? — спрашивает Коллинз уточняюще. — Да, давай присядем, если тебе так будет удобнее, — Нэйтан проходит к бежевому дивану и отдельно стоящему, находящемуся на одном уровне с диваном для лучшего контакта. Рори усаживается в кресло, подгибая к себе колени. — Ну, я готов? — он выглядит слегка неуверенно. — Хорошо, прежде чем начнем, я хочу сказать небольшие правила беседы. Но, это не должно тебя ограничивать. Я могу ошибаться или что-то перепутать, и ты имеешь право меня поправлять, — Нэйтан кивает. — Если ты что-то не помнишь — скажи мне об этом. Я не знаю ничего о тебе кроме имени. Если не можешь объяснить или не понимаешь, мы попытаемся разобраться вместе, хорошо? — Да, хорошо, — Рори удовлетворительно прищуривается. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Я? Ну… Нормально. Лучше, чем было пару дней назад, наверное. — Это замечательно. Хочешь поговорить о чем-то определенном? — Хочу про школу. Я скучаю. — Правда? Какие планы, когда вернешься учиться? — Ну-у… Это трудно. Наверное, я хочу снова погулять с друзьями или сходить на игры по баскетболу. Мои друзья играют в школе, и они хороши в этом! — Это действительно классно! Ты молодец, если уже все распланировал. А как зовут твоих друзей? Расскажешь о том, какие они? — Э-эм… Ну… — Рори пытается отчаянно вспомнить, и он, кажется, натыкается на какие-то воспоминания. — Ну, Чойс — мой хороший друг. Он хорошо играет в баскетбол и не очень следит за здоровьем… Еще Майк, он тоже классный, но его отец иногда тупой. А Крис всегда пытается помочь мне с домашкой, даже когда сам не понимает! — Они правда хорошие. Любишь чем-то заниматься в свободное время помимо посиделок с ними? — Мне нравится спортом заниматься. Я атлетику люблю. Еще музыку слушаю разную. — А какая твоя любимая музыкальная группа? — О, я люблю «Radiohead» и «McCafferty». Я не могу сказать, почему, это личное… Ну типа, просто мне не очень удобно говорить об этом. Немного стыдно. — Все в порядке. Тебе не должно быть стыдно за это, но ты можешь не говорить. Я ценю твою честность. Еще хочешь что-то обсудить? Может, поговорим о родителях? — А-а… Я их не помню, — Рори говорит честно. Это то, что он напрочь забыл. — Хорошо, я понимаю. Такое иногда бывает. Давай тогда о том, какой твой любимый школьный предмет, может, есть то, что тебе нравится больше всего? — Я люблю английский и-и… Мне нравятся социальные науки. Это интересно, наверное. Еще историю люблю и литературу. Я ничего особо там не делаю, — тот пожимает плечами, начиная неловко улыбаться. — Я понимаю тебя, это интересные предметы, — Нэйтан выдерживает паузу в три секунды. — Слушай, Рори, могу ли спросить тебя о кое-чем? Мы не говорили об этом до этого, но я думаю, что эту тему стоит затронуть. — Да, спросите… — он напрягается. Нэйтан принимает более удобную позу, выпрямляясь. Затем наблюдает за тем, как Рори закидывает одну ногу на ногу, лениво ощупывая край длинной кофты, выданной ему для этой беседы специально, чтобы не смущать больничным одеянием. Мужчина слышит в маленьком наушнике голос капитана Росс, стоящей за специальным зеркалом. Та говорит спокойно, размеренно: «Начинай в обычном темпе, не торопи его. Попытайся узнать с самого начала». — Итак, Рори. Я хочу поговорить с тобой о том, по какой причине ты здесь. Эту информацию знаешь только ты. Есть ли у тебя догадки, для чего мы здесь? — Вы про тот день, когда я не вернулся? — Рори приподнимает плечи. — Когда это было? — Это… Ну где-то в воскресенье, не помню. Сколько времени прошло — не знаю, — Коллинз задумчиво смотрит вдаль, а затем меняет положение ног, закидывая левую на правую, а не правую на левую. — Расскажи об этом воскресенье. Что тогда было с утра до вечера? — А, ну… Я проснулся, почистил зубы, умылся. Потом я узнал, что моя подруга… — Рори замолкает. Он сидит неподвижно пару секунд, а затем снова продолжает без этого. — Я пошел делать сообщение по географии, затем сделал упражнение по математике, а после дорешал задачу по физике. Уже вечером я сказал маме, что погуляю с Майком, ну, с тем парнем. А сам ушел без телефона. — Что было потом? — Потом я ждал последний автобус, но ко мне подъехал… Э.. Ну… Мужчина. Рори замолкает. Он не издает ни звука больше, просто продолжая коситься в одну точку. Глаза пустеют. Нэйтан слышит из наушника слова Стюарта: «Попроси описать, работай на сенсорику. Это важно». Лейла вздыхает, но тоже добавляет: «Уточни позже про место». — Можешь ли ты описать его? — Он был красивым, — начинает Рори, наклоняя голову набок. — Он сказал, что поможет мне найти Кейтлин, — затем снова тупит взгляд. — А кто такая Кейтлин? — Нэйтан уточняет. — Подруга. Она пропала тогда. И я пошел ее искать, — тон Рори звучит холодно. — Так, а что было после? Он помог найти ее? — Я… — Коллинз вздыхает, опуская голову. — Он… Эм. Он сказал, что он поможет обойти лес и поискать ее вместе, а потом я попросил довезти до круглосуточного. — До какого круглосуточного? — До «7-Eleven». Он недалеко. — Хорошо, а что было после этого? Рори молчит, хватается за голову одной рукой, ставя локоть на колено. Он думает, между ними повисает пауза. Нэйтан ожидающе смотрит, пока в наушнике Мартин отчеканивает: «Не переспрашивай. Сейчас скажет, дай ему минуту. Потом спроси, все ли нормально». Тот кивает, а затем смотрит на помутневшего Коллинза, который до сих пор сидел в том же положении, пытаясь что-то вспомнить или взять себя в руки. Парень приоткрывает рот в попытках что-то сказать. — М-м… — он качает головой. — Потом он… Он увез меня в лес. Я помню, что попытался уйти, а потом меня душили. А потом… Что-то сорвалось с его шеи. — Какие чувства ты испытывал тогда? — Мне было плохо. Больно, наверное… — Ты можешь сказать, где именно это случилось? Что ты видел тогда? — Дома помню… Частный сектор там где-то был, но точно не рядом с круглосуточным. Лес такой темный… Ну типа смешанный, с елками и другими деревьями. «Память восстанавливается», — подмечает Мартин в наушник, Нэйтан нервно сглатывает. — Хорошо, а что было после? — После… — Рори снова принимает задумчивый вид, начиная смотреть в одну точку. — После я очнулся уже в каком-то подвале. — Можешь описать это место? — Там сыро. Я помню какую-то тахту разваливавшуюся. Коллекция ножей. Табуретка. Еще петля, лампочка, — он замолкает, прикрывая глаза. Больше не говорит. Проходит минута, полторы, Нэйтан ожидает дальнейших показаний, но слышит: «Дай ему время. Если будет продолжать сам — не останавливай, не задавай вопросов, пока не закончит». — Эти вещи для тебя что-то значат? — Ну… Да… Я проснулся тогда и ничего не понимал. Энгель сказал, что я красивый, — в наушнике послышался шепот. — Потом он сказал, что не хочет делать мне больно. Потом снова начал душить… — Рори отодвигает от своей шеи ворот кофты, будто подтверждая свои слова об удушении. Ему некомфортно, и Нэйтан видит это по языку жестов. Мартин отмечает то же самое. — Что было дальше? — Я не знаю… Я не помню почти ничего оттуда. Я только помню, что мне было жаль. — Жаль? Кого именно? — Его, — Нэйтан вздрагивает. — Может ты вспомнишь еще что-нибудь? — Я помню Ангела. — Можешь рассказать об этом что-нибудь? — Ну… Эм. Это не Энгель, — Рори качает головой в попытках объяснить. — Он другой. Я не знаю, как сказать, но он странный. Это Энгель, но не он… Мартин говорит в наушник: «Ты знаешь, его психиатр говорил нам о том, что у Торреса поставлено диссоциативное расстройство идентичности. Скорее всего, Рори говорит об этом. Спроси о том, почему он сделал вывод, что это не обвиняемый». — А почему ты считаешь, что это не Энгель? — Ну… Глаза другие. Он не улыбается. Он жестокий и не очень ко мне относится. Он… Он… — Рори снова запинается. — Он и Кейтлин… Я… — Что именно он предпринимал в адрес твоей подруги? — Я убил ее. Я сам убил ее. Я… Я ее повесил, — Рори дышит сбито, прикрывая лицо руками. Коллинз не может прийти в себя, судорожно хватает себя за волосы. — Спокойно, Рори, все нормально сейчас. Никто тебя не обвиняет. Что именно случилось? — Я убил ее. — Как именно? Объясни свое видение ситуации. — Я… Он… Он сказал мне, если я не вытолкну эту табуретку из-под ее ног, то я сдохну сам… Потом.. Хотел перерезать мне горло, — Рори в беспокойстве начинает щупать свою скулу, будто показывая уже заживающий порез на щеке, сделанный Ангелом тогда. — И… Взял на удушающий… Я… Дернул ногами… И… И… Я убил ее… — Он угрожал тебе лично? Ты помнишь, как он держал тебя? — Вот так, — Рори показывает, сгибая руку в локте и прижимая ту к себе. — Он угрожал, да… И Кейтлин угрожал… — Хорошо, а какие еще жесты ты видел с его стороны? — Со стороны Ангела не было больше… Он оставил меня на полу подвала рыдать, — Нэйтан слышит, как за зеркалом перешептываются. — А со стороны Энгеля? — Потом… Потом я заснул и очнулся уже на том диване. До меня домогались. — Какие именно действия в твой адрес были? Рори молчит, а затем начинает показывать на шею, плечи, живот, бедра и ягодицы, затем кладет руку себе на щеку, после пропускает сквозь пальцы пряди волос. Его безжизненные глаза не выражали ничего. Он интуитивно следовал собственным ощущениям и фантомным прикосновениям. Коллинз лишь монотонно продолжал показывать, добавляя более яркие детали. На другом конце наушника Лейла прерывисто вздыхает. Рори заканчивает свою краткую пантомиму на том, что показывает на пах. Затем тот поднимает взгляд на Нэйтана, который с особой внимательностью его сейчас рассматривал и изучал, будто пытаясь разгадать ребус или трудную головоломку. За зеркалом повисает траурное молчание. — Какие чувства ты испытывал в тот момент? — Было стремно. Мерзко. Грязно. — Эти чувства ты испытываешь по отношению к чему? — Нэйтан задает достаточно важный вопрос. — К себе. Я сам в этом виноват. Я просто потакал всем его желаниям, — Рори опускает глаза в пол. — Я просто, ну, спровоцировал. Как и все другие жертвы чего-то. — Что в твоем понимании "спровоцировать»? — Ну… Вызывающе себя веду. Наверное. Но ему это нравится. Просто… Если бы не вел вызывающе, меня бы не изнасиловали. Нэйтан молчит. Рори тоже замолкает, осознавая, что именно сказал. Его щеки багровеют от стыда, а глаза слезятся. Он осознает что-то, что вызывает у него чувство страха. Коллинз трясет ногой в нервном жесте, больше не поднимая взгляд вообще. За зеркалом перешептываются активнее, даже почти говорят в полный голос. — Что именно произошло? — уточняюще задает вопрос Нэйтан. — Изнасиловали. Я же… Сказал. Можно я не буду говорить об этом? Я не хочу. — Да, конечно… Что было после этого? Рори тяжело вздыхает. Он нервничает. Плечи приподнимаются, и Коллинз приобнимает себя. — Потом я проснулся в том доме. Эти недели или сколько я ничего не делал. Потом пришел Ричард. Он сказал мне не пить таблетки, которые мне дают. Сказал, что это от тяжелых расстройств, и что я могу из-за них пострадать, — Рори флегматично пожимает плечами. — Что еще происходило в этом доме? — Ну… Эм… — он снова молчит. — Много чего. Это долго. — Есть то, что тебя особенно беспокоит? — Я просто… Я чувствовал, что мне он нравится. Я до сих пор это чувствую. Я не хотел всего этого… — Рори зависает, начиная смотреть в пол. — Я не хочу всего этого. Я не хочу, чтобы он пострадал из-за меня. — Из-за чего у тебя начинали появляться такие мысли? — Энгель… Он… Он больше не причинял мне вреда, заботился, даже когда я пытался его ударить, готовил поесть… Он иногда уверял меня в том, что все нормально, и я до сих пор верю, хотя мне кажется, что это что-то неправильное. Потом он сказал, что мы скоро расстанемся, и мне стало страшно. Мне до сих пор страшно. Я боюсь всего этого. Меня все ненавидят, и я знаю это… — Сейчас ты можешь говорить о том, что думаешь. Тебе может быть страшно, но ты должен понимать, что твое поведение не неправильное. Оно нормально. — Я… Я не знаю, — Рори бессвязно бормочет. — Я целовался с ним. Я сам полез, сам начал вести себя так. Он просто поддался. Пожалуйста, не говорите ему, что я сказал это… Энгель меня не простит. — Как это было? — Нэйтан нервно сглатывает, осознавая тяжесть ситуации. Ему бы хотелось выругаться, но даже люди за зеркалом молчали, не издавали ни звука, выслушивая исповедь Рори. — Я… Просто… Это странно. Он сказал, что признался во всем, а потом мы переглянулись. Я не знал, что чувствую, но тогда я заплакал от осознания того, что я не увижу его потом. Энгель начал меня успокаивать, а потом все стало тем, что стало. Меня сейчас вырвет. — Нам стоит закончить разговор? Или ты хочешь рассказать еще что-то? — видя побледневшее лицо Рори, Нэйтан мнется. — Я… Я могу, если вам нужно для дела или типа того… Но, просто, дайте мне увидеться с близкими, пожалуйста, скажите Бритни, что я хочу увидеть ее, пожалуйста… Я скажу, что угодно, просто дайте мне увидеть… — Рори судорожно шепчет. — Хочешь попить воды? Ты хорошо справился, но тебе окажут более существенную помощь позднее. Я обещаю, что ты будешь в порядке. — Да, хочу, — Рори видит, как Нэйтан дотягивается до бутылки воды на тумбочке, а затем ставит ее на небольшой кофейный столик, после открывает и наливает жидкость в невысокий стакан. — Спасибо, что ли… Ну, за то, что услышали, — он утирает капли слез с щек, что успели скатиться во время разговора. — Все в порядке, Рори. А Бритни — это твоя подруга? — Девушка, — Рори жадно пьет воду из стакана, опустошая его полностью. — Я по ней очень скучаю...

***

      Бритни, спешно хлопая дверью отцовской машины, бежит к больнице с уверенностью и легким волнением от предстоящей встречи. Ее папе позвонили и все объяснили, но тот в итоге сказал, что девочку ждут. Она не придала этому особого значения, но затем, услышав детали, Уильямс была настолько шокирована и счастлива, что словами не передать. Она просачивается в больницу, подходит на стойку регистрации, а затем начинает рассказывать о том, почему она здесь. Женщина смотрит на нее с сомнениями, а затем просматривает список визитов, находя там Бритни Шарлотту Уильямс. Она подзывает к стойке какую-то медсестру, а затем поясняет происходящее. Та медсестра без вопросов выдает ей бейдж, а затем спокойно уводит в сторону палат детского отделения. Эти пару минут кажутся вечностью. Бритни лишь глядит на розовые стены в детском отделении, пытаясь успокоиться. Она приглаживает кудрявые светло-русые волосы, поправляет розовую футболку, оттягивая ворот, будто просто желая найти успокоение хотя бы в чем-то. Сейчас на душе очень волнительно, тревожно, но так хорошо. Медсестра что-то говорит тому, кто находится в одиночной палате, а затем спокойно пропускает Бритни туда, хоть она и думала, что здесь ей нужен будет отец, чтобы хотя бы преодолеть стойку. Бритни замирает в проходе, смотря на койку. Она прикрывает рот рукой, широко распахивает глаза, ощущая, как в них начинают скапливаться горячие слезы. Уильямс не может поверить. Не может поверить, что этот темноволосый парень, лениво сидящий на койке — ее Рори. Живой Рори. Она рассматривает его с головы до ног, прежде чем начать всхлипывать. Бритни жмурится, утирая слезы, а затем чувствует, как к ней льнет чужое тело. — Рори… — она шепчет, уже начиная плакать навзрыд. Тушь подтекает, а слезы чернеют. Коллинз лишь обнимает ее крепче, прижимает к себе поближе. — Рори… Рори, это правда ты… — Я… — Рори говорит тихо, почти неслышно. Бритни выпускает его из своих рук, рассматривает лицо: знакомые веснушки, прямой нос, светлая, лишь слегка загоревшая кожа. Это действительно ее Рори. Рори, который пропал, которого уже считали мертвым. Ей не верится. В порыве эмоций Уильямс начинает судорожно расцеловывать его щеки, хотя раньше ей было неловко делать это. Она, задыхаясь от слез, расплываясь в искренней улыбке, не может понять, что это все реально. — Я так скучал, — Коллинз шепчет, убирая пряди чужих кудрявых волос за ухо. — Я очень скучал, — он подставляет лицо, начиная улыбаться. Впервые за недели. Бритни снова кидается ему на шею, вцепившись так сильно, будто боится упустить, снова потерять, но уже навсегда. Ей трудно дышать. Сердце колотится так, что отражается в сознании. Уильямс не могла представить, что они снова когда-нибудь встретятся, когда-нибудь снова обнимутся. Она не может не плакать, не может ничего сделать, лишь молча хватается. Рори неумело удерживает ее руками, кладя их на талию, хотя скорее на поясницу. Он прислоняется к кудрявым волосам, льнет к чужому виску. Он тоже переживает, тоже думал, что его там и похоронят, тоже рассчитывал на то, что проведет там несколько лет. Ему безумно страшно, безумно тяжело, но в ее объятиях становится легче. Рори вспоминает все то, что они пережили вместе, вспоминает то, как избивал любого, кто посмеет как-то задеть Бритни. — Тебя не обижали? — спрашивает Рори спустя долгую паузу. — Н-нет… — Бритни отвечает ему, кладет голову на плечо. — Я сама кого хочешь обижу… — Я знаю, — их диалог строился безумно неловко, но Коллинзу действительно было важно знать, что с его девушкой все в порядке. — Все хорошо. Теперь все хорошо, — он говорит на выдохе, гладя ее волосы, аккуратно перебирает приятные локоны, улыбается. — Нам тебя не хватало, — тихо говорит Бритни, почти ему на ухо. — Мне тоже, Бри, мне тоже. Давай просто помолчим, — Рори горько усмехается, снова ощущая, как Уильямс прижимается ближе, стискивая свои пальцы на затылке.

И они молчат, просто наслаждаясь тем, что этот визит вообще состоялся.