Cleric

      Арчи с Робином сидели за столом, из окна лился плотный белый свет, от которого становилось малость душно. Наощупь найдя воротник рубашки, Элис расстегнул пару верхних пуговиц.       Линдел заговорил именно в тот момент, когда Робин обратил внимание на окутавшее комнату неестественное молчание:       – Значит, у вас больше нет дел сегодня?        Дел?.. Элис не мог вспомнить, чем занимался. Мысли растекались, как патока, и собирать их обратно совсем не хотелось. Что было секунду назад или произойдёт в следующую, не имеет значения.        Вместо ответа Робин всмотрелся в черты Арчи. Словно заворожённый, он наблюдал, как Линдел встаёт и подходит к нему, опирается о его стул коленом прямо между его ног и берётся одной рукой за деревянную спинку позади.       Арчи склонил голову набок, рассматривая его с красивым любопытством в глазах. Робин невольно затаил дыхание, на что Линдел внимательно нахмурился.        – Всё в порядке? – ласково поинтересовался он.        От такого тона внутри Элиса что-то зашевелилось, а сердце болезненно сжалось. Сейчас он был в десять раз восприимчивее, чем обычно, а всё его нутро тянулось к источнику нежности, словно у него не было ничего, кроме него, как у бездомного котёнка.       – Да... думаю, да. – тихо ответил Элис, не отрывая глаз от Арчи.        В ответ он улыбнулся.        – Отлично.        Робину сильно захотелось, чтобы Арчи всегда ему улыбался. Чтобы всегда был им доволен и никогда не злился... словно зависел от него. Элис опасался позволять другим людям влиять на себя. Но то, что сейчас чувствовал к Арчи, даже не пытался остановить, потому что знал: не сможет. Он не сможет поменять вообще ничего. В этом есть что-то прекрасное. В том, чтобы потерять контроль и принять это.        Линдел аккуратно коснулся его подбородка и приподнял вверх, рассматривая, как экспонат в музее. Обычно Арчи смотрел на него украдкой, и завладеть его вниманием полностью было настолько приятно, что у Элиса перехватило дыхание.        – Вы очень красивы. – он отпустил его и встал. – У вас благородные черты лица.        Его отсутствие отозвалось разочарованием глубоко в груди, но не прошло и секунды, прежде чем Арчи оказался у него за спиной. Он снял с верхушки какой-то сладости на столе вишенку и, повернув его лицо одной рукой поближе к себе, другой поднёс ягоду к его губам. Улыбнулся так невинно, что слегка напряжённые плечи Элиса моментально расслабились.       Робин не знал, что они делали и почему, и не задавался этими вопросами. Он позволил Линделу надавить на его подбородок, приоткрыть губы и не слишком глубоко протолкнуть туда вишенку. Доверчиво смотря Арчи прямо в глаза, он прокусил кожуру, и из уголка его рта, словно кровь, потёк сок, запачкав рубашку бордовым пятном. Потом проглотил её. Это, наверное, была самая сочная и сладкая вишня, словно ему довелось попробовать их момент на вкус.       Большим пальцем Робин стёр вишневого цвета дорожку со своего лица. Арчи поймал его за запястье и, поднеся его ладонь к себе, слизнул с неё сок. Смотрел на него внимательно и с упоением следил за реакцией. Невольно Робин задумался, как далеко Линдел бы мог зайти, чтобы заставить его покраснеть.        Будто читая его мысли, Арчи совершенно бесстыдно поддел край его рубашки и запустил руку под неё, касаясь его тела. Из Робина вырвался неровный выдох.        – Тебе нравится? – низким голосом спросил Арчи, проведя рукой вверх к его груди. – Когда я тебя касаюсь.       Нравится?.. наверное. Робин не мог сказать, как бы он ответил на этот вопрос через десять минут, когда с него сойдёт наваждение. Но сейчас он был готов умолять, чтобы Арчи не прекращал. Его руки наполняли теплом, будто горячая ванна, каждую клеточку его тела, навсегда заставляя что-то внутри оттаять. Что-то нежное и нуждающееся.        – Не останавливайся. – вместо ответа попросил Робин, закрыв глаза.        Он не знал, что прикосновения могут быть такими приятными. Не знал, что умеет доверять. Рядом с Арчи всё приобретало новый смысл и до того сокрытое значение. Элис себе и представить не мог, что в нём есть столько чувств. Не выжигающих, а приятных.       С нежностью, которая заставляла всё внутри замирать, Линдел коснулся его шеи, и Робин с тихим выдохом прильнул ближе к его руке.        Открыв глаза, Элис заметил, каким взглядом на него смотрел Арчи. Восхищённым. Ласковым. Под его вниманием Робин был не больше, чем оголённым нервом. Но Робин не боялся быть уязвимым. Ему было это нужно. Он хотел показать, как на самом деле беззащитен и жалок. Смотря в его карие глаза, преданные и искренние, как у щенка, он ни на секунду не сомневался, что сможет это сделать.         У Элиса не было потребности ничего говорить. Ему казалось, сейчас они понимают друг друга без слов на гораздо более глубинном уровне, чем можно описать.        Коснувшись лица Робина, Арчи осторожно повернул его к себе. Нежно, с любовью поправил его волосы. Внутри Элиса всё замерло в эйфории, потому что он потянулся к нему, словно собираясь поцеловать.       Тогда образы перед глазами Робина стали рассеиваться. Разум силился вытянуть его из дымки запретного и неправильно сна. Но даже сквозь осознанность он почувствовал, как построенный в его голове образ Арчи впивается ногтями в его плечи, возвращая к себе. Теперь Линдел оказался не позади, а перед ним – Элис лежал на диване, спиной и одной рукой упираясь в подлокотник, пока Арчи склонялся над ним, нежно держа его лицо.        – Не просыпайся. – прошептал он ему прямо в губы, прежде чем коснуться их своими.       Робин никогда не целовался, но воображение рисовало поцелуй так ярко, будто знало, каково это. Арчи нежно и с напором, смело ласкал его губы, заставляя его оказаться в «подчиняющейся» позиции. Пытаясь отвечать, Робин старался навсегда запомнить, как замечательно чувствовало себя его тело. До разума было не достучаться, а вот до тела и сердца... все его внутренности замирали и сжимались в приятном волнении, бесконечно удовлетворённые. Словно касания Арчи до того лишь дразнили, а поцелуй – это то самое, что действительно было нужно, даже необходимо.       Линдел ласково касался его лица, волос, шеи, передавая каждым прикосновением, каждым поцелуем чувства, которые нельзя выразить словами. Робин не знал, что заслуживает такой нежности. Что она может быть обращена к нему.       Захлёбываясь этим чувством, что он кому-то так сильно дорог и нужен в этом большом мире, Элис проснулся.        Он проснулся резко, как от кошмара, сразу вывалившись из сна прямо в реальность и первые несколько секунд не совсем осознавая, на самом ли деле всё произошло. Губы горели от поцелуев, сердце стучало, а с некоторых мест ещё не сошло тепло его рук. Стоило Элису об этом подумать, как он нервно сбросил с себя одеяло, метнулся в другой угол комнаты и упал на колени перед настенной иконой Девы Марии, уткнувшись лбом в холодный пол. Было так стыдно за всё не отпускающий жар.        «Ужасно...» – с нешуточным отчаянием думал Робин, глубоко вдыхая утренний воздух. Где-то вдалеке за окном весело щебетала птица, утешая его душевные муки.        «Почему ко мне пришёл такой сон? Неужели я действительно хочу этого? Нет, конечно нет...»       Совладав с собой, Элис с неслышным вздохом выпрямился и сел на пол, прислонившись спиной к прохладной поверхности книжного шкафа. Робин не стал бы винить себя, будь это любой другой сон, где он совершает грех. Но ведь ему это настолько сильно нравилось. И даже теперь вызывало смешанные чувства.        Невольно рука коснулась шеи – там, где его трогал Арчи, точнее, его фантомный образ. Спустилась немного ниже... неужели Робин мог хоть на секунду о таком подумать? О чём-то настолько недопустимом, запретном, неправильном, неестественном? Представить?..       Ему хотелось, чтобы этот сон забылся, но знал, что этого не будет.

***

      Арчи сидел на церковной скамье, склонившись вперёд к следующему ряду – его руки и голова лежали на спинке впереди стоящей скамейки так, что торчали только непослушные каштановые волосы.       Дом его был наполнен печалью, поэтому в последнее время Линдел целыми днями сидел в церкви – там, куда раньше заходил, дай бог, раз в месяц. Вся округа бы думала, что Арчи – самый примерный христианин Англии, делай он хоть что-нибудь полезное, а не прожигай дни впустую. Помогать не было сил.        Уильям Элис на своём рабочем месте едва появлялся, оставив все обязанности своему сыну. Робин, конечно, был более добросовестен, поэтому днями напролёт занимался делами и принимал прихожан.       Почему-то в такой тяжёлый для себя момент Линделу хотелось проводить всё время с ним. С того момента, как он застал Элизу за изменой, от Робина он практически не отходил.       В отношениях с другими близкими ему людьми появились болезненные трудности, которые его хрупкое душевное состояние не могло вынести. Арчи не хотелось ни обсуждать это, ни решать появившиеся проблемы. И комфорт нашёлся в Робине.       Трудно объяснить, но рядом с Элисом Арчи был настоящим. Для Робина социальные нормы, такие, которые правили их джентльменским обществом, были всего лишь вынужденной обязанностью. Рядом друг с другом пустую вежливость и недомолвки можно было отложить в сторону. Между ними не стояло ничего, и Арчи по-настоящему чувствовал, что взаимодействуют не их собирательные надуманные образы и даже не разумы, а души. И хотя Робин ощутимо опасался такой близости, но постепенно сдавался. Наверное, Элис бы никогда с ним не согласился, но Арчи считал, что тяга к теплу для людей естественна. И, конечно, Робин сможет к ней привыкнуть. Возможно, он уже привыкал. Линдел чувствовал это, когда они вместе до заката сидели в церкви, и в любую свободную минуту Робин пытался по-своему помочь ему – в основном, читая разного рода религиозные тексты. На разговор у Арчи не всегда были силы, но он любил его слушать. В состоянии отчаяния он таки смог открыто признаться себе, что некоторые моменты в священных писаниях считает откровенным бредом, и что не по-христиански легко разум оспаривает их мудрость – почему принято считать эти тексты истиной, а не пережитком прошлого с кучей ошибок и неточностей, возникших при переводе?       Впрочем, когда читал именно Робин Элис, Арчи совсем не было дела до смысла. Он слушал его размеренный, низкий спокойный голос, и на какое-то время все переживания покидали голову, уступая место тишине, покою и чистоте, присущей искренне верующим людям.        В тот день было довольно пусто и, отвлёкшись от каких-то записей, Элис обратил своё внимание на Арчи. Выглядя немного отсутствующе, он встал рядом с ним, сцепив руки в замок.       – Как вы? – негромко спросил он.        – Как обычно. – не поднимая головы, ответил Арчи.        В последнее время «обычно» превратилось в «плохо».        Робин едва слышно вздохнул, будто мать над ребёнком.        – Вы должны приложить какие-то усилия к тому, чтобы вам было лучше.        На довольно справедливое замечание Линдел промычал что-то несвязное. Его запас энергии был настолько скромным, что заканчивался ещё на утренней прогулке до Робина. О каких усилиях идёт речь?       – Вы завтракали?        На это ответом послужил вздох.        – Так не пойдёт. Предлагаю вам пообедать у меня. Уйдём раньше.        От одних мыслей о еде становилось противно, но в гостях у Элиса находиться приятнее, чем на церковной скамейке, поэтому Арчи легко согласился.        Позже они вместе вышли на улицу. Собирался дождь, небо было затянуто тяжёлыми тёмно-серыми облаками. Арчи съёживался и старался идти поближе к Робину – его внешняя непоколебимость успокаивала. Невольно, через эмпатию и привязанность к нему, Линдел успокаивался и сам.       Едва они успели дойти, как облака взорвались ужасным ливнем – таким, что на расстоянии ста ярдов уже ничего не было видно. Время от времени раздавался оглушительный гром.        Закрыв за собой дверь, Элис пригласил Арчи сесть.        – Я сейчас приготовлю что-нибудь. – коротко сказал Робин.        Линдел занял место за столом, подложил себе руки и лёг на него головой, будто марионетка, которую перестали дергать за ниточки. Даже держать спину было слишком энергозатратно.        – Это не обязательно... – протянул он. – У меня совсем нет аппетита.        – Ради этого мы ушли, так что, боюсь, вам придётся себя пересилить.        Хотя слова звучали нейтрально, в голосе Робина угадывались нотки заботливости, как и в его поступках. Арчи не смог сдержать вымученной улыбки, которую, впрочем, Элис не видел.        – На самом деле, мне просто хотелось побыть у вас.        Взглянув на него, Линдел заметил, что Робин и сам слегка улыбается в своей манере. Сердце мимолётно забилось в груди.        – Вы могли просто попросить. – он отвернулся, лишая Арчи возможности полюбоваться его чертами подольше. – В любом случае, отсутствие аппетита – не повод портить здоровье.        Линдел промолчал. С самую малость покрасневшими щеками наблюдал, как Робин приступил к готовке. С закатанными рукавами и волосами, лежащими в идеальной неаккуратности, он выглядел привлекательно. Даже слишком – настолько, что Арчи всерьёз задумался о своих ощущениях. Они намекали на очевидное. Но разве мог он влюбиться в... мужчину?  Жар, теперь уже от стыда, наполнил его тело, и Арчи поспешил спрятать взгляд от Элиса, словно он мог прочесть его мысли.        «Что бы он подумал?» – внутренне сжимаясь, сказал себе Линдел. «Стал бы он так обо мне заботиться, знай, что у меня в голове?»       Что Арчи знал о любви между двумя мужчинами? Пожалуй, только то, что за это полагается смертная казнь. Это было чем-то далёким – что-то противоестественное, что тебя никогда не коснётся.       Но сейчас, если отбросить тревогу, это казалось естественным. Гораздо естественнее, чем его отношения с Элизой, которые закончились разбитым сердцем. Ведь теперь, помимо юридических бумаг, их ничего не связывало. А связывало ли вообще когда-нибудь? «Любовь», которая жила у Арчи в разуме, но не в сердце, выветрилась, как одуванчик, хрупкий и жалкий под порывами ветра. И оставила после себя пустоту. Только не в том месте, где живут искренние чувства, не вымученные и не крутящиеся вокруг долга. Там Арчи был наполнен до краёв, наполнен немым восхищением красотой, которая у Элиса была во всём, и не только физическом. Доверие, заинтригованность, нежность... может, это ещё не переросло в любовь, а лишь было красивым ростком влюблённости, подснежником, пробившимся через заледеневшую кору. Но Линдел не собирался вырывать из себя это чувство. Пусть он никогда не сможет о нём рассказать и, тем более, разделить. Даже если мука невзаимности и стыда болезненна, возможность быть рядом с Элисом и быть ему близким окупает страдание.       Линдел не представлял, как себя вести. Ему ещё многое нужно обдумать.       Арчи совсем не заметил, как Робин отвлёкся от своего занятия и молча смотрел на него, будто действительно зная его постыдные секреты. Спустя долгую паузу Элис негромко спросил:       – Вы в порядке?        Когда сумел поднять на него глаза, Арчи почувствовал, что остатки самообладания рассыпаются. Он не знал, что ответить. От его заботы, такой внимательной в тяжёлый момент, хотелось плакать. Робин, наверное, даже не представляет, какой на самом деле нежный и добрый.       – Нет... – честно выдавил Арчи. – Не совсем.       Он выпрямился на стуле, закрыв глаза рукой, и не заметил, как Робин оказался перед ним на корточках. Он отнял ладони от его лица, заставив смотреть на себя.        – Вы справитесь. Не предавайтесь отчаянию, оставьте свой гнев Богу, и скоро вам станет проще, я знаю.       Если бы он только знал, какая проблема терзала его даже больше!        – Не уверен, что справлюсь.        – Я уверен.        Рука Робина всё ещё держала его за запястье, а твёрдый взгляд видел насквозь. Слезы моментально прошли, печаль сменилась напряжением.        Тогда Элис, немного подождав, отпустил его и встал, заставив Арчи издать рваный выдох.       Позже неведомым образом Линдел смог впихнуть в себя немного еды, с каждым глотком сдерживая рвотный позыв, хотя готовить у Робина получалось на удивление вкусно. Слуг у них почему-то не было – должно быть, они с Уильямом Элисом занимались домашними делами самостоятельно.        Дождь стучал по окнам, пока Робин после обеда в очередной раз читал Арчи по его просьбе. В этот раз не библию, а самый обычный роман про то, как обедневшая, но гордая помещица влюбляется в барона – ничего нового в мире сентиментальности. Это звучало забавно и утешающе в манере Элиса, и Линдел совсем не заметил, как стал клевать носом и задремал поверхностным сном.        Обоих заставил отвлечься внезапный стук в дверь, слившийся с раскатом грома. Едва заметно вздёрнув брови, Робин последовал в прихожую, а Арчи – за ним. Когда дверь была отперта, на дороге показалась совершенно неожиданная гостья – миссис Эмили. Намокшие кудри прилипали к плечам, грудь тяжело и часто вздымалась, заставляя глубоко проступать ключицы.        С Линдела мгновенно спало оцепенение, и он бросился к ней, крепко схватив за плечи.       – Эмили! – воскликнул он, внимательно оглядев её на предмет ссадин. Она, казалось, была в порядке. – Почему ты здесь, что случилось?       – Я искала тебя! – с истеричными нотками в голосе ответила Эмили. – Сначала пришла к твоему дому, потом к церкви... Синтия говорила, что...       Она не закончила. Робин протянул ей полотенце, которым она дрожащими руками поспешила промокнуть волосы.       Их удивление, ко всему прочему, объяснялось тем, что Арчи и Эмили уже очень давно не виделись, а могли только тайно обмениваться письмами через почтальона и слуг из-за бесконечных запретов её мужа.        За это время Эмили сильно поменялась. Осунулась, со щёк сошёл здоровый румянец. Но что точно нельзя было не заметить, так это её округлившийся живот.        Робин, озадаченно разглядывая их обоих, всё же не стал ждать объяснений и проявил к миссис Эмили сдержанное внимание, пригласил её войти, за что Арчи был ему благодарен. Элис был осведомлён об их дружбе, однако сам девушку знал поверхностно.       Они заняли места на кухне, Робин разжёг камин. Эмили, однако, было не во что переодеться за неимением женской одежды.        – Ты знаешь о том, что происходит между Элизой и Элвином, Арчи? – негромко спросила она, пододвинувшись ближе к нему. – Ведь поэтому он совсем не разрешал нам видеться?        Линдел не знал, что сказать. Злится ли она, что он не рассказал? Он просто не мог найти личной встречи, а письмами с таким содержанием обмениваться опасно.        – Да, знаю.        Взглянув на её слегка подрагивающую фигуру, он обнаружил, что она строго смотрит перед собой пустым взглядом.        – Я тоже теперь знаю... раньше он говорил, что, раз всегда возвращается ко мне, то и любит меня, а с ней... – Эмили пыталась подобрать слова, но не смогла.        Арчи искал глазами Элиса, но обнаружил, что он незаметно ушёл, оставив их наедине.       – И я приняла это. Я думала, если он меня ограничивает, то ему не всё равно, и его сердце всё ещё принадлежит мне. Но теперь ему нет до меня дела. Он сказал, что хотел бы со мной развестись.       Что с ней стало? Эмили была сломлена, а от былой жизнерадостности не осталось и следа.        Арчи было жаль, и он приобнял её рукой, стараясь унять дрожь. Как теперь её утешить? Их общие проблемы не поддавались решению. Их репутация в пух и прах испорчена, а у Эмили теперь ещё и появится малыш. В это трудно поверить.        – Он не сможет просто так добиться развода. – стараясь хоть чуть-чуть подбодрить её, ответил Арчи.        – Да, но... разве это теперь семья? – её голос дрогнул. – У нас будет ребёнок... что, если я останусь с ним одна?        – Не останешься. – твёрдо ответил Линдел. – Я ведь тоже рядом, да и у тебя есть родители и брат!        – Нет! – неожиданно громко воскликнула она. – К ним я не вернусь! Уж лучше умереть здесь, чем жить там!        Она расплакалась, и Арчи обнял Эмили, не зная, как разрешить ситуацию. Ему отчаянно хотелось быть «мужчиной», знающим, что и как делать, и он пытался, но не мог.        Они очень долго сидели, разговаривая, объединённые общим горем. Арчи узнал много деталей об их отношениях, по которым стало понятно, что их будущему ребёнку в этой жизни придётся несладко.        Элвин не сможет добиться развода, потому что для этого требовалось доказать неверность жены. Она, конечно же, была верна. У самой же женщины не было никакой власти над союзом. Но остановит ли это его от близких отношений с Элизой?       И хотя Арчи предлагал остаться у него и не возвращаться пока домой, Эмили наотрез отказалась. Чем дальше солнце клонилось к закату, тем больше она нервничала. Его пугало то, в какой зависимости от Элвина она находится. Ведь, очевидно, причиной её беспокойства был её маленький «побег». Несмотря на всё, Эмили заметно хотелось добиться благосклонности своего мужа, будто он – какое-то божество.        Арчи видел всё это и не мог никак повлиять. Его руки были связаны.        Внезапно ему даже подумалось, что, искренне верь все люди в бога, как Робин, жизнь была бы в десять раз легче.        В любом случае, когда погода успокоилась, Линдел попрощался со своим другом и проводил Эмили до дома, хотя близко подходить к их поместью она запретила. Но и уходить он ещё долго не спешил, гадая, что творится там внутри за закрытыми дверьми.        Уже к ночи Арчи возвратился домой. В их семье был разлад. Никто ни с кем не хотел разговаривать сверх необходимого, даже его родители. Они, вроде бы, были на его стороне, но на деле... наверное, дальше, чем когда-либо.        С Элизой они снова переселились в разные комнаты и старались не пересекаться. С ней бы он смог расторгнуть союз, но Элизе бы, вероятно, пришлось вернуться в свой родной дом, и Арчи не знал, чем это обернётся для неё. Он все еще сочувствовал ей.       И несмотря на всё... в нём оставалась надежда и крупицы счастья. Тьма его не поглощала.       Как бы всё не обернулось, ему казалось, он сможет смириться. Особенно пока рядом с ним есть Робин Элис и запретное чувство, которое делало всё в нём таким сладким и прекрасным. Пока оно живо, Арчи сможет найти радость и в других вещах. Если так же часто будет слышать его голос, наслаждаться мимолётными касаниями, разговорами и заботливым вниманием, если будет думать о нём и видеть во снах.