Cleric

      Даже если Земля расколется пополам, сбросив с себя всё человечество, время продолжит идти вперёд. Что уж говорить о жизни одного человека?        – Какой большой-большой снеговик! – восторженно захлопал в ладони маленький Кристофер, сын Эмили, которому только недавно исполнилось четыре. – Почти такой же, как я.       В январе Элвин со своей женой уехали навестить родственников на пару недель (Арчи не знал точно, но предполагал, что не её), и позволили Кристоферу провести это время у них. Родители Арчи, в отличие от него, были в хороших отношениях со всеми. Именно поэтому иногда сыну его почившей подруги разрешалось оставаться с ними.        Мистер и миссис Марпл должны были вернуться со дня на день, а Арчи с Синтией взяли мальчика на прогулку в солнечный зимний день. Линдел больше не лепил снеговиков, потому что даже это напоминало о нём. Но чего не сделаешь, раз ребёнок просит?        Кристофер неловкими, присущими маленьким детям движениями сравнил себя с маленьким снеговичком в два шарика. Арчи, сидящий на коленях на снегу, умилённо улыбнулся и придержал его, чтобы он не упал. Кристофер сильно напоминал Эмили, даже плотно закутанный в шарф так, что едва торчал вздёрнутый носик и румяные щёки. Из-под шапки выглядывали отливающие каштановым чёрные локоны, как у неё. Хотелось надеяться, и характером Кристофер пошёл в правильного человека.        – Как мы его назовём? – с мягкой улыбкой спросил Арчи.        Иногда он не узнавал собственный тон и себя в зеркале. Ничто больше не выдавало его бурной юности и взбалмошного нрава. Казалось, перевернулся даже темперамент. Теперь взгляд выражал сдержанность и отстранённость, он нечасто искал компанию, стремился к уединению. И в позе, и в осанке поселилась зрелость. Если бы Арчи удалось найти баланс между своим состоянием в молодости и теперь, то, возможно, это было бы той самой золотой серединой. А с другой стороны, не с естественным процессом взросления пришла его зрелость. Она была вымученной. Когда жизнь ломала, она вылезла откуда-то из раны.        Кристофер, приложив палец ко рту и нахмурившись, издал задумчивое «хм». Синтия тоже села на колени рядом и подсказала, прервав затянувшееся молчание:       – Как насчёт Кристофер-младший? – она поглубже вдавила в снеговика камешки, изображающие глаза.        Подумав ещё немного, он согласно кивнул, размашисто покачав головой, а потом сел прямо на землю. Синтия опустилась рядом с ним и посадила Кристофера к себе на колени.        – А когда вернётся мама? – в который раз за последнюю неделю спросил он.        Арчи через раз понимал его лепет, но Синтия ответила сразу:        – Может быть, завтра или через пару дней.        Элизу он называл своей мамой. И, на удивление, она действительно была хорошей родительницей. Словно извинялась перед его родной матерью. Элвин же справлялся не так хорошо. Может, отдавал предпочтение его недавно появившейся на свет сестре, которую они, в отличие от сына, взяли с собой. Меньшего от него Арчи и не ожидал.        Смотря на них обоих вместе, ему всё же казалось, что жизнь не так безвкусна. Кусочек семейного счастья, частичка его ушедшей подруги в Кристофере... это наполняло его мимолётным спокойствием. Но недостаточным, чтобы прогнать апатию.        Тем не менее, Арчи улыбался им со всей теплотой, которая у него только осталась. Он не знал, как скоро Кристофер поддастся влиянию своей семьи и переймёт их плохие привычки, и переймёт ли вообще.       – Уже соскучился? – натянув его шапку чуть ниже, по самую переносицу, спросил Линдел. Кристофер тут же неумелыми движениями поправил её, как ему нравилось.        – По маме очень-очень соскучился! – тут же ответил ребёнок. – И папа сказал, что привезёт лошадку на колёсиках.        Синтия не сдержала улыбки.        – Деревянную?        Кристофер задумчиво помычал, будто не зная такого слова.        – Деревянную... – повторил за ней он. – Мне тогда не будет скучно, когда мама занята сестричкой.        Невольно Арчи задумался, можно ли любить чужого ребенка так же, как своего. Любит ли Элиза? Если нет, то можно ли её в этом винить?        Когда Линдел хотел больше узнать об отношениях в их семье, вдалеке послышался приглушённый стук копыт и звук колес по промёрзлой земле. Отсюда их поместье, как и подкатившая к нему карета, были лишь небольшими пятнами вдалеке, но даже Кристофер заметил возвращающихся родителей и нетерпеливо поднялся с колен Синтии.        – Это мама и папа вернулись! Пойдёмте скорее!        Арчи попросил, ни на что особо не рассчитывая:        – Было бы неплохо сначала забрать твои вещи...        Проигнорировав, ребёнок попросился к нему на плечи, и Арчи ничего не осталось, кроме как повиноваться.        Пройдя вдоль леса на тропинку, они вскоре оказались у поместья. Арчи собирался было оставить Кристофера с Синтией и подождать за пределами их сада, но он всё же случайно пересёкся с Элизой и Элвином. Даже спустя несколько лет ему больновато в груди.       Они наблюдали, как слуги переносят вещи из кареты. Элиза в скромном платье и тонкой зимней накидке выглядела даже миниатюрнее, чем раньше, а её глаза были опущены не робко, а устало. Честно говоря, Арчи не было любопытно, какими изменениями для неё обернулся этот брак. Он только замечал, что Элиза со старанием подходит к заботе о Кристофере. И всё же старание не всегда означает хорошее воспитание. Мальчику не повезло родиться в окружении, где правильным принципам появиться неоткуда. Даже его религиозным просвещением будет заниматься Уильям Элис...       Стоило Арчи опустить Кристофера на землю, как он, нетерпеливо попрощавшись с Арчи и Синтией, побежал к Элизе. Она встретила его вымученной улыбкой. На секунду их взгляды пересеклись, но Линдел быстро отвернулся.        – Пойдём отсюда. Пришлём кого-нибудь отдать вещи, когда вернёмся. – бросил он, прежде чем поспешить удалиться. Синтии тоже не хотелось задерживаться.        Уходя, они слышали за спиной разговор:       – Значит, вот так ты его воспитываешь? Сын сначала должен подойти к отцу. А ну подойди сюда, Кристофер, отстань от Элизы.       – Отпусти мою руку и подойди к папе. – тихо продублировала она ребёнку.        Арчи нервно ускорил шаг и совсем не заметил, как почти бежал прочь.        – Подожди, я не успеваю за тобой! – Синтия, у которой ноги были не такими длинными, придержала его за предплечье.        Он замедлился, стараясь наладить дыхание. Лёгкие обжигал зимний воздух, и нервозность быстро переросла в неприятную тревогу, расползающуюся глубоко внутри. В такие моменты Арчи не находил себе места, и ничто не помогало.        – Прости, задумался. – ответил он, смотря перед собой на блестящий снег, тонким слоем которого было покрыто всё вокруг.        – Ничего. – мимолётно бросила Синтия, а потом добавила удручённо:        – Так трудно оставлять Кристофера с ними... жаль, мы не можем ничего сделать.        – Да. – выдохнул Линдел, пнув горстку снега под ногами. – Да даже фамилия их идиотская. Мог бы быть Кристофер Ингрэм, а не Марпл.        Синтия усмехнулась, выпустив клубок пара в морозный воздух.        – Если уж появился сын, то своей фамилии она всё равно не смогла бы оставить.        – И то правда. – пряча руки в карманах, согласился Линдел.        Вскоре они были дома.        Особенно ничего у них и не происходило. Из событий только свадьбы, дни рождения и похороны. Где-то год назад пустующее поместье на отшибе заняла семья небогатых помещиков с болеющим отцом, его женой и единственной дочерью, которой только исполнилось девятнадцать. Наверное, неудачное место для такого романтичного возраста. Из здешних обитателей только двое свободных мужчин: один овдовевший и другой разведённый. А их семья была недостаточно состоятельной, чтобы искать жениха где-нибудь на балах в столице.       В последние несколько лет у Линдела была куча разных занятий. Он приобрёл их, чтобы пореже оставаться наедине со своими мыслями. Музыка, сад, и, единственное по-настоящему полезное, – визиты низшему сословию. Робин часто помогал им, чем мог – не только зачитыванием библии и разговорами, но и материально тоже. Теперь, когда его не было рядом, Арчи занимался этим сам. Приносил в холодное зимнее время уголь тем, кому не хватало, помогал по хозяйству захворавшим. И, что иронично, неожиданно обнаружил, что и сам помнит священные писания не хуже какого-нибудь священника.        Он навещал и пожилую миссис Грин, у которой стало совсем плохо со зрением. Она просила Арчи читать ей библию, на что он, конечно, всегда соглашался.        – И прошёл о Нём слух по всей Сирии, и приводили к Нему всех немощных... и Он исцелял их... – стараясь изображать правильный тон, читал Линдел.        – Я только и молю Всевышнего о здоровье, или отойти поскорее в мир иной. – смиренно сложив руки на коленях, задумчиво сказала миссис Грин, поглядывая в окно.        Почему-то у всех пожилых женщин была привычка при любом удобном случае озвучивать своё желание умереть. Арчи принялся её отговаривать:       – Лучше просите Его просто о здоровьи. Уверен, вам предначертано ещё много лет рядом со своей семьей.        – А толку-то моей семье от меня? Муж давно на небесах, сыновьям помочь не могу. И шить еле получается, а когда читаю, то дольше получаса не выходит. Голова сразу болит.        Если бы это говорила молодая девушка, Арчи бы с ней поспорил. Но миссис Грин в утешениях не нуждалась. Она просто выговаривалась.        – Полезный человек не всегда любимый.        – И то правда... – отмахнулась она. – Спасибо вам, Арчи. Как мистер Робин уехал, то некому помогать стало. Мистер Элис-то всегда делами занят.        От этого имени тотчас же закололо в сердце. Арчи кивнул, не желая выдавать всколыхнувшееся спокойствия. Однако она, как на зло, продолжала:        – Скажите, вы не знаете, чем вызван его отъезд, вернётся ли он?        После паузы Линдел выдавил:       – Не знаю, чем вызван, но... не вернётся.        Женщина покачала головой.        – Ну да... как-никак, больше трёх лет прошло. Ненадолго мистер Элис задержался.        – Точно.        – Помню, как он за моей кошкой прямо на дерево полез...        Арчи тоже помнил. Тогда стоял жуткий ливень, барабанил по крыше. Кот выпрыгнул в распахнувшееся от ветра окно, а Робин – прямо через него за ним. Потом Линдел впервые увидел его шрамы на спине. Перебинтованные, кровоточащие отметины. Такие красивые. Украшающие его широкие плечи, бледную кожу...       – Мне пора, если вы не против. – толком не слушая, попрощался Линдел. – Я навещу вас ещё.        В спешке собравшись, он вышел наружу в зимний день. Отойдя к уголку дома, откуда его бы не увидели прохожие, Арчи прислонился к стене спиной и закрыл глаза тыльной стороной запястья. Глубоко дыша, он сдерживал слёзы.        «А ты думал, мне будет трудно всегда тебя помнить...» – мысленно обращался Линдел к Робину. «Вот видишь».        Не прошло и пары минут, прежде чем его отвлёк тонкий женский голос.        – Мистер Линдел? – негромко позвала девушка. – Вы в порядке?        Открыв глаза, Арчи обнаружил перед собой ту самую поселившуюся здесь относительно недавно леди.        Её звали Агнес Бранли – не лишённая красоты юная девушка, в каждой черте и повадке которой всё кричало о крепком внутреннем стержне. Тем не менее, она была местами робка, наивна и чувствительна, как и большинство в её возрасте.        – Да, конечно. – не задумываясь, ответил Линдел, уже вернувший себе своё самообладание. – Что привело вас сюда?        Она неровным движением поправила выбившиеся из-под шляпки светлые волосы и скромно сложила руки за спиной.        – На самом деле, я искала встречи с вами.        Честно говоря, Арчи и предположить не мог, что Агнес от него ожидала – каких слов и какого поведения. Да, они иногда находились в обществе друг друга. Но Линдел в последние годы держался в общении отстранённо. Проявлял вежливость и дружелюбие насколько мог, но в сердце не селил никаких личных привязанностей, мыслями всегда находясь вне контакта с другим человеком.        Он решил улыбнуться – получилось устало. Агнес была хорошей девушкой, и Линделу не хотелось её обижать.       – Да? Вы хотели что-то обсудить?        Девушка неопределённо мотнула головой, вместо ответа предложив:        – Давайте пройдёмся. Вы не возражаете?        – Конечно.        Они направились мимо кучки маленьких домиков к лесу. В той стороне и находилось поместье её семьи.        Сначала оба молчали, но позже Агнес завела не особо содержательную светскую беседу. С какой стороны ни погляди, у неё были отличные манеры даже относительно более состоятельных леди. Но за ними редко выглядывала личность. В её карих глазах, обычно добавляющих внешности глубины и очарования, виднелась лишь напряжённая сдержанность. И, несмотря на все эти качества, Арчи относился к ней не иначе, как к младшей сестре. Её строгость была слишком неопытной, чтобы воспринимать всерьёз.        – Думаю, то, что вы помогаете другим, заслуживает уважения. – задумчиво говорила девушка. – У немногих здесь есть такая привычка.        – Благодарю, но у меня есть свои причины.        – Неужели? Не могу придумать, какая от этого вам выгода.        – Дело не в выгоде. Просто этим раньше занимался другой человек, а стало некому.        Агнес, которая, очевидно, не знала, о ком идёт речь, промолчала. Арчи перевел тему:        – Значит, здешние обитатели не вызывают у вас симпатии?        Она приложила руки к груди.        – Не подумайте. Просто их образ жизни... далёк от христианского. И даже у мистера Элиса.        – Это точно. – безрадостно усмехнулся он. – Нам не повезло с викарием.        Тем временем они подошли к её дому. Арчи собирался было распрощаться, но Агнес торопливо задержала его:        – Давайте пройдёмся по саду. Если вы не заняты.        Ему ничего не оставалось, кроме как согласиться с непринуждённой улыбкой.        Сад у них был небольшой, в зимнее время пестрели только некоторые цветы на фоне голых веток деревьев. Но было видно, что за всем тут хорошо ухаживают, и Арчи был уверен, что прилежность у них семейная.        Он неторопливо оглядывался по сторонам, краем глаза замечая робко опущенную вниз голову девушки. Невольно Линдел задумывался, чем это вызвано.        – Вы очень отличаетесь от остальных, кого я встречала. – продолжая тему их прошлого разговора, сказала девушка.        Ему не понравился её тон, и он поспешил оправдаться:        – Благодарю, но вы преувеличиваете. Я такой же, как остальные, можете быть уверены.        – Совсем нет. И даже то, что вы сейчас сказали, доказывает обратное.        Агнес внезапно остановилась перед ним и решительно посмотрела прямо в его глаза. У Арчи внутри завязалось неприятное предвкушение.         – На самом деле, я... я хотела признаться. Я влюблена в вас и уверена, что лучшего мужа, чем вы, мне не найти.        Он не любил её – не мог. Его сердце далеко утащил с собой другой человек.        – Но, Агнес, вам всего девятнадцать. А мне не за горами тридцать.        Оба знали, что это лишь отговорка, потому что в то время такая разница в возрасте была нормальной и даже распространённой. Поэтому Агнес продолжала глядеть на него, ожидая чёткого ответа. Арчи пришлось сказать прямо так мягко, как он мог:        – Простите, но я не могу ответить вам тем же.        Он наблюдал, как девушка сокрушённо опускает голову вниз, слишком крепко сцепив ладони. Арчи было безумно жаль так поступать, но другого выбора не было.        – Наверное, было глупо ожидать взаимности. Ваша семья гораздо богаче моей...       Он прервал Агнес на полуслове, по-дружески взяв за руки, чтобы она не царапала свою кожу.        – Дело совсем не в этом. Вы сама – прекрасная девушка, но... – Арчи задумался, утешит ли её реальная причина. Он решил опустить некоторые детали. – Я сам был безумно сильно влюблён в одного... в одну девушку. Но мы не смогли быть вместе. Ей пришлось уехать несколько лет назад и оставить меня. А я до сих пор люблю её и не могу забыть. Поэтому дело совсем не в вас.       Мисс Бранли внимала каждому ему слову, уязвимая, как никогда.        – Мне жаль... – тихо ответила она. – Но, чем больше я узнаю, тем больше вы мне нравитесь. Даже ваша преданная любовь к другой девушке восхищает. В вас столько благородных качеств.       Она, ослеплённая чувствами, не могла знать, что ошибается.        – Мисс Агнес, вы знаете меня плохо. Не позволяйте чувствам застилать глаза на правду.       – Но дело не в чувствах! – не согласилась она. – Возможно, мы бы смогли жить в браке? Вам не обязательно любить меня, просто... просто создадим семью. Или вы до сих пор верите, что ваша возлюбленная когда-нибудь вернётся?        – Агнес, разве вы заслуживаете такой жизни? Поверьте, лет через десять у вас будет замечательный любящий муж. А я стану блеклым воспоминанием молодости, и вы ещё удивитесь, что любили такого мужчину. – она неверяще смотрела на него полными слёз глазами. – Сейчас вы, может, видите только хорошее. Но я такой себе кандидат в женихи. Уже развёлся один раз, а ещё я ужасный плакса и бездельник. В вашем возрасте только и делал, что ухаживал за другими девушками, и ни на одной не хотел на самом деле жениться.        Это, кажется, заставило её задуматься, но только на секунду. Само её сознание не переставало отрицать, и Агнес не отступала:       – Это было давно. Сейчас вы изменились, и это главное. – нервно стерев с лица слезу, сказала девушка.        – Нет! Люди не меняются.        Арчи, сдавшись сочувствию, прижал её к себе в объятиях.        – Забудьте всё хорошее, что обо мне знаете. Запомните, как сейчас я разбил ваше сердце, а потом оставил одну плачущей в саду.        – Что?..       – Прощайте, Агнес.        Поспешно отстранившись от неё, Арчи, как последний трус, быстрым шагом удалился.        С совершенно пустой головой добрёл до дома. Он встретил Линдела безопасным уютом, хотя жизнь не отставала со своими испытаниями, как будто он мог вынести ещё одно. Оставаясь наедине с собой, он придавался меланхолии. Коротко перекинувшись парой слов с родителями, Арчи отправился наверх к себе и запер дверь.        Под кроватью лежал резной сундучок. Сев на пол, Линдел пододвинул его к себе и открыл ключом, который носил на шее под одеждой.        Внутри лежало всего несколько предметов: плетёная корзинка, музыкальная шкатулка и записная книжка. Корзинку Робин оставил тогда на обрыве. В записной книжке между страницами были засушены пару цветов и аккуратно сложено его прощальное письмо. А музыкальную шкатулку Элис когда-то дарил ему на день рождения.        С расползающейся болью разлуки Линдел вынул письмо из блокнота и мягко погладил его большим пальцем, пробежавшись глазами по приятным строчкам. О том, что Робин его любит.        Вместо того, чтобы пытаться забыть, Арчи постоянно напоминал себе о нём. По-другому и не могло быть. Он всё ещё очень сильно любил и скучал до безумия. До сих пор помнил его голос, голубые глаза, восхитительные длинные волосы. Помнил его красоту и заботу, его доброту, очарование.        С того момента, как Элис уехал, жизнь стала похожа на какое-то унылое коротание времени. Он развлекал себя, как мог, ожидая непонятно чего. Конца?        Это было не просто разбитое сердце. Не та ситуация, где можно встать, отряхнуться и пойти дальше без оглядки. Не просто расставание. Какая-то часть Арчи растворилась в этой потере. И никто больше не мог привлечь его внимание. Никто не мог сравниться с его возлюбленным, и ни с кем бы не было того же, что было между ними.        Через какое-то время Линдел бережно сложил всё обратно в сундук и задвинул его. Не вставая с пола, выглянул в окно. Солнце уже зашло, и на небе остались только блеклые отголоски заката, будто вылитые тонким слоем акварели с водой. Скоро всё померкнет.        «Интересно, смотрит ли Робин сейчас на это небо? Думает ли обо мне?..»        Тоска и бессилие разрывали. Неужели это действительно грех – быть вместе людям, которые так сильно друг друга любят?        А счастлив ли Робин, где бы он ни был? Всё ли у него в порядке?        Арчи бы отдал всё на свете, чтобы ещё хоть раз обнять его и напомнить, как сильно он скучает. Даже чтобы просто увидеть. Узнать, чем он теперь живёт.        Возможно ли это? Линдел задумался, где Робин теоретически может быть. У него было несколько предположений. Но, что важнее, Арчи ничего не удерживало здесь. От окружения, где всё напоминает только о боли, хотелось сбежать.        Линдел решился уехать.        Буквально следующим утром без особых объяснений сообщил родителям, что собирается поехать в Лондон на неопределённое время. Это была частичная правда.       Арчи велел слугам сложить вещи на первое время, и тогда к нему зашла Синтия, плотно закрыв за собой дверь.        – Арчи! Как это понимать? – вскинула она руками. – Куда ты собрался?        Линдел посмотрел на неё в ответ решительно. Но, вместе с тем, у него не было сил что-то объяснять.        – Хочу увидеть, где теперь живет Робин.        – Ты с ума сошёл? – гневно хмурясь, воскликнула Синтия. – Ну увидишь ты, и что? Он с тобой и разговаривать не станет! Хватит портить себе жизнь, оставайся дома!        – Ты не можешь знать, как всё будет.        – То есть, ты надеешься снова быть рядом с ним?        – Нет. Просто хочу удостовериться, что у него всё в порядке. И... увидеть его.        Теперь Линдел замечал, что за её гневом скрывались переживание и грусть. Он, конечно, будет скучать по ней в отъезде. Если его что-то здесь и держит, то только Синтия.       – И как надолго?        – Не знаю... но постараюсь вернуться поскорее. И письма присылать. Откуда придётся.        Она больше не спорила, потому что поняла – Линдела нельзя переубедить.        Через пару часов была подана карета. Выходя, Арчи не мог не обратить внимание на дорогу – местами она была покрыта льдом.        Простившись с родителями, он остался наедине с Синтией, готовый сесть в карету. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, выдыхая пар в морозный воздух.        – Береги себя, Арчи. У меня плохое предчувствие. – обеспокоенно попросила она.        Линдел выдавил расслабленную улыбку.        – Всё будет отлично. Не заметишь, как я приеду обратно. Приглядывай за Кристофером, ладно?        Синтия улыбнулась в ответ.        – Конечно.        Под ржание лошадей Арчи в последний раз оглядел родное поместье и залез в карету, дав команду трогаться.        Вспомнив кое-что важное, он высунулся в окошко и, сложив руки вокруг рта, закричал Синтии:        – Передай Агнес, что это не из-за неё!        Не дожидаясь ответа, он прощально помахал в окно рукой и откинулся на кресле. Ему предстоял долгий путь наедине со своими мыслями.        Сначала он планировал добраться до Лондона, а там уже решить, куда держать путь дальше. Вероятнее всего, Робин был в одном из городов, в которых он раньше жил. А ещё Арчи предполагал, что он мог вернуться в свой приют в качестве воспитателя. Слава Богу, Линдел помнил, в каком конкретно он рос.        В любом случае, попытка того стоила. Арчи не будет жалеть, если вернётся ни с чем.        Задумчиво глядя на заснеженную природу, он размышлял о том, что сказал бы Элису, если бы у него был шанс. Даже если он откажется с ним разговаривать, Арчи готов орать через всю улицу, что любит его, чтобы он услышал.        Одинаковый пейзаж стал усыплять, и Линдел совсем не заметил, как уснул, прислонившись головой к двери.        В мимолётной дреме он увидел образ Эмили. Как это часто бывает, лица в дымке разглядеть было невозможно, но Арчи точно знал, что это именно она. В его сне он лежал на диване, а Эмили сидела рядом, поправляя свои блестящие чёрные волосы и без умолку болтала о чём-то, как раньше. В какой-то момент Линдел вслушался.        – ...такая милая, и всегда говорит о нём. Я не знала, что бывают такие красивые девушки. Но ты ведь видел её? Впрочем, какая разница? В общем, я постоянно с ней разговариваю. И мне никогда не скучно. Это ты постоянно скучаешь, я же видела...       Эмили тараторила так красочно и быстро, что голова раскалывалась. Арчи отвернулся к спинке дивана.        Он не знал, сколько прошло, прежде чем он заметил, что Эмили молчит. Но в ту же секунду она тихо позвала его:        – Арчи?        Лениво зажмурившись, он хотел повернуться к ней. Но не успел. Эмили резко схватила его за плечи.        – Бу!        Уже в реальности Арчи испуганно вскрикнул от неожиданности и больно ударился о потолок кареты.        «Какой странный сон», – подумал он, потирая ушибленную макушку сквозь растрепавшиеся каштановые волосы.        Выглянув в окно с другой стороны, Арчи обнаружил, что они неспешно едут по склону. Как-то даже слишком медленно. Но тропинка была довольно узкой, а там – обрыв. Маленькие камешки и горстки снега под копытами лошадей падали далеко вниз, и от этого кружилась голова.        Отвернувшись, Арчи устало вздохнул.        «Жаль, я не слушал, что Эмили мне рассказывала. Так давно не слышал её голоса.»        Внезапно карету немного тряхнуло в сторону, и Арчи услышал ругань кучера. Одна лошадь поскользнулась на заледенелой дороге и напугала вторую, из-за чего карету начало штормить в разные стороны, заставив все внутри похолодеть. Ещё раз выглянув вниз, Линдел скорее раздражённо, чем напуганно прошептал:        – Почему всё так...       А потом подумал:        «Будет смешно, если это мои последние слова.»        Что есть страх смерти для него? Что терять, если не своё измученное тело, которое уже обронило по дороге все свои стремления и желания? Что делает человека живым, если не они?       Арчи лишь по одному взгляду вниз понял, что уже мёртв. Живее всего была его физическая оболочка. Это она испугалась. Это само его сердце стало качать кровь в два раза быстрее. Брови сами жалобно сошлись на переносице. А он? Арчи больше ничего не боялся. Посмотреть бы в глаза создателю, который забрал его дорогую подругу, который измывался над его любимым Робином, который послал ему такую тяжелую судьбу. Который раздавал свои глупые указания, кого любить, а кого не любить. Или посмотреть бы в глаза этой пустоте и небытию. Узнать, что Элис сражался ни за что. Что убил их обоих за пустую человеческую выдумку.       Вильнув ещё раз, карета полетела вниз, утягивая за собой лошадей. Высота не оставляла ни одного шанса на выживание, а тело Арчи ещё и сверху с хрустом придавило обломками, забив последний гвоздь.        Скоро мягкий снег укрыл их тонким, местами красным слоем, будто покрывало. Недолго им придётся лежать, прежде чем их обнаружат. И появится ещё одна могила на кладбище, на которой будет плакать особенно много людей – даже Элиза.        Арчи был прав – Робин устроился учителем в приюте, где сам рос. Но им было никак не суждено встретиться ещё раз, ведь Элиса рано забрала эпидемия хвори в приюте вслед за возлюбленным.        Из всех четверых в живых осталась только Синтия, теперь особенно старательно заботившаяся о родителях Линдела, которые остались без сына. С неизгладимым чувством вины она просила вселенную, чтобы две потерянные частички смогли снова найти друг друга в этом огромном мире.