Cleric

      На столе он расстелил маленькую узорчатую бумажку с клеевым слоем из смолы по правому краю. В нижнюю часть насыпал тонкую полоску травы, вставил спиральный фильтр из плотной бумаги. Облизнув край, скрутил это всё, как сигарету.        – Зачем ты покупаешь измельчённую? – спросила Эмили, расслабленно садясь на диван. – Она некачественная.        – Сама чистить будешь? – шутливо ответил Арчи. Он поджёг один край джойнта зажигалкой и протянул ей.        Они сидели у него, и, хотя были гораздо ближе, чем просто собутыльники, Линдел не помнил последний раз, когда они проводили время вместе без алкоголя или веществ.       Арчи наблюдал, как Эмили затягивается и задерживает на пару секунд дыхание, прежде чем выдохнуть плотный пар. Запахло землянисто и неприятно сладковато.        После неё Линдел тоже затянулся, поморщившись от покалывания в горле. Правда, у него толерантность гораздо выше и эффект от половины порции был едва ощутимым. Но несколько затяжек дали необходимое расслабление.       Лениво сложив руки и голову на ручку дивана, Эмили засмотрелась в окно. Черные волосы небрежно закрыли лицо.        – Я познакомилась с парнем... – медленно призналась она довольно печальным, скорее тоскливым тоном.        У них обоих были нездоровые тенденции в поиске отношений, и Арчи на эти слова уже привычно вздохнул. Травка тянула из него немного больше, чем он сказал бы трезвым.        – Дай угадаю, он тебе не звонит и не пишет?        Она молчала. Всё стало и так понятно. Арчи откинулся назад и зажмурился на секунду – перед глазами плыло.        – И почему у тебя такие стандарты... – протянул он. – Давай лучше развеемся завтра. Сходим куда-нибудь. Только не зацикливайся на нём.         Взглянув на свою подругу, Арчи понял, что она немного переборщила. Эмили всё так же отсутствующе лежала на ручке кресла. Казалось, она пропустила его предложение мимо ушей, но после большой паузы всё же ответила приглушённым голосом:       – Ему просто нужно время вскрыться... – она приподнялась. – То есть раскрыться! Аха-ха...       Эмили хохотнула пару раз, а потом её смех превратился в истерику. Она почти по полу каталась от своей оговорки.        – Эмили... – Арчи было несмешно, но его подруга смеялась так заразительно, что он невольно улыбнулся сам. – Эмили, дыши.        Он налил ей воды из кувшина. Между смешками она выпила пару глотков, но потом чуть не подавилась от очередной волны веселья до спазмов в животе. Арчи пытался как-то облегчить её состояние, но вскоре ему самому стало не успокоиться. Причём было не весело, а тревожно. 

***

      – А это больно?        Послышался шутливый голос врача позади:       – Если скажу, что да, то ты встанешь и уйдёшь?        Мальчик в кресле напуганно перевёл взгляд на затягивающего жгут Робина, словно ища в нём поддержки.        – Не больно. – привычно успокоил мальчика он. Раз за разом, когда к ним приходили маленькие пациенты с этим вопросом, то наблюдающий за процессом врач ехидствовал, а Элису приходилось исправлять результат его слов. – Отвернись, а я всё быстро сделаю.        Жалобно посмотрев на него напоследок, мальчик зажмурился и отвернулся. Робин попросил его сжать кулак, протёр сгиб локтя салфеткой и аккуратно ввёл иглу, набирая достаточно крови.        – Вот и всё. – ободряюще сказал Элис, убирая пробирку.        – Ну что? – спросил врач. – Ты скажи, а мы его сразу из университета отчислим.        Приложив вату, Робин согнул его руку в локте и сказал держать.        – Можешь идти к маме.        Мальчик облегчённо спрыгнул с кресла и воскликнул на прощание:        – Спасибо, до свидания! Было не больно!        Он оставил дверь за собой открытой, и Элис услышал из приёмной:        – Мам, когда я вырасту, то хочу волосы как у дяди-врача.        Женщина мимолётно заглянула в процедурный кабинет:        – Я тебя из дома выгоню, если...       Робин захлопнул дверь под смешки мужчины. Его саркастичность уже порядком надоела. Но он надеялся, что привыкнет к этому и перестанет замечать, как запах спирта и стерильности – это была единственная работа, которую удобно совмещать с учебой. Если самое начало года после каникул вышло ненапряжённым, то сейчас началась привычная череда неоплачиваемой работы в больнице в качестве части обучения.        Наступил перерыв, и Робин вышел покурить на улицу. Было прохладно в одном белом врачебном халате, но он не обратил внимания, автоматическим движением поджигая фитиль.        Он так давно пытался бросить. Постепенно. Сейчас перешёл на одну сигарету в день – не в какое-то конкретное время, а когда слишком сильно захочется. Робин надеялся, что сможет перебиваться хотя бы пару дней, но неизменно сдавался. Кроме зависимости, его влекла эта приятная пустота в голове, когда он делал затяжку.        Достав из заднего кармана телефон, Элис проверил уведомления. Был один человек, которому навязчиво хотелось написать. Арчи... Он открыл его контакт, в котором был один-единственный звонок после той самой ночи. Робин до сих пор не мог никак объяснить свои поступки и желания. Вылезла наружу та его часть, с которой он был совершенно не знаком.        Элис никогда не влюблялся, никогда не планировал быть в отношениях. А от прикосновений почти физически тошнило – хотелось держать всех на расстоянии вытянутой руки, не подпуская ко внутреннему миру. Там заключён редкий комфорт, а кто-то другой этот комфорт бы обратил в пыль – он чувствовал.        Но зачем-то Робин обменялся с ним телефонами. Почему-то не отказался от поцелуя в той глупой игре. И во второй раз. Без капли дискомфорта. Только неизведанное чувство в груди, неожиданное тепло от прикосновений, которое, ему казалось, существует только в книгах. Которое Робину было недоступно.        Но даже в ту ночь. Желание, от которого почти трясло. Потребность в ласках. Доверие. Всё это возникло из ниоткуда, на следующее утро – напугало, заставив убежать обратно в свой кокон. Но Робин всё ещё слышал эхо этих чувств в себе.        И одна сторона стремилась дать этому неизведанному шанс. Он вспоминал мимолётную боль, которую уловил в голосе Арчи в тот день, оставив его. И вспоминал свой собственный отклик. Пусть не всерьёз, просто как пролетевшая мимо сердца мысль, но захотелось вернуться и больше не уходить. То ли это его красота и привлекательность обманывала Элиса, то ли между ними действительно произошло что-то значимое за совсем незначительное время.        Но с другой стороны, это всего лишь его восприятие. Может, со стороны Арчи это выглядит совсем по-другому. Может, не так уж и нужен ему этот шанс узнать друг друга?       Элис пристально смотрел на номер в телефонной книжке.        «Я как бездомная собака. Готов побежать за первым, кто бросит кость».        В тот момент, когда Робин решительно убирал телефон в карман, он завибрировал. Медленно повернув к себе экран, Элис обнаружил тот самый контакт.        Всего пару секунд он боролся с собой, прежде чем принять звонок.        – Да? – удивлённый своей импульсивностью, ответил Робин.        – Привет. – послышался приятный голос по ту сторону трубки. – Не отвлекаю?        – Нет, говори.        – Просто хотел спросить, как ты.        – Всё в порядке. А ты?        – Тоже. – ответил Арчи и замолчал на некоторое время. – Я думал... может, встретимся?        – Сегодня?        – Да. – Робин ощутил едва заметную неуверенность в его голосе. – Надо было заранее предупредить, да? У тебя планы?        – Нет, просто смена только в десять заканчивается. Если тебе это удобно.        – Удобно! – быстро ответил Линдел, словно опасаясь, что Робин откажется. – Можем сходить в ресторан, если хочешь. Или заказать на дом. У меня дома классный виниловый проигрыватель, можем вместе послушать музыку.        Губы Робина тронула умилённая улыбка.        – Звучит отлично.        – Тогда заеду за тобой. Отправишь адрес?        – Конечно. До встречи.        – До встречи.        Робин ещё пару секунд не убирал телефон от уха после гудков, отстранённо наблюдая, как с парковки возле медцентра уезжают машины. Его словно подменяют каждый раз.       Потушив и выбросив тлеющую сигарету, о которой успел забыть, он спрятал руки в карманы халата и вернулся в здание.       Остаток дня прошёл быстро в бессознательном приятном ожидании. И даже надоедливый врач, который толком ничего не делал, стал терпимее.        После окончания смены Робин постарался не задерживаться и скорее спустился вниз. Ещё не выходя, вгляделся вперёд, пытаясь разглядеть там знакомую высокую фигуру.        «Наверное, забыл про меня. Или уже спит» – тут же откликнулся неприятный голос внутри.        Однако Арчи, как и обещал, ждал у входа. Элис просто не сразу заметил его, стоящего с правой стороны.        Отчего-то Робин, когда увидел его, замер. Бездейственно ожидал, пока Линдел поднимет на него карие глаза, похожие на глазки лабрадоров, и подойдёт к нему. И даже его тёплую улыбку Элис видел словно сквозь какую-то пелену.        – Привет. – Робин задумчиво оглядел его. В ночной темноте и холодном свете вывесок медицинского центра он выглядел по-особенному. Мягко подсвечивались пряди каштановых волос, идеально торчащие во все стороны. – Ты отлично выглядишь для того, кто столько работает.        – Спасибо. – всё разглядывая его в попытке разгадать (возможно, не его, а себя), поблагодарил Робин. – Пойдём?        Они сели в машину. Арчи всячески подавал признаки состоятельности – и своей машиной, и дорого обставленной квартирой. При этом Робин не замечал, чтобы он работал в поте лица.        Элис отвернулся к окну в ночной город. Глаза бегали от одной горящей вывеске к другой, мимолётно обращались к прохожим. У каждого была какая-то своя драма.        – Робин? – негромко позвал его Арчи, и Элис только тогда понял, что они молчали всё это время.       По радио на грани слышимости, не громче шума колес, играла какая-то попса. Линдел смотрел строго на дорогу, и его сосредоточенность выглядела неожиданно привлекательно.       – Да?        – Когда ты успеваешь работать? Мне казалось, у студентов медицинского нет свободного времени.        – Тебе не казалось... – вздохнул Элис. – Если нужно себя обеспечивать, то найдёшь, когда.        – Я не отбираю у тебя часы сна?        Робин едва сдержал улыбку.       – А я у тебя?        – Это разные вещи. Я ещё днём посплю. И мне очень хотелось провести с тобой время.        – Мне тоже.        – А... – словно бы с неожиданностью ответил Линдел. Робин был уверен, что он вызывал симпатию у многих, но почему-то именно его удивлялся. – Спасибо. Ты не соскучишься со мной.        Элис не понимал, как в нём сочетается столько уверенности и неуверенности. На первый взгляд – раскованный, прекрасно осведомлённый о своей харизме. Но там же не верит, что нужен остальным столько же, сколько они нужны ему. Робин даже сквозь свою любовь к уединению наслаждался его компанией. Даже не за что-то конкретное, а за факт его присутствия – Элис чувствовал себя спокойно и комфортно. Рядом с ним пропадала необходимость что-то из себя выдавливать, оставляя место искренности, какой бы она ни была.        Был другой вопрос, который волновал Робина:        – Почему ты говоришь с американским акцентом? У тебя какие-то корни?        – Нет. Просто родители лет до семи рядом со мной изображали такой акцент, чтобы я тоже на нём говорил. – потирая затылок, ответил Арчи.        Робин невольно усмехнулся. Действительно, у него был такой «стандартный» английский, будто из озвучки фильма или игры. Акцент Элиса же отдалённо напоминал шотландский, но крепко смешанный с другими.       – Это довольно странно.        Арчи улыбнулся и сам, остаток дороги развлекая его какими-то курьёзными историями, которых у него, как оказалось, было в избытке. Робин невольно заглядывался его мимикой, испытывая дежавю – словно он точно знал, как на его лице выглядит радость, а как – тоска, и что значит малейшая морщинка на лбу. Хотя знаком с ним был всего ничего.        Когда они поднялись к нему и зашли в нужную комнату, Робин, не успев оглядеться, тут же поморщился от едва заметного запаха.        – Чем тут пахнет?        Арчи непонимающе ответил:        – Ты о чём?        – Как будто... – тот подозрительно взглянул на Линдела, и он сразу понял по взгляду.        – Чёрт, вроде уже сто раз проветривал... да и дней сколько прошло... – говорил он себе под нос, открывая нараспашку окно.        Комната была мило обставлена, как свой собственный уголок. Хотя «уголком» это назвать можно только в сравнении с остальными комнатами в доме Арчи, уж точно не с квартирой Робина. Аккуратно покоились у стены музыкальные инструменты, висели постеры с названиями групп, которых Элис не знал, но догадывался о жанре. Красивые французские окна, длинные тёмно-фиолетовые шторы из плотной ткани.        – Извини. Пойдём лучше в гостиную.        Они вышли.        – Часто этим занимаешься?        – Нет, нечасто. С подругой... – начал Арчи, но замолчал на полуслове. – Чёрт, представляю, что ты теперь обо мне думаешь.        Линдел должен был сказать это ещё в первую их встречу. Алкоголь, вечеринки, секс с едва знакомыми людьми. Но проблема в том, что Робин не думал о нём плохо. Он видел другие аспекты его личности ярче. У него проблемы, поэтому он выпивает, поэтому употребляет. Разумно ли было оправдывать плохие привычки Арчи? Нет. Стоило ли сближаться, если взять это во внимание? Наверное, нет. Но Робину хотелось. Он не закрывал на плохое в нём глаза... ему просто нравилось быть рядом с ним. Арчи не в безвозвратной зависимости, не на тяжёлых наркотиках. И Элису этого хватало, чтобы оставить рефлексию на потом.       – Забудь. – попытался успокоить его Робин. – Это... не так критично.        От взгляда Элиса не утаилось, как Арчи постоянно норовит неосознанно впиться ногтями в руку. Тревожности в нём было достаточно.        Они сели на диван. Линдел отвёл глаза.        – Значит, ты играешь на всех тех инструментах? – перевёл тему Робин.        – Ага. – радостный переменить разговор, ответил Арчи. – С гитарой выступаю иногда. Ну, знаешь... в барах и подобных местах.        Их глаза встретились. Линдел опять смотрел на него изучающе, проходясь по каждой черте. Это было приятно. Робин столько лет жил без внимания толком, но сейчас, получив чуть-чуть, хотелось больше и больше. Не только получать, но и отдавать. С удивлением Элис находил в себе эту... теплоту, нежность, созданную для других.        Невольно Робин вспомнил тот комплимент Арчи в их ночь. «Ты очень, очень красивый». Ничего особенного – никаких пафосных метафор из романов. Но его тон, его искренность... его неподдельное восхищение. Элис спрашивал себя: всё ещё ли он такой привлекательный для него, или это было всего лишь смешанное с алкоголем вожделение?       Всё внутри просилось всерьёз задать этот вопрос, но он боялся выходить за собственноручно проведённую черту.        – Хочешь, сыграю что-нибудь? – предложил Арчи.        – Конечно. – сразу согласился Элис.        Быстро сходив за гитарой, Арчи сел напротив него и спросил:       – Какие песни тебе нравятся?        Линдел с инструментом в руках выглядел естественно. Талант и прилежность чувствовались даже в том, как он сидел, как держал спину, как мягко и с какой отработанной привычкой касался струн. Случайно мысли подкинули образ, как эти руки держали не гриф, а его...       На самом деле, Робин не мог часто слушать музыку, и о рок-группах особенно ничего не слышал. Он ответил первое, что пришло в голову:        – Умеешь что-нибудь из Битлз?        Арчи улыбнулся.        – Конечно. Правда, не знаю, что у них есть не слишком заезженное... – он отвернулся в раздумьях. – А, придумал.        Пальцы умело взяли нужный аккорд. С первой секунды Элис узнал песню I Will.        Он не ожидал, что Линдел будет подпевать себе. В оригинале пение начиналось сразу же, но Арчи сыграл мелодию, прежде чем позволить вступить своему мелодичному расслабленному голосу, который попадал в ноты, по впечатлению, без каких-либо усилий:        Кто знает, сколько я любил тебя?        Знаешь, я всё ещё тебя люблю.       Буду ли я ждать одинокое столетие?        Если хочешь, то я буду.        Спев только это четверостишье, Линдел медленно сыграл последний аккорд и замолчал. У песни было лёгкое и нежное, шутливое настроение. Но почему-то обоим стало печально. От посредственных строчек?        Элис почти физически ощутил перемену в настроении, и на сердце стало неприятно тянуть.        – Очень красиво. – наконец сказал он после паузы.        Арчи тоскливо постучал пальцами по корпусу с глухим полым звуком. Мастерства у него действительно было хоть отбавляй, но у Робина не выходили из головы эти слова. Глупые романтичные песни выводят на эмоции самыми посредственными способами. Разве бывает такая любовь?        – Спасибо. – он усмехнулся. – Что-то я растрогался. Даже неловко.        Элис спросил:         – А какие песни нравятся тебе?       Арчи тут же переменился. Видимо, это была его любимая тема.        Продемонстрировав своё мастерство ещё немного, Арчи убрал гитару, аккуратно оперев её о ручку дивана.        – Может, всё-таки закажем что-нибудь? – после быстрого вздоха спросил он. – Ты голоден?        Робин не был голоден, но, попытавшись вспомнить, что ел, не обнаружил в памяти ничего не только сегодня, но и вчера. Если не считать сникерса из автомата, и кофе, тоже из автомата.        – Я не против.        Элис на секунду ощутил всем телом, насколько комфортно и уютно было сидеть здесь рядом с ним. В мягком свете, когда за окном давно темнота. В тепле. В безопасности. В приятной компании. Расслабились до того напряжённые плечи. Напряжённые не только сегодня, а словно бы всю жизнь.        Арчи включил телефон.        – Что бы ты хотел? – он полулёжа сел на диван. На часах уже полдвенадцатого. – Я бы съел какую-нибудь лапшу...       Линдел зашёл в приложение с доставкой, где на главной странице высветилось какое-то неадекватное количество баллов.        – Смотрю, тебе не нравится готовить.        Арчи неловко улыбнулся.        – Нравится, когда настроение есть. Вот настроение есть уже нечасто. Потом ещё посуду мыть. Ненавижу.        В душе Робин был согласен, но у него просто не было другого выбора, кроме как готовить самому. Что ещё остается бедным студентам? Даже заварная лапша в последнее время подорожала.        Элис в еде был не особенно привередлив и попросил то же, что заказал Арчи, а потом у них началась ожидаемая перепалка, кто и за кого будет платить.        – Куда перевести?        – Не нужно, я заплачу.        – Спасибо, но я сам могу за себя заплатить.        – Робин, я сам тебя пригласил к себе. Значит, это за мой счёт.        – Не заставляй меня чувствовать себя неловко.        – Потом отдашь. Ладно?        Робин сдался, и, пока они решали этот вопрос, скоро курьер привёз их заказ. Но Элис в первую очередь потянулся не за едой, а за плиткой шоколада на дне пакета.        – Будешь? – предложил он Арчи.         – Спасибо, не люблю сладкое.        Робин, напротив, сладкое обожал, особенно самое химическое и неполезное.        Пока Арчи расставлял на кофейном столике две вок-упаковки, Элис откусывал шоколад прямо от плитки. Он издавал приятный хруст во рту – самый вкусный звук на свете. Линдел отвлёкся, и Робин заметил, как он глянул на него словно с умилением, но не придал этому значения.        – Я взял два разных вкуса. – позже сказал Арчи. – Попробуешь?        – Просто возьми тот, что тебе нравится.        – Мне оба нравятся. – взяв в руки вок, Линдел намотал лапшу на вилку и поднёс к его рту, не оставляя другого выбора.        Заглянув в невинно хлопающие глаза Арчи, Элис убрал волосы назад и послушно попробовал.        – Я возьму этот.        – Хорошо. – мило улыбнулся ему Линдел, а потом совсем слегка нахмурился. – Подожди, у тебя что-то в уголку рта.        Элис хотел убрать сам, но Арчи потянулся к нему и вытер салфеткой, мимолётно коснувшись лица. Робин был почти уверен, что Линдел делал это специально. Но теперь он убедился: его прикосновения всё такие же приятные, как тогда, и даже приятнее, когда между ними немного больше доверия, когда они чуть лучше друг друга знают. Элис даже не представлял, что чьи-то касания когда-либо будут приятны, давно смирился с этой мыслью. Но сейчас всё по-другому.        Поев, они убрали весь мусор в пакет.        – Вот видишь? И никакой посуды. А после моющего средства руки все сухие и потрескавшиеся.        Это вряд ли было единственной причиной, но Робин лишь слегка улыбнулся, ничего не ответив.        Оба замолчали, снова окунувшись в какую-то тоску. Обычно разговорчивый Арчи притих. Элис подумал, что это намёк на то, что он уже здесь припозднился. Но, не успев подняться, услышал совсем тихое:       – Останешься в этот раз?        Робин обернулся на него. Линдел смотрел на него таким взглядом... в его глазах плескалась необъятная пустота. Потребность, чтобы Робин встал между ним и его бездной, чтобы защитил сегодня от одиночества. И Элис невольно спрашивал себя, нуждался ли он в хоть ком-нибудь, или только в нём? Но отказать не мог. Не мог сделать больно, глядя в эти глаза, выворачивающие душу наизнанку.        Робину хотелось утешающе поцеловать его и пообещать... пообещать что-нибудь, что навсегда привязало бы их друг к другу. Но это было бы всего лишь пустой клятвой.        – Конечно. – словно зачарованный, ответил Элис.        Арчи слабо улыбнулся ему. Он был заметно обрадован и успокоен его ответом, но всё же было в нём что-то тоскливое, что заставляло сердце Элиса сжиматься. Он и сам не мог вспомнить, когда настолько сильно был кому-то нужен. Робин по сравнению с ним был волком-одиночкой, а у Арчи была куча друзей и, в добавок ко всему, любящая семья. Тогда откуда у него эта пожирающая дыра?        Элис добавил на всякий случай:       – Если ты не против, естественно.        Арчи с театральным вздохом встал со своего места.        – Я бы убил за это, а ты спрашиваешь, не против ли я... – пробормотал он себе под нос. – Сейчас принесу, во что переодеться.        Вернувшись из спальни, Арчи протянул ему штаны и футболку, очень похожую на ту, что была в прошлый раз. Линдел, кажется, заметил, что Робин обратил на это внимание:       – Она тебе так шла тогда.        Почувствовав, как к щекам приливает румянец, особенно сильно заметный на бледной коже, Элис стал переодеваться. Линдел отвернулся.        – Если так шла, зачем снимал?        Арчи усмехнулся, пока Робин расстёгивал пуговицы на рубашке. Ответил откровенно:         – Без неё даже лучше.       Элис неровно выдохнул, сложив верх на край дивана. Он бы, наверное, был не против, если бы Арчи не отворачивался. Но его исполосованная шрамами вдоль и поперёк спина… Тогда Линдел её, ему казалось, не увидел. И показывать не было желания. Такое мало кому понравится.        – Я всё. – отозвался Робин.        Арчи не отказал себе в удовольствии рассмотреть его. Несмотря на то, что он только что сказал, на его лице не было и следа похоти.        Линдел переоделся и сам, и они вместе сели на диване, пока не укладываясь спать.        Подложив себе под спину подушку, Арчи устроился на ней и нерасчитанно потянул за собой Робина за запястье, заставив упасть на свою грудь.        – Ой! Не ударился? – тут же обеспокоенно спросил он, не отпуская.        Если и было больно, то обволакивающее тепло настигло его слишком быстро, чтобы почувствовать.        – Всё в порядке.        Расслабившись, Арчи зевнул так сладко, что Робину самому захотелось спать. Но он знал, что не сможет. Все биологические ритмы были давно сбиты напрочь – бессонница, сначала периодическая, с поступлением в университет – хроническая.        Линдела эта проблема не тревожила: подняв глаза, Элис увидел, как он уже медленно моргает, словно кот.        Робин поудобнее устроился в его руках, наслаждаясь непривычными ощущениями.        – Заварить тебе чай? – внезапно спросил Линдел. – Не знаю, что помогло бы тебе уснуть.        – Уже всё перепробовал, если честно. – негромко ответил Элис. Ему не хотелось, чтобы Арчи сейчас думал об этом. – Забудь. Я отключаюсь, когда полежу пару часов.        – Так нехорошо. Почему не пойдёшь к врачу?        – Ну, совсем здоровый сон я не смог бы себе позволить.        – Нехорошо получается... – сонно повторил Арчи, потирая глаза ладонью. – Чёрт, меня вырубает.       – Так спи.        – А ты один тут куковать будешь?        Губы невольно растянулись в улыбке.        – Всё равно ведь уснёшь.        Арчи вздохнул, прикоснувшись к его длинным прядям, приятно провёл по ним рукой.        – Такие мягкие... что у тебя за шампунь?..        Только договорив, Линдел уже мило засопел. Подняв на него глаза, Робин не смог оторваться. Он источал спокойствие, окутывал им всю комнату. Элис уже сбился со счёту, сколько в нём разных граней. То он гуляка, то музыкант, то тревожный, то нежный...       Сжав ткань футболки Арчи под рукой, Робин прислушался к его размеренному дыханию. Вот опять он совершает импульсивные поступки. Элис чувствовал, будто только познакомился со своими эмоциями. До этого они никогда не захлёстывали его такой волной. Конечно, было легче переживать их, когда они приятные, как сейчас… а когда жизнь с малых лет тебя пинает, то чувства выключаются сами, оберегая от сумасшествия.        Отчего-то окунувшись в неприятные воспоминания, Робин поморщился и зарылся рукой в волосы: заболела голова. Сильно захотелось курить.        Решив, что завтра он курить точно не будет, Элис тихо встал, нащупал в кармане сложенных на тумбочке штанов зажигалку и пачку сигарет, взял одну и вышел на балкон.        Стараясь не шуметь, Робин закрыл за собой дверь и открыл настежь окно. Зажав губами сигарету, поджёг её.        Из окна был вид на красивый парк и далеко стелющиеся многоэтажные дома. Они были современными на вид – совсем не «средний» класс со своими человейниками.       Зажмурившись, Элис затянулся, и голова сразу прошла. Он смотрел, как сигаретный дым бежит за порывами ветра и как падает вниз затухающий пепел, ярко-красная пыль.        Сзади послышались шаги. Неужели Робин разбудил его?       Обернувшись через плечо, Элис смотрел, как Арчи подходит к нему и встаёт рядом, тоже корпусом высунувшись в окно. После паузы попросил:        – Дашь?        Робин протянул ему сигарету. Сделав глубокую затяжку, Арчи тут же закашлялся, сгибаясь пополам. Элис от неожиданности схватил Линдела за плечи, обеспокоено склонившись над ним.       – Ты что, не пробовал? – Линдел от резкого першения не смог ответить, только отрицательно покачал головой. – Вдыхай через нос. Подожди, я принесу воды.        Забрав у него сигарету и потушив её, Робин быстро сходил на кухню и набрал тёплой воды. Арчи к тому моменту уже стало немного легче.       Протянув Линделу стакан, он помог ему выпить. Немного придя в себя и выпрямившись, он прохрипел:       – Ужасно... Как ты это куришь... – Арчи вытер слёзы с уголков глаз.        Робина волновал другой вопрос:        – Зачем ты вообще попросил, если не пробовал? – с вырвавшейся толикой строгости спросил Элис.        Арчи как-то тоскливо рассмеялся, нервно поправив волосы.        – Ну, я пробовал с травой... – протянул он, отвернувшись обратно к окну и подперев голову рукой. – Знаешь, берёшь, вытряхиваешь сигарету, оставляешь чуть-чуть табака, потом добавляешь...        Робина развеселил его тон.        – Ладно, давай без подробностей, я понял.        Вздохнув, Арчи стал рассматривать Робина в слабом свете далёких уличных огней. А у них на балконе было совсем темно.        – Я тебя разбудил? Извини.        – Нет-нет, я сам встал. Бывает иногда.        Задумчиво постучав по оконной раме, Линдел заговорил на отвлечённую тему:        – Как так вышло, что ты никогда не был в отношениях? Если... тебе комфортно отвечать.        Внезапно задумавшись об этом, Робин понял, что его чрезмерная любовь к одиночеству для некоторых – тревожный звоночек похуже тех, что были у Арчи. Но ему было нечего ответить.        Элис пожал плечами.        – Не знаю. Не хотелось? Не было подходящих людей. Не было желания сближаться.        – А Мия? – вспомнил его однокурсницу Арчи.        К ней Элис относился неоднозначно, не отвечал ей взаимностью.        – Не думаю, что мы подходим друг другу. Ей, судя по всему, просто нужно какое-то развлечение, пусть даже болезненное.        – А если бы подходили? – настойчиво добивался ответа Арчи.        Робин улыбнулся краем губ.        – Хочешь, чтобы я просто сказал, что она мне не нравится, да?        Арчи неловко улыбнулся в ответ, честно ответив:        – Мне нужно знать.        – Мне казалось, всё и так довольно очевидно.        Линдел вновь нервозно рассмеялся, опустив голову вниз, где далеко до земли простирались этажи. Внезапно быстро признался:        – Я так распереживался, когда тебя не оказалось рядом. Думал, опять сделал что-то не так.        Элис почувствовал себя виноватым.        – Прости. Просто голова разболелась. И за то, что в прошлый раз сбежал, тоже прости. Я неправильно поступил.        – Нет, не извиняйся. – бросив на Робина очередной взгляд, от которого сжалось сердце, Линдел торопливо обнял его, уткнувшись лбом в плечо, словно боялся, что тот оттолкнёт. – Ты поступил, как тебе нужно было. Неправильно было бы насильно заставлять себя остаться. Я просто... слишком ранимый иногда.        – Ранимость – это чудесное качество. – Робин обнял его в ответ и закрыл глаза, растворяясь в приятных ощущениях.        – Ага... – невесело протянул Арчи. Элис почувствовал, как тот сжимает ткань его футболки на спине. – Это слабость.        Робин успокаивающе погладил его.        – Пронести способность чувствовать тоньше через жизнь, через испытания, которые ранят больше и чаще? Это точно не слабость, это сила. Слабостью было бы зачерстветь изнутри.        Линдел ничего не ответил, только крепче прижался к нему. Робин был не против. Его объятия совсем не душили, а обволакивали нежностью, и не только снаружи.         Они долго стояли так. Согретые друг другом, не чувствовали покусываний ночного осеннего ветра.        Потом Арчи, уже спокойный, предложил:       – Хочешь, я почитаю тебе вслух? Может, это поможет уснуть.        – Ты сам уже сонный.        – Не могу спать, зная, что ты будешь лежать и в потолок смотреть.        – А по-моему, у тебя отлично получалось.        – Ну... пожалуйста? – попросил Линдел.        Робин всё же согласился, и скоро они уже лежали в спальне на разных половинах кровати. Мягкий тёплый свет светильника освещал напечатанные на тонких страницах книги в руках Линдела буквы.       – Почему ты решил, что мне нравится читать? – спросил Робин.        – А тебе не нравится?        – Нет, просто... мне казалось, мы об этом не говорили.        Арчи задумался, поведя плечами.        – Наверное, связал в голове, что мы тогда в библиотеке встретились... хотя ты брал научную литературу, а не художественную. – он подвинулся ближе, но расстояние между ними всё ещё было приличным. – Но, знаешь, это отличное дополнение к твоему образу. Даже очевидное.        Покрутив книгу в руках, Арчи начал читать. С первых же строк Элис потерял нить повествования, больше прислушиваясь к тембру его голоса. Действительно, он отлично подходил для пения. Такой приятный и спокойный, текущий плавно, будто река.        Линдел снова подвинулся ближе, но Робин не понял намёка и во второй раз, и ему пришлось просить прямо:        – Можем... лечь поближе, если...       Арчи, как всегда, был так очаровательно неуверен и вежлив в этом. Не дожидаясь, пока он закончит, Робин прижался к нему, укрыв обоих одеялом. Он устроился на его плече, и на нём было мягче, чем на подушке.        Линдел замолчал, прежде чем продолжить. И, когда он это сделал, Робин прикрыл глаза, снова пропуская мимо ушей весь смысл. Какая разница до книги, когда есть этот чудесный голос прямо над ухом? Когда ты прижимаешься к этому чудесному парню.        Это и вправду помогло. Через каких-то пятнадцать минут Робин уже лежал в полудреме. И сквозь неё приглушённо услышал:        – Во сколько тебе завтра вставать?        – В семь... – неразборчиво ответил Элис, и измученный разум потянул его обратно в небытие.        – Спит по четыре часа, а выглядит, как супермодель... ну как так?..        Робин не был уверен, действительно ли Арчи это сказал или это была часть сна. 

***

      – Я теперь переживаю, что он расскажет всё Тони. Если расскажет, то мне конец! – звучал в трубке жужжащий голос кузины.        – Но ты говоришь, это было почти месяц назад.        – А если всё же расскажет, то что мне делать?        Почему-то все люди воспринимали её, как старшую сестру и голос разума – даже те, кто сами были старше. Например, Сара.        – Если расскажет, то давно пора бы тебе развестись с ним. Я иногда совсем вас не понимаю.        – Но...       Кузина пустилась в долгие ненужные подробности и объяснения, почему нужно непременно спасти их брак. Синтия слушала краем уха, а сама задумалась кое о чём.        Перебив Сару, она спросила, склонив голову на бок:       – Как, говоришь, его звали?        – Арчи, а что?        – А фамилия?        – Не помню. Разве это важно?        Она разочарованно вздохнула. Пальцев не хватит сосчитать, о скольких таких Арчи она слышала. У одного глаза зелёные, у другого – светлые волосы... под её описание не подходил ровным счетом никто. Годами. А сколько было Эмили, Робинов, Элиз, Элвинов, Уильямов! Никто даже отдаленно не напоминал их.        И всё же Синтия попросила:       – Опиши его.        Сара цокнула языком, но послушалась.        – Ну, у него... он красивый, высокий. Глаза, кажется, карие. Волосы каштановые. Татуировка на руке...       Остальное уже не имело значения. Наверное, у неё был шанс.        – Я перезвоню позже.        Бросив трубку, Синтия подумала, сможет ли выкроить хотя бы пару дней из своего расписания. И, решившись, по-быстрому кинула самое необходимое в рюкзак.