Успокой боль

I have no insides

This is the anthem for the broken

This is the anthem for the weak

This is the anthem for you sinners

All you dirty and unclean

This is the anthem for the…

(MISSIO — Anthem for the broken)

Извлечение коляски из машины, Чарльз оставил на Эрика. Раз Этот прекрасный индивид, решил вновь, который сука раз, исправится, пусть таскается с его тяжелыми вещами и с ним самим, заслужил. Ну, а на самом деле он был рад, вновь видеть школу, свой дом, их с Рейвен дом. Внутри снова открылась болезненными воспоминаниями незаживающая рана. Никогда в своей жизни, он не смел желать ей боли, тем более смерти. Ещё немного и он был бы готов, вернуться самому в прошлое, лишь бы все исправить, лишь бы вернуть их к жизни, но так нельзя, нельзя преступать границу эгоизма. Эта круговая порука его собственных размышлений съедала его изнутри. Понимание собственных ошибок, что шли из излишней самоуверенности, только больше сыпало соли на рану, а еще то, что это уже никак не исправить. На самом деле, Чарльз уверен, она хотела, чтобы они все жили, особенно, чтобы жила Джин, не боялись этого мира и зла в нем, но они даже не смогли сберечь самых близких. В такие моменты, он задумывался, о том, что Эрик был прав. Джин Грей — несчастное дитя, что пострадало по их вине, она была для него не просто ребёнком, она стала для Чарльза, дочерью. Какой же он теперь Профессор Икс? Так, всего лишь немощный инвалид. Слишком много, Чарльз возлагал о себе поэм, он всего лишь самоуверенный идиот, но который не потерял еще долю ответственности, за то, что начал еще много лет назад. Маленькая надежда, что эта школа, хоть как-то спасает мутантов, поможет им найти самих себя, свой дом, греет его эгоистичную душу. Только вот где-то внутри, всё так и кричит, всё, что произошло с Грей, произойдет еще, и не один раз, и он никак не сможет на это повлиять. Леншерр помог выбраться ему из душной машины. По кругу он уже улавливал шепотки учеников, соврет ведь, если скажет, что не скучал за этим. Крики детей, вечно снующие туда-сюда подростки, у которых всё только впереди. Огромный дом, которому будто бы было всегда суждено стать приютом для таких, как он. Столетние огромные деревья, что окружают школу, дарили приятную прохладу и тень. Кто-то из детей, был явно рад его видеть, кто-то был сильно напуган появлению Магнето в пределах академии, кто-то же явно в честь последнего, уже был готов к бою, дать отпор врагу. Мужчина еще раз оглядел детей, и спокойно улыбнулся, посылая шепотки своей силой, о том что не нужно беспокоиться, никто им не причинит вреда. Насмешливо, заговорчески говоря, что они даже могут подойти и потыкать в страшного-всеми-известного-мужика пальчиком, и никто им ничего не сделает. Кучка детей рассмеявшись побежали к ним, самые смелые действительно подошли вплотную к Эрику и начали тыкать свои маленькие острые пальчики в него. В ответ на их действия тело зашипело от боли, но стоически терпело, ибо, кто он, как не самый великий мутант. Глядел взглядом полного мести на Чарльза, о да, ему явно захотят отомстить. Опустил свой злобный взгляд на детей, смешно поморщился, ох, видимо надеялся, что они поубегают подальше от страха. Слишком многого Леншерр хочет. Всегда хотел. — Дети, мы приехали ненадолго, к мистеру Маккою, поэтому бегите на уроки, насколько я еще помню, у вас сейчас разгар рабочего дня. Дети синхронно заныли, наивная надежда, что Профессор спасет их от уроков, была слишком несбыточной. Маленькие человечки медленно, лениво поплелись в разные стороны. Чарльз провожал их долгим взглядом. Сможет ли он когда-нибудь вновь со спокойной душой, уверенностью в своих силах защитить их, вернуться сюда? Кажется — никогда. На место, его излишней самоуверенности, пришел лишь, постоянный страх. И он знал, что это, не есть хорошо, всю жизнь Профессор, пытался изгнать этот страх из всех существ вокруг себя, даря веру в будущее, но ему самому вряд ли кто-то сможет помочь. — Не делай из меня плюшевого мишку, — недовольное сопение Эрика послышалось, где-то сверху. — Ну, ведь ты самый настоящий Мишка. — Сейчас, как самый настоящий мишка пойду громить стадионы, — сопение сверху увеличилось. О, вот, он! Великий и устрашающий Магнето! В кругу близких просто недовольно сопящий енот. — Эрик, нет. — Эрик, да, — Чарльз натурально видел, как мужчина его передразнивает в своей каменной манере. Но на самом деле, его радовало, что мужчина не стремился исполнить, какой-нибудь злобный план. Вроде как. Остается надеяться, что он не привёл самовольно опасного убийственного енота к детям. Их перепалка здорово разрядила ситуацию, развязала внутри один из многих закрученных туго узелков, который вроде, как подсказывал, он действительно не причинит вреда, по дороге из пустых, тихих коридоров, до дверей лабораторий Хэнка. А попутно в голове Чарльза так и плавала, наивная картинка того, что было бы, если бы тогда в шестидесятых Эрик остался с ним. Раньше он представлял себе это довольно часто, периодически даже надеявшись, что это возможно, даже необязательно, чтобы они были вместе, просто рядом. Сами того не осознавая, они стали друг для друга семьей, чем-то, намного более важными, чем старыми друзьями, хотя Чарльз знает, сколько смысла в это понятие вкладывает Эрик, для него это намного больше. И вот, когда он уже полностью разочаровался, вырвал из себя все эти чувства, воспоминания, фактически с корнями, на его порог заявляется Леншерр собственной персоной. Какие же все эти мысли непосредственно идиотские. И вот, он вновь сидел на кушетке, в этой насквозь стерилизованной комнате, спрятаться на кухне, так и не получилось, а жаль, именно там находилось, такое нужное спокойствие. Маленькое уютное помещение, как отдельный мир, там чувствуется уют и тепло. В своей же комнате, уже давно, нет чувства комфорта, возможно дело в постоянных кошмарах, связанных с болью, а тут тихо и сладкое есть. Как оказалось мало нужно для счастья. Буквально спустя минут сорок посиделок в тихом мирном одиночестве, их любимейший врач и по совместительству новый директор тире начальник, позвал его обратно в лабораторию. Вздохнув, медленно, слишком медленно, до болезненных спазмов, направился в сторону милых, даже жаль, что не розовых, научных катакомб. Показываться на глаза Профессору или Эрику, не хотелось. Последний точно начнет расспрашивать, что да как, а первый просто нагло залезет в его голову и сразу все поймет. Раньше Чарльзу, было слишком сложно читать его мысли, даже поверхностное сканирование, давало белый нечитаемый шум, сейчас же, Питер готов поставить новый диск «Нирваны», на то, что в его голове, стало все настолько медленным, насколько возможно, хуже чем у нормальных людей. Магнето узнал, что отец, довольно поздно, да и включался он в нем редко, но как-то слишком метко. Оберегал детину, каждый божий раз, когда приезжал в школу, и если честно, не так себе это раньше представлял Пьетро. Сейчас — это неловко неуютные встречи, и как бы он не старался вытягивать все своим оптимизмом, было сложно. Нет, Эрик определенно старался, и видимо, хотел быть каким-никаким, хорошим отцом, но давалось, это ему из рук вон плохо. Конечно, скорее всего это происходило, из-за того, что нормально они начали общаться, когда ему самому было почти тридцать, и как отец, этот человек отсутствовал в его жизни, но даже с этим пониманием было крайне тяжело. Когда-то, он грезил встреть своего отца, познакомиться с ним, проводить все время вместе, как в самых сопливых фильмах. Хотя бы просто, иметь адекватные, хорошие отношения с отцом, но еще тогда, в Пентагоне, он заподозрил неладное. Шкрябало, так мерзко внутри, где-то у мозжечка, возможно это была, так называемая интуиция. Фраза мамы про металлокинетика сама всплыла в голове, а спустя, какое-то время, выпуск новостей и эти слова, вкупе с допросом матери, подтвердили все происходящее, заставив встать все кусочки пазла в его голове, сформировать единую картину. Да уж, с такой семьёй, точно не проведешь выходные в пиццерии, смеясь и поглощая колу в безмерном количестве. Лет в двадцать с копейками — это казалось интересным, захватывающим. Его отец целый Магнето! Но чем больше, он узнавал про этого человека, узнавал на своем собственном опыте, понимал насколько все сложно, сложнее запутавшихся наушников вперемешку со шнурками от новых кед. И черт возьми, даже учитывая их первую встречу с Чарльзом, он мог скорее назвать его своим отцом, нежели Леншерра. У Профессора был сложный характер, но он искренне пытался найти ко всем подход, подарить дом, семью. И он был за это ему искренне благодарен. Отчасти, возможно теперь он понимал слова матери сказанные про Магнето, но Пьетро Максимофф никогда не пожалеет о своем выборе. Иначе, он бы никогда не попал сюда в конце концов, а тут как раз таки, очень уж веселая жизнь. Хоть и в данный момент с некоторыми последствиями, от которых хочется выть волком, или свернуться калачиком, где-нибудь в углу, и слушать самые депрессивные треки Pink Floyd, тут уж нужно подбирать по особой депрессивной, собственно разработанной, шкале. Хэнк втыкал в него разные штуки, что-то обеспокоенно бормотал, нет ну в принципе он это делал уже на протяжении месяца, но сейчас как-то это напрягало, становилось особенно тревожно. Неожиданно в медицинской тишине, раздались шорохи, двери в комнату разъехались, впуская бывшего директора в лабораторию, а вот вслед за ним шел «бывший завоеватель мира» в лице его отца. Добегался, блять, нет, это было логично, что они сюда придут, но черт. Пьетро уже чувствует, профессиональный цирк с конями, главное, чтобы никто не умер. И да, зная этого человека, это единственное, о чем он может просить.

***

— Тебе необязательно было его бить. Чарльз старался читать нотации, правда старался, но внутри так и шептало. Хэнк на этот раз заслужил, чуть-чуть. Прекрасно ведь знал реакцию Эрика. — Это нервное.

*тридцать минут назад*

Хэнк выглядел крайне уставшим, мягко говоря…очень мягко говоря. Несмотря на его внешнюю заебанность этим миром, в школе было довольно спокойно, конечно, уже прошел месяц, все немного успокоились, но в глубине души Чарльз боялся, что все станет намного хуже, но все-таки, Хэнк был с ним рядом все эти годы, и он понимал, знал, что надо делать со всем происходящим в этих стенах. Маккой, был рад видеть их обоих, что немного удивило Профессора, но в связи с последними событиями понять можно было. Он рассказал им, про происходящее в общих чертах, о том что ему активно помогала Шторм, чему Чарльз был крайне рад. Сменность поколений, то что надо, для этого места, практически все ученики школы понимают философию жизни, что когда-то давно вложил сюда, еще Профессор Икс. Неустанным вихрем в голове крутилась мысль о том, что он правильно сделал уехав из школы. Порой нужно уметь вовремя уходить, видимо это был как раз его случай. В просторной комнате было довольно прохладно, будто намного меньше вещей, чем обычно. На одной из кроватей-кушеток, сидел Пьетро. Поверхностное сканирование сознания парня, не дала ничего чёткого, только, по обычаю быстрые мысли, стали тягучими, словно смола, и до жути запутанными. Хэнк же усердно пытался увильнуть от сканирования Профессора, от мыслей того, что сейчас происходит. Кого уж Эрик не ожидал увидеть в лаборатории, так это своего сына, был он, подозрительно тихим, не носился словно телепорт, не старался избежать его, или наоборот накинуться первым. Ладно, сам Магнето, но он даже не подошёл поздороваться с Профессором. Внутри зашкреблось неприятное предчувствие, нити магнетизма натянулись, будто бы предвкушая, пока, нечто не понятное. — Здравствуй, Питер. Честный порядочный гражданин США, иначе не скажешь. Эрик честно не понимал, что он делает не так, да и не понимал, как надо, с маленькой, да и уже более взрослой, но все еще ребенком Ниной было проще, была ли она его чудом, или сказывалось, то что он ни на шаг не отходил от жены и дочери в то время, сейчас уже и не скажешь. Он их оберегал, как свое самое ценное сокровище во всей вселенной, но видимо недостаточно, для того чтобы люди до них не добрались. Интересно, смогла бы Нина найти общий язык с Питером? Воспоминание, сравнение кольнуло болью, их сравнивать абсолютно неверно, нельзя. Эта тема запрещена внутри него, и за пределами не должна даже упоминаться, об этом знает наверное только Чарли, хотя он в принципе знает многое про него, как никто другой, но он похоронил все эти воспоминания, глубоко внутри, в самой неприступной могиле. — Здорова, старик. Вяло отозвался Пьетро, рассматривая свои ботинки. Эрик сел рядом с парнем на импровизированной кровати, неприятная стерильность ощущалось кожей. Он осматривал сына на присутствие знаков, что с ним что-то не так. Только вот, тот факт, что вряд ли, он это поймет грохотал внутри мерзким голосом, даже простуду у ребёнка, великий-непобедимый мутант мог найти только тогда, когда уже поднималась лихорадка. В этом плане ему всегда казалось, что он — полный ноль. Разработать план мести, уничтожить человечество? Да, пожалуйста. Разобраться, что происходит с его ребёнком? Тут уже не его компетенция, нет уж, увольте. Спустя столько лет, после такого количества, боли, потерь, казалось, что он разучился просто быть гуманным. Чем больше проходило времени, с тех пор, как он покинул Людей Икс, тем больше он понимал, что не видит свою конечную цель. Признаться, что Чарльз был прав, даже отчасти, было сложно. Он просто уставал с каждым годом все больше, терял смысл борьбы, но откинуть собственные принципы, гнев, боль, обиду было выше его сил. Геноша принесла в его жизнь тишину, они не пытались агрессировать или убивать людей, они просто жили. И за эти года, Магнето понял, как бы он хотел вернуть его Чарли, наладить отношения с Питером, которого он по большей части не знал, но хотел узнать. Маленький нетронутый островок в его жизни, который хотелось сохранить. И что он сейчас должен делать? Ну, наверное спросить, как он, подсказывал внутренний голос, интонациями Чарльза, но его будто бы по ногам и рукам связали, единственное на что хватило его сил так это: — Ты как? Сбоку послышалось тихое «пф-ф», и ответ, что все уже нормально. Стандартный ответ, когда не знаешь, что ответить, или не хочешь. Но что-то цапнуло ухо Эрика, в ответе сына, и он никак не мог понять, что именно. В их сторону все это время, косился Профессор с Маккоем, и мужчина никак не мог расшифровать этот взгляд. Его действия оценивают? Или следят, чтобы он ничего не сделал? Возможны оба этих варианта, и куча других, вряд ли Чарльз сможет ему доверять, просто так, спустя столько лет. Замедленный мыслительный процесс, прервал Хэнк. — Тут, такое дело. Магнето нахмурился, когда Маккой подходил с такой интонацией в голосе, обычно не заканчивалось ничем спокойным, или хорошим, уж с какой стороны посмотреть. — Что-то случилось? — М-мм, можно и так наверное сказать. Стальные стены вокруг задрожали, нервозность контролировать было всегда слишком сложно. Видеть во всем угрозу, уже давно стало его привычкой. — Тихо, Эрик, тихо, все нормально, это касается Питера, но уже, ничего страшного. «Уже». Второй раз он слышит это слово, только сейчас до него начало доходить, что за собой оно не несет ничего хорошего, и значит что-то уже было, что-то произошло, происходит. — Что значит уже? — мужчина исковеркал последнее слово, внеся в него всю свою неприязнь к происходящему. — Да ничего, просто перелом был, забей. Эрик перевел взгляд на сына, ну это явно не первый его перелом, возможно действительно не стоит, так переживать. Его перманентное состояние мнительности делает только хуже. По крайней мере Пьетро взрослый человек и может понять, когда ему нужна помощь, когда стоит об этом говорить. Ну, он на это надеялся. Если он хочет вернуть доверие, всех этих людей вокруг, надо быть спокойнее, сдерж– Мыслительный поток, прервал чужой голос. — Ага, просто осколочный перелом позвоночника, подавления гормона «гена икс», сильная сенсорная перегрузка, которая длилась несколько дней и возможный рак. На первый взгляд, бормотание Хэнка, казалось очень тихим, но его услышали абсолютно все в лаборатории, а также последующее смачное «Блять», но уже от Питера. — Что? В комнате воцарилась полная тишина, словно перед взрывом атомной бомбы, ну, по факту именно она перед ними и была, только еще и замедленном действии. Когда рванет? Да черт его знает, когда все взлетят на воздух, тогда поймем. Все вмиг забыли, что как бы, по-хорошему надо бы попытаться, все объяснить Питеру, но все внимание ушло к мужчине, что от ярости может в миг разнести всю школу. Предложение обрабатывалось абсолютно частями. — Эрик, тихо. Ксавьер искренне надеялся, что ничего страшного не произойдёт. — В смысле подавления гена Икс? — То есть это все, что тебя интересует, да? — слова вырвались из Питера резко, с обидой, вслед за фразой отца. Он смотрел в его глаза, и искренне не мог понять, неужели Магнето интересует лишь мутация, сила. Без нее, он вообще будет с ним считаться? Это было первое, за что зацепилось сознание Эрика, и он даже и не думал о том, как это может кого-то задеть, да он в принципе об этом обычно не думал. Видимо зря. — Дебил, господи прости. Ксавьер, потер пальцами переносицу, слишком много информации на квадратный метр. Особенно, когда под боком бешеный не привитый металлокенетик, который может в любой секунду сотворить хрень, а нет, вон уже сделал. — Подожди Хэнк, какой еще рак? — до Питера, кажется дошел смысл всего предложения. Теперь еще и рак у его сына, да сколько можно вселенной подбрасывать разного рода трагедий ему? Неужели всего, что с ним случилось мало? — «Не просто тебе, а самому Питеру в первую очередь, поэтому придуши свой эгоизм и успокойся, и да, ты слишком громко думаешь, я не смог проигнорировать.» — Теоретический… Кажется Хэнк уже жалел, что решил огласить всю информацию при Профессоре и Магнето, даже пусть и якобы случайно. Но происходящее скрывать было бы глупо и нельзя, рано или поздно все бы узнали. Ладно, возможно при Магнето говорить, так резко нельзя, особенно после того, как его схватили за шиворот, как щенка. И на что он рассчитывал собственно говоря? На адекватную реакцию? От Эрика Леншерра? — А подробнее? Эрик встряхнул Маккоя, слегка приподнимая того над землей. Вдох-выдох, спокойно в полете над землей объясняем. — Из-за того, что мы замедлили искусственно все процессы внутри организма Питера, веретено деления может пойти неправильно, с осложнениями, и может привести к образованию раковых клеток. Повторюсь, могут, но это просто одна из возможностей. — А теперь опусти меня на землю, и без повреждений, пожалуйста. Питер с надеждой выглянул из-за плеча отца. — То есть, рака у меня нет? — Нет… пока что. Ученого резко отпускают, и со звонким хрустом, чужой кулак, прилетел ровно в переносицу. Удивительно, что не железяка в лоб, промелькает в голове Профессора. — Он мне между прочим жизнь спас, — вздыхает сын, протягивая руку Маккою с молчаливым извинением в глазах. — Молодец. Злой взгляд Эрика направлен в сторону Питера, тому казалось вообще не стыдно. — «А ему должно быть за что-то стыдно?» — «Допустим, что да, он даже ничего не рассказал.» — «Ты думаешь, он, взрослый-адекватный парень, хотел бы со всеми своими проблемами, говорить это тебе, с условием, что у тебя вот такая реакция на происходящее. Серьезно?» Хотелось ежиком выпустить иголки наружу, но Чарли был почти прав. Читающий его мысли мутант демонстративно закатил глаза. Удивительно, но диалоги с Профессором в его голове, совершенно не напрягали. Раньше Эрик воспринимал это совершенно иначе, хотя ему в самом начале и нравились эти диалоги, что оставались совершенно между ними, они были практически интимно-таинственными, но со временем мысль, что в его голове постоянно кто-то находится, и может захватить его разум, начала маниакально тревожить, убивая все доверие к Чарльзу. Теперь он точно жаждет узнать, более подробно, что произошло, пока их не было в школе. Его Профессор, его же опередил. — А теперь все по порядку, ты можешь ошибаться? — Нет, я практически никогда не ошибаюсь, — однажды, его ошибка, стоила ему цветом кожи, ага. — Но, с Чарльзом ты ошибся. — Я не ошибся, он мог, и возможно может ходить, ему мешает психологический блок, и уже атрофия мышц. Но он мог ходить, просто психологические травмы, порой намного хуже физических. Плюс ты тогда сделал только хуже вытащив пулю. В те года, врачи утверждали, что позвоночник не сможет восстанавливаться, но так как я взялся позже за это дело, шанс был. Что за день, решил вернуться, а его здесь обвиняют во всех смертных грехах. Будто бы в Пентагон опять вернулся, обвиняют в том, в чем он не виноват. Если бы Мойра тогда не мешалась под ногами, все было бы хорошо. — «Эрик». Только, надзирательный тон Ксавье прозвучал у него в голове, как тут же он заговорил, уже со Зверем. — А как же препарат который ты мне давал? Мне помогало, еще и та… побочка — Профессор скривил брови в изломанном жесте, весь его вид, и напряжение выдавали, как те воспоминания тяжело ему даются. — Эффект плацебо. В комнате вновь воцарилась тишина, возможно даже еще более угнетающая чем изначально. Маккой устало вздохнул, понимая, что ему теперь придется все объяснять, и если Чарльз мог бы, просто прочитать его мысли, с остальными это не прокатит. — В тот момент, чужие голоса сводили тебя с ума, твоя психика была нестабильна и опасна. Поэтому я решил попробовать дать тебе гормоны, под видом лекарства для позвоночника. Совершенно маленькую дозу, это бы просто успокоило твой разум заглушив голоса. Но потом ты начал выявлять дозировку сам. И мои слова, сказанные до этого, о том, что тебе это может помочь, возымели необычайно сильное действие на твою психику. Только с одним условием, которое и поставило твой же мозг. Нет способностей, есть ноги, но как только голоса появляются, — ученый хлопнул кулаком по ладони. — И ты вновь не чувствуешь конечностей. Хэнку, становилось неуютно, под этим пологом тишины, все молчали не в силах, что либо сказать. Необычайно притих и Пьетро, с удивлением слушая его рассказ. — После того раза я понял, что дело в твоей голове, ты сильный телепат, но твоя психика абсолютно запутана, ты даже слушать меня тогда не хотел, о предполагаемой возможности ходить, а теперь, уже поздно. Мужчина в коляске не переставая потирал переносицу, будто бы на него свалилось слишком много информации, которую он не знал прежде, хотя Джеймс был прав, он пытался ему рассказать, про возможные пути отхода, выздоровления, но Чарльз наотрез не хотел даже слышать про подобное. — Но зато нам пригодился гормон, что я выявил еще в те года, сейчас он помогает Пьетро, заглушая «икс-ген» этим препаратом, он замедляется, и его позвоночник получает возможность спокойно восстановиться. Цепная реакция позвоночников в этой семье, честное слово. Чарльз ужасно сильно устал, от преследующего кошмара в их жизни, но от этого не убежать. Никогда. — Так, давай ты полностью нам все расскажешь? Что происходит сейчас с Пьетро? Хэнк, вопросительно взглянул на парня, можно ли рассказывать, про всё, что с ним произошло. Ответом послужил усталый вздох Ртути и взмах руки. — Да, валяй. — Переломы оставленные Джин, — Зверь остановился, вдыхая полную воздуха грудь, иногда все произошедшее, казалось ему страшным сном. — Они оказались слишком сильными, произошел, осколочный перелом позвоночника, к счастью спинной мозг не был задет, мы предусмотрели ограничения в движении, и думали, что благодаря быстрой регенерации Пьетро, все пройдет гладко… — Но, конечно, же все пошло не так. Шипящий, дразнящийся голос Эрика прервал рассказ ученого, Хэнк мог только поднять глаза к потолку и подумать, как его все заебало, но рассказ продолжать. — Но все пошло не так, позвонок сросся неправильно, быстрота мутации не давала, осколкам правильно встать на место, вызывая сильные боли и нарушения работы организма, поэтому пришлось частично хирургическим путем, спицами и корсетом, дать опору позвоночнику, но для этого надо было вырубить «икс-ген», так как сейчас, он делал только хуже. И последнее, из-за того что его восприятие мира стало медленнее, а люди вокруг наоборот быстрее, произошла сенсорная перегрузка, просто говоря, его мозг не был способен обрабатывать столько информации, сейчас уже лучше, но риск приступов от новой перегрузки или боли, остаётся. — Тут скорее будет перегрузка от вас бубнил. Пьетро, выражал высшую степень некомфортности происходящего, хотелось утонуть в собственных ладонях, словно в Тихом океане, и чтобы никто не смог до него добраться. Рассказ Хэнка звучал сложно, но все же, в сравнении с тем, что он пережил, довольно кратко и сухо. — По сути, вот вам, вся суть происходящего, остальное если захочет, Питер расскажет вам сам. На виновника торжества уставились три пары глаз, вот именно сейчас, ему хочется вернуть суперскорость. Способность сбегать от проблем была самой лучшей. — Пьетро? Эрик, вопросительно повернулся к сыну. — Хэнк-с, вам все уже рассказал, чего-то особенно нового увлекательного, добавить не могу — парень спокойно пожал плечами. — Мы можем ему как-то помочь? Чарльз, уже знал, ответ нет, тут даже не надо быть мутантом гением, лицо Хэнка, говорило само за себя. Он стал бесполезен даже в таких делах, надо же. — По сути нет, я также сомневаюсь, что попытки проникнуть в его мозг, чем-то помогут, возможно сделают только хуже. Эрик, повернулся к сыну. И вновь это чувство беспомощности, которое пожирает его всю жизнь, которое вновь обхватывает его всего своими мерзкими лапами. — Мы можем помочь чем-нибудь, именно тебе? — Нет. Коротко и ясно, сухо, слишком мало для старшего Леншерра. Слишком много для Пьетро, это одно слово имеет слишком много веса в их взаимоотношениях. Уже смотря в след, удаляющимся спинам мужчин, в его голове зародился план, раз ему хотят помочь, почему бы действительно, не воспользоваться предложением?