Успокой боль

I hate you, I love you

i hate that I love you

don't want to, but I can't put

(gnash — I hate u, I love u)

— Пьетро Максимофф, стоять на месте и не убегать. Даже. Не. Смей, — громкий, приказной голос Шторм раздался в коридоре, не давая даже шанса на побег. Внутри кольнуло расстройство, теперь уж не убежит. Парень развернулся закатывая при этом глаза. За девушкой позади торопливо, еле поспевая, шел Курт. — Ну, теперь не получится, можешь не переживать, — он ломано улыбнулся и развел руками. Монро, закатила глаза с такой силой и самоотдачей, что казалось, они не вернутся обратно, будут вечно белесыми, точно так, когда она использует свою мутацию. Резко притянула его к себе в крепкие объятия, будто боясь, что Пьетро, каким-то невероятным образом сможет сейчас от нее сбежать. Ведь сбежит, только не так быстро, как мог обычно, но на этот раз точно, как можно дальше и надолго. Она просто знает это, любым способом, но он смоется отсюда. От удивления его плечи приподнялись, рука на миг зависла в воздухе. Несмотря на лекарство, что подавляли его «Икс-ген», его такую родную скорость, мысли к его же удивлению летали словно бешеные, сбивая и разбивая все спидометры во всех вселенных. Закрывая глаза и обнимая девушку в ответ, утыкаясь носом ей в макушку он понимал, что нашел здесь по настоящему близких друзей, хороших людей, его понимали, поддерживали, и самое главное приняли. Даже сейчас, эта удивительная дама, смогла просечь хитрый (по всей видимости нет), дерзкий план побега отсюда. И нет, вы не подумайте, его мама всегда старалась быть рядом, никогда не отрицала его способности, и за это он ей был безмерно благодарен… Но здесь Пьетро Максимофф нашел свой новый дом, и все эти люди, не виноваты в том, что сейчас, он хотел, как можно быстрее смыться отсюда, и не возвращаться какое-то время. Он обязательно вернется, просто не знает, когда. — Все будет хорошо, — Курт подошел сбоку и положил свою ладонь, на его плечо. Ощущение пустоты вокруг них, отсутствие, таких важных людей, больно скреблось внутри. Пусть в школе было довольно шумно для него, казалось, что мозг не выдержит этой нагрузки и лопнет, впервые в жизни для него было все было слишком быстро, много, выносить это уже было невозможно. И несмотря на это, общая пустота всех вокруг, ощущалась изнутри одной огромной раной, Мистик, Джин, как же теперь без них. Как же Скотти без нее. Сколько пройдёт времени пока очередная трагедия, затянется в душах людей и мутантов?

***

В итоге, он с магнитной задницей приехали в его же комнату, коей являлась, наверное более пятидесяти лет. На самом деле это вызывало смешанные чувства, даже после полного развала школы, при восстановлении, он показывал, давал почувствовать Эрику, как выглядела комната. По сути она практически не изменилась, разве что мебель, и мерзкий острый угол у двери об который он с детства бился мизинчиком. Дерево из которого было сделано почти все вокруг отдавало приятным теплом. Шершавая поверхность была приятной, родной до ужаса. Сколько же уюта и боли может приносить одно место. Чарльз, открыл свой рабочий стол с бумагами, самое важное хранилось под основной поверхностью ящика, сначала и не поймешь что там поддельное дно. Важные бумажечки для важного бзика его мозга. Профессор покосился на нервного, но уже порядком успокоившийся Эрика, тот сидел так себе спокойно на чужой кровати, кажется разглядывал статуэтки, что дарили ученики, хотя скорее смотрел просто в пустоту, в попытках переваривать информацию. Так не хотелось нарушать его покой, но все же… — Слушай Эрик, пока мы там разговаривали с Хэнком, и до того, как это все началось…. Чарльз, глубоко вздохнул. — Эмма, нашла через Церебро, мутантов, точнее, довольно большое количество мутантов, их захватили последователи Страйкера, я давно уже веду учет странных исчезновений людей и мутантов, и недавно мы наткнулись на след… — Это должен был быть отдых… И ведь ничего против не скажешь, но и он совершенно точно, не сможет оставить собратьев, в такой ситуации. — Да, и он им остается, просто мы немного спасем мутантов, и возможно людей. Вновь хмурый взгляд исподлобья. — Они похищают для чего-то женщин, мутантов, любых, пока что, все живы по предполагаемой информации, но кто знает…можно сделать два дела сразу, разве нет? — и главное томно улыбнуться и глазками стрельнуть. Не помогло? Ну и ладно, больно надо. — Только не говори мне, что если бы я тебя не нашел, ты бы полез туда сам. — Ну, не прям, сам… — на него зыркнули ледяным злым взглядом, даже окна немного потрясло. — Ой, вырубай злого Мишку, тебе не идет, уже сорок лет говорю, пойдем к машине.

***

— Я все отчетливее вижу в нем черты, его матери, и кажется меня это немного начинает напрягать, — рассматривая руль перед собой проговорил Эрик, короткая встреча с сыном, горечью осела в голове. Бесить, если быть полностью откровенным, мелькает быстро в мыслях, но очень громко, так, что Чарльз услышит его слишком отчетливо. Сравнения с молодой мисс Максимофф, съедало его мозг. Вроде и претензий четких выразить не мог, а вроде бесит, Он даже был благодарен, за то что она вырастила такого сына, но вспоминая их же молодость, недопонимания, ее страх, что он мутант скрывавший это. Внутри вырабатывалась некоторая неприязнь, непонятная и обобщенная, его вечная ненависть направленная на весь род человеческий. — Если ты про ослиное упрямство, то это точно от тебя. Чарльз, что-то увлеченно отмечал в своем блокноте, выстраивая маршрут их путешествия. На машине они могли проехать почти всю Америку, и дальше при желании отправиться обратно в Европу. На все забубнения Эрика, он отвечал таким же бубнежом, казалось он даже не вникал в суть рассуждений мужчины, воспринимая это, как фоновый шум, ибо все его мысли почти всегда сводились к одному и тому же. — И, Эрик, ему уже тридцать шесть лет, ты серьёзно? — Да. — Ты насупился. — Я не насупился. Ксавье, обреченно вздохнул, великовозрастное дитя, иначе это и не назвать. Он искренне понимал и сопереживал другу, несмотря на все, что происходило сквозь года. И по сути Эрик даже, если и пытался жить простой жизнью, судьба не просто вставляла ему палки в колеса, она выбивала эти самые круглые основания из-под телеги под названием жизнь. Самое обидное для самого Чарльза было, то что мужчина действительно стремился к спокойствию, но это как песок утекало сквозь пальцы, все больше заставляя Эрика ненавидеть и расшатывать его психику. — Эрик, — Чарльз заглянул в глаза мужчины. — Питер уже взрослый мужчина, пусть и с замашками юноши, — сделав неопределенный жест руками он продолжил. — Его семья, такие же прекрасные люди, поверь мне, и он вырос достойным человеком… и мутантом. Сделать акцент на последнем слове было необходимостью, с Леншером никогда нельзя было делать резких движений, медленно рассказывая ему, так называемую истину. На самом деле он ужасно переживал, что этот осел может опять удариться в какую-нибудь крайность. Он помнит, видел все его воспоминания, детства, всю ныне покойную семью, и он знает, что Эрик способен быть прекрасным отцом, человеком, если будет угодно, мутантом. — Но и послушай меня, был ли он когда-нибудь, по-настоящему, твоим сыном? Взгляд, наполненный тяжестью свинца, поднялся на мужчину. Ксавьер видит, видел всегда все насквозь, и Эрик к сожалению, знает ответ на этот вопрос. Резко, хлопнула дверь в машину, в какой момент он перестал следить за ситуацией вокруг? Настала тишина. Угрозы никто не почувствовал, но… — Привет-привет пенсионеры голубки, а я с вами теперь ээ, еду. Максимофф заулыбался, как хитрый сытый кот. Да кто ж его прогонит с такой прекрасной улыбкой. Даже на Профессора Чарли она действовала. — Вон. Из. Машины, — холодный взгляд отца обжигал, даже почти до обидного! Ну конечно, спугнул начало медового месяца, что затянулся на тридцатку с лишним, вслед за его закатанными глаза послышала смешок Чарли, вот кто кто, а он его точно сразу спалил, вон, по глазам видит. — Да ладно тебе, пусть остается. О дааа, у папаши сейчас глаз задёргается. Пьетро улыбнулся, да и облокотился на сидение Профессора. Ну вот, главные силы в этой войне на его стороне. А Эрик все зло переводил взгляд с одного на другого, и там все так и читался вопрос, нет-нет, несколько вопросов, зачем, почему, а надо ли и самый главный животрепещущий, нахуя. — У него буквально спина вся переломана. — Не вся, а часть. Ой, кажется его хотят заново переломать. — Слушай, простая поездка мне не повредит, — вот как-то резко от этой невероятной бараньей упрямости накатила усталость, даже слушать его не хочет. И как Чарли его столько лет терпит? Памятник нужен, не меньше, за ангельское терпение, мать-Терезы. — Наоборот, надо же дать своему мозгу разрядку, разобраться во всем и все такое прочее. Пьетро, делал неопределённые жесты руками сопровождая свою речь, было в этом, что-то ленно расслабленное, но при этом защищающее, будто бы пытался обороняться от Леншерра старшего. — Он прав, Эрик. Ну, да один взгляд муженька и сразу послушный щенок. — Меня то ты взглядом не испепеляй. Пьетро фыркнул уверенный в своей защите, щита в виде живого Чарли. — А кого мне еще? — нет, ну вы посмотрите, на роль терминатора явно не того человека взяли. Вот он, даже железо к нему автоматом прилагается. Ой, как все уже заебало, зря полез сюда, з р я. — Надо просто взять чемоданчик с ампулами лекарств у Хэнка и ехать, возможно, он даже почти спокойно согласится. Эрик, с Профессором минут пять смотрели друг на друга неотрывно. Если подключить пятое чутье, можно увидеть как вокруг сверкали молнии от их напряжения, волны бились о скалы в своем страшном шторме, или все было не так страшно, ибо машина поблизости была цела. Даже не улетела в ближайшее здание, а после отец отвел взгляд. Ладно он ошибался. Всё, о ч е н ь страшно. Эрик Леншерр, даже не стал ругаться! Не стал устраивать скандал! А Максимофф, смотрел на них по очереди, с долей невероятного скептицизма, он знал их столько лет, и как-то не верилось в невероятное психологическое исцеление несостоявшегося диктатора над людьми. — Хэнк, не против, хотя нас всех захотели немного удушить, «ибо нечего таскать больного в свой медовый месяц-» — Я абсолютно солидарен с Хэнком. — Это был не конец цитаты, милый, «Но развеяться ему явно не помешало бы, а то цветы вянут от его кислой морды», а вот теперь конец цитаты. — Поэтому, теперь надо сходить за лекарством. Чарльз перевел взгляд на Эрика, а Леншерр старший перевел взгляд на Пьетро, но Максимофф лишь пожал плечами. — Если бы мог, я бы уже в этот миг вернулся к вам с ними, но к великому сожалению в моей спине шурупы и пластины, как же жаль. В следующий миг, дверца захлопнулась и он с Профессором остался наедине, но тишина практически сразу же нарушилась тихим голосом Профессора. — Пьетро, прошу тебя, будь немного терпимее к отцу, он действительно старается. С его губ сорвался нервный резкий вдох. Порой он чувствовал себя подростком, который не проработал свои, так называемые травмы и принятия, но отец его до жути чаще всего раздражал. Сейчас же к сожалению этот человек являлся его шансом на мини спасение, ибо сам он просто не вывезет даже небольшой переезд, что физически, что морально. — И вот в этом, вы с отцом невероятно похожи. Максимофф, нахмурился, тихий шепот профессора будто бы вышиб из его головы все мысли. Он смотрел на него в отражении зеркала, но глаза мужчины были направлены на карту, он все так же упрямо, будто по дедовски строил маршрут уже их пути. Они? Они похожи? С Эриком Леншерром? С Магнито? С отцом. Шепнуло, что-то на грани сознания. Как же долго он искал его, искал чтобы узнать, как можно ближе, попытаться увидеть, то что не видят другие. Наверное, это как-то повлияло на него однажды. Смог ли он перенять его привычки? Случайно, так, через чужие рассказы, что он прокручивал в своей голове раз за разом. Или же треклятая генетика? Что заставляет его быть похожим на человека, которого он не знал? Горькая усмешка появилась на его губах, голова гудела, почти до боли, еще и спина отставала тупой болью. На данный момент, всего лишь отголоски острой боли, но он уже знает, еще минут десять и каждое движение будет даваться ему слишком сложно. Одновременно хорошо и плохо от предстоящего пути, они будут большую часть времени ехать, а он в идеале спать, может так и пройдёт все это время. Он мог бы и остаться в школе, точно так же спать без остановки и проваливаться в бездонные дыры внутри самого себя, но что-то тянуло его в путь. Возможно, то самое шило, что не давало ему жить спокойно всю жизнь, либо это было нечто большее. Хотелось бы надеяться… Неожиданно, машина тронулась, погрузившись в мысли он и не заметил, что Леншерр уже вернулся. Ехали в тишине, пока что, он надеялся, что все так же и будет. Только вот напряжение так и намекало на разговор, хоть какой-то, чтобы кое кто нервно магнитный успокоился. Но у него есть плеер, поэтому душевное спокойствие, точнее его остатки будут сохранены, это для него намного важнее. Осталось лечь на сидения и надеясь на удачу уснуть.

***

Он не знал куда они ехали, как долго они ехали, куда-то точно очень далеко, кажется что не просто так. У этого медового месяца с нерадивым детём в семье была какая-то подоплёка, он еще не понимал какач, но узнает. Они проедут пару штатов, а после полетят куда-то, то ли в сторону Аляски, то ли в сторону Канады. — Питер, судя по наставлениям Хэнка, тебе пора ставить укол. Парень лениво повернул голову в сторону водителя, нахмурился, отвернулся, все приятное чувство после сна убил. Тело действительно болело, полностью и всё, начинала появляться дезориентация, которая сводила с ума, но ленность и медлительность спасала. Мысли сейчас не скакали, как обычно, музыка в единственном наушнике, что был на нем играла медленно. После произошедшего, Питеру пришлось замедлять, каждую песню, перезаписывать все свои кассеты, но сейчас он понимает, что не зря. Замедление порой спасало, спасало его психику и разум. — Ох, а я только уютно устроился на этом сидении. Парень потер шею, и постарался потянутся хоть немного. Несколько часов в одной позе дали свои плоды, чувство робота железяки, где каждая мышца состоит из железа (в плохом смысле) убивала его, но только, так спина беспокоила его меньше всего, и он забывал о боли. — Можешь дать мне, я и на ходу справлюсь. — Это может быть опасно. — Не опаснее тебя, великого и ужасного магнито, ведущего машину. — Ладно, мм, давайте остановимся вон на той заправке, нам как раз пора залить бак, правда Эрик? — Да, — сжав зубы произнес последний. — И Питер, он прав, ты можешь попасть в седалищный нерв, или в любой другой, и тогда ты вообще останешься без ноги. Будешь, как я кататься на коляске, которую ты так любишь угонять и никто тебе не поможет. Водитель и бедный пациент посмотрели на Профессора, на дорогу теперь никто не смотрит, как и на уколы в принципе тоже. — Эрик, смотри на дорогу пожалуйста. — Иногда, я начинаю задумываться, кто из вас реально более страшный. — Зато, теперь вы оба молчите.

***

— Нам надо выбираться к северу страны, и возможно лететь в Канаду, там информатор даст больше деталей происходящего. — Напоминаю, это было путешествие, чтобы отдохнуть. Они стояли в предрассветной тьме у заправочного магазинчика, тишина, что окутывала изнутри, дарила покой, который они так редко видели в своей жизни. Свет из окон теплой дымкой окутывал мокрый асфальт, хотелось просто остаться в моменте, просто слушать голос Чарльза, и без разницы, что он говорит о каком-то невероятно важном плане. О каких-то настолько важных людях, что их отношения становятся только зыбкой паутинкой в этой реальности, но зато он говорит, зато он рядом. — И, насколько я помню найти себя, наладить отношения, поэтому я тебя и прошу помочь, — иногда Эрик забывает, что кто-то умеет читать мысли, это заставило его невесомо улыбнуться, сейчас этот факт грел изнутри. Оказывается эта способность не только способна мешать, но и дарить нечеловеческое взаимопонимание для таких упрямых и пустоголовых взрослых идиотов. Губы напротив растянулись в ухмылке. Деятельность Ксавье на самом деле радовала, когда он его встретил, нашел тогда в Париже, тот был будто бы лишь внешней оболочкой прошлого себя. И то что им нужно было спасти мутантов его встрепенула, довольно резко, немного подозрительно. Но его это на самом деле радовало. — Я всегда рад помочь, Чарльз. Заглядывая в его глаза, он видел столько всего, все и ничего одновременно. Мужчина сейчас не был в его голове, за столько лет он уже научился определять это состояние. Просто, эти простые хрусталики глаз умудрялись напоминать и показывать ему целую жизнь, их жизни, его ошибки, потери, но и невероятное счастье что тот когда-то испытывал. Наверное это глупо пытаться спустя столько лет найти вновь это чувство, когда все множество раз проебал, но он попытается. Они так стояли минуты две просто смотря друг на друга, а если честно хотелось обнять, поцеловать, не отпускать. Только вот границы дозволенного были крайне малы и не изучены. Пока что. — Попытайся быть лояльнее к Питеру, — слишком неожиданно сказано в этой ситуации. — Он, уже давно не маленький мальчик. — А потом ты удивляешься что собственный сын избегает тебя, — Чарльз фыркнул. — Давай, я в тебя верю. — Вот, — в него прилетел сэндвич с колой. — Отдай ему еду, — и покатился в сторону машины оставляя Эрика Леншерра одного в сыром утре на заправке.