Район обетованный

      — И чем ваша встреча в итоге закончилась? — с горящими глазами спрашивает Ши Цинсюань, конечно же уже посвященный в произошедшую историю с малым Фенцинов.       Парней бесило это прозвище как из тупых фанфиков, но все общие знакомые как назло втянулись. Как их пару только не пытались называть за годы их знакомства. Но почему-то именно это прозвище для двух заклятых возлюбленных прижилось. Выросшие вместе, они дрались всю сознательную жизнь из-за каждой мелочи, пока однажды драка не переросла в поцелуи. А затем в большее. И большее. И оказалось, что все эти ссоры и глупые перепалки были лишь привлечением внимания.       Конечно, за это нужно так же сказать спасибо Се Ляню. Общий лучший друг, который и свел всех их вместе, как-то незаметно для себя перешел в «другую команду», повергнув их в шок, когда привел к ним своего Сань Лана. Проклятый демон был младше на несколько лет, но настолько очаровал доверчивого нежного Се Ляня, что тот влюбился без памяти и упал в объятия малолетнего сталкера. Да так крепко, что они были единственными, кто узаконил свои отношения за океаном. Вместо колец они носили на пальцах повязанные красные нити, чтобы не привлекать лишнего внимания. Ага, как будто это не выглядело странно. Му Цин всегда закатывал глаза, когда видел их переплетенные руки, сам не понимая с чего бесится. И именно отношения Хуаляней, как метко окрестил их все тот же фанат поп-культуры Ши Цинсюань, сдвинули с места Фенцинов. Фен Синь никогда бы не посчитал себя геем, но смотреть как парень нежно прижимает к себе другого парня оказалось вовсе не так противно, а потом и прижимать самому. А потом и целовать. Он пытался попробовать с девушками, даже трахнул одну, но никакие их вздохи и ахи не прошибали так, как одно простое прикосновение Му Цина. И вот их драки перемешались с поцелуями, с сексом, а потом почти им заменились. И все детские обиды исходили от непонятых, непринятых ими самим чувств, от клокотавшей внутри ревности, если его взгляд направлен не на тебя. Отбитая сука Му Цин оказался мурчащей кошкой, стоило как следует его оттрахать, и их запала хватало на годы, чтобы не превратить отношения в болото. Впрочем, для профилактики они все еще переодически поколачивали друг друга.       — Нормальный парень оказался. — мягко поглаживая ноги Му Цина закинутые на его колени, усмехается Фен Синь, отпивая пиво из банки.       Они собрались своей привычной компанией поболтать в столь редкий общий выходной и теперь расположились в квартире Хуа Чена. Парень за эти годы только больше возмужал и мутил странный бизнес о котором никто особо ничего не знал, но деньги тот греб просто лопатами.       — Это было не самое худшее знакомство с родителями. — прячет взгляд где-то на груди Фен Синя Му Цин.       Он пиздец как нервничал, но быть на месте оценивающей стороны оказалось приятнее. У него все еще мурашки от воспоминаний от разговора с родителями А-Синя. Они знали его с детства, он был для них как свой, вот только вечные драки с их Синь-эром они тоже помнили. И когда они перешагнули порог дома Фен как пара… Му Цин до сих пор не понимает как их сразу не выгнали. Отец Фен Синя махнул на них рукой и больше не разговаривал, а мать хоть и села за стол, который старательно приготовила для невестки, больше хмурилась и молчала. Фен Синь давно уже жил один в своей квартире, поэтому эта пытка быстро кончилась и больше не повторялась. Даже на праздники Фен Синь забегал к родителям один. Цзян Цзыюань закатила глаза и скривилась, решив делать вид, что это подростковая влюбленность и все само собой пройдет когда-нибудь. Но конечно на брата все равно наорала. Цзян Фенмянь с привычной спокойной улыбкой ее успокаивал. Но к ним Фенцины хотя бы приходили парой.       — Этот Лань Сичень вежливый и умный парень, но Чен-эр. — Му Цин закусывает губу и хмурится.       Их мразотный характер уже легенда и малой унаследовал все самые гадкие привычки. Му Цин переживает сможет ли Лань Сичень выдержать эти взрывы. Фен Синь с ним с детства, а какие успокоительные пьет Фенмянь Му Цин так и не докопался. Как вообще его сестра смогла найти такого спокойного мужика и как ей с ним еще не скучно? Впрочем, хоть кто-то же в их семье должен быть адекватным.       — Эй, не принижай моего мальчика! Он достоин быть самым счастливым!       Цинсюань тут же бросается на защиту мальчишки. Чен-эра они растили всем аулом. Му Цину хотелось погулять, но и не помочь тащащей их семью сестре он не мог, поэтому брал детишек с собой. Цзян Янли они отводили на многочисленные кружки, а с Чен-эром зависали на детских площадках или в торговых центрах. В общем, мальчишка вырос на руках у всех них.       — Да, просто он не знает как это. — Му Цин поджимает губы и затыкается. Зря он выпил третий бокал вина, теперь болтает лишнего, чего никогда в трезвом уме не скажет. Как будто он не знает какая он сам зараза и насколько сам мешает своему счастью. Как и Цзы-цзе, как и все в их семействе.       — Нормально все будет. — обхватывая Му Цина еще и за плечо, твердо говорит Фен Синь — Сичень уже все давно принял. Он старше, уже не сопляк какой-то, понимает. С нами встретился, уже не зассал. Мы несколько часов сидели, все было нормально. Даже а-Цин с Чен-эром не поцапались. Считаю, знакомство прошло успешно.       — Подробнее давай! Кто он? Чем занимается? — всплескивает руками Цинсюань, наливая в бокал уже из второй бутылки шампанское.       — Мы сами толком не поняли. Его дядя директор в нашей школе, ты наверно не знаешь, Лань Цижень. Он еще нас учил, китайскому вроде и литературе. Помню орал на меня за почерк знатно…       — Это был Мэй Няньцин… — сворачиваясь клубочком на груди Фен Синя удобнее, мурчит ему в шею Му Цин.       — Да не важно, господи. Спасибо компьютерам и документам ворд! Так вот, Сичень вроде по стопам дяди собирается, учится на то ли психолога, то ли врача какого-то не нормально. Что-то с психикой в общем.       — Это ему понадобится. — снова не сдерживается Му Цин от комментария.       — В общем, семья у них хорошая, обеспеченная, редьку грызть не будут. Правда, что там с родителями произошло, я так и не понял, то ли развелись и померли от тоски друг по другу, то ли Лани мать не приняли, мы не стали выспрашивать, парню все же было трудно об этом говорить.       — Я бы тоже от тоски умер… — сонно бурчит Му Цин, укладываясь удобнее.       Глаза Ши Цинсюаня ярко загораются от счастья за них обоих. Они так долго ждали воссоединения друзей в юности, что в какой-то момент даже надежду потеряли. От Му Цина обычно доброго слова не услышишь, а тут так раскрылся. И всего-то с третьего бокала.       — Младший из братьев вообще с Чен-эром учится. Хотя я бы никогда не подумал, что Сичень его брат. Наверно произошедшее с родителями на младшего больше повлияло.       — И когда мы с ним познакомимся? Хоть фотку покажите!       — Ты думаешь, мы при первой встрече уже их в загс потащили? Или семейный портрет заказали?       — Неужели даже селфи не сделали?! Ну соц сети-то наверняка есть…       — Телефон в моей куртке, потом покажу. — отмахивается Му Цин, делая еще глоток вина. Ему нужно срочно взбодриться, эта степень опьянения сводит его с ума.       — Не все фоткаются с первым встречным, едва не устроив аварию на два квартала… — язвит Фен Синь, потягивая еще пива.       — Это был Крис Хемсворт! Я бы бежал за ним до самой Австралии на каблуках! — тут же взвивается Ши Цинсюань, демонстрируя тонкие шпильки.       Благо, в тот день он был на более устойчивых каблуках, поэтому догнал решившую прогуляться звезду. Он увидел этого прекрасного мужчину чисто случайно и не мог упустить свой шанс. Правда, пришлось пробежать пару перекрестков на красный, слегка подвернуть ногу и волосы растрепались, но это все равно самая классная его фотка. Да и как может не быть классной длинноногая, стройная красотка в платье брендовой марки, порхающая на каблуках словно ее несет сам ветер, и искрящаяся огромной улыбкой и тонной хайлайтера? Шелковые волосы рассыпаны крупными завитками по плечам и лишь несколько самых нужных прядок выбиваются из-под бархатного широкого ободка. Се Лянь и Фен Синь, бывшие в тот день с ним, готовы поклясться, что и сам Хемсворт бы влюбился.       — Кстати, я уверена, что с Хиддлстоном он пробовал. Вы видели эту химию между Тором и Локи?! Вы просто не могли ее не заметить!       — Если твои друзья геи, не значит, что во всем мире мужчины любят только мужчин. — кривится проснувшийся Му Цин.       — Да ладно, кто говорит о геях? Вот вы, например, скорее би, хотя я уверен, что на других мужчин вы оба и не посмотрите. Про Хуаляней я вообще молчу, они и нас-то не всегда замечают. Ну вот где они даже сейчас?       В ответ на его слова на кухне что-то звонко упало и, кажется, разбилось. Все взмолились, чтобы это была селяневская еда.       — Открытый гей тут только я. — заканчивает свою тираду Цинсюань, и грациозно закидывает ногу на ногу. На секунду из-под короткого платья мелькают розовые стринги.       — Позволь не согласиться, драг-квин. Ты ищешь себе парня одетый как девочка.       И это правда. Увидеть Ши Цинсюаня в истинном мальчишеском облике почти невозможно. Самим собой он бывает настолько редко, что кажется и сам забыл, что означает член между его ног. На расспросы о причине такого поведения он нервно отшучивался, говорил, что больше идёт или нравится, а потом смущал собеседника неуместной шуткой про хуи. Только самые близкие знали правду и все в друге принимали. Даже сорок третий размер босоножек в стразах раскиданные в прихожей когда тот приходил.       — Это лишь помогает выявлять достойного. — откидывается на диван в соблазнительной позе Ши, начиная болтать ногами в воздухе. Му Цин закрывает Фен Синю глаза.       — О, вижу, ты уже готов встречать гостя. — входит в гостиную Хуа Чен.       Фенцины тут же напрягаются, но Фен Синь не дает Му Цину отстраниться. Они вопросительно смотрят на Хуа Чена ожидая объяснений.       — Кто придет? — изгибаясь еще соблазнительней, переворачивается на живот Цинсюань, смотря на Хуа Чена.       Он любит новые знакомства. А у Хуа-Хуа уж точно есть в запасе несколько богатых, успешных мальчиков на быстрых машинах. И хотя у Ши Цинсюаня все это самого есть, поддержание статуса богини любви обязывает. У Цинсюаня просто великолепная маска. Как у Барби, не подкопаешься.       — Мой хороший друг. — взгляд Хуа Чена вдруг каменеет — Правда хороший. У него нет миллионов и ездит он на старой рухляди, поэтому расслабься. А еще он совершенно точно не гей, поэтому тут ловить тоже нечего.       — И ты позвал его сюда? — хмурится Фен Синь — Где одни геи и трансвеститка?       — Эй! — кидает в него подушкой Цинсюань.       — С ним даже поиграть нельзя? — милейше смотрит в глаза Хуа Чену Ши, прижимаясь щекой к подушке. Если Цинсюань решит быть девушкой, никто не догадается. Он в этом так органичен, что порой они сами забывают, что у подруги есть маленькая тайна.       — Только без эпатажа и не переусердствуй. Веди себя нормально, короче. Вы все ведите себя нормально. Это реально друг, а не хуйня какая-то.       Хуа Чен краснеет в цвет своей рубашки когда просит собравшихся об этом. Чаще всего они общаются на волне взаимного сарказма и средних подколок, иногда даже открыто пренебрегая чувствами друг друга. В общем, умеют найти больную мозоль. Но они вместе уже хренову тучу времени и давно привыкли друг к другу. Хотя по началу Фенцины крайне негативно отнеслись к юному возлюбленному друга, только Цинсюань решил проверить и даже попытался отбить в своей женской ипостаси, но нарвавшись на категоричный отказ еще больше растаял. О других друзьях Хуа Чена они знали мало, тот больше кичился своими подчиненными, поэтому наличие еще одного терпилы этого придурка даже повергает их в шок.       — Я сейчас в ахуе. — говорит Фен Синь, делая еще один глоток.       — Кто-то еще может нормально говорить с тобой? — заканчивает его мысль Му Цин.       — Так он красивый? — снова начинает болтать ногами Ши Цинсюань.       — Он знает меня с ранней юности. — нехотя признается Хуа Чен.       О его детстве и юности никто почти ничего не знает. Он рос беспризорником и смог хорошо подняться, улица дала ему не только характер, но и пласт для бизнеса. Теперь он мог позволить себе все и главное обеспечивать этим всем Се Ляня. А как он дошел до этого пусть никто не представляет.       — Ого, вот это интересный мужчина! — все больше воодушевляется Цинсюань.       — Пусть главное не пялится. Я не слезу. — крутит в пальцах бокал с вином Му Цин.       — И с его шеи видимо тоже. — фальшиво улыбается Хуа Чен, но никто не обижается.       Му Цин дуется, а Фен Синь успокаивающе гладит по плечу и целует в ушко. Даже шутки друзей о его нынешнем благосостоянии бесили Му Цина. Он бросил свою стандартную работу менеджера, чтобы начать рисовать. Ему всегда хотелось. Первый рисунок который он создал еще в детстве был портрет Фен Синя. Он даже мечтал поступить в школу искусств, но смерть мамы изменила все его планы. Он бесконечно благодарен сестре, что смог просто получить высшее образование, но это все равно было совершенно не то. И теперь Фен Синь уговорил его попробовать, обещал дать все, что тому нужно, полностью обеспечить их семью, только бы Му Цин смог реализовать себя. Попробовать. Вспомнить свою мечту. Цзыюань фыркала и упрекала как обычно, больно колола словами, что Му Цин со своим парнем даже не живет постоянно, все бегает туда сюда, и как только тот думает его обеспечивать? Может, и эту квартиру поможет оплачивать? А Фен Синь только соглашался. И это придавало сил и тут же било по самолюбию. Му Цин все еще не желал признаваться насколько от него зависим. И дело вовсе не в деньгах, уж точно не в этом.       Звонок в дверь наконец раздается, а из коридора звучит голос Се Ляня, оповещающего, что он откроет. С кухни тут же вслед за ним тянется запах гари, и Фен Синь тянется за телефоном, чтобы выбрать пиццу в ближайшем ресторане.       — Гаспачо хочу. — тихо говорит ему Му Цин, когда тот листает меню.       — А мне стейк из лосося. Или лучше говядина? — принимает самую приличную позу Цинсюань, совсем неприлично улыбаясь. Он подмигивает закатывающему глаза Му Цину, а Фен Синь дублируя жест пары закидывает в корзину лосося.       Когда в гостиной появляется новая троица, Цинсюань сидит как самая настоящая скромница, плотно сведя колени, что даже трусы из-под платья не видно. Му Цин тоже принял более пристойную позу, но остался у Фен Синя на коленях.       — Короче, это Хэ Сюань. — представляет вошедшего парня Хуа Чен и сам не понимает почему нервничает.       Они никогда не называли друг друга друзьями, но именно с этим парнем они прошли столько дерьма, что представить страшно. Если бы не Хэ Сюань, возможно, Хуа Чен давно бы сломался. Даже с Се Лянем Хуа Чен вновь встретился благодаря ему. Этот придурок чуть не сбил его ангела на своей тарантайке. Се Лянь извинялся и уверял, что это он виноват, шел на красный, и это действительно было так, но мнительный Хэ не поверил и потащил пацана проверять, чтобы точно быть уверенным, что это не подстава. А то мало ли какие ушлые придурки под колеса бросаются. А Хэ Сюань слишком хорошо знает что такое выплачивать непомерные долги.       Парень только кивает нескладно, создается ощущение, что ему совершенно пофиг и вообще не очень-то и хотелось приходить. Му Цин с прищуром разглядывает слишком худую фигуру во всем черном, такие же смоляные волосы по линию скул и кучу проколов в ушах, в носу и брови. Поворачивает голову из стороны в сторону, как кошка, и первым задает вопрос:       — Хэ Сюань? Старший брат Вей Ина? — уточняет он, все так же присматриваясь.       Му Цину доводилось ходить на школьные собрания племянников, и однажды он пересекся со старшим Усяня. Он помнит только слишком худую фигуру во всем черном и совершенно похуистический взгляд, когда преподаватель окликнул его, требуя записать подробные данные каждого из присутвующих, а старший Вей молча встал и направился к выходу. Му Цин тогда восхитился, но цзэ оторвала бы ему голову за очередную выходку, он же уже вырос. Хотя школу ненавидел все так же, стоило оказаться рядом с этим проклятым зданием.       — Знакомься, тот что качок — Фен Синь, на коленях его личная сучка Му Цин.       Му Цин посылает Хуа Чену фак, а Фен Синь закатывает глаза и делает демонстративный глоток пива. Подумаешь, однажды они были весьма несдержанны и занялись сексом в долбаном мотеле, куда всей компанией завернули переночевать по дороге. Кто же знал, что там НАСТОЛЬКО тонкие стены. Фен Синь говорил не очень громко, но расположившиеся в соседних комнатах друзья слышали каждое слово. Ну и весь мотель в целом был в курсе чем они занимались. С тех пор эта долбаная фраза, произнесенная Фен Синем особенно громко, стала легендарной.       — Ты дядя Цзян Чена? — без обидняков признает его Хэ Сюань.       Он никогда по-настоящему не запоминает какой бред творится в этой школе, только не позволяет брату оттуда вылететь. О семейке лучшего друга его оболтуса он конечно же знает. Фенцины синхронно кивают.       — Ши Цинсюань. — не дождавшись быть наконец представленной, влезает Ши, картинно протягивая тонкую руку для поцелуя. Но так же быстро прячет, поймав хмурый взгляд Хуа Чена.       — Ага. — отвечает Хэ Сюань, продолжая стоять истуканом, пока девушка ему широко улыбается.       Он отмечает, что та как-то никнет, не получив от него никакой реакции, сильнее сжимает ноги и натягивает платье, вжимаясь в диван. У Хэ Сюаня все не очень хорошо с взаимодействием. Ему куда легче драться, чем болтать по душам и поэтому он сильно насторожен, сколько бы Хуа Чен не рассказывал ему о своих приятелях.       — Падай давай. Я помогу гэгэ на кухне и приду выметать твои останки. — толкает его в спину Хуа Чен, и по инерции Хэ делает неустойчивый шаг.       Цинсюань гостеприимно пододвигается, хотя на огромном диване еще куча места, а она сама вжата в самый угол на одном конце.       — Хуа-Хуа, на что ты намекаешь? Не съедим мы его! — все-таки не выдерживает повисшего напряжения Ши Цинсюань.       — А он может. Этот хуже саранчи. Пусть сам за свой заказ платит!       — Что?       — Эй!       — Хуа-Хуа, нельзя так со своим другом!       Хуа Чен только фыркает и наконец уходит, оставляя вновь прибывшего в новой компании.       — Так, ты будешь что-нибудь? Или рискнешь попробовать еду Се Ляня? Предупреждаю, Цинсюань умеет делать искусственное дыхание, но уколы адреналина пока не освоила. — первым обращается к новому знакомому Фен Синь, снова открывая страницу меню ресторана.       — Я уже заказал пиццу и суши пока ехал. Одного раза мне было достаточно.       — Тогда оформляю заказ. Ши-мэй, чизкейк?       Ши Цинсюань отрицательно качает головой, хлопая себя по животу, но отпивает из своего бокала шампанское.       — Мороженое, любовь моя? — шепчет на ухо а-Цину Фен Синь, зная слабости парня. Тот угукает и в подтверждение кивает.       — Клубничное? — едва касается его уха губами Фен Синь.       Они уже в той степени опьянения, когда хочется дразниться. Му Цин поднимает на него глаза и чуть приоткрывает губы, они смотрят друг на друга и…       — Эй, эй, ребята! У нас тут новенький вообще-то! Оставьте свои игрища! По крайней мере, для посвященных.       — С каких пор ты перестал…а промышлять вуарьеризмом?       — Ваша порнушка, конечно, прекрасна, но пожалейте парня, он же не из ваших… — стреляет глазками в сторону Хэ Сюаня Ши, закусывая губу и скрывая улыбку за стеклом бокала. Хэ Сюань никак на это не реагирует, словно ему плевать что о нем отзываются при нем же в третьем лице.       — Что мы пропустили? — входит в комнату наконец Се Лянь. Не смотря на то, что тот уже несколько часов трудился на кухне, на его белоснежных одеждах не было ни пятнышка.       — Личная сука Фен Синя хочет свой цзюйян. — хихикает Ши Цинсюань в бокал. Пузырьки и нервозность от нового знакомого ударили в голову и необходимость вести себя прилично вызывала только больше желания пошалить.       — Эй!       — Все нормально, понятно?!       Тут же вскидываются Фенцины, принимая более закрытую позу, переводя глаза на друзей. Эта случайная ошибка Фен Синя в написании задания про какого-то божка-небожителя еще в школе, прилепила кличку к нему на долгие года. Хорошо, что он мог ей соответствовать.       — Цинсюань, может, хватит шампанского? — мягко шепчет ему Се Лянь, смущаясь присутствия в их странной компании новенького. Все-таки не стоит раскрывать все их секреты в первые десять минут.       — Что? Да я только начала….       — Тащить тебя из толчка до кровати я больше не буду. — возвращает колкость Фен Синь.       — А я свою футболку не дам. — вторит ему Му Цин, чтобы тот прочувствовал как неприятно позорится.       — Ладно, ладно, никаких больше локальных шуток и унижения. — поставив бокал на столик, поднимает руки в браслетах Цинсюань, вытирая пальцами губы.       — Вообще-то я пришел сказать, что еда готова. — улыбается всем Се Лянь.       В этот же момент раздается звонок в дверь и Фен Синь подталкивает под задницу Му Цина, вдвоём срываясь с места:       — О, курьер!       Фенцины оставляют Цинсюаню придумывать, что произошло на этот раз, если они решили заказывать еду.       — Мне сказали платить за ужин самому и я заказал пиццу и суши. — спокойно говорит Хэ Сюань, легко выдерживая растерянный взгляд Се Ляня.       Цинсюань хватается за эту возможность и слегка бессвязно бормочет:       — Да, вот мы и подумали, что нам тоже надо! Заказали пока болтали. Что же ты сразу не сказал, что готовишь? Хаха. Мы бы не стали тебя напрягать. Хм-ха-хм. В общем, думаю, пиццы на всех хватит.       Хэ Сюань не пытается ничего объяснять и даже не смотрит на нервно хихикающую девчонку. Ему она слишком вычурна, ярка и словно кукла — не настоящая. Пластмассовые украшения, пластмассовая жизнь и пластмассовое лицо. Хотя лицо как раз живое, очень яркое и эмоциональное, но как будто она это все прячет. Хэ Сюань не очень хорошо разбирался в людях, но зато умел долго и спокойно за ними наблюдать. Это умение часто ему пригождалось. Терпения ему вообще было не занимать.       — Как жаль! — чуть поникает Се Лянь, но не расстраивается — Ну что же, тогда нам точно на всех хватит. Можно есть до отвала.       — Эй, пошли на кухню пока все не остыло! — кричит им Му Цин нагруженный коробками с эмблемой ресторана.       — Хэ Сюань, похоже, твой заказ тоже здесь!       — Но… — хмурится Хэ, резко вставая.       — Не парься, Хуа Чен уже все оплатил. — Неся вторую часть заказа, успокаивает его Фен Синь.       Довольно улыбающийся Хуа Чен стоит прислонившись к косяку двери и не сводит взгляда с Се Ляня.       — Гэгэ, если эти пожиратели стритфуда не могут быть гурманами и по достоинству тебя оценить, это только их проблемы. Мне больше достанется.       Хуа Чен протягивает руку и Се Лянь тут же его касается, уходя вслед за мужем.       Цинсюань чуть мнется, словно стесняется, сильнее натягивает вниз чересчур облегающее платье и резко встает, стараясь к Хэ Сюаню не поворачиваться. Вроде бы ничего лишнего из-под платья не торчит, но Хуа Чен просил не пугать парня. Хэ Сюань идёт следом.       На кухне Фен Синь и Му Цин уже азартно распаковывают коробки почти ругаясь. Фен Синь держит на вытянутой руке кусок пиццы, пока Му Цин пытается его заломить чтобы добраться. Никто, даже Хэ Сюань, этому не удивляется. Му Цин почти царапает, сильно сжимает запястье Фен Синя, что-то шипит, пока довольный Фен Синь его к себе прижимает, но все равно не дает дотянуться. Фен Синь со смешком откусывает от куска и жует с самым довольным видом. Му Цин хмурится, отворачивается, дергает головой, чтобы длинные волосы в высоком хвосте больно хлестнули Фен Синя. А потом открывает рот, когда самое вкусное оказывается перед ним, заботливо протянутое в пальцах Фен Синя. Для кого-то это       детская игра и только самые близкие знают, что самое вкусное Фен Синь оставляет для А-Цина.       — Мороженное я пока уберу в холодильник. — оповещает их Се Лянь, на правах хозяина заботясь о гостях. С виду и не скажешь, что Му Цин такая сладкоежка.       — Если ты старший брат Вей Ина, почему у вас разные фамилии? — неугомонный Цинсюань всегда хочет узнать что-то новое. А тут целый новый человек!       — У нас разные отцы, что логично. — отвечает Хэ Сюань нехотя, тут же начиная жевать.       — Вей Ин — это ведь тот парнишка с веером, верно? Ну, когда мы были на дне рождения а-Чена, да.?       — Нет, Вей Ин — это тот безумный ураган, который чуть не снес торт. Тот, который подбил Чен-эра спрыгнуть со второго этажа в сугроб, чтобы свалить из школы к тебе на выступление. — откусывая еще раз от куска, что держит в руках Фен Синь, поясняет другу Му Цин.       — С веером это Хуайсан. Оказывается, мы с его старшим братом в один зал ходим. — добавляет Фен Синь.       — Вроде такой огромный город, а все друг друга знают! — восхищается Цинсюань.       — Что за выступление? — неожиданно подает голос Хэ Сюань, о котором все почти забыли.       — Ну как бы. э. хаха. небольшое показательное выступление. Не соревнование даже, а так, собрание любителей.       — Цинсюань у нас танцует на пилоне. Мы все в тот день его поддерживали. — раскрывает еще одну тайну Се Лянь, считая, что друг должен гордиться своими достижениями.       То, что Цинсюань вытворяет на шесте не поддается описанию. Сердце замирает, когда он делает падение с трехметровой высоты, или резко прогибается на самом верху, зажав пилон одними бедрами.       Ши пытался подключить к своему увлечению Му Цина, расписывая как бы тот прекрасно смотрелся на шесте, но Фен Синь, представив и разозлившись от ревности, едко заявил, что у того уже есть свой «пилон», который тот прекрасно своими бедрами сжимает. Конечно же после этого они подрались.       — Да, а потом Цзян Фенмяня опять в школу вызывали.       — Зато, считай, с родственниками уже подружитесь.       — Меня тоже вызывали, но я не пошел. Его проблемы, если окажется, что он чего-то не знает и это аукнется ему в будущем. Но А-Сянь не признался из-за чего это сделал.       — Надеюсь, вы не сильно тогда поругались. — тушуется Цинсюань, не желая являться причиной ссоры братьев. Поддержка со стороны друзей в тот день действительно была ему очень нужна, но не ценой семейного счастья.       — Я не ругаю своего брата. За каждый сделанный выбор он заплатит сам и, если он считает, что так было надо, значит примет и последствия.       — Я не понимаю, это отличное мировоззрение или отсутствие воспитания? — шепчет Се Ляню Му Цин, наконец расположившись за столом. Тот лишь разводит руки, пожимая плечами. У него нет опыта в воспитании детей, разве что запас терпения для младшего двоюродного брата.       Когда с едой было покончено, а это оказалось даже слишком быстро, потому что не останавливаемый другими Хэ Сюань буквально за двадцать минут съел все, но отказался от вежливо предложенной добавки из блюд Се Ляня, вся компания перебралась обратно в гостиную. Ши Цинсюань продолжила пить шампанское, тогда как Му Цин цедил все тот же бокал вина, Фен Синь и вовсе взял колу вместе с Се Лянем, а Хуа Чен игрался льдом в стакане с виски. Хэ Сюань от всего отказался. Алкоголь был ему противопоказан, так как он за рулем, а все эти шипучки он искренне ненавидел. Лучше всего простая чистая вода.       Разговор как-то сам собой задался и даже Цинсюань наконец расслабилась окончательно, перестав казаться Хэ Сюаню дорого одетой куклой с Нанкин-роуд.       В целом, впечатление у всех сложилось приятное, пересечение младших братьев дало много дополнительных тем, и Хэ Сюань даже согласился подвести Фен Синя и Му Цина до дома на своей тачке, тогда как Цинсюань оставалась ночевать у Хуа Чена с Се Лянем.       — Пока! — широко машет рукой друзьям на прощание Цинсюань, наполовину высунувшись из-за двери квартиры в коридор, по которому уходят друзья.       Держащиеся за руки Фенцины машут ей свободной рукой, а Хэ Сюань даже не оборачивается, на ходу ища по карманам сигареты.