Район обетованный

      Выставка была довольно милой, если так вообще можно выразиться о модернистском искусстве. Собрание различных художников двадцатого века с парой не слишком знаменитых полотен Малевича, Пикассо, Ци Байши, Ли Фэнмяня, Цзян Чжаохэ, Чжоу Чанцзяна, Сю Лэя и эскизами Лазло Худека представляло собой пеструю декорацию для любителей и ценителей, к которым большая часть компании парней не относилась.       Они пошли сюда ради Му Цина и развлечения на вечер, чтобы поддержать увлекающегося этим жанром друга. Се Лянь действительно с интересом рассматривал некоторые из полотен, крутил головой так и эдак, пытаясь разобрать в хаосе цветов и мазков что же хотел сказать автор и реально ли хотя бы догадаться без чтения названия. Приходил к выводу, что нереально. Хуа Чен ходил за его спиной тенью и только повторял: «Захочешь, гэгэ, купим. Любую. Что понравится».       Се Лянь отшучивался и в очередной раз повторял, что ждет когда Му Цин подарит ему что-то из своих произведений. На что Хуа Чен холодно замечал, что повесит это у себя в квартире только когда Му Цин будет выставляться хотя бы здесь.       Му Цин на это даже не обижался. Хуа Чен был единственным, кто выражал истинное непонимание и высказывал язвительные подколки. Не то, чтобы он сомневался в нем или отрицал наличие способностей парня, просто это же Хуа Чен. Да и Му Цину казалось, что как раз Хуа Чен и прав, абсолютно честно и заслуженно издевается, единственный человек, кто искренне выражает свой скептицизм и не поддерживает с пеной у рта как остальные. В его насмешках он видел подтверждение собственным сомнениям и страху неудачи.       Хотя Му Цин уже подготовил холст в подарок на их годовщину. Специально для Хуа Чена.       На открытии собралось не так много гостей, все ходили туда сюда, некоторые парочками или маленькими группами замирали у какого-то из полотен и что-то обсуждали. До высокого уровня мероприятие не дотягивало отсутствием шампанского, вечернего дресс-кода и масштабных полотен. Но в целом народу собралось достаточно, чтобы потеряться из виду или постоять где-то в углу в одиночестве.       Му Цин вертит головой пытаясь найти Фен Синя. Тот постоянно куда-то пропадал, задержавшись только на понятных и привычных архитектурных эскизах Лазло и у Фенмяня с Цзяном, сфоткав несколько понравившихся и отправив Цзян Фенмяню с шутками про тезок. А потом и вовсе куда-то пропал, оставив своего парня одному ходить по лабиринтам стендов.       Глаза Му Цина расширяются, когда он видит как Фен Синь с глупой улыбкой разговаривает с каким-то мужиком. Его собеседнику чуть больше тридцати, тот одет в дорогой, выглаженный костюм и с усмешкой смотрит на парня перед ним. Фен Синь даже со своими габаритами кажется перед ним мальчишкой в своей обтягивающей прекрасное тело рубашке и светлых джинсах. Фен Синь снова широко улыбается и кажется пытается пошутить, потому что губы его собеседника едва трогает сдержанная улыбка. А потом Фен Синь и вовсе теряет всякий стыд и быстро записывает что-то в телефон под диктовку этого выглаженного хмыря. Му Цину и слышать не надо, чтобы понять, что это номер телефона.       Его кажется бьют под дых, раз воздуха резко перестает хватать. Он тянется пальцами к застегнутому на все пуговицы вороту рубашки Фен Синя на нем. Ту самую, свою, он так и не надел после того случая. Закинул подальше в шкаф как страшный сон. И теперь ходил исключительно в вещах своего парня, по крайней мере, пока не сойдут гематомы со всех открытых мест подтверждающих принадлежность их друг другу.       Широко расползшийся ворот обнажает уже пожелтевшие засосы на бледной шее, пока Му Цин на всех парах несется к бессовестно флиртующему Фен Синю. Тот смеет снова что-то показывать этому хмырю в своем телефоне!       — Что ты делаешь? — подлетает к парню Му Цин, цепко хватая пальцами его ладонь. Лучше так, чем другая опустится пощечиной.       — А-Цин, познакомься…       Но Фен Синь не успевает закончить, потому что пылающий гневом от ревности Му Цин совершенно некультурно его перебивает:       — Ты совсем офигел? Прямо у меня на глазах… Мог хотя бы предупредить, что хочешь чего-то нового…       — А-Цин, что ты..? — непонимающе хлопает глазами Фен Синь, но жопой чует — грядет буря. Что выбесило его любимого на этот раз еще предстоит угадать. Но судя по сжатому кулаку и царапающим его ладонь ногтям будет громко.       — Что я?! Это ты смеешь флиртовать тут со всякими. — только больше заводится Му Цин, повышая голос. На них уже начинают оборачиваться рядом стоящие.       — Я так понимаю, это и есть автор? — совершенно спокойно вклинивается в их перепалку мужчина, осматривая Му Цина сверху в них.       — Что? Да кто ты…       — Да. Му Цин. Это его работы я вам показывал. — до боли сжав ладонь Му Цина, что тому осталось только пискнуть, возвращается взглядом к собеседнику Фен Синь — Извините, он немного… Творческий.       — Понимаю. — позволяет себе усмешку мужчина — Это видно по его работам.       — Я пришлю вам фото как обещал. — прячет глаза Фен Синь, понижая голос. Старается не смотреть на в шоке уставившегося на них Му Цина. Тот кажется впервые в жизни не может подобрать слова. Нет, второй раз. Первый был, когда они с Фен Синем решили друг с другом наконец объясниться.       — Хорошо. — ничего незначаще отвечает мужчина и откланивается.       — Вот вечно ты влезешь… — шипит Фен Синь, снова сжимая руку Му Цина, но уже не до боли — Что на тебя нашло?       — Ты что, показывал кому-то мои работы? — куклой тащится за ним Му Цин, все еще не понимая. Да кто это такой вообще был?!       — Да! — смущается Фен Синь, краснея — Весь вечер таскаюсь за этими сраными критиками, мать их! Взял телефоны, чтобы ты в дальнейшем мог с ними связаться. Блять, этот хер кажется был каким то важным, а я даже имени нормально не записал.       — Т-ты… Ты общался с ними р-ради м-меня?       — Конечно ради тебя! Блять, Му Цин, я здесь в принципе только ради тебя!       — Фен Синь…       Кажется, он сейчас его убьет. Нельзя так резко бросаться в противоположные эмоции, от ненависти до любви. Хотя, разве это не обычное их состояние?       — Фен Синь! — Му Цин ускоряется и виснет на плечах своего парня, почти утыкаясь носом в шею. Как еще извиниться он пока не знает. Фен Синь делал это для него, знакомился с этими людьми, каким-то образом узнавал кто они, брал телефоны и показывал его картины. Только бы помочь своему парню.       — Что? — бурчит Фен Синь наиграно недовольно, теперь его очередь обижаться. Он дотаскивает их до туалета и наконец скрывается от взглядов и людей.       — Я отослал несколько каким-то придуркам. Им понравилось, сказали у тебя есть собственный стиль. Не знаю, что это значит, но уверен, что мозги у них есть.       — Отослал? Как ты вообще показывал?       Оказавшись в пустом помещении, Му Цин тут же перетекает Фен Синю на грудь, ласково касается, целует шею, щеки, тянется к губам пока тот говорит, расцеловывавает обиженно задранный подбородок.       — Нафоткал дома на мобильник и показывал. Мы в каком веке живем? Правда, хуй знает, может какие вверх ногами, я ж не разбираюсь… Эй!       Му Цин резко, но несильно бьет его кулаком в грудь и тут же с улыбкой целует в основание шеи, спрятавшись лицом на широком плече. У него сейчас сердце ребра сломает от переполняющих его чувств. Фен Синь. Его Фен Синь…       Фен Синь может и делает вид, что дуется, обнимает его крепко, оплетает талию, укладывая ладони на обтянутые узкими черными джинсами ягодицы. Дикий кошак, истеричка, но Фен Синю ли привыкать.       — Я очень хочу нарисовать тебя…       — Только давай не в этом твоем абстракционизме. Я хочу узнавать себя и всем хвастаться…       Му Цин негромко смеется и наконец лезет нормально целовать. Фен Синь поддается и опускает голову, чтобы их губы наконец соединились. Му Цин сразу накидывается жадно, с языком, оплетает его всего, бесстыдно вжимаясь. Его. Только его. Фен Синь не против. Притискивает ближе, довольно сжимая ладони на муциновых ягодицах.       Их отвлекает шум полившейся воды. Какой-то дедушка вышел из кабинки и теперь мыл руки, хмуро поглядывая на зажимающихся в темноте уборной парней. Дед недовольно кряхтит и проходит мимо, напоследок кинув самый осуждающий взгляд. Парни на это смеются и снова приникают друг к другу.       — Моя ревнивая личная сучка. — улыбается Фен Синь, вспомнив любимую шутку друзей. Му Цин в отместку стонет, заставляя дальше себя целовать.       Еще минут пятнадцать их на удивление никто не отвлекает. Они могли бы потрахаться, но сейчас хотелось просто со всей силы друг друга обнимать и дарить нежные поцелуи. В секундной передышке они снова обсуждали произошедшее и Му Цин зацеловывал нецензурное мнение Фен Синя о присутствующих, пока их никто не услышал.       Когда они выбираются из уборной, оказывается, что рядом у стены стоит скрестивший на груди руки Хуа Чен. Мужчина в красной рубашке привалился к стене с таким наглым и вальяжным видом, что простому прохожему и связываться с ним не хотелось.       — Ты караулил нас? — глазам не верит Фен Синь, понимая, почему их никто не потревожил. Непонятно с чего быстрее обосраться — с закрытого туалета или недовольного взгляда Хуа Чена.       — Гэгэ не хотел, чтобы вы опозорились еще и здесь. — скучающе отвечает он, играясь бусиной на тонкой косице — Я уже успел познакомиться с хозяином этого места.       — Только не говори, что у тебя и здесь есть планы. — закатывает глаза Му Цин, протаскивая Фен Синя за руку обратно в зал.       — Может быть и есть. Место довольно хорошее.       Тут уже и Му Цин, и Фен Синь закатывают глаза. О делах Хуа Чена по всему городу легенды ходят и никто так и не знает, чем тот в действительности занимается.       Когда они возвращаются в зал их находит Се Лянь, уточняя не видели ли они его Сань Лана. Уверенные, что он шел сзади них, Фенцины удивляются, оборачиваясь, и пожимают плечами, рассказывая, где последний раз его встречали. Се Лянь кивает друзьям и идёт искать своего мужа дальше. И находит его в компании неожиданно появившегося Хэ Сюаня, все так же у уборных. Мужчины резко убирают руки в карманы своих брюк и самыми честными глазами смотрят на Се Ляня.       Се Лянь не был дураком и понимал, что его муж и его друг проворачивают не совсем законные дела. Но точно знал, что это не оружие или наркотики. Настолько беспринципного человека он бы не полюбил.       Хэ Сюань отвечал в их деле за водные пути. Все пристани и порты в городе и ближайших окрестностях были у него охвачены, за что знающие люди прозвали его Черным демоном вод или Черновод, для краткости. Хуа Чен же смеялся и просто называл Рыбой, на что Хэ Сюань грозился рассказать Се Ляню за что Хуа-Хуа называют Градоначальник. Хотя оба знали, что он так никогда не сделает. Слишком многое пришлось пройти, чтобы получить все, что они хотели.       — Хэ Сюань, ты здесь! Тоже пришел на выставку? — улыбается другу мужа Се Лянь, подходя ближе. Хуа Чен тут же сграбастывает его в охапку и собственнически кладет руки на талию.       — Нет. — Как всегда сухо и коротко отвечает Хэ Сюань.       Они смотрят друг на друга и никто больше не собирается говорить. Хуа Чен переглядывается с Хэ Сюанем и они едва заметно кивают друг другу. Втроем они снова выходят в зал, где продолжает тусоваться разный народ. Похоже, людей стало чуть больше, потому что так легко разглядеть своих друзей не получалось.       — Я поехал. — говорит Хэ Сюань, уже протягивая руку Хуа Чену, но тут его уши прорезает дикий звук, что тот едва не морщится.       — Хэ-сюн! — замечает его Цинсюань, тут же срываясь к нему, совсем забыв про беспечно оставшегося мужчину с которым от скуки флиртовала.       — Хэ-сюн, как круто, что ты здесь! Пойдем, я покажу тебе самую классную картину здесь! — Цинсюань совершенно беззаботно хватает парня за руку собираясь потянуть за собой, но ладонь из ее руки моментально вырывают. Цинсюань с легким испугом оборачивается на застывшего на том же месте Хэ Сюаня, и подтягивает руку к груди, словно тот сделал ей больно своим рывком.       — Нет. — говорит Хэ Сюань, смеривая девушку строгим взглядом.       Сегодня она вновь легка и прекрасна. Коктейльное платье струится летящим подолом до щиколоток, красные лодочки кажется едва касаются каблуками земли, а бирюзовые глаза блестят не только от мягкого шиммера теней.       Но это выражение на растерянном лице Хэ Сюаню почему-то не нравится. Он всегда без зазрения совести игнорировал людей, но, возможно, то, что это подруга Се Ляня и Черновод затылком чувствует хмурый взгляд Хуа Чена, заставляет его усомниться в своих действиях.       — Я сам пойду.       — Что у вас тут происходит? — спрашивает Фен Синь, когда они с Му Цином подходят к замершим друзьям.       — Ничего. Цинсюань идёт показывать Хэ Сюаню выставку с самого начала. — пытаясь сгладить произошедшую заминку, улыбается Се Лянь.       — Цинсюань, у тебя все хорошо? — прищуривается Му Цин, удивленный что тот молчит. Обычно подруга уже должна трещать не затыкаясь описывая Хэ Сюаню, что они сейчас увидят.       — Да. Как и сказал Лянь-Лянь, мы идем смотреть все с начала. — улыбается она, делая пару шагов в направлении выхода — Идем же?       — Да. — так же четко говорит Хэ Сюань, делая за ней шаг.       Повисает неловкая тишина пока они уходят от провожающих их взглядами друзей. Цинсюань очень редко когда может молчать, обычно она игнорирует настроение окружающих и заваливает собеседника кучей самой разной информации, даже не удосужившись поинтересоваться хочется ли тому.       — Прости за это. — говорит Хэ Сюань почувствовавший себя виноватым — Но никогда больше не трогай меня.       — Не трогать за руку? Или так? — Цинсюань решает сгладить произошедшее шуткой и слегка подталкивает его плечом в плечо, — Или так? — ладонь на секунду касается напряженного плеча, — А так? — ладошка слегка хлопает Хэ Сюаня по груди.       — Никак. — сжимая зубы, цедит он, но продолжает идти.       — Хм.- хмурится Ши Цинсюань, задумываясь о странности такого поведения. Но внимание ее отвлекает табличка с началом осмотра и она оживленно переключается на обсуждения представленного.       Хэ Сюань идёт за девушкой и слушает только краем уха. Картины его и вовсе не впечатляют. Цинсюань конечно же говорит только о своих ощущениях, нравится или нет и пытается шутить с совсем уж комичных или непонятных картин. Да и что еще она могла ему рассказать? Насколько Хэ Сюань знает, у нее нет искусствоведческого образования.       Цинсюань болтает обо всем на свете, Хэ Сюань уже даже перестает различать на какую тему она перескочила в этот раз, но когда Цинсюань резко останавливается, улыбается ему во всю ширь и просит подождать минутку, Хэ Сюань замирает как вкопанный. Он ничего не может понять, смотрит, что так привлекло внимание его ветреной спутницы, и складывает руки на груди, смотря как Цинсюань с улыбкой подбегает к какому-то мужику и начинает быстро щебетать.       Мужик с сальной, снисходительной улыбкой похлопывает ее по ладошке, которую умудрился сграбастать в свои лапищи, пока Цинсюань вертит головой, тщетно стараясь кого-то найти. Она мягко высвобождает руки из чужой хватки и все с той же яркой улыбкой лезет в телефон. Показывает что-то на своем экране и громко смеется с ответных слов мужика. Они о чем-то договариваются и тепло прощаются, а Хэ Сюань стоит на том же месте и видит каким сальным взглядом провожает ее этот мужик. Хэ Сюаню хочется вымыть Цинсюань руки антисептиком после этого. Что за дурацкая манера всех и вся хватать?       — Ох, хорошо, что ты подождал! — возвращается к нему Ши и уже хочет подцепить под руку, но вовремя вспоминает требование не касаться — Весьма влиятельная фигура в арт-мире. Лучше таких не терять. Вдруг а-Цинчику понадобится…       — И кто же это?       — А, уже и не помню! Он представлялся в самом начале вечера.       Ши хихикает и они идут дальше уже совершенно забыв про важного мужчину.       — Как же наверное жаль, когда ты остаток жизни восстанавливаешь картины, которые собственноручно и уничтожил! — восклицает Ши Цинсюань, дочитав последние выдержки посвященные Линь Фенмяню. Теперь в чертах девушек на полотнах как будто бы скользит грусть.       — Обиднее все равно отсидеть за это в тюрьме. — отвечает Хэ Сюань. По его мнению, Ши упустила саму суть этой жизненной трагедии. Как и всей исторической реальности на тот момент. Но они все равно все давно умерли.       — Подумать только, они ездили в Париж, чтобы научится вот этому непонятному делу! — указывает тонкой рукой в браслетах на картину Матисса Цинсюань — А все равно останавливались на нашей традиционной изобразительности!       — Они ездили учиться не современным на тот момент течениям, — возникает рядом Му Цин, недовольно закатывая глаза — а классическому образованию. В Европе в тот момент все еще опирались на основы классицизма и академизма. Модернистов как раз не принимали и не понимали. Впрочем, как и всегда все новое.       — Какое счастье, что теперь у нас есть интернет и не обязательно гонять в Париж, чтобы узнать, что теперь модно держать кисть жопой. — кидая взгляд на ряд чересчур ярких, броских картин, ухмыляется Фен Синь.       — Замолчи. Просто молчи лучше. — прикрывает глаза Му Цин, потянувшись ладонью закрыть его рот. Фен Синь только шире улыбается и играючи угрожает укусить.       — Мы собираемся съездить поесть. Кто с нами? — говорит Хуа Чен, устав здесь тусоваться. Он закончил все свои дела, гэгэ показал себя хорошим другом для этой пары болванов и теперь они могут спокойно отправится домой.       — Мы! — перестав пытаться укусить пальцы Му Цина скользящие по его губам, отзывается Фен Синь — Дома все равно нечего.       — Ты что, ничего не купил?! Что ты ел вчера? — тут же взвивается Му Цин, проведший несколько дней у себя дома.       — Я надеялся Цзы-цзэ меня покормит. Покупал бургер у работы.       Му Цин снова закатывает глаза насколько может глубоко и теперь уже отпихивает мужчину ладонью от себя. Непроизнесенное «идиот» в его вздохе читают все, включая Хэ Сюаня.       — Тогда и мы тоже. Да, Хэ-сюн?       Хуа Чен изгибает бровь когда Хэ Сюань молчит и похоже это действительно надо принять за согласие.       — Где встречаемся? — уточняет Фен Синь.       — У нас две машины. Поместимся. — окидывает взглядом их компанию Хуа Чен.       — Я на мотике.       — Я с тобой. — тут же отзывается Му Цин.       Они приехали отдельно. Фен Синь отсыпался дома, а у Му Цина были какие-то свои дела с Цзыюань.       — Наденешь мою куртку. — тут же говорит ему Фен Синь, смеривая взглядом свою тонкую рубашку. Судя по виду, Му Цин вряд ли надел что-то теплое сверху.       — Заберешь мой плащ? — спрашивает Му Цин Се Ляня. Тот конечно кивает.       — Поедем в ресторан через два квартала. Адрес я тебе скинул. — убирая мобильник обратно в карман брюк, говорит Хуа Чен. На телефон Фен Синя тут же приходит уведомление и тот лезет строить маршрут.       — А я тогда поеду с Хэ-сюном, чтобы он не скучал! — за всех решает Цинсюань, ломая отличный план Черновода по дороге потеряться. Ну мало ли, не нашел, отстал, встал в пробку… А теперь от этого урагана точно не отвяжешься.       На удивление Хуа Чена, когда они все приезжают в ресторан, Хэ Сюань Ши еще не убил и даже не выкинул по дороге. Хуа Чен уверен, что Хэ Сюань повелся на еду, но до того момента, как Хэ сам садится рядом с Цинсюанем.