Район обетованный

      Очередная годовщина свадьбы Хуа Чена и Се Ляня собрала друзей снова у них. Все веселились и болтали, смеялись и таскали остатки еды в гостиную, где расположились после плотного ужина. Друзья уговорили Се Ляня не готовить в столь важный день и Хуа Чену ничего не осталось кроме как заказать все в лучшем ресторане. Чтобы его муж напрягался ради этих бестолковых он тоже не хотел.       — Я сейчас. — встает со своего места Хуа Чен, нежно целуя супруга в лоб. Се Лянь прикрывает глаза, принимая поцелуй, и спокойно его отпускает. Все остальные продолжают разговор.       — Входи. — распахивает дверь Градоначальник, впуская в квартиру Черновода.       Тот молча кивает и протягивает ему мелко свернутую бумажку. Хуа принимает, хлопая друга по руке, тут же достает телефон и набирает сообщение, предварительно прочитав послание.       — Поздравляю. — сухо бросает Черновод, когда Хуа Чен довольно ему кивнул, подтверждая, что все схвачено.       — Спасибо. — убирает телефон обратно в карман своей кроваво-алой рубашки. — Оставайся.       — Не могу. Малой в машине.       — Тащи и его. Мелкий Фенцинов тоже с нами.       — Фенцинов?       — Большого члена и его сучки. Цинсюань придумала как сократить приличнее. — закатывая глаза, поясняет Хуа Чен с улыбкой — Твой малой, вроде как, шисюн Цзян Чена.       Откуда-то из квартиры доносится громкий смех Ши Цинсюань и Хэ Сюань тут же вскидывается, услышав столь громкий звук. Смех сопровождается гулом голосов и нечленораздельными криками.       — А вы с Се Лянем стало быть Хуаляни?       Хуа Чен вскидывает бровь, удивляясь как совпала логика обоих Сюаней. Никогда бы не подумал, что Черновод дойдет до такой глупости и так точно.       — Поднимай пацана и проходите. Еду найдешь на кухне. — ничего не комментирует Хуа Чен, возвращаясь обратно к мужу и его долбанутым друзьям.       Хэ Сюань звонит ждущему его внизу Вей Ину, чтобы глушил тачку и поднимался, диктует этаж и квартиру, оставляя приоткрытой дверь. Вряд ли в такой дорогой жилой комплекс проникнет кто-то посторонний, по этажам камер больше чем квартир, что не удивительно, учитывая их площадь.       — Рыба пожаловал. — говорит Се Ляню Хуа Чен, усаживаясь рядом с ним обратно. Се Лянь почти сваливается ему на колени, деля одно кресло, но оба более чем довольны — С братом.       Все тут же переглядываются, а Цинсюань с заговорщической улыбкой присаживается к Цзян Чену, шепча:       — Малыш, ты не говоришь Хэ-сюну и его брату о том, что я мальчик, а я не говорю Вей Ину о твоем мальчике.       Цинсюань с улыбкой прикрывает один глаз, подмигивая.       — О чем речь, цзэ. — само собой соглашается Цзян Чен. У него и в мыслях не было о чем-то таком сказать. Он видел Цинсюаня в мужском облике так редко, что порой и сам забывал, что он ненастоящая девушка.       — Моя радость. — чмокает его в щеку Цинсюань, со смешком отсаживаясь обратно на свое место.       И как раз вовремя, потому что ворвавшийся в комнату Вей Усянь уже заметил Цзян Чена и ураганом бросился к нему.       — А-Чен, как круто, что ты тоже здесь! — налетает на него всем весом Усянь, задевая даже сидящего рядом Фен Синя, который едва не пролил свой виски на алый диван.       — Твою мать! — восклицает Фен Синь, отводя руку с бокалом подальше.       Кубики льда в его напитке звенят ударяясь о стекло бокала. Стоящий за его спиной позади дивана Му Цин, поддерживает его руку своей, перехватывает, чтобы забрать, а сам склоняется близко-близко. Их лица в миллиметре, а алкоголь в их крови дурит голову вместе с любовью.       Фен Синь аккуратно захватывает его губы своими, а Му Цин тут же отвечает, открывает рот, позволяя углубить поцелуй. Они целуются глубоко и жадно, что становится уже неприлично. Пальцы вместе обхватывают стеклянный стакан в вытянутых руках, языки перетекают изо рта в рот, губы размыкаются с громким чмоком и кажется вот-вот кто-то первым сорвется на стон.       — Эй, эй, парни! Свадьба сегодня не у вас так-то! — со смешком окликает их Цинсюань, когда это грозило зайти слишком далеко — рука Фен Синя уже потянулась к спине склоненного над ним Му Цина. Красный от смущения Цзян Чен не смотрит на дядь, а Черновод отворачивается, пока все остальные без стеснения пялятся.       — В фильмах свидетели всегда трахаются на свадьбе друзей. — не видит ничего страшного в происходящем Усянь.       — А-Сянь! — тут же реагирует Хэ Сюань.       — А правда что! — оборачивается уже к Хуаляням Цинсюань, забыв про несдержанных друзей — Целуй! Целуй!       — Целуй! — поддерживает и Цзян Чен, потянувшись за банкой пива, чтобы скрыть смущение.       Он конечно вырос с ними, считал родными всех, но Хуа Чен, не смотря на еще меньшую разницу в возрасте между ними, всячески показывал, что выше них, хотя на самом деле все знали, что он считает их друзьями, просто делает вид. Се Лянь смущается, краснеет и прячет глаза, пытаясь спрятать лицо на груди мужа. Но Хуа Чен сам не дает, поднимает его подбородок и с лукавством смотрит в глаза.       — Гэгэ, раз твои друзья просят…       Се Лянь все еще смущается показывать их нежные отношения при других, предпочитает скрывать творимые ими бесстыдства за дверьми спальни и высокими воротами светлых одежд. И длинными рукавами. И джинсами, желательно. Потому что разного рода отметки красуются по всему его телу. Так же, как по телу его супруга. Они могут прожить вместе хоть вечность, а Се Лянь все равно будет его безумно любить. И Хуа Чен доказал, точнее, первый показал ему, что поступит точно так же. Даже если их разлучат на сотни лет, они будут искать друг друга в каждом дне, в каждом воплощении, даже цветком и бабочкой.       Се Лянь закрывает глаза приоткрывая губы, когда Хуа Чен склоняется достаточно близко. Их поцелуй не такой откровенный и глубокий, скорее целомудренный, но Се Лянь чувствует эту жадность скрытую за нежностью.       Цинсюань, а-Чен и Вей Ин улюлюкают и хлопают, Фенцины смотрят прижавшись щеками друг другу, а Хэ Сюань отводит глаза. Не то, чтобы ему неприятно, ему в общем-то все равно, просто свою любовь он давно потерял и смотреть на утраченное не хочется. Он проклят и только брат его отрада.       — А-Чен, я рассказывал тебе как круто переночевал с Лань Чжанем?! — обращается к другу Вей Ин, уже потеряв всякий интерес к целующимся.       Он знал всех присутствующих, просто не так хорошо как они друг друга. Как шисюн Цзян Чена, он был вхож в их дом и знал его семью как родных и когда на праздниках собирались все друзья, конечно Вей Усянь успел со всеми познакомится. Му Цин с Фен Синем и Се Лянем их и вовсе из школы раньше забирали. А уж с Хуа Ченом он и подавно знаком очень хорошо.       — Как вы всю ночь рубились в Теккен, а потом смотрели «Ходячих мертвецов»? Нет, не говорил… — закатывает глаза Цзян Чен, снова прикладываясь к банке с пивом.       — Лань Чжань просто мега крут в спарринге! Мы едва вышли в ничью! Эй, ты что, пьешь алкоголь?!       — А-Синь мне разрешает… — пожимает плечами Цзян Чен, делая еще один демонстративный глоток. Фен Синь не пытается его палить, что разрешает всего две банки под его надзором и это последняя.       — А я?! Дагэ?! — поворачивается к старшему брату Вей Усянь, уже собираясь строить самую жалкую гримасу. Он тоже хочет быть как взрослый!       — Сам разбирайся с этим. — бросает ему Хэ Сюань, сидя в самом углу дивана с Цинсюань — Перепьешь, я тебя откачивать не буду.       — Дагэ, ты лучший! — победно восклицает Вей Ин, тут же переключаясь обратно на друга — А-Чен, дай мне тоже!       Никто не замечает как улыбка Ши Цинсюань слегка бледнеет. Она тоже любила раньше восклицать так громко, а еще кидаться на шею и звонко целовать. До того, как это резко пресекли и стали хмуриться.       — На кухне возьми. — вздыхает Цзян Чен, расстроившись, что теперь не единственный младший в компании. Его все любили как своего ребенка и всячески баловали. Цинсюань, словно настоящая девчонка, нашла себе куклу и тискала как могла. Но когда действительно было нужно, становилась львицей готовой защищать свое дитя.       — Чен-эр, Вей Ин здесь ничего не знает, — мягко говорит Се Лянь с дежурной улыбкой, удобно устроившись на коленях мужа — Не мог бы ты ему помочь.       — Конечно. — тут же соглашается парень. Он и не думал спорить с Лянь-Лянем, да и то, что он в этой квартире как дома, а Вей Ин только гость тоже верно.       — Пошли. Вставай. — подталкивает друга Цзян Чен, сам пытаясь встать с дивана, пока Вей Усянь частично его придавливает.       Мальчишки скрываются в кухне, а Цинсюань вновь начинает болтать сразу обо всем. Вей Ин приносит брату целую тарелку всяких вкусностей собранных в холодильнике, но тот отказывается, сильнее вжимаясь в диван.       — Хэ-сюн, но как же..?! — удивляется Ши Цинсюань, памятуя как до этого новый друг уплетал еду просто в невероятных количествах. Счет за ресторан в тот раз был сложен вдвое из-за количества позиций, и на удивление за это все платил Хуа Чен.       — Ты уже два дня ничего не ешь. — упрекает старшего Вей Усянь, жалобно смотря на Цинсюань — Сюань-цзэ, скажи ему! Тут даже его любимая рыба есть!       Цинсюань в шоке переводит взгляд с парнишки на Хуа Чена, стараясь не смотреть на сидящего с другой стороны дивана Хэ Сюаня. Она не понимает почему мальчишка обратился именно к ней. Возможно, как к единственной девушке, посчитав за авторитет или что старший брат не откажет девушке.       — Оставьте. С ним такое бывает. — спасает Хэ Сюаня Хуа Чен — Скоро опять начнет жрать со скоростью ветра, бездонная бочка.       Хэ Сюань показывает ему фак. Хуа Чен показывает в ответ. Се Лянь корит обоих за недостойное поведение. Хуа Чен привычно по лисьи извиняется, начиная тискать и смущать супруга.       — А-Чен, я ведь так тебе и не дорассказал! — перебивая начавшийся разговор между Хуа Ченом, Фенцинами и Хэ Сюанем, восклицает Вей Ин, привлекая всеобщее внимание. Цзян Чен привычно закрывает лицо рукой.       — Я слышал это уже миллион раз. Сколько еще ты будешь восхищаться игрой Лань Чжаня в приставку?       — О, это я буду делать вечно!       Единственный достойный противник!       — Эй!       — Что? Не Хуайсан читтер, а ты постоянно проигрываешь!       — Может потому что не задрачиваю в нее целые сутки?       — А может потому что жмешь не на те кнопки…       Кулак Цзян Чена уже готов был взлететь и оказаться в скуле лучшего друга.       — Но я не об этом! — уходит с опасной темы Вей Усянь, все же отсаживаясь от брата на всякий случай — Надо попросить Лань Сиченя приводить свою девушку чаще, чтобы Лань Чжань оставался у меня!       — Что? — едва не давится воздухом Цзян Чен, опешив от такого заявления.       — Лань Сичень? — спрашивает Ши Цинсюань, ничем не выдав, что уже знает это имя.       — Это старший брат Лань Чжаня, нашего друга. Сичень попросил Ванцзы переночевать у меня в выходные и Хуайсан, наш еще один друг, — Вей Ин совершенно не придает значения, что их всех в собравшейся компании хорошо знают, — Предположил, что Лань Сичень приводил девушку. Ванцзы, конечно же, нам ничего не рассказал, но я склонен думать, что Хуайсан считает верно.       Фен Синь растерянно переглядывается с Му Цином, Ши Цинсюань смотрит на Цзян Чена, а тот дергает головой, давая знак не задавать вопросов, Цинсюань так же переглядывается с Му Цином успокаивая, Вей Усянь ничего из этого не замечает.       — Какое тебе дело до девушки Лань Сиченя? Он взрослый. — отмахивается Цзян Чен, пытаясь сделать глоток уже из пустой банки. Нервно ставит ее на стол, что та звенит.       — Совершенно никакого. — так же беспечно отзывается Вей Усянь, — Но если это позволит Лань Чжаню нарушать правила старика Циженя и ночевать у меня, я только за!       — Спроси лучше Хэ Сюаня понравится ли ему такое… — скрещивая руки на груди и закидывая ногу на ногу, хмыкает Цзян Чен.       — Мне все равно. — равнодушно отвечает Хэ Сюань, когда взгляд младшего брата устремился к нему.       — Вы все мне надоели. — демонстративно вздыхает Хуа Чен, обрывая бесполезный разговор — Гэгэ, идем, я хочу подарить тебе твой подарок.       Он аккуратно встает, чтобы не потревожить Се Ляня, протягивает тому руки, в которые его муж тут же вкладывает свои ладони, помогает выбраться из глубокого мягкого кресла и ведет на балкон.       — И вы тоже. — бросает он через плечо собравшимся гостям.       Все тут же поднимаются со своих мест, следуя за ними. И пусть из года в год главный подарок Хуа Чена не меняется, наблюдать все равно каждый раз красиво.       Фен Синь прижимает к себе Му Цина за талию, а Цзян Чена притягивает за плечо. Они действительно оказываются очень похожи стоя вот так вместе, словно в Цзян Чене от Фен Синя не меньше. Впрочем, Фен Синь таскался с Цзян Ченом все его детство, а характер, как известно, закладывается в самом начале. Хэ Сюань прячется в углу балкона, скрываясь в тени, почти сливаясь с мраком в своей полностью черной одежде. Ши Цинсюань с восторгом смотрит в небо, ожидая. А Вей Ин крутит головой по сторонам, не понимая зачем их сюда позвали.       У Се Ляня перехватывает дыхание как в первый раз, когда он видит первые огоньки взмывшие в ночной воздух. Фонари негасимого света поднимаются один за другим и все небо оказывается украшено ими. В небо поднимаются сотни фонарей и кажется, что все вокруг уже в них, что больше нет ничего кроме этого света. Некоторые проплывают совсем близко и Се Лянь уже хочет коснуться, но в последний миг отдергивает ладонь, чтобы не помешать их полету.       Эту красоту муж дарит ему каждый год. Как напоминание об их встрече, как обещание, что они всегда найдут друг друга по свету этих фонарей.       Их так много, что уже не видно неба и это завораживает. Все смотрят затаив дыхание и не смея отвести глаза. В голове куча мыслей, но все они озарены светом этих фонариков.       Цинсюань растирает плечи, пытаясь лучше подтянуть легкий накинутый шарф, она отводит глаза от неба всего на секунду, чтобы загадать заветное желание и снова вернуться к небу с привычной широкой улыбкой. Фен Синь мягко бодает Му Цина лбом в висок, рукой крепче притягивая А-Чена, те подаются ближе. Только братья Хэ смотрят на это все спокойно. Красоты они не отрицают, но не совсем понимают, что в этом такого.       Хэ Сюань помогал Хуа Чену с приготовлениями каждый год, проверял и страховал Ин Юя, чтобы все прошло безупречно и сколько бы не слышал, что эти фонари доказательство любви Хуа Чена к Се Ляню, все равно не понимал. А может просто не хотел понять. Не хотел стоять и верить, как эта глупая Цинсюань. Вон, стоит сжавшись, хватается за постоянно сползающий на ветру легкий платок, он же даже не греет нихрена, просвечивает весь, кожу покрытую мурашками видно. Хэ Сюань ловит себя на том, что открывает рот, чтобы предложить ей уйти внутрь. Но вовремя останавливает себя и сильнее сжимает губы, чтобы всякая глупость с них не вырывалась. Как только в голову залезла?       Цинсюань продолжает стоять на ночном ветру, мерзнуть и мысленно шептать, приоткрыв не шевелящиеся губы. Хэ Сюань наблюдает как гусиная кожа покрывает уже открытые в коротком платье ноги, плечи начинают подрагивать и она постоянно ими передергивает, пытаясь сильнее укутаться в шарф.       — Сюань-цзэ, давай я тебя обниму? Чтобы ни так холодно! Или возьми мою кофту! — подходит к ней Вей Ин, уже готовый стянуть свою черную толстовку.       — Спасибо, Вей-сюн, — нежно улыбается Цинсюань — Объятий будет достаточно.       Девушка мягко приникает к раскрывшему руки юноше и Вей Ин оказывается одного роста с ней. Цинсюань чуть пригибается, чтобы было удобней, и оба по-дурацки хихикают, не считая это чем-то большим, чем дружеские объятия. Возможно, просто Вей Ину все еще нужна мать.       Хуа Чен же с Се Лянем долго упоительно целуются под светом все взмывающих и взмывающих в небо фонарей. На улице уже замерли прохожие, вся высотка прилипла к окнам чтобы посмотреть откуда свет и еще наверно сотня, а то и тысяча людей задается вопросом что это, глядя на затмившие небо огни.       — Сань Лан, я… — не знает как выразить все переполняющие его чувства Се Лянь. Он сжимает в руке их обручальное кольцо, висящее у него на груди как величайшую драгоценность, но не знает как сказать, что величайшая драгоценность в его руках это его любимый муж.       — Ты мое божество, гэгэ. А я твой самый верный последователь. — тихо говорит ему Хуа Чен.       Се Лянь едва сдерживает слезы и снова набрасывается на мужа с объятиями и поцелуями. Хуа Чен смеется и прижимает супруга со всей силы к себе.       Расходятся они шумно. Еще долго обсуждают подарок Хуа Чена, поразивший как всегда, не смотря на годы повторения. Се Лянь с улыбкой рассказывает Вей Ину о том как они с Сань Ланом встретились, как был артистом в попытках хоть немного заработать, как играл бога и принца в одном из городков и там не дал упасть одному парнишке. Подробности он не рассказывает, просто общую историю, а то получится слишком долго. А потом парнишка вырос, нашел своего бога и теперь никогда-никогда не отпустит. Красиво и немножко утрировано, но Се Ляню нравится. То, что было с ними между этими событиями раскрывать не будем. Теперь-то они счастливы.       — Мы же подвезем Сюань-цзэ, дагэ! — кричит Вей Ин на всю улицу, когда вывалившаяся из дома компания начала вызывать такси. Фенцины должны были доставить Цзян Чена домой, так как не планировали так легко завершать этот вечер, а Цинсюань было в другой район.       — Да что вы, не стоит. — отказывается Ши, сжимая в руке айфон. Хэ Сюань отмечает какой он весь поцарапанный. Не удивительно, ведь она так машет руками, что странно как еще не уронила.       — Садись. — грубо говорит Хэ Сюань, залезая на водительское сидение. Вей Ин с улыбкой подталкивает девушку к пассажирскому, почти запихивая в машину.       Dodge Diplomat очень подходит Хэ Сюаню, но Цинсюань боится спросить где он откопал такой раритет в столь отличном состоянии. Девушки конечно разбираются в машинах, но не настолько, чтобы понимать насколько этот старичок хорош.       Цинсюань с Усянем машут друзьям, пока Хэ Сюань выруливает на проезжую часть и быстро набирает скорость.       Когда они доезжают до дома Ши, Вей Усянь на заднем сидении сладко спит облокотившись на дверь. Цинсюань не хочет его будить даже прикосновением, поэтому едва слышно шепчет пожелание сладких снов, затем поворачивается к Хэ Сюаню и по-привычке хочет поцеловать в щеку как своего друга, но вовремя опоминается. Ши быстро его благодарит и выскальзывает из машины.       — Я надеялся вы поцелуетесь. — чуть приоткрыв глаза, говорит Вей Ин.       — Заткнись. — советует Хэ Сюань и уезжает.       Фен Синь, Му Цин и Цзян Чен тоже в это время едут в такси. Ночной город мелькает за окнами машины, проносятся дома и магазины, светятся всеми цветами вывески, шелестят деревья от ветра, а шины по асфальту.       Му Цин и Цзян Чен смотрят каждый в свое окно на заднем сидении, пока Фен Синь курит в открытое окно спереди.       — А-Чен, где ты ночевал в выходные? — все же спрашивает Му Цин, продолжая смотреть в свое окно. Он готов выцарапать этому Сиченю глаза, если только окажется, что он обидел его мальчика. Если предал. Му Цин вытащит его из-под земли да туда же и закопает.       — У Вей Ина. — отвечает Цзян Чен ровно, тоже продолжая глазеть в окно. Именно это он сказал матушке, когда отпрашивался.       Фен Синь на переднем сидении прыскает от смешка и отправляет бычок в полет из окна. Он очень рад, что не придется драться с Сиченем. Парень показался ему не плохим вообще-то, плюс хорошо сложен, мог поддержать разговор о спорте и единоборствах, когда они в тот раз говорили. Было бы очень жаль сломать такой правильный нос. Но если он реально обидит Чен-эра, одним носом не ограничится.       Удовлетворенные таким ответом старшие принимают к сведению и больше к этой теме не возвращаются.