Район обетованный

      Вечерний город как никогда подходил Хэ Сюаню. Людей на улицах становилось меньше, солнце не слепило глаза и не нагревало тачку до невозможности дышать, прохлада так и веяла через открытое окно, пока он неспешно ехал с окраины к дому. Дел тоже становилось меньше, а ночью все решалось куда быстрее и проще, если вдруг случалась какая—то внештатная ситуация. Видимо не зря черный был самим его именем. В салоне авто тихо играл мягкий рок, который на удивление подсказал любитель мотоциклов Фен Синь, и группа неожиданно Хэ Сюаню понравилась.       Он уже хотел поставить одну из песен на повтор, когда заметил знакомую фигуру бредущую по тротуару.       — Ши Цинсюань! — окликает Хэ Сюань раньше, чем может осознать, что делает.       Но машина уже подъехала к краю тротуара, а девушка резко стерла что-то с лица, оборачиваясь к позвавшему с широкой улыбкой. Только Хэ Сюань видит, что губы эти в улыбке кривятся, вот-вот снова задрожат и уголки губ опустятся, выдавая грусть не только влажными глазами.       — Хэ-сюн! Какой сюрприз! — старается шире растянуть губы в улыбке она, сморгнув грустное настроение.       — Садись. Я отвезу тебя домой.       — Не надо. Я только что оттуда. — улыбка становится чуть напряженней.       Хэ Сюань вообще замечает, что сегодня она совсем не такая как обычно. Яркие короткие платья сменили прямые молочные брюки и тонкий кашемировый полувер карамельно-бежевого цвета, вместо высоченных шпилек в стразах простые белые кеды, а волосы не уложены идеальной волной. Но в этом она кажется Хэ Сюаню куда органичнее, лучше, возможно проще, чтобы он смог понять. Но все равно не теряет своей уникальности, непосредственности и блеска бирюзовых глаз. Все девушки бы убили за ее тушь, которая не размазалась после пролившихся слез.       — Все равно садись. — строго говорит Хэ Сюань, не понимая почему просто не уедет, пока эта девчонка ломается. Он никогда не любил ждать исполнения его приказов. Работа с Хуа Ченом его избаловала.       — И куда мы поедем? — больше не препирается Цинсюань, плюхаясь на сидение. Поболтать хоть с кем-то о чем угодно именно то, что ей сейчас нужно.       — Куда тебе надо?       — За молочным коктейлем. Да, это то, что нужно сейчас. — решает Ши, на минуту задумавшись. Убойная доза сахара и сливок должна перекрыть неприятный разговор.       Хэ Сюань возвращается обратно в поток машин и перестраивается на перекрестке, чтобы свернуть в центр, не задавая больше вопросов.       — А если бы я сказала на край света? — не может молчать Цинсюань, смотря на дорогу, не понимая какой маршрут строит Хэ.       — Если вернемся до среды. — пожимает плечами тот, глядя в боковое зеркало, чтобы снова перестроиться.       Он не будет думать почему это сказал. Почему везет ее в любимое Цинсюань кафе, где, по ее словам, лучшие молочные коктейли в мире. И почему запомнил про это кафе из дикого количества речи девчонки в их встречи. Он только скидывает сообщение брату, что задержится, получая от него эмоджи недовольного черного кролика. Вей Ин не любит засыпать один, но парень уже достаточно взрослый, чтобы работать над своими страхами. Наверняка теперь будет названивать Лань Чжаню, чтобы тот говорил с ним, пока А-Ин не уснет. Точнее, говорить будет как раз только Вей Ин.       Цинсюань сегодня неестественно молчалива. Сжимает пальцами молочную ткань брюк, хмурится, думая, что Хэ этого не видит, и поджимает губы. Прокручивает в голове брошенные в этот гадкий вечер фразы.       — Я набью ему морду, если скажешь. Если этот урод обидел тебя…       Вечно подпаливающая его жопу справедливость, заставляет Хэ Сюаня начать этот разговор. Ну, как начать. Он предложил, кроме короткого ответа ему ничего не надо. И ничему ведь жизнь не учит. Как был безмозглым идиотом с комплексом героя, так и остался. Теперь он корит сам себя, но позволять девушке возвращаться к обидевшему ее уроду не хочет. Цинсюань такого не заслужила.       — Спасибо, но нет… — с нервным смешком отзывается Цинсюань, сильнее комкая ткань.       — Если этот урод тебя выгнал…       — Я сама сбежала. Вылезла через окно, хи-хи. — она нервно передергивает плечами.       Хэ смеривает ее тяжелым, недовольным взглядом. Он не позволит уроду вести себя по-свински с девушкой, но если она сама выбирает это, если не хочет ничего менять…       Цинсюань видит как изменился его взгляд, как выражение лица стало острее и кажется мелькнуло отвращение, поэтому спешит пояснить:       — Это мой брат. Он не хотел меня обидеть. Просто пытается воспитывать.       — Воспитывать? В таком возрасте? — Хэ Сюань резко поворачивает налево — Где он был раньше?       — Он делал это всегда. Его право. Не будем об этом, пожалуйста…       Ши Цинсюань уж точно не хочет обсуждать с Хэ Сюанем причину их ссоры, тем более, что Хэ вообще не знает его секрета.       Вернувшийся из командировки Ши Уду как обычно начал ворчать на Цинсюаня за внешний вид, едва радость он встречи двух братьев притупилась. Цинсюань специально надел максимально нейтральный наряд, но вывалившиеся прямо на брата из шкафа в прихожей туфли стали причиной негодования. Цинсюань пытался парировать, что он был таким всегда, а Ши Уду твердил, что пора избавиться от этой глупости. Едва обретшие друг друга братья сильно поругались и Цинсюань решил прогуляться, чтобы проветрить голову.       Как назло Му Цин ночевал с Фен Синем, а значит ни поболтать, ни увидеться не получится. Фен Синь конечно будет ему рад, но позавчера любовнички снова поругались, а значит сейчас не видят никого и ничего кроме друг друга. Чен-эра беспокоить не хотелось, его матушка и так не слишком любит их компанию, да и вдруг малыш тоже со своим мужчиной. Не хочется отвлекать. О Се Ляне и говорить нечего. Ночь строго их с Хуа Ченом время. Конечно, если не случается бедствие по типу пожара. Хуаляни всегда готовы прийти на помощь, но это не столь важное происшествие, чтобы отрывать их друг от друга. Вот и получалось, что Цинсюань шел совсем один не зная куда податься. Пока его не окликнул Хэ-сюн.       Хэ Сюань замолкает как всегда. Его помощь отвергли и значит ему больше нечего ему сказать. Он вообще не понимает зачем приехал сюда. Сближаться с компанией Хуа Чена он не планировал, но они все чаще возникали где-то рядом. Да еще и эта чересчур громкая и навязчивая девушка.       Хэ Сюань паркуется и выходит из машины, громко хлопнув дверью. Ши Цинсюань медлит лишь мгновение, проводя пальцем по отполированной торпеде дорогой машины в восхищении раритетом, пока хозяин авто не видит. Она спешит следом и с удивлением понимает где они оказались. Хэ Сюань не спрашивал адреса и она думала что тот повезет ее куда-то, куда выберет сам, но уж точно не в ее любимое место.       — Тебе здесь тоже нравится, Хэ-сюн? Тоже любишь сладкое?       — Нет.       Цинсюань на мгновение удивляется, но выкидывает это из головы, нагоняя друга и цепляет его под руку, но в тот же миг отстраняется. Хэ Сюань руку больше не вырывает, не дергается, но одаривает девушку испепеляющим взглядом.       — Не трогай меня.       — Ой, да ладно, ничего ведь страшного не случилось! Я даже ее не оторвала… — Ши смеется с собственной шутки и тащит друга в озаренные светом изнутри помещения двери — Идем! Тут очень вкусно!       — Это даже не еда. — бурчит Хэ Сюань, но двигается за ней.       В украшенном всевозможными цветными неоновыми вывесками кафе Цинсюань заказывает огромный стакан клубничного молочного коктейля с большой шапкой из взбитых сливок, украшенных цветной посыпкой, маршмеллоу, кусочками шоколада и конфетами m&m’s. У Хэ Сюаня только при виде этого подскакивает сахар и он выбирает что попроще и где кофе хоть немного больше, чем сахара.       Они занимают один из небольших высоких столиков и Хэ Сюань внимательно оглядывается. В привычной своей одежде Ши Цинсюань бы смотрелась здесь принцессой собственного королевства. Розовые стены, неоновые надписи и изображения десертов, ослепляюще яркий свет, улыбчивые продавцы и тонны сладкого на прилавке. Только от вида этих ярких, блестящих всеми цветами и узорами леденцов у Хэ Сюаня начинали болеть зубы. Будь Цинсюань сейчас в своем коротком блестящем платье и в босоножках со стразами, вписалась бы как родная. Но в этом мягком, приглушенном, молочно-карамельном, она как будто такая же чужая здесь, как весь в черном Хэ Сюань. Или может потому что не улыбается, не болтает без умолку, не кричит всякую чушь на весь зал, а просто смотрит на гору сладостей перед собой и ковыряет сливочную шапку коктейльной трубочкой. Может поэтому Хэ Сюаню так непривычно? Оказывается под фантиком есть что-то еще?       — А что ты здесь делаешь, Хэ-сюн? — спрашивает Цинсюань, продолжая тыкать трубочкой в сливки, подцепляет часть посыпки и отправляет в рот.       — Пытаюсь не заработать диабет. — глядя на это все, едва морщится Хэ Сюань. У него бы уже жопа слиплась.       — Это вкусно! Попробуй!       Ши чуть пододвигает бокал к нему. Вот, теперь она уже чуть больше похожа на себя. Глаза стали чуть живее и распахнулись. И все-таки у них очень интересный цвет.       — Нет. — привычно четко отрезает Хэ Сюань и осторожно делает глоток из своей чашки. Вроде не слишком сладкая гадость.       Американо в этом заведении оказывается не водится. Фраппе, глясе, аффогато и прочая дичь — пожалуйста, а обычный кофе для лохов.       Цинсюань возвращает себе бокал обратно и наконец делает глоток. Клубничный вкус взрывается на языке и кажется ей действительно становится чуть лучше.       — Если ты ехал с работы, можешь так и сказать. Я все равно не знаю в каком районе ты живешь, хаха. Кстати, вы тогда нормально добрались с Вей Ином? Так не хотелось его будить.       — Он не спал.       Ши вскидывает идеальную бровь и никак не комментирует, снова берясь за трубочку. Она тянет розовую жидкость, а Хэ Сюань с ужасом думает, что здесь калорий больше чем в бургере. Лучше бы нормально пожрать пошли.       — Мальчишки такие милые. Помню себя в их возрасте. Тоже доставлял брату не мало хлопот.       Цинсюань быстро проводит языком по губам, слизывая капли коктейля, а Хэ Сюань неожиданно следит за этим простым жестом.       — Он уже вполне может отвечать за себя сам. Я ему не нянька.       — Да, конечно. Разделение это важно. Будешь?       Цинсюань берется за ложку и зачерпывает часть сливок с маршмеллоу, улыбаясь.       — Там где с m&m’s. — вдруг говорит Хэ Сюань.       Цинсюань смеется, отправляет свою ложку в рот, а потом зачерпывает потребованное. Протягивает лакомство из своих рук, продолжая улыбаться. И в этом нет какой-то наигранности или дурацкого флирта, она просто такая и Хэ Сюань не веря сам себе открывает рот.       — Ну как? Вкусно? — почти смеется та и Хэ Сюаню кажется, что она почти вернулась. Снова блеск в глазах и бесконечная улыбка, снова громкий, звонкий голосок с зачатками смеха. Кажется, ее может рассмешить, что угодно, но сегодня Хэ видел, что это не так. Даже если девушка и оттаяла сейчас с ним, темные мысли все еще не покинули ее голову. Демоны вернутся, едва она останется наедине с собой.       Ши Цинсюань старается отогнать от себя грусть. Хэ-сюн появился так вовремя, спас как супергерой и почему бы не провести время весело в хорошей компании. О брате она подумает позже, когда вернется. Надо еще решить, пройти через дверь или снова залезть в окно. До подоконника он может и не дотянуться, а если дагэ уже зашел в его комнату чтобы поговорить, скрываться и вовсе нет нужды. Странно, что он еще не звонил. Ши хлопает себя по карманам брюк и понимает, что мобильник благополучно остался дома. Лучше бы дагэ не обнаружить его пропажу, а то новой ссоры не избежать.       — Что-то не так? — замечает ее нервные действия Хэ Сюань. Неужели решила сбежать? Он ведь ей еще ничего не сделал. Да и раньше она сама навязчиво искала его общения на каждой совместной встрече.       — Забыла дома телефон. Если дагэ узнает о моем побеге. Ой-ей, хаха, будет несдобровать…       — Он у тебя тиран?       — Нет, нет! Дагэ хороший. Он просто за меня волнуется. — Цинсюань начинает нервно подхихикивать, видно, что ей становится некомфортно. Она снова берет в рот соломинку и начинает быстро пить.       — Отвезти тебя домой? — хмурится Хэ Сюань. Ему такое поведение совершенно не нравится. Зайти чтоли сказать пару ласковых этому «дагэ»? И он тут же обрывает сам себя, приказывая не вмешиваться. Цинсюань взрослая женщина и сама как-нибудь со своей семьей разберется. В конце концов, это ее старший брат. Если, конечно, она его не обманывает.       — Нет. Все хорошо! Давай еще поболтаем! — не обращая внимания, что говорит в основном она, пытается разрушить возникшую нервозность Ши Цинсюань.       — Ладно.       — А знаешь, я поняла, что у меня до сих пор нет твоего номера! Диктуй!       — У тебя нет телефона. Да и зачем тебе?       — Хорошо, тогда ты мой запиши! Только позвони обязательно! А лучше пошли смс, что это ты.       — Так много незнакомых номеров тебе пишут? — едко ухмыляется Хэ, с неожиданностью желая обидеть. Он не знает, поймет ли она намек.       — Бывает. После той выставки меня завалили какие-то дурацкие сообщения. И хоть бы кто попросил картины показать! А я даже не представляю кто это!       — Потому что не фиг давать свой номер всем подряд. — в нотках голоса Хэ Сюаня открытое негодование. Он скрещивает руки на груди.       — Мы пытались помочь Му Цинчику прославиться!       В этом вся она. Хэ Сюань едва сдерживается от желания закатить глаза. Как можно быть такой наивной дурочкой? Большинство тех, кто брал ее номер, в рот имели какого-то там начинающего художника, желая поиметь красивую девушку в легком платьице, так мило им улыбающуюся и предлагающую свой номер. Хэ Сюаня злит такая наивность. Когда-нибудь это может плохо для нее кончиться. Черновод сжимает зубы и старается выкинуть из головы темные мысли. Нет. То, что тогда случилось, никак не связано с легкомысленностью…       — Скинулись бы лучше на баннер в центре города. Пользы больше.       — Хэ-сюн, а ты, оказывается, умеешь шутить! Как интересно!       — Кто сказал, что я шучу? — в надежде скрыться от ее смеющегося взгляда допивает остатки своего кофе Хэ Сюань.       — Надо будет подкинуть идею а-Синю а-Цину на день рождения…       — Правильно. Чтобы он убил его, а не тебя.       Хэ Сюань говорит совершенно серьезно, но Ши Цинсюань заливается громким, безудержным смехом, что приходится вытирать глаза от выступивших слез. Видимо, ритуальные убийства Фенцинов для друзей вещь не новая, Хуа Чен когда-то говорил о чем-то таком. Вроде бы как-то раз Му Цин приложил Фен Синя по голове из-за какой-то девицы и вроде как их ребенка. Хэ Сюань не помнит точно, но Хуа Чен долго до слез смеялся пытаясь ему пересказать. Что-то про бывшую, попытку увести с собой и демоническое отродье, которое и не Фен Синя вовсе. Короче, история была давняя, запутанная и неинтересная, но то, что от Му Цина лучше держаться подальше Хэ Сюань запомнил. И от Фен Синя тоже, чтобы ненароком от истерички не огрести. Кто знает, может, в следующий раз он приложит по темечку не своего мужика, а субъект ревности.       — Они правда любят друг друга. Хотя и так специфически. — снова никнет Ши Цинсюань и Хэ Сюаню это не нравится. Он уже думает что бы такого сказать, чтобы перевести тему, как Ши сама ему помогает:       — Вообще-то, мы говорили про то, что ты должен записать мой номер.       — Причины я все еще не вижу.       Хэ Сюань неожиданно сам хочет укорить себя за свой язык, но похоже Цинсюань это за обиду вовсе не воспринимает. Кажется, она просто пропускает его слова мимо ушей.       — Ну, Хэ-сюн, ты же теперь мой друг!       — Мы не друзья. — начинает Черновод, но его фраза тонет в щебете Цинсюань:       — Я должна иметь твой номер, чтобы скидывать тебе приглашения на наши вечеринки. Не все устраивает Хуа Чен, поэтому я уж точно о тебе не забуду. Правда, у Фенцинов особо негде спать, ну, если что, ты не против ванной? А-Цин еще грозится постелить на кухне, но обычно мы прекрасно умещаемся втроем на диване Чен-эра. Правда, один раз я во сне заехала локтем Хуа-Хуа. После этого между нами спит Лянь-Лянь.       Черновод ее слушает и в некоторое не может поверить. Чтобы собственник Хуа Чен спал в одной постели еще с кем-то? Это как же они перепились? И где тогда спит Цзян Чен? На той самой кухне? Или в ванной? Или мальчишку на подобные вечеринки вообще не приглашают?       Хэ Сюань знал, что тот живет с родителями и сестрой, наверняка к неадекватным дядюшкам Цзян Фенмянь отпускает его редко. Но судя по тому, как любят мальчишку Ши Цинсюань и Се Лянь, он тусуется с ними часто. И почему а-Сянь ему ничего об этом не рассказывал?       Не то, чтобы Хэ Сюаню было так интересно как ночует Хуа Чен и его друзья, но судя по путаным пересказам Цинсюань, это бывает часто и весело. Хотя Хэ Сюань с юности не любил веселье.       Он все-таки поддается и записывает ее телефон, скидывает смску с эмоджи-черепом и снова прячет мобильник. Цинсюань трещит о чем-то своем, рассказывает кучу случаев которые ей кажутся забавными и старательно избегает темы почему они сейчас здесь.       Вечер переходит в ночь и во тьме фонари и вывески становятся еще ярче. А Хэ Сюань наоборот сливается с тьмой, когда они крадутся по двору дома Ши, только бы не издать лишних звуков. Хэ Сюань не может понять какого хуя согласился, особенно когда тонкая девушка оказывается на удивление тяжелой. Он не был слабаком, но подсадить Цинсюань до окна, чтобы та влезла обратно в свою комнату, оказывается не так легко, как он рассчитывал изначально.       Ши машет ему из окна и посылает воздушный поцелуй с самой счастливой улыбкой. Шепчет «спасибо» одними губами и еще раз отправляет воздушный поцелуй. Хэ Сюань хмурится, все еще не понимая почему он все это делал, и ищет по карманам сигареты, быстро уходя прочь. В машине его ждет безопасность, одиночество и музыка.