Район обетованный

      На этот раз они собрались дома у Ши Цинсюань. Большой двухэтажный дом, обнесенный мощным забором с ухоженным газоном и несколькими деревьями, сразу заявлял о состоятельности своих владельцев. Длинный коридор до гостиной, просторная кухня за раздвижными дверьми, широкая лестница на второй этаж, где располагаются три спальни и в каждой ванная, не считая дополнительных санузлов на каждом этаже. Не смотря на то, что Хэ Сюань помогал тогда Цинсюань залезть обратно, внутри он не был и не сказать, чтобы был удивлен. Масштабности постройки ему и снаружи хватило. Но дом был обставлен со вкусом. На стенах в коридоре несколько картин, в парочке из которых он узнал произведения Му Цина. Хэ Сюань уверен, что это Цинсюань выпросила. Несколько дорогих зеркал и хорошая мебель. В остальном же в интерьере преобладала простая элегантность, хотя и не скрывалась цена данной простоты.       Как легко было догадаться, Цинсюань не умела готовить и поэтому заказала всю любимую друзьями еду, и специально для Се Ляня заготовки для канапе. Тот как раз очень любил возиться на кухне и всячески старался накормить дорогих друзей, пока те в свою очередь искали новый предлог отказаться. Но наверняка нанизав готовые продукты на шпажки их невозможно испортить, поэтому сейчас Се Лянь вместе с Му Цином порхал на кухне собирая для всех обед. Му Цин лишь смотрел, чтобы друг не убился, поджимал губы и закатывал глаза, погрузившись в свои мысли, мастерски сервируя еду на тарелках.       Они с Фен Синем приехали отдельно и не разговаривали. О, новость, они опять поругались! Но в этот раз Му Цин считал себя полностью оскорбленной и растоптанной стороной.       — Что случилось на этот раз? — чисто от скуки спрашивает Хуа Чен, пока его гэгэ развлекается приготовлениями на кухне.       Фенцины не удостоили друг друга даже взглядом, совершенно идентично задрав носы и отвернувшись друг от друга, когда вошедший Му Цин заметил уже сидящего на диване Фен Синя. Главная домохозяйка тут же удалился помогать Се Ляню, а Фен Синь фыркнул, дернул плечом и мысленно выругался.       — Выкладывай. Ты знаешь, мы не отстанем. — тут же плюхнулся к нему рядом Цинсюань, сев так близко, что поджатые под него колени уткнулись в бедро Фен Синя. Тот даже не дернулся. К другу за столько лет он привык.       — Он сказал, что хочет, чтобы мы принадлежали друг другу. — бурчит Фен Синь тихо, что друзьям приходится прислушиваться.       — А ты?       — А я предложил набить парные тату. Эскиз пусть сам выберет, а лучше нарисует.       Друзья на мгновение даже теряются от шока, но первой как всегда находит слова Цинсюань:       — Разве а-Цинчику нравятся татуировки?       — Если у него их нет, это не значит, что не нравятся. — почти повторяет недовольную интонацию Му Цина Фен Синь даже не замечая этого. И все весьма удивляются, что еще что-то могли не знать о друге.       — Так-так, я видела тебя в плавках сотню раз, но никогда не видела татушку! Признавайся, где она?! — искрится неподдельным интересом Цинсюань, и все уверены, что у нее нет ни одного приличного предположения.       Такая заинтересованность Ши в татуировке друга почему-то заставляет Хэ Сюаня сжать руку в кулак, а в голове проносятся дурацкие мысли. Сотню раз? Как Му Цин только это позволил? Черновод хочет выкинуть это из головы.       — Ты правда не понимаешь на какой знак принадлежности он намекал? Если нет, то это было кольцо, баран.       Фен Синь показывает Хуа Чену фак, но тот никак не реагирует. Подобные препирательства для них норма.       — А то я и сам не понял, умник, блять. Но не все, твою мать, сраные богачи, чтобы так просто сгонять в блядскую Америку. А делать пустое предложение я не хочу.       — Могу дать в долг. — предлагает Хуа Чен.       — Не бери. — тут же предупреждает наученный опытом Хэ Сюань.       — Не надо. Заработаю сам. Не так много осталось…       Фен Синь заметно никнет, его широкие мускулистые плечи опускаются, а сам он тяжело выдыхает. Ши Цинсюань кладет ладонь ему на плечо, а Хуа Чен больше не усмехается.       — Вы бы сделали это намного быстрее, если бы ты не один ебашил. — продолжает как всегда прямолинейный Хуа Чен.       — Нет, я хочу, чтобы он рисовал. Чтобы реализовал себя.       — А если ему просто это надоест и он бросит?       — Пускай. Это его выбор. Я не жалуюсь, блять, ясно? Я заработаю на эту ебаную поездку, просто не так быстро. — Фен Синь едко усмехается и закрывает лицо руками — Поэтому я и предложил ему вариант с татухами, блять. Разве это не больше, чем кольцо? Кожу уже не снимешь…       — Ну, это не факт. — бросает Хэ Сюань и тут же затыкается, ловя на себе ошарашенные взгляды.       Фен Синь горько усмехается, а Цинсюань сверлит странным взглядом, но возвращается к утешению друга. Хэ Сюань смотрит как та мягко гладит парня по голове, успокаивающе шепчет ласково, и он не понимает, почему это так его раздражает. Раздражает как прижаты голые коленки в чересчур коротких шортах, как рука то зарывается в каштановые волосы, то скользит к затылку, а другая ладонь сжимается на плече. Она шепчет всякую чушь, что это не в первый раз и Му Цин поймет, оттает и может им нужно просто об этом поговорить, пока Фен Синь с закрытыми глазами отрицательно качает головой. Ей легко говорить, брат помогает ей во всем, принесет золотые горы когда вернется.       Стоящий за полотном двери Му Цин крепче вцепляется пальцами в тарелку которую нес и возвращается обратно на кухню. Он сильно поджимает губы, но те все равно дрожат и Се Лянь сразу все понимает по его лицу.       — Му Цин, что-то случилось? — не хочет давить на него Се Лянь, но тарелку из пальцев дальновидно забирает.       — Я… Я. Я… Г-глупец. — закрывает глаза локтем Му Цин, сильнее сжимая зубы.       Опять он все испортил, опять оттолкнул самого дорогого человека, опять ничего не понял. «Кожу уже не снимешь» — это было сказано так… Фен Синь хотел отдать себя всего, носить их обещание на теле, вбить в кожу, чтобы навсегда. А Му Цин этого не понял. Как всегда вспыхнул и наорал, не дойдя до сути, не увидев смысла. Се Лянь и Хуа Чен тоже не носят своих колец, чтобы избежать лишних вопросов. Разве что помолвочное и то покоится у Се Ляня на груди. В их стране все еще запрещены однополые браки, а он… Он в тот момент не думал. Он просто хотел самого банального признания в любви. Совсем забыв, что для Фен Синя главное действия, а не пустые обещания.       — Цинсюань, иди, пожалуйста, сюда! — зовет Се Лянь, зная, что даже из кухни его услышат. Му Цин шел к ним, а значит Ши точно может знать, что такого случилось, чтобы тот вернулся. Да еще и так.       Цинсюань влетает летним ветерком в развевающейся блузке и коротких шортах, как само воплощения лета. Ее широкая улыбка и бирюзовые глаза впитали в себя сам солнечный свет.       — Что..? О… — едва окинув кухню взглядом, все понимает она, глядя на застывшего Му Цина. Он все еще сжимает зубы и закрывает рукой глаза.       — Ты слышал, правда? — подходит к другу она, умиляясь — Иди сюда. — она мягко заключает парня в свои объятия и тот неожиданно к ней приникает.       — Ну, он же любит тебя! Чего ты рыдаешь? — успокаивает Ши Цинсюань, умиляясь таким двум глупеньким мальчикам. Жаль, что Фен Синь не возьмет у них денег, чтобы ускорить свадьбу, она уже очень ждет стать подружкой невесты. Главное, чтобы свадьба не закончилась дракой молодоженов.       — Я не рыдаю. — бурчит Му Цин, тут же отстраняясь. Нет лучшего способа привести его в себя, чем начать мягко издеваться.       — Позвать его сюда? — спрашивает Ши, когда Му Цин ее отпускает.       — Да.       Цинсюань тут же подмигивает ничего не понимающему Се Ляню и хватает две готовые тарелки, кивая и ему сделать так же. Они удаляются, перешептываясь, а Му Цин опирается руками о стол, делая три глубоких вдоха и выдоха. Он никогда не умел нормально извиняться.       Он думает, что Фен Синь и вовсе может не пойти к нему из обиды и вредности, но когда за спиной раздаются твердые шаги, он резко оборачивается.       Фен Синь смотрит на него как всегда прямо, ждет, что ему скажут зачем позвали. Его загорелые плечи в этой широкой черной майке кажутся еще шире, мускулы напряжены в скрещенных на груди руках, стоит он твердо, как всегда, а шорты до колен открывают тренированные ноги. Му Цин не знает где лучше наставить на этом идеальном теле меток. Он весь его, полностью, с головы до ног и все должны об этом знать. Му Цин так хочет.       — Ну? Чего звал? — первым недовольно спрашивает Фен Синь и тут же широко распахивает глаза от удивления, когда на него кидаются. Но не с кулаками, а с объятиями.       Он едва успевает опустить руки и сделать устойчивый шаг, когда Му Цин уже виснет на его плечах, покрывает пшеничную кожу поцелуями, оставляет яркий засос, а с другой стороны впивается в шею укусом. Фен Синь на секунду думает, что ему перегрызут артерию, инстинктивно хватает Му Цина, но зубы отпускают, а язык мягко зализывает покрасневшее место.       — Я хочу тату. С тобой. — шепчет Му Цин, со всей силы обняв Фен Синя за шею, а новыми поцелуями склонившись к плечам — Кожу не снимешь.       Фен Синь второй раз удивляется. Понимает, что скрывать больше нечего. Даже если это проболтался Цинсюань, возможно, давно следовало сказать.       — Подожди немного и мы поедем. — просит Фен Синь на ухо, тут же прихватывая губами мочку.       — Я нарисую нам эскиз. Где ты хочешь? — прижимаясь к любимому сильнее, обещает Му Цин, пальцами поглаживая теплую кожу.       — Вот здесь. — целует шею немного ниже уха Фен Синь — Чтобы все видели.       Их губы наконец находят друг друга и запечатлевают это обещание. Они хватаются друг за друга со всей силы, как в последний раз. И пусть это не кольцо или штамп в паспорте, для них это больше, чем помолвка. Ведь кожу не снимешь.       Когда они, нацеловавшись, возвращаются в комнату, Цинсюань уже разлила всем вино и активно салютовала им своим бокалом, с ногами забравшись на диван к Хэ Сюаню. Му Цин только сейчас поражается как парню не жарко в летний день во всем облегающем и закрытом черном.       — Давайте играть в правду или действие! — кричит уже слегка захмелевшая Цинсюань. Все догадываются, что она хочет узнать, и потому молчат, что, естественно, было расценено ей как согласие. Весьма стандартная схема.       — Фен Синь! Му Цин! — восклицает она, когда парочка садится на свое место и тоже берут приготовленные для них бокалы. Все старательно отводят взгляды от шеи Фен Синя — Правда или действие?!       — Правда. — в унисон отвечают они, потому что все знают, что она будет спрашивать. Когда свадьба, помирились ли они и чувствует ли Фен Синь шею. Ничего удивительного.       — Где и какая у Фен Синя татуировка?       А вот этому вопросу все действительно удивляются, уже успев забыть.       — Маленькая стрела слева на боку, чуть ниже резинки боксеров. — без промедления отвечает Му Цин, кладя руку на другое бедро пары, накрывая указанное место. Цинсюань широко улыбается, Му Цин не сводит с нее взгляда, пока Ши ищет новую жертву.       — Хуа-Хуа!       — Я не играю. — тут же отзывается Хуа Чен, усадивший Се Ляня себе на колени.       — Но Хуа-Хуа! Ты не можешь отказаться! Вы все уже согласились!       Так происходит всегда. Хуа Чен начинает ломаться, но Цинсюань переспорить невозможно и они все поддаются, продолжая играть пока Ши не выведает все интересующие ее тайны. Впрочем, можно выбрать и действие…

***

      Когда все решилось, Му Цин буквально за неделю создал подходящий им эскиз. Он просто рисовал и картинка пришла сама собой, сложившись из перекрещенных стрелы и сабли, выходящей из них веточки жасмина и переплетению ленты вокруг. И эскиз так понравился Фен Синю, что он тут же набрал знакомому мастеру из спортивной тусовки.       Му Цин крутил изображение и так, и так, пытался придать больше смысла, объяснить саблю, добавить больше стиля гохуа, пока Фен Синь не вырвал у него планшет, потребовав оставить как есть. Кто знает, может, это воплощение их союза в прошлых жизнях? Раз пришло, значит, будет так. Му Цин действительно своей остротой напоминал саблю. Неаккуратное движение и порежешься.       В процессе мастер даже предложил им сделать пару штрихов друг другу своей рукой. Конечно, под его присмотром и наставлением, и оба согласились, как будто ставили подписи друг на друге.       Когда кожа под заживляющей пленкой горела после иглы, а вечерний воздух обжигал прохладой, они смеялись и целовались стоя возле тату салона не в силах поверить в сделанное.       Это было как будто завершение всех их признаний в любви. Самая громкая клятва. Даже важнее, чем подпись в документах. Это было только их. Самое важное.       Цзыюань конечно же устраивает скандал, когда они впервые к ней заявляются с повязками. Сначала она пугается, что мальчишки как-то поранились, а когда те отклеивают пленку показывая рисунок, переходит уже к привычной ругани.       — Вы совсем стыд потеряли?! Куда так открыто?! Жить надоело? Или забыли в какой стране мы живем?! А-Чен, если я увижу у тебя что-то подобное, пеняй на себя! — тут же накидывается на младшего сына Цзян Цзыюань, прекрасно зная по чьим стопам решил пойти мальчишка. Такого безобразия она уж точно не потерпит.       — Моя госпожа, это всего лишь татуировка. Красивая татуировка. — Как всегда пытается успокоить ее Цзян Фенмянь, кивая фуди и его возлюбленному. Парни благодарно кивают в ответ.       — Всего лишь татуировка?! Всего лишь?! Посмотрим, что ты скажешь, когда а-Чен придет со своим парнем с такими же! Тоже, что это всего лишь татуировка?! Это же на всю жизнь!       — У а-Чена есть парень, мама? — удивляется Цзян Янли, пропустившая в тот раз все самое интересное.       — Я нарисую вам что-нибудь свое. — специально вопреки сестре, обещает племяннику Му Цин. Фен Синь дергает его за хвост, чтобы заткнулся.       — Ты! — сверкает глазами на младшего брата Цзыюань, а потом переводит и на сына — И ты! Не смейте! Я все еще ваш старший родственник и я запрещаю тебе, а-Чен, повторять всякую дурь! Зачем вы только это сделали?!       — Ты правда не понимаешь? — взяв Фен Синя за руку, совершенно спокойно и твердо смотрит ей в глаза Му Цин.       И это кажется пробивает броню вечного негодования и попытки контролировать каждый их вздох. Она смотрит на одинаковый рисунок на шее обоих, на переплетенные пальцы, на выражения лица и все понимает. В конце концов, они вместе всю жизнь, чтобы гореть желанием присвоить друг друга всеми возможными способами, чтобы всем показать. Иногда они забывали, что они живут не в собственном подвластном им мирке, а в огромном мире, где не все смогут принять их отношения. Любовь. Пф, любовь... Глупые мальчишки, вцепившиеся друг в друга мертвой хваткой. Пыл юности, мнимая ответственность и отсутствие по-настоящему связывающих обязательств. Будь у них шанс родить ребенка, она бы посмотрела на это перераспределение обязанностей. С другой стороны, Фен Синь все еще содержит ее брата и терпит его закидоны. Ей бы благословить этого бедолагу, да гордость не позволяет признать как она за них рада.       — Моя госпожа, лучше пройдем на кухню. Пора ужинать. Накормим мальчишек и спокойно поговорим. — позволяет им выйти из этой затянувшейся паузы без баталий Цзян Фенмянь и Цзыюань тут же оживает.       — А ты тут чего раскомандовался?! Сама что ли не знаю. На кухню все, живо…       — А-Чен, что это у тебя там за парень? — подхватывает под руку младшего брата Янли, шагая за взрослыми на кухню — Я думала, тебе нравятся девочки…       — Не важно. Потом поговорим. Не при матушке.       — Что ты там шепчешь? Чем я опять вам не угодила?       — Цзы-цзэ, а можно мне побольше твоей курицы? — самым милым голосом просит Фен Синь, протягивая ей свою тарелку.       — Он за нее душу продаст. Весь день ныл. — закатывает глаза Му Цин, выдохнув, что буря миновала.       — Так научился бы готовить сам! Я что, не научу тебя? Раз мужу нравится…       Последнюю фразу она произносит едва слышно, но все на мгновение замирают от этого, пытаясь сморгнуть удивление в расширившихся глазах. Му Цин знал, что на самом деле она всегда его понимает.