Район обетованный

      Это был слишком жаркий день. Июль радовал необычайной жарой школьников, студентов и отпускников, и заставлял ненавидеть эту жизнь всех работающих. Все, кто был связан проклятым графиком хотя бы с 9 до 17, мечтали сейчас оказаться где-нибудь подальше от своих станков, столов, компьютеров и прочих изматывающих обязанностей как беззаботные подростки, которые проводили эти счастливые летние деньки за праздным безделием в парках, на берегу рек или на лужайках, наслаждаясь солнышком и теплом. Старик Лань, разобравшись со всеми своими делами и открестившись от учеников и учителей до следующего учебного года, уехал поправлять нервы и здоровье в горы, оставив обоих племянников предоставленными самим себе. В их благоразумии Лань Цижень не сомневался, но видимо все еще не мог полноценно оценить масштаб выдумок Вей Усяня. Если бы старик Лань только узнал, что тот собрался накормить его любимого младшего племянника мясом… Его бы удар хватил, не иначе. Поэтому так прекрасно, что Лань Цижень отсутвовал, а дом был предоставлен в полное распоряжение молодежи.       Как только Вей Ин об этом узнал, не мог не провести очередную сходку. Осталось лишь уговорить Лань Сиченя купить им пива или вина…       Жарить в такую погоду шашлык было сущим самоубийством. Проще было положить мясо прямо так, чтобы солнце само сделало все дело, потому что стоять у костра было совершенно невыносимо. Но Вей Усяня ничто и никогда не остановит от дурной затеи, поэтому он носился вокруг костра в одних шортах, то отбегая подышать, то снова переворачивая мясо. Лань Чжань, на чьем заднем дворе дома и происходило это безобразие, сидел в тени дерева и спокойно наблюдал за представлением. Юноша был отлично сложен и подтянут тренировками, поэтому Вей Усяню совершенно нечего было стесняться. Впрочем, этого слова он и вовсе не знал, поэтому оглашал всю округу своими криками, прыжками и постоянным мельтешением туда-сюда.       Поставленный на нарезку овощей Не Хуайсан обмахивался одним из своих вееров, стоя в легкой, почти прозрачной футболке и мягких шортах. Дело шло не очень гладко и непонятно кто первый испортится от жары — овощи или младший Не.       — Я сейчас сдохну, блять… — пытаясь поймать хоть немного воздуха, шипит Цзян Чен, присасываясь к бутылке с водой. Он пьет жадно, большими глотками, что несколько капель скользят по подбородку, стекают вниз, испаряясь едва достигнув футболки.       — Так ты дебил! Кто напяливает темное в тридцать плюс?! — тут же отзывается на его бурчание Вей Ин, обмахиваясь какой то картонкой, похоже, это упаковка от водного пистолета — Снимай как я!       — Не буду. — бурчит Цзян Чен, оттягивая ворот своей фиолетовой футболки.       Шорты кажется и вовсе прикипели к ногам и отдирать придется разве что с кожей. Что, блять, поделать, если у него нет одежды другого цвета? Черный или фиолетовый, третьего не дано. И ладно бы, если они были просто втроем, но присутствие Ланей смущает. Да и несколько недоконца сошедших засосов на плечах тоже. Врать где он мог удариться тоже как-то не охото.       — Блять, это невыносимо…       Вей Ин пожимает голыми плечами и снова направляется к мангалу, чтобы перевернуть мясо. По двору уже расходится приятный аромат и хочется есть. Только Лань Чжань с Лань Сиченем никак не реагируют на шаманские пляски Вей Ина вокруг костра.       — Хочешь, я дам тебе свои вещи?       Лань Сичень, все это время сидевший в шезлонге в тени дерева вместе с братом, вдруг отказывается перед своим парнем, который весь день делает вид, что они друг друга не замечают.       Цзян Чен окидывает его белоснежную фигуру хмурым взглядом, чуть изгибая бровь. Да он просто издевается! Стоит перед ним в своей белоснежной хлопковой футболке и льняных брюках, даже на лбу не испарины и улыбается, подлец! Цзян Чен хочет укусить его за невинно протянутую руку. Интересно, успеет убрать или удастся вцепится?       Цзян Чен уже открывает рот, сам не понимая собственного порыва и что собирается сделать, как снова прискакавший Вей Усянь едва не виснет на плечах Сиченя, отвечая за него:       — Лань Сичень, как хорошо, что ты готов спасти моего неразумного брата! Спасибо! А то он вот-вот вплавится в это кресло.       Теперь Цзян Чен одаривает недовольным взглядом уже его. Лань Сичень привычно вежливо улыбается и продолжает протягивать ладонь. Цзян Чену ничего не остается как вцепится в нее пальцами, поднимаясь рывком, заставляя грациозного Ланя отступить на шаг. Одежда неприятно липнет к телу, спина и жопа уже влажные, и Цзян Чен морщится, чувствуя, как скользкая ткань шорт отлипает от мокрой кожи бедер. Он хочет принять душ, но вряд ли это спасет его надолго.       — Идем. У меня есть легкая тренировочная форма. Боюсь это все, что есть с шортами.       — Давай, что не жалко. — пытается отмахнуться Цзян Чен, смущенный этой ситуацией. Носить одежду Сиченя при всех, вот так открыто — это и волнительно и желанно. Точно так же, как сейчас хочется его поцеловать.       Пока они уходят в дом, Вей Ин уже переключается на Не Хуайсана и требует у того ускорится с нарезкой, а то такими темпами мясо поспеет быстрее овощей, а часть из них еще необходимо пожарить для Лань Чжаня. Умирающий от жары Хуайсан только отмахивается своим веером и ноет, что это слишком для него сложно.       В доме намного прохладней и не жжет открытое солнце. Цзян Чен блаженно выдыхает, думая, что уже ничто не заставит его вернуться под тот палящий зной. Ладони Лань Сиченя обхватывают его талию, собираясь притянуть к себе, но неожиданно Цзян Чен отскакивает, вырывается из рук и делает шаг в сторону. Сичень не скрывает непонимания.       — Не трогай меня. Я весь мокрый и липкий. — морщится Цзян Чен, не желая, чтобы прикосновения Сиченя к нему были неприятными. Он сейчас расплавится от этой жары, а от Сиченя стечет в блядскую лужу. Это выше его сил, господи.       — Хм, тогда прижму тебя покрепче, чтобы наверняка прилипнуть. И ты не смог сделать от меня и шаг. — Как хищный зверь надвигается на него шаг за шагом Лань Сичень, сверкая улыбкой.       «Самодовольная сволочь» — думает Цзян Чен, чувствуя как начинают подрагивать коленки. Когда Сичень говорит ему что-то подобное, побороть возбуждение не способна даже удушающая жара.       — Идем, Снежная королева, пока не растаял. — смеется Сичень и первым взбегает по лестнице наверх к спальням.       — Ах ты! — тут же вскрикивает Цзян Чен и срывается следом.       В спальне Лань Сичень ловит его в свои объятия, прижимает крепко, уже склоняясь за поцелуем, но Цзян Чен вырывается, скидывает его руки и не дает прижать себя. Сичень опять этого не понимает, поэтому пробует снова, цепляет края ярко-фиолетовой футболки, потянув вверх, обнажая светлый живот Ваньина.       — Позволь я помогу тебе раздеться…       — Нет! — отскакивает от него Цзян Чен, сверкая серыми глазами — Дай мне уже эту чертову одежду.       Лань Сичень на мгновение замирает разглядывая парня. Это не то чтобы ему не свойственно, но обычно за закрытыми дверьми старший Лань получал от своего парня все чего хотел. Иногда даже больше. Но сегодня что-то пошло не так. Он знает, что Цзян Чен не расскажет сам, но надеется, что после переодевания тот будет чуть более склонен к разговорам.       Лань Сичень по широкой дуге обходит Цзян Чена подходя к шкафу. В идеально гардеробной все висит и лежит футболка к футболочке, брюки к брюкам и плечико к плечику. Лань Сичень без лишних поисков вытаскивает комплект своей тренировочной университетской формы и протягивает Цзян Чену. Широкая, легкая баскетбольная майка отглажена идеально, как и такие же широкие шорты. Ни одной лишней складочки. Они даже по весу кажутся легче, чем одна Ваньинова футболка. Цзян Чен забирает комплект и без лишних слов разворачивается к двери ванной. Он все еще чувствует как по спине стекают мелкие капли и влажно между бедрами. Он почти бегом скрывается в ванной и резко, громко хлопает дверью, чтобы Сичень не успел еще чего-нибудь предложить.       Цзян Чен трет взмокшую от жары кожу на загривке и наконец скидывает надоевшую футболку. За ней скидываются и шорты. Так стоять в прохладной ванной настоящий кайф, осталось еще позвать Сиченя, но. С открытого окна доносится умопомрачительный запах мяса и желудок дает о себе знать. Так, как жарит мясо Вей Усянь, не жарит никто. Это единственное, что Цзян Чен безропотно ему доверит.       Ваньинь быстро открывает кран и набирает прохладной воды в ладони, умывает лицо, грудь, просовывает шею, чтобы ледяная вода растекалась по плечам и лопаткам. Он почти стонет от разлившейся по коже прохлады. Боги, как же хорошо. Он едва не сварился в своей одежде там на улице. Очень жаль, что Лани не додумались до бассейна. Тогда бы и он мог беспалевно заставить Лань Сиченя раздеться.       Он продолжает умываться еще минут пять. А когда полностью освежился и привел себя в порядок, влезает в легкую и широкую одежду Сиченя. Даже тренировочная форма у него белая, с серебряными буквами его имени и логичным номером 01, с эмблемой его института на груди. И без того свободная майка на Цзян Чене болтается, лямка так и норовит сползти с плеча, а большие разрезы для рук, сползая, являют еще один желтеющий засос на ребрах. Но в этой одежде прохладно. Ткань не прилипает к телу и легко двигается вслед за Ваньинем, когда он, уже в благостном расположении духа, выскакивает из ванной.       Сичень ждет его присев на край стола и листает какую-то из своих тетрадей, погрузившись в чтение и терпеливое ожидание.       — Я вернулся! — пахнущий свежестью и сиченевым гелем для душа, напрыгивает на него Ваньинь, сминая грудью тетрадку, а руки закидывает на плечи парня.       Его довольные глаза так светятся, что Сичень даже не думает ерничать или обижаться. Он знает, что в голове Цзян Чена хищные тараканы, и потихоньку старается их приручить вместе с хозяином. Если Фен Синю и Цзян Фенмяню это удалось, то разве Лань Сичень не справится?       — Знаешь, одеваться не было нужды. — аккуратно откладывает тетрадь на стол Сичень, чтобы освободить руки. Теперь, когда Цзян Чен сам попался в его объятия, сбежать он ему непозволит.       Тонкие пальцы правой руки Лань Хуаня легко проскальзывают под майку, скользят по животу вверх, задирая легкую ткань, хотя она и так закрывает не так уж и много. Но все равно перекрывает доступ к телу. Другая рука сжимает ягодицу Ваньина в белых шортах.       Цзян Чен приоткрывает губы в тяжелом дыхании уже вовсе не из-за жары, и ждет когда взгляд Лань Сиченя поднимется вместе с рукой к его лицу. Теперь они могут поцеловаться.       Сичень останавливает руку на груди Ваньиня, чуть поглаживает самыми кончиками пальцев и наконец смотрит в глаза. Он уже подается вперед, чтобы коснуться губ губами в первом легком поцелуе, склоняется медленно по миллиметру, дразня, как в дверь со всей силы начинают долбиться и кричать из-за полотна:       — А-Чен, ты что там, утопился?! Мясо готово! Лань Сичень, проверь, он точно не помер там?! Что вы так долго?!       — Вей Ин, ты можешь войти. — нехотя говорит Лань Сичень, считая, что невежливо держать гостя за дверью. Ваньин уже от него отстранился и теперь они делали вид, что ничего не произошло.       Ураган Вей Усянь вваливается в комнату едва не снося двери. Он тут же крутит головой рассматривая личные покои первого нефрита и похоже забывает зачем вообще сюда пришел. В комнате Лань Сиченя он еще не бывал, а теперь хотел подметить все тайны скрывающиеся в комнате старшего Ланя.       — Воу, круто! Вот это комп! — тут же замечает мощный компьютер на рабочем столе Вей Усянь и бросается к нему — А игры есть? Варкрафт тянет? Доту? На таком наверно огненно гонять Need for speed!       — Ты зачем пришел? — отрывает шисюна от стола Цзян Чен, пока Усянь не начал жать на все кнопки, разбрасывая чужие вещи в попытке добраться до процессора — Мясо спалишь.       — Там уже все готово! Я пришел звать вас есть, если ты, конечно, не превратился в русалку.       — Ты когда-нибудь видел у меня хвост? — закатывает глаза Цзян Чен.       — Откуда я знаю?! Может, Лань Сичень высушил тебя феном!       Сичень улыбается от этой детской болтовни и на удивление ярко себе это представляет — если бы на ногах, руках и щеках Ваньиня было немного переливающейся чешуи, пока он вытирает его мягким полотенцем, приводя в человеческий вид.       — Идиот! Пошли уже!       — Но знаешь что, я уверен, если бы ты нашел остров Мако, ты оказался бы там со мной!       Ваньинь снова закатывает глаза на трескотню Вей Усяня, почти за шкирку вытаскивая шисюна из комнаты, поминая всю его любовь к дурацким сериалам. Сичень идёт следом погруженный в свои мысли и даже не замечает как идея все больше и больше ему нравится.                   Русалочка, конечно, не их вариант, но не зря же Ваньинь так обожает воду. Возможно, в следующий раз они уже вдвоём примут ванну…       Во дворе их уже ждут за импровизированным столом на котором дымится румяной корочкой шашлык и вянут все же нарезанные овощи. У мангала Лань Чжань сосредоточенно смотрит на свои наручные часы и переворачивает решетку с овощами строго сверяясь со временем. Цзян Чен натурально охреневает от этой картины.       — Я сказал Лань Чжаню переворачивать раз в пол минуты, чтобы не подгорело! — заметив офигевший взгляд шиди, пояснил Вей Ин — А-Чжань, ты прекрасно справляешься! — поскакал к нему тут же Вей Усянь, проверять проделанную работу.       — Налейте мне уже что-нибудь, а то я за себя не ручаюсь! — обмахиваясь веером со скоростью вентилятора, раскинулся у низкого стола Хуайсан, подставляя лицо палящим лучам. Он, в отличие от этих глупцов, использовал крем SPF-50.       — А брат уши не надерет? — опускаясь на задницу у стола и скрещивая ноги, спрашивает Цзян Чен. Сичень все-таки купил им две бутылки белого вина, но в такую жару возможно стоило и воздержаться.       — Он будет мною гордиться!       — Да тут разве напьешься? — тут как тут оказывается Вей Усянь, держа за горлышко холодную бутылку только что достаную из холодильника. Прохлада стекла обжигает пальцы и он тут же прикладывает бутылку к плечу Не Хуайсана, а тот от неожиданности подскакивает на месте и вопит.       — Вей-сюн! — на раскаленной коже ледяное касание кажется ожогом, и он трет ладонью пострадавшее плечо, дуя губы.       — Ладно, ладно, больше не буду! — обещает Вей Ин, все еще размахивая бутылкой в руках — Лань Чжань, что ты стоишь? Ты что, решеткой пользоваться не умеешь?       Все тут же переводят взгляды на стоящего тут же у стола Лань Чжаня сжимающего в руках решетку с запеченными овощами, но юноша хмурит брови и смотрит на решетку так жалобно, словно совершенно не понимает, что с этим делать.       — Хуайсан, открой! — впихивает бутылку в руки друга Вей Ин и забирает у младшего Ланя так озадачивший его предмет.       Вей Ин с усмешкой раскрывает замок решетки и резко опрокинув, вываливает содержимое в тарелку с шашлыком. Вей Ин улыбается до ушей — диверсия удалась! Даже если не на прямую, но Лань Чжань попробует его маринад! Не Хуайсан, совершенно не применив силы, одним движением вытаскивает закрученный в винную пробку штопор и вино издает легкий бульк.       — Еее! — радуются Хуайсан и Вей Ин, сгребая бокалы поближе к Не.       Сичень смотрит на разошедшихся мальчишек и позволяет поставить рядом с собой наполненный бокал. Он ловит обращенный на него взгляд Ванцзы и слегка кивает брату, поддерживая, что тот тоже может присоединиться к друзьям. Но Ванцзы остается непреклонен и подальше отставляет поставленный рядом с ним Вей Ином бокал. Сичень чуть качает головой снова, говоря брату, что это не обязательно, он может насладится жизнью как считает нужным, но строгий взгляд младшего брата не меняется.       — За что готов тебя вечно любить, Вей-сюн, — уже пригубивший свое вино Хуайсан с наслаждением впивается зубами в кусок мяса на своей вилке — Так это за твое мясо с костра.       — Кушайте на здоровье! — радуется Вей Ин, протягивая Ванцзы наколотый на вилку кругляшок обжаренного цукини — Лань Чжань, ну-ка попробуй!       Хуайсан и Вей Ин уставляются на взявшего вилку Лань Ванцзы, а Цзян Чен тихо шепчет в это время Сиченю:       — Попробуешь?       Лани не едят мясо. Ну, это Лань Цижень так думает. Он даже в школе разрешает подавать только сою и тофу, считая животные жиры непригодными для правильного усвоения. И племянников конечно же растил с этими убеждениями. Вот только повзрослевший Лань Сичень уже не так беззаветно следовал установкам дяди. Хотя при нем, конечно же, старался вести себя все так же идеально. Дядю он уважал и любил.       Сичень кивает решившему проявить заботу Цзян Чену и на мгновение приваливается чуть ближе. Вей Усянь и Не Хуайсан все так же уставлены на жующего Ванцзы и не видят их перешептываний. Вей Усянь не только от души посолил, но и ароматно поперчил приготовленные для друга овощи, от чего непривычный к столь яркому вкусу Лань Чжань откусывал по маленькому кусочку, но продолжал жевать. Знающий о пристрастии друга к острому, Не Хуайсан мысленно делал ставки заплачет ли непробиваемый Лань Ванцзы. Но ставка конечно же не сыграла.       — Вкусно. — говорит Лань Чжань совершенно ровно. И непонятно, правда ли ему понравилось или он говорит так из вежливости, чтобы никого не обидеть. Но ведь у Ланей запрещена ложь.       — Морковочку? — тут же выхватывает у него опустевшую вилку Усянь и возвращает уже с наколотым кусочком морковки. Лань Чжань безропотно принимает прибор из его рук.       — Так лучше, Ваньинь? — спрашивает Лань Сичень, аккуратно разрезая свой кусок мяса. Сок вытекает из прекрасно прожаренного куска, а мясо само распадается без дополнительных усилий от ножа. Похоже, в этом Вей Усянь действительно мастер.       — О чем это ты? — косится на него Цзян Чен, откусывая от своего куска. Шашлык шисюна его любимое блюдо после лотосового супа сестры.       — Об одежде. Так тебе не жарко?       Цзян Чен даже на секунду перестает жевать, поднимает на парня тяжелый взгляд и теперь делает вид, что как раз пережевывает усердно, а невежливо разговаривать с набитым ртом. На него обращены взгляды Вей Усяня и Не Хуайсана, и Цзян Чен пытается не подавиться, когда делает глоток вина.       — А тебе идёт, Цзян-сюн, — играя вином в своем бокале, хитро улыбается Не, — Хотя видеть тебя в белом очень непривычно.       — Главное легко. — бурчит Цзян Чен, потянувшись за следующим куском мяса, пока не остыло. Да и забить рот, чтобы уйти от неудобных расспросов. Рука Сиченя под столом ложится ему на голую коленку и Цзян Чен дергается, едва не уронив нож.       — Загорать тоже надо! — широко улыбается Вей Усянь, краем глаза отмечая, что Лань Чжань продолжает есть — А то так и будете смертельно белыми! Солнечный свет полезен!       — Не в таких количествах, Вей-сюн, — не соглашается с ним Хуайсан, вспоминая как давно он обновлял слой солнцезащитного крема — Загорать тоже нужно правильно. А-Чен, у меня есть крем для твоих плеч.       Сичень косит глазами на оголенные в майке чуть смуглые плечи и думает, что очень не хочет позволить младшему Не к ним прикасаться. Ко всему Ваньину. Кому бы то ни было.       — Ты говоришь как Ши Цинсюань. Она тоже только и думает чем бы себя намазать. — отмахивается от него Цзян Чен, дергая тем самым плечом, от чего лямка спадает и ему приходится обратно ее поправлять.       — Она просто небожительница! Так хочу снова с ней пообщаться! Когда будет следующий праздник, а-Чен? — вспоминает прекрасную девушку Не.       Она была для него идеалом. Такая красивая, такая великолепная и у них нашлось огромное количество общих тем: от старших братьев, до вееров и брендовых шмоток. Хуайсан почти в нее влюбился и мечтал бы назвать цзе. Вот бы познакомить ее с дагэ Минцзуэ!       — Точно! Выкладывай, шиди, когда мой брат снова увидит Сюань-цзэ? Ты точно знаешь, я уверен. — разделял восхищение Ши Цинсюань Вей Усянь.       — Мы что, в средневековье? Они могут видеться когда хотят, от моей семьи здесь ничего не зависит. И вообще, причем здесь твой брат? — фыркает Цзян Чен, продолжая уплетать шашлык. Рука Сиченя поглаживает его коленку, от чего он дергается и накалывает на вилку овощи, вместо очередного куска мяса. Ладно, стоит признать, что и это у Усяня получилось достойно.       — Неужели ты не видишь как она нравится дагэ?! Ты что, слепой? Хотя да, в любовных делах ты полный профан. Еще даже не целовался ни разу…       Цзян Чен крепче сжимает вилку, за секунду решая что дороже — шашлык или глаз брата, а рука Сиченя крепче сжимается на его коленке, предлагая расслабиться. Ну и пусть Вей Ин думает, что Цзян Чен в этом идиот, меньше приставать будет.       — Зная твоего дагэ, очень сложно понять, что ему вообще может что-то нравится. — тихонько вклинивается Не Хуайсан, начиная ревновать. Надо срочно вытаскивать брата на следующую сходку Цзянов под любым, даже неуместным предлогом.       — О чем это ты говоришь?! Мой дагэ самый офигенный брат на свете! Да любая девушка должна считать честью возможность войти в нашу семью! — подскакивает Вей Усянь, уже сжимая в кулак пальцы. Да его брат самый лучший!       — Ни один нормальный человек на свете не выдержит долго тебя. — возвращает колкость Цзян Чен, все еще не забыв как шисюн только что его опозорил. И пусть он любил его как родного, как раз у самых близких родственников самая глубокая ревность.       — А вы же терпите! Сам себя назвал ненормальным!       — С тобой станешь…       — Ши Цинсюань просто богиня! А-Чен, ты так и не сказал когда следующее собрание?       — Да откуда мне знать? Я не всегда присутствую. Цзюцзю давно ничего не говорили. Отстаньте уже. Она — моя цзе.       Оба парня недовольно дуют губы на такое заявление Цзян Чена, но парировать уже не могут. Цзян Чен действительно был ее любимчиком, тогда как остальные просто друзья ее мелкого. Раскатали тут губу, понимаете ли.       Сичень переглядывается с Ванцзы и одной мимикой ведет с братом диалог. Легкое качание головой — не злись. Изгиб брови — он говорит о девушке брата. На секунду прикрытые глаза — чего еще ждать от мальчишки. Ванцзы же только все больше поджимает губы и Сичень ласково улыбается прося брата расслабиться. Даже не смотря на дружбу с Вей Ином, Ванцзы так и не научился выражать эмоции более ярко. Как закрывался в себе, так и закрывается. Но хотя бы уже приводит гостей домой.       — Ну вот, вино закончилось. А-Сан, сгоняй до холодильника за второй. — допив остатки из своего бокала, поворачивается к другу Вей Ин.       — Ты что, Вей-сюн, я же тут ничего не знаю! Я даже не знаю где оно стоит. Не хочу чего-нибудь испортить. — тут же начинает лепетать удобно расположившийся за столом Не, совершено не желающий куда-либо вставать. Да и в доме Лань Ванцзы хозяйничать чужим как-то не пристало.       — Я схожу. — улыбается Лань Сичень, убирая руку с колена Ваньина и тут же поднимаясь — Только, вам не станет дурно? Сейчас самый солнцепек.       — Заночуем у вас! — тут же во всю ширь улыбается Вей Ин, продолжая размахивать уже опустевшим бокалом — Или выгоните? А то Хуайсан может блевать.       — Вей-сюн! — тут же смущается младший Не и прячется за моментально раскрытым веером — Это один раз всего было!       — Места много, конечно, оставайтесь. — ничуть не изменяется в улыбке Лань Сичень. Интересно, что будет если напоить Ваньина и оставить у себя на ночь? Вот только, Сиченю совсем не хочется, чтобы его мальчику было плохо.       — Меня заберет цзю Синь. — тут же разбивает все предвкушения Цзян Чен, подпирая рукой щеку, локтем опираясь на стол — Я не смогу.       — А за мной уже обещал приехать дагэ! Но в следующий раз — обязательно! — восклицает Не Хуайсан, все еще прячась за веером — К вечеру мы уже сто раз протрезвеем.       — Как будто сейчас кто-то опьянел! — восклицает Вей Ин, хмуря брови, потому что столь малое количество вина даже аппетита в нем не разожгло, что уж говорить об опьянении — Лань Сичень, как вы себя чувствуете?       — Все просто прекрасно. — отвечает Лань Сичень и все же уходит за второй бутылкой.       — Мог бы и сам сходить. — ворчит Ваньинь, продолжая опираться локтем на стол. Без Сиченя теперь совсем не интересно.       Когда с едой было покончено, а идеальные братья Лань убрали все со стола, оставив только не до конца опустевшие бокалы, жизнь и вовсе показалась прекрасной.       Хуайсан все же уговорил друзей помазать открытые части тела солнцезащитой и хваленая ланевская выдержка едва не треснула, когда прямо перед ними Вей Ин и Цзян Чен намазывали друг друга кремом. Глаза обоих братьев Лань идентично потемнели, когда Цзян Чен быстрыми движениями размазывал крем по голой спине шисюна, резко взлетая ладонью от поясницы до плеч. Сичень едва не рычит, когда прямо под его взглядом пальцы Цзян Чена скользят между лопаток Вей Ина, мягко растирают по коже крем, едва касаются, потом скользят на одно плечо, по загривку перетекают на второе. Сам Вей Ин хаотичными быстрыми движениями мажет сам себя спереди, ладони проходятся по животу, груди, бокам, размашисто скользят по рукам от кистей к плечам, иногда задевая пальцы Цзян Чена.       — Они братья. — тихо-тихо говорит Сичень Ванцзы, впиваясь в подлокотники своего кресла — Люди обычно свободно касаются друг друга.       Ваньинь заканчивает мазать Вей Ина, фырчит что-то, пока шисюн со смехом оборачивается к нему и липкими от крема ладонями проводит уже по его плечам, резко ведет по рукам до кистей.       Цзян Чен до этого намазал сам себя, на нем не так много открытых мест, а Вей Усянь шутит и вытирает о брата руки, проверяя точно ли тот ничего не упустил. Наблюдающий за ними Хуайсан смеется за открытым веером, шутя вместе с мальчишками. Те спрашивают доволен ли он, а младший Не уверяет, что они еще спасибо скажут, когда не обгорят к вечеру и напоминает намазать еще и лицо. Мальчишки вытирают ладонями лица размазывая с них остатки крема. Солнце продолжает нещадно палить, но двум нефритам Лань жарко совершенно не из-за этого.       — Лань Чжань, ну-ка, нос! — подскакивает к Ванцзы Вей Усянь и пальцем мажет крем по носу друга, потом рисует солнышко у него на щеке и пытается разгладить образовавшуюся складку на лбу. Вей Ин рисует разные закорюки на лице Ванцзы, держа немного крема в ладони, а тот даже не меняет безразличного выражения лица. Хотя внутри у него все трепещет.       — Думаю, мне тоже не помешает. — встает со своего места Сичень, направляясь к Ваньину, который все еще держит в руках тюбик.       — А мне дашь? — говорит ему на ухо Лань Сичень, аккуратно склоняясь, пока Цзян Чен о чем-то говорил с младшим Не.       Цзян Чен медленно на него оборачивается и в первую секунду даже не знает что сказать. Пронесшийся в голове мат не считается.       — Я имею ввиду крем. — кивает на зажатый в руке тюбик Лань Сичень.       Цзян Чен, все так же не подбирая слов, протягивает ему крем, сверкая в глазах разрядами молний. Похоже, еще немного, и Сичень доиграется до настоящей вспышки. Но разве он не будет рад, если Ваньинь наконец признается в их отношениях?       Вот только Цзян Чен берет себя в руки. Хмурится, отдает крем и отходит ближе к Хуайсану, усаживаясь рядом с ним на траву, сохраняя между ними приличное расстояние. Сичень недоволен, но сегодня позволит эту дерзость.       — Давайте во что-нибудь поиграем! — опустошает свой бокал Вей Ин, закончивший мазать друга — Лань Чжань, у тебя есть мяч?       Тот отрицательно качает головой.       — Бадминтон?       Еще качание.       — Клюшки?       Качание.       — Коньки? — Вей Ин уже просто издевается перечисляя все подряд. Лань Чжань продолжает качать головой.       — Твистер?       Опять нет.       — Карты?       Нет.       — Фрисби?       — У меня есть. — отзывается Лань Сичень.       Ну наконец-то, потому что у Вей Ина уже почти закончились варианты. Еще чуть-чуть и им бы пришлось играть в крокодила или города. Хаотичная натура Вей Усяня не могла долго усидеть на одном месте.       Цзян Чен изгибает бровь не ожидая подобного. Вей Ин уже кричит старшему Нефриту тащить скорее, а Хуайсан пожимает плечами. Он не очень любит эти активности, но немножко можно.       Бросать фрисби друг другу просто так не очень весело, поэтому они решают играть на выбывание. Кто не поймал — вылетает, один остается победителем. Хуайсану это все до лампочки, братья Лань умеют проигрывать, а вот названные братья сдаваться не приучены. Цзян Чен с Вей Усянем сражаются не на жизнь, а насмерть, и, если остаются вдвоём, ощущение, что они используют приемы кун-фу, а не просто бросают пластиковую тарелку. Соперничество подогревает в них азарт и веселье, братьям интереснее всех и остальные уже просто смотрят, чем же все это кончится.       — Давайте уже что-нибудь другое! — восклицает Не Хуайсан, хоть и не скрывает радости. Он наконец смог выйти победителем, а у непримиримых братьев одинаковое количество побед, поэтому можно постараться завершить схватку миром. Главное, чтобы сейчас Вей-сюн ничем не зацепил Цзян Чена.       — Предлагай! — хором отвечают ему братья, шуточно борясь друг с другом.       Цзян Чен держит шисюна в захвате, пока тот цепляется за его ланевские одежды, пытаясь вывернуться. Они смеются и продолжают словесную перепалку, на самом деле даже не думая сделать друг другу больно.       — Хм, не знаю… — прижимает к губам сложенный веер Хуайсан и задумывается — Даже не знаю…       Разгоряченные от схватки Вей Ин и Цзян Чен с широко раскрытыми глазами, в которых все еще плещется адреналин, ждут новых предложений. Они продолжают пихаться локтями и кажутся от этого по-детски наивными, веселыми и раскрасневшимися.       Не выдержавший столь вопиющего нарушения правил о запрете драк в их доме, Лань Чжань подходит к братьям и хватает Вей Ина за запястье, а тот от неожиданности отпускает Цзян Чена.       — Ты чего, Лань Чжань? — не понимает Вей Ин, когда тот пристально на него смотрит.       Распаленный Цзян Чен выскальзывает из захвата брата и весело отскакивает, инстинктивно думая, что сейчас их будут ругать.       — У нас запрещено драться. — поясняет Лань Сичень, совершенно недальновидно становясь рядом с разгоряченным Цзян Ченом. Он еще не знает, что драка в его семье самое яркое проявление привязанности. В тот раз его цзюцзю ходили даже без синяков.       — Вот как? И что же ты тогда мне сделаешь? — пьяный от ощущений, эмоций, духоты, близости Сиченя, недоступности Сиченя и немного от вина, едко улыбается Цзян Чен, на удивление всех присутствующих сильно толкая старшего Ланя плечом. От неожиданности тот пошатывается, но конечно же без труда остается на ногах и теперь переводит на парня совершенно черный взгляд. Зря он это сделал.       — Беги, а-Чен. — со вздохом советует Не Хуайсан, глядя как потемнели глаза старшего Нефрита. Даже улыбка стала опасной.       И Цзян Чен правда срывается с места. Он сначала делает, а потом осознает, но останавливаться уже поздно, потому что Лань Сичень действительно преследует его. Размышлять о сотворенной глупости уже явно поздно, поэтому Цзян Чен выбирает самую логичную стратегию — спрятаться, чтобы в одиночестве упиться своим позором. Он что, мальчишка? Ему пять или десять? Он совсем забыл с насколько идеальным парнем встречается?       Сичень явно дает ему фору, раз Цзян Чен успевает первым не только достичь дома и взбежать на второй этаж, но и спрятаться в личной ванной старшего нефрита. Впрочем, именно комната Лань Сиченя для него самое знакомое место в этом доме.       Дурацкие мысли уже роем лезут в голову, он ругает сам себя за глупость и, чтобы уж наверняка опозориться, прячется под высокую раковину, пытаясь под ней сжаться. Какой же он дурак! Повел себя как дете малое. Теперь Сичень точно не захочет с ним больше общаться…       — Попался! — за ногу вытаскивает его из убежища Лань Хуань, тут же падая на обескураженного мальчишку, пригвождая собой, пока тот снова не вырвался. За сегодняшний день этот юноша слишком много раз испытывал сиченевское знаменитое терпение. Но всему же есть предел.       Цзян Чен хватается за плечи Сиченя, барахтается под ним, придавленный весом, а старший Лань только сильнее сжимает бедра и ноги, чтобы тот уж точно не вырвался. Лань Хуань склоняется к открытой шее Ваньина, начинает коротко целовать, переходит на открытые в сбившейся майке плечи, перехватывает пытающиеся его оттолкнуть ладони и крепко сжимает в своих.       — Если тебе захочется моей ласки, ты можешь просто сказать. — удобнее перехватывая чужие запястья одной рукой, а другую запуская в разрез майки, спокойно говорит ему Лань Сичень — Словами. А можешь обнять сам. Взять за руку. — пальцы Сиченя переплетаются с пальцами обеих рук Цзян Чена, теперь он перестал их вырывать, а сам хватался — Обнять. — Сичень сильнее наваливается всем телом на начавшего открываться Ваньина — Поцеловать.       Губы касаются губ и теперь уже никто не пытается вырваться. Руки Цзян Чена скользят по груди Сиченя выше, обнимают за шею, ближе притягивая. Цзян Чен упоительно отвечает на поцелуй и разводит ноги. Сичень, не отрываясь от поцелуя, перемещается удобнее, устраивается между тут же обхвативших его коленей, одной рукой оглаживая живот Ваньина под майкой.       О, как же прекрасно Ваньинь смотрелся в его одежде. Сколько раз за этот день Сичень ловил себя на мысли подойти сзади, запустить руки под широкие шорты, огладить от колен до бедер, вжимая в себя. Или оставить на месте постоянно сползающей лямки багряный засос, потому что это постоянное движение плечом от съехавшей ткани распаляло слишком сильно. Или поцеловать напряженный живот под задравшейся от прыжка майкой, когда они играли. В общем, весь Ваньинь сегодня был сладким запретным плодом, который Сиченю нетерпелось попробовать.       Сичень наконец добирается до чужого живота, не сдерживая ухмылку, когда чувствует сильнее сжавшиеся на его боках коленки. Но совершенно не ожидает, что в следующее мгновение его резко опрокинут на лопатки, оседлав сверху и кривя губы в знакомой победной усмешке. Цзян Чен упирается ладонями ему в грудь, широко расставив колени и пригвоздив бедра бедрами.       — Почему я должен что-то тебе объяснять?       О, в этом вся их семья. Сичень уже догадался. Он порасспрашивал дядю о семействе Цзян, наблюдал за Му Цином и Фен Синем в те разы, что им доводилось встречаться, и очень чутко отслеживал реакции самого Ваньина на любые обстоятельства. Агрессия была его защитным механизмом в моменты, когда он не знал как выразиться на самом деле.       — Значит, я буду трогать тебя постоянно. И плевать на твоих друзей. — мягко тянет его на себя Сичень, заставляя опять к его губам склониться.       — Ты забыл кто сейчас сверху? — резко вскидывается Цзян Чен, отбрасывая его руку и крепче сжимая бедра.       — Кстати, весьма удобно, — Сичень одним резким движением обхватывает его руками за узкую талию, вскидывает бедра и одновременно вжимает Цзян Чена в себя.       Разведенные бедра Ваньина оказываются ровно там где нужно и Сичень делает еще толчок, чтобы мальчишке уж точно стало все понятно. Так они еще не пробовали. Сиченю обычно приходилось максимально скручивать и зажимать Цзян Чена, не важно брал ли он его сзади или мальчишка оплетал его всеми конечностями. Чувство, что его победили, что над ним взято первенство, всегда должно сопровождать Цзян Чена, иначе он будет вырываться до последнего. Сичень все никак не мог его приучить, что постель не битва за удовольствие, но пока что проигрывал семейным устоям. Но Лани не умеют сдаваться.       Сичень снова резко делает выпад, перехватывает Цзян Чена уже под спиной и заваливает на пол снова, вновь оказываясь сверху. Цзян Чен схватился за него руками и ногами во время падения и от этого Лань Сичень еще больше ухмыляется. Правильно, он должен знать, что Хуань его удержит и не отпустит.       Сичень сильнее закидывает ноги Цзян Чена на себя и затыкает уже открывшийся для гневной тирады рот поцелуем. Это не секс, это даже не что-то похожее, хотя поза в целом весьма подходит, но через столько слоев ткани толкаться неудобно. Да и, кажется, они не с этого начали.       Поцелуи Сиченя из жадных и грубых становятся все более мягкими и невесомыми. Он позволяет немного поплывшему Цзян Чену отдышаться и мягко гладит его по рукам и ногам, как весь день мечталось. Только, если до этого в его мыслях была раскаленная жадность, желание сделать почти больно, заклеймить и прижать, то теперь он ласкает его нежно, наглаживает и мягко скользит по коже.       Какие все-таки хорошие, широкие шорты, можно огладить совершенно все, но Сичень издевается, гладит внутреннюю поверхность бедра, чуть сжимает внешнюю, перехватывает, но так и не касается паха. Цзян Чен хнычет под ним, кусая губы, и извивается. Жарко, слишком жарко даже на этом гребаном белом кафеле, уже и без того нагревшемся от их тел. Нагретая солнцем кожа плавится под поцелуями и кажется вот-вот по настоящему останутся ожоги. Цзян Чен притягивает Сиченя к себе за волосы, берет в ладони его щеки и глубоко целует, сам лезет в чужой рот языком и перехватывает инициативу. Сичень уверен, что это чистое оружие обольщения и секса, просто еще сам не знает об этом. Однажды, когда Цзян Чен перестанет его стесняться, этот юноша вынет его душу взамен своего тела. Уже вынул, но пока не понял до конца.       Цзян Чен опускает ноги, вытягивается под Лань Сиченем, не в силах получить того, чего хочет, не имея возможности дойти до конца. Они целуются жадно, не отрываясь. Сичень сжимает его плечи, а пальцы Цзян Чена зарыты в его черных как ночь волосах. Воздуха нет не только от стоящей на дворе духоты, но и от их поцелуя. Они понимают, что сейчас не смогут дойти до пика, и ласки становятся легче, касания нежнее, а поцелуи прерываются на вдох чуть чаще. Сичень продолжает его мягко оглаживать, а Цзян Чен перебирает пальцами его волосы, рассыпавшиеся водопадом по спине.       — Почему ты не хочешь остаться? — спрашивает Лань Сичень, когда поцелуи совсем прекратились и им по настоящему потребовалось отдышаться.       Еще немного и они просто не смогут остановиться. В ванной хорошо, прохладно, еще не полностью исползанный ими пол местами холодит небрежно разбросанные конечности. Грудь у обоих тяжело вздымается, пока они пытаются схватить ртом хоть какой-то воздух.       — У матушки лимит на количество ночевок. Так что выбирай, мне остаться сейчас или «в среду у Вей Ина»? — поглаживая голову лежащего где-то у его талии Сиченя, поясняет Ваньинь.       — Я выбираю себя. — отвечает Сичень, все же задирая несчастную майку и присасываясь к беззащитно открытому боку.       — Не сомневался.       Они продолжают лежать все так же на полу и постепенно приходят в себя. Они касаются друг друга лишь малой частью и молчат, но в этом единении им и так хорошо. Цзян Чен обводит пальцем черты лица Сиченя, а тот кончиками пальцев поглаживает внутреннюю сторону его бедра, обернув руку вокруг его согнутой в колене ноги. Оба пялятся в белоснежный потолок, оба в белом, ничто из картины не выбивается. И оба думают как же хотят скорее приблизить среду.       Вечером, когда солнце скрылось за высокими домами и кронами деревьев, жара все равно не спала. Раскаленный за день воздух все еще забивал легкие невозможностью вдохнуть, а открытая весь день кожа покрылась едва уловимым загаром. Не Хуайсан гордился своей прозорливостью и тем, что настоял на защите. Будь они сейчас без крема, пришлось бы мазать обгоревшие плечи и лица сметаной, а это совсем не тот запах который бы хотелось ощущать перед сном. Но все же вечер вступал в свои права и они уже перебрались обратно в дом, расположившись в гостиной, где было чуть свежее, но солнечные лучи все еще пробивались сквозь окна.       Фен Синь приезжает первым и внимательно оглядывает непривычно одетого племянника. Цзян Чен тут же смущается, отводит взгляд и буркает только «жарко», на взгляд старшего.       — Пройдете? — предлагает Сичень, вышедший встречать Фен Синя вместе с Цзян Ченом, как хозяин дома.       — Да. Я задолбался от жары, а а-Цин весь день был с твоей матушкой, Чен-эр, поэтому не вижу смысла торопиться. — соглашается Фен Синь, на самом деле собираясь посмотреть дом этого Ланя и увидеть его брата.       О Лань Ванцзы он только постоянно слышал от Вей Ина, но мальчишка не посещал их общие сборища. В любом случае, посмотреть как живет Лань Сичень ему очень интересно. Кто знает, может, у них с Цзян Ченом что-нибудь и выгорит. Фен Синь должен быть уверен, что Лань потянет его родственников. Особенно морально.       — Ты ни о чем не знаешь. — сталкивается с ним плечом Цзян Чен, пока они идут в дом. Ваньинь выразительно смотрит на Сиченя, а Фен Синь понятливо кивает, уверяя не беспокоиться. Цзян Чен молится на отсутствие тупых неуместных шуток.       — Чай, кофе, воды? — предлагает Лань Сичень, когда они все вернулись в гостиную.       — О, Синь-гэ, привет! — тут же отвлекается от разговора с Ванцзы Вей Ин, заметив вновь прибывшего.       — Не, ничего не надо. — отвечает Сиченю Фен Синь и поворачивается к мальчишке — Привет, Вей-сюн. Сяо Не.       Хуайсан тоже кивает дяде друга и машет ему веером, улыбаясь. Он знал, что Фен Синь ходит в один зал с его братом. Даже там уже есть легенды о Фенцинах. Если Му Цин приходил вместе с Фен Синем потренироваться, ничем хорошим это не заканчивалось. Спортсмены никак не могли понять, что это за дружба такая, когда всерьез пиздятся. Младший Не эту тайну брату не открывал.       Цзян Чен указывает дяде на белоснежный диван и садится с краю, когда тот на него падает. Вей Ин тут же оказывается рядом глядя на старшего.       — Вау, Синь-гэ, у тебя татушка! — тут же лезет на диван к мужчине Вей Ин, почти утыкаясь носом в чужую шею, рассматривая рисунок.       — Уже зажила? — стараясь казаться максимально скучающим, спрашивает Цзян Чен. Он то конечно все об этой тату знает в подробностях, ему нет нужды бросаться рассматривать.       — Да. Всего полторы недели замотанными походили. — трет шею Фен Синь с другой стороны, давая Вей Усяню вдоволь насмотреться — Мы просто давно не виделись.       — Типа медовый месяц?       — Типа того. Я сначала даже думал, что мне парня подменили. Но потом ничего, подрались из-за заживляющей пленки.       Усянь хохочет, Хуайсан прыскает в веер, Сичень сдержанно улыбается, Ваньинь закатывает глаза, Ванцзы не реагирует.       — Вы поженились?! — не отлипает от старшего Вей Усянь, едва не подпрыгивая на коленях.       — Юридически нет. Не сболтни об этом, блять, кому-нибудь. Просто дали друг другу некоторые обещания.       Фен Синь смущается и отводит взгляд, а Цзян Чен просто не комментирует что значат эти обещания. Они натурально вывели друг друга у себя на коже и если бы было возможно, склонились бы в трех поклонах в ближайшем храме. Какие еще доказательства им нужны? Разве умение Фен Синя вытерпеть всю их долбаную семейку не показатель?       Не удивительно, что тот почти сбежал от цзюцзю при первой возможности, когда Се Ляня первый раз отчислили из их универа и тот пропал на долгое время. Конечно, все говорят, что это Му Цин первый ушёл от них, но сам факт. Сейчас Се Лянь пытался закончить учебу в третий раз. Второй был сразу после первого отчисления, когда он смог восстановиться и взял академический отпуск, но в итоге смерть родителей окончательно его сломала и он бросил это дело. Теперь же ему во всем помогал Хуа Чен и вылететь стало практически невозможно. Да и Се Лянь никогда не был глуп, просто обстоятельства были против.       Фен Синь наконец нормально знакомится с Лань Ванцзы. Братья Лань очень похожи, как близнецы, только у Сиченя выражение лица мягче, больше эмоций в мимике. В какой-то момент Фен Синь даже радуется, что Чен-эру достался Сичень. Хотя сучность и высокомерие в их семейке только приветствуется. Цзы-цзэ точно понравится. Хотя, она же наверняка с пеленок их всех знает, раз мальчишки учатся вместе.       Цзян Чен с Сиченем показывают ему дом, когда Фен Синь просит показать ванну, чтобы помыть руки. На самом деле именно осмотреться он и желал. В конце концов, это даже банальное любопытство. Дом оказывается большим и обставлен лаконично. Фен Синю нравится.       — Чен-эр, ты не собираешься переодеться? Нам уже пора.       Фен Синь оглядывает малого с головы до ног и пытается сдержаться от различных подколок. А Сичень молодец, даже так сумел заявить свои права на парня. Видеть Цзян Чена полностью в белом совершенно непривычно, но ему идёт, по крайней мере, в форме Сиченя он кажется совсем юным и невинным. Совсем не та надменная бестия, что в своих темных костюмах.       — Там все еще безумно жарко. А вещи я все равно верну Лань Сиченю только после стирки.       — Тогда собирайся. Я хочу добраться домой к ужину. Слона бы съел.       — Вей-сюн сегодня приготовил просто восхитительный шашлык! Он в этом профессионал! — откликается Не Хуайсан, быстро набирая сообщение брату, чтобы забрал и его тоже.       — А мне не оставил, малой? — без обид смотрит на Вей Ина Фен Синь.       Мальчишку он тоже знает с пеленок, хоть и не таскался с ним как с Цзян Ченом.       Малыш Вей Усянь жил у Цзянов какое-то время в далеком детстве, это было год, от силы два максимум. Конечно же за это время мальчишки стали настоящими братьями, делили комнату и детские игры, узнавали мир вместе. А потом Усяня забрал старший брат и дети стали видеться на прогулках, в саду и так далее. Вей Ин переодически все еще мог оставаться у Цзянов ночевать, так как считался у них родным, но все же больше времени проводил со старшим братом. Фен Синь таскал их обоих со школы на дополнительные занятия, на тренировки, страховал Му Цина, когда тот не успевал, возился с мальчишками в меру собственных способностей в том возрасте. Они и сами-то были подростками, куда им детей доверять. Но Мянь-гэ и Цзы-цзэ им доверяли. Му Цин считал своим долгом во всем помогать сестре, а Фен Синю с Се Лянем просто было нечего делать, и почему бы не найти развлечение всем вместе. Это уже потом, с возрастом, стало приходить понимание ответвенности и что это значит — помощь семье.       — Это они все слопали! — тыкает пальцем в друзей Вей Ин — Лань Чжань, тебе же понравилось?       — Цукини. — Коротко произносит Лань Чжань, не собираясь продолжать диалог.       — Ладно, погнали. Нам еще через центр ехать. — поторапливает племянника Фен Синь, прощаясь с остающимися — Лань Сичень, ты кажется хотел мой байк посмотреть.       Сичень на секунду хмурится, не понимая, но потом его лицо вновь разглаживается и он соглашается, следуя за ним. Цзян Чен быстро прощается с Усянем и Хуайсаном, кивает Ванцзы и спешит за цзюцзю и Сиченем, прижимая к себе пакет с одеждой.       — Я курю, вы прощаетесь. — забрав пакет у племянника, чтобы запихнуть под сидение, говорит Фен Синь — Одна сигарета. Время пошло.       Смущенные Цзян Чен и Лань Сичень отходят немного в сторону от занявшегося байком Фен Синя. Тот неспешно прикурил сигарету и проверял какие-то трубки и тросы у заднего колеса, проверил бак с бензином. Сигарета в его руках начинала тлеть сильнее, когда тот затягивался и дым поднимался в воздух быстрее.       — Как насчет погулять завтра? — приподнимая подбородок Цзян Чена пальцами, склоняется к нему Лань Хуань.       — Хорошо. — на все согласен Цзян Чен, только бы не расставаться. Он обнимает своего парня за талию и все еще пытается не краснеть от присутствия своего дяди. Это конечно очень мило с его стороны, но зачем же так явно.       — Напиши как проснешься. И как доедешь. Мы еще успеем поболтать перед сном.       — Я разве еще не надоел тебе за целый день сегодня?       — Ваньинь, ну как же ты можешь мне надоесть?       Сичень наконец целует его губы. Мягко, лишь слегка захватывая, даже без языка. Притискивает к себе Цзян Чена сильнее, а тот крепче хватается за его талию. Стоять так приятно, просто потрясающе. Они действительно не хотят расставаться.       — Я все. — окликивает их Фен Синь, на самом деле минут пять уже как выкинув истлевший бычок в мусорку. Он не то чтобы пялился на их поцелуй, но любопытство посмотреть заставило. Впрочем, он уже и не такое у них видел. От того раза все еще краснеют щеки.       — Иду. — откликается Цзян Чен, еще раз спешно целуя Сиченя в губы. Им приходится оторваться и Сичень за руку ведет Ваньина к ожидающему его мотоциклу.       — Рад был повидаться. — улыбается Сичень, прощаясь с Фен Синем.       — До встречи. — кивает тот и протягивает севшему позади него Цзян Чену мотоциклетный шлем: — Малой, надевай.       — А ты почему не будешь? — тут же дуется Цзян Чен, забирая дурацкий пластик.       — Я взял только один. Без разговоров давай. Безопасность главное. — Фен Синь резко заводит свой мотоцикл и тот начинает подрагивать и ворчать.       — Ага, заметно.       — Так, ты хочешь, чтобы твоя матушка меня убила и уже ей придется кататься за тобой? — через плечо оборачивается на вредного ребенка Фен Синь, желая уже сорваться с места.       — Понял я, понял. Надеваю. — вздыхает Цзян Чен, закатывая глаза, всем видом показывая как ему это неприятно. Он взрослый, он может и без шлема. Эта штука некрасивая.       Он все же надевает шлем и устраивается позади Фен Синя удобнее, крепко обхватывая того со спины. Цзян Чен успевает бросить на Сиченя еще один взгляд прежде чем опускает стекло шлема, а Фен Синь дает по газам, срывая их с места. Цзян Чен перехватывает старшего крепче, пока они несутся по улицам с бешеной скоростью.       Сичень медленно возвращается в дом, впервые чувствуя как он устал. Он прощается с друзьями брата и идёт к себе. Принимает ванну, приводит себя в порядок и ложится в постель в ожидании смс.       В гостиной же Хуайсан эмоционально прощается с друзьями и благодарит за отлично проведенный день. В машине у тротуара его уже ждет Не Минцзуэ, приехавший забрать младшего брата.       Вей Ин уходит последним, проводив вместе с Лань Чжанем всех гостей и оказав тому помощь в оставшейся уборке. Вей Ин без умолку обсуждает прошедший день, шутит и смеется, пока ему самому не приходит время откланяться.       Он со смехом наваливается на Лань Чжаня, считая это своеобразным объятием и весело выходит в наступающую ночь, но и она не несет желанной прохлады. Смех Вей Усяня сменяется его неразборчивым бормотанием, когда выйдя на тротуар он включает музыку в своих наушниках. Он надеется, что дагэ сегодня окажется дома и ему не придется одному засыпать.