Район обетованный

      — Ни один из них не отвечает. — спустя пятнадцать минут как ушло сообщение, вздыхает Се Лянь, убирая трубку.              — Ну, возможно, они заняты… — говорит Ши Цинсюань, разводя руками — Друг другом.       — Зная их, это только два варианта — либо трахаются, либо дерутся. — раздается голос за спиной Се Ляня.       — Сань Лан! — с широчайшей улыбкой оборачивается Се Лянь, подаваясь в объятия своего прибывшего мужа.       Они с Ши Цинсюань выбрались в торговый центр поболтать и прогуляться. У Се Ляня были заслуженные каникулы, а Ши просто не видела необходимости работать, раз этого не требует брат. Диплом экономиста она получила. Так же как и дизайнера, бровиста, бренд-менеджера и курсы сомелье. С последним, пожалуй, она попала в самую точку. Алкоголь для вечеринок выбирала только она. Обеспеченная жизнь со старшим братом позволяла ей искать себя и менять сферу интересов так часто, как захочется. Как только станет скучно. Легкая на подьем, в чем-то ветреная, Ши Цинсюань любила узнавать новое и погружаться в это, если ей было достаточно интересно. Иногда она даже слушала лекции по искусству вместе с Му Цином. Но ничто ее по-настоящему не занимало. Она порхала от занятия к занятию пытаясь отвлечь себя и пробовала все, что было ей доступно. Во многих областях она действительно делала успехи, но ни на чем надолго так и не задержалась. Последнее из увлечений — танцы на шесте, держатся самое долгое время. Возможно потому что это и спорт, и танец, а поддерживать себя в форме, по мнению Ши, просто необходимо.       Вот и сегодня они проводили день за ничего незначащими покупками, развлекая друг друга болтовней и примеркой. Присев отдохнуть на фуд-корте они чисто случайно наткнулись на рекламу нового фильма, только вышедшего на экран, и обоим безумно захотелось в кино. Сеанс был только на поздний вечер, и оба как-то само собой согласились подождать. Провести день в приятной компании не тяготило обоих. Все равно дом по большей части был пуст. Хуа Чен пропадал на работе, каждое утро с поцелуем прося супруга не скучать, а тот лишь улыбался и обещал. Хотя скука иногда действительно посещала. Сейчас, когда в университете были каникулы, освободилась большая половина дня и порой даже Се Лянь не знал, чем себя занять.       В кино они решили пригласить всех своих, но Фенцины не отвечали, Хуа Чен отписался, что приедет к началу, а Хэ Сюань проигнорировал. Поэтому сейчас Цинсюань очень удивилась, когда увидела его рядом с Хуа Ченом. Хэ Сюань стоял как всегда молча, засунув руки в карманы и ни на что не обращал внимания.       — Привет, гэгэ. — целует его в щеку Хуа Чен, едва не прикусывая. Се Лянь смущается, и пытается отстраниться, но Хуа Чена с места не сдвинешь, если тот того не хочет.       — Хэ Сюань. — кивает Черноводу Се Лянь и тот кивает в ответ.       — Привет. — вжимая голову в плечи, легонько машет ему Цинсюань. Хэ Сюань только в упор смотрит, но не отвечает.       — Вижу, твой старший брат вернулся. — усаживаясь на пластиковый стул рядом с мужем, усмехается Хуа Чен кивая на Цинсюаня.       Та действительно одета слишком скромно для привычного образа: в свободные, прямые шорты в костюмном стиле и простую белую майку. Конечно же никуда без аксессуаров в виде пестрого платка на шее, крупного деревянного браслета на запястье, золотых сережек и тонкого ремешка с логотипом YSL, оммаж стилю сафари которого и был сделан этим нарядом. Хэ Сюань ругает себя за мысль, что всегда думал, что грудь у той действительно плоская, не мудрено с таким разворотом плеч. Но все равно красиво.       — Так просто удобнее гулять. — пожимает плечами Ши Цинсюань, губами захватывая трубочку в банке своей колы. Да, сахар, но чем-то же надо себя баловать.       — Ну конечно. Даже на ногах у него песочные кроссовки Samba, а не леопардовые босоножки на шнуровке. Хуа Чен думает, что сюда хорошо бы подошли еще и лоферы с теми же высокими белыми носками, что сейчас на Ши.       — Но надеюсь ты на машине, потому что Лянь-Лянь добродушно согласился придержать часть моих покупок у себя… — заискивающе смотрит на Хуа Чена Ши, хлопая накрашенными глазами.       В этот раз у него даже не нарощенные ресницы. Хуа Чен рад, что младший Ши всех их послушал и отказался от данного аксессуара, потому что с ними он уж слишком сильно выдавал в себе трансвестита. Даже Фен Синю не понравилось, а ведь тот повелся на Му Цина.       — Потом сам их обратно тащи.       Хэ Сюань бросает взгляд на гору разнообразных пакетов на двух стульях рядом и стопроцентно уверен, что лишь парочка из них Се Ляня, если вообще есть.       — Вот ты вредничаешь, а мы, между прочим, прикупили Лянь-Ляню тебе подарок…       Ши соблазнительно улыбается, а Се Лянь ярко краснеет, опуская глаза. На лице Хуа Чена расцветает лисья улыбка и он слегка кивает, признавая поражение. Действительно, профит от дружбы его принца с этим ветреным созданием однозначно был. Хуа Чен уже в предвкушении.       — Что за фильм вы выбрали? — спрашивает Хэ Сюань, до конца так и не понимая зачем согласился. Они закончили с Хуа Ченом дела и ехать ни в какое кино он не собирался. Вей Ин должен ждать его дома. Но разве Хуа Чена переспоришь?       — Вот. Все в Ви-чат о нем уже неделю трещат. — протягивает Хэ и рекламную листовку Цинсюань и у того едва не дергается глаз.       Супергероика? Серьезно? Они бы еще что-нибудь про небожителей и летающих на мечах заклинателей выбрали. Хэ Сюань не отказывает себе в праве закатить глаза. В отсутствии Му Цина кто-то же должен это делать.       — Полнейшая дрянь. — говорит Хэ Сюань, надеясь, что Хуа Чен разозлится и отпустит его домой. Провести два часа в темноте за просмотром этой банальщины он и дома может.       — Ты уже здесь, не выебывайся. Лучше сходи купи попкорн. Две, а лучше три больших упаковки. — протягивает ему свою кредитку Хуа Чен, не желая это слушать. Если его принц желает это посмотреть, они все пойдут в кино. Если он пожелает звезду с неба, Хуа Чен сможет устроить звездопад.       — Четыре. — забирает карту Хэ Сюань, разворачиваясь к кассам.       — Прожорливая Рыба. — фыркает Хуа Чен, возвращая все внимание Се Ляню и перетягивая все мысли гэгэ на себя.       Весь фильм Хуа Чен не отлипает от Се Ляня, пока тот урывками пытается смотреть. Не то, чтобы ему действительно было так интересно, сюжет он понял в первые десять минут, но соблюдать хотя бы минимальные приличия был обязан. Хуа Чен так не считал, поэтому часто касался, целовал, а порой и откровенно лапал, зная, что гэгэ это на самом деле нравится. Двое были так увлечены друг другом, что не особо замечали кого-либо вокруг. Темнота — друг молодежи.       А вот Хэ Сюань наконец понял зачем Хуа Чен его сюда притащил. Он стал мишенью и отвлекающим маневром для Ши Цинсюань, которая не затыкалась даже по время просмотра, строя догадки или комментируя происходящие. Она даже слегка похлопала в ладоши, когда взаимодействие героев показалось ей слишком милым. Она и сама глупо улыбалась когда главной сюжетной парочке выводили откровенно слащавые, пафосные моменты и похоже совершенно игнорировала, что актеры практически друг на друга не смотрят. Как и всегда в подобных фильмах у главного героя и главного злодея была динамика эмоциональней и крепче, чем у всей этой великой светлой любви. Если девушка не погибнет в этой части, Хэ Сюань будет разочарован. А как же великая мотивация для героя? Хотя, все это ебаная хуйня и в жизни так не бывает. Ты не спасешь мир, потеряв возлюбленную, потому что миру на тебя плевать. Спасет его кто-нибудь другой, кто личиком лучше вышел, а остальным подыхать как в массовке. Если, конечно, это не твой личный мир. Вот только, потеряв все, потеряв возлюбленную, его уже не спасти.       — Хэ-сюн, как думаешь, они будут вместе? — на полном серьезе спрашивает Ши Цинсюань, во все глаза уставившись на экран. Она упирается локтями в коленки, согнувшись, подпирая лицо ладонями и чуть покачивается в нетерпении развязки. Кажется, фильм захватил ее всю и она действительно верит в происходящие.       — Он ее не любит. — отвечает Хэ Сюань, запихивая в рот еще горсть попкорна — Его геройства ему важнее.       — Хэ-сюн, ты совсем не романтик! — дует губы Цинсюань, тоже протягивая руку к попкорну, и едва не получает по руке. Хэ Сюань вовремя останавливается, но их пальцы уже соприкоснулись.       — Жизнь — не сраный комикс. — огрызается Хэ Сюань, впихивая попкорн в руки растерявшайся Ши. Он резко встает и выходит под звуки слезливых, слащавых клятв главных героев и пафосных обещаний спасти их всех. Его никто не спас. И он никого не смог спасти.       Ши Цинсюань в растерянности смотрит на пробирающегося сквозь ряды сидений друга, пока его тень мелькает по экрану. Хуа Чен с Се Лянем отрываются друг от друга заметив перемену. Их губы слегка распухли от долгих поцелуев, а на лице Се Ляня румянец, но оба более чем увлечены своим занятием. Были, пока хруст попкорна рядом не прекратился.       — Не обращай внимания. Он просто немного ебнутый. — говорит Хуа Чен, обратно притягивая к себе супруга за плечи, даже подлокотник им не преграда.       До конца фильма Хэ Сюань так и не возвращается и Цинсюань перестает его ждать. Она несколько раз открывает рот, чтобы поделиться своим мнением по поводу сюжетных поворотов, но друзья заняты друг другом и она снова умолкает. Конечно же все заканчивается так как должно, но сцены после красочных титров обещают новый виток приключений.       Они выходят из зала обсуждая те обрывки, которые Хуалляням удалось застать отрываясь друг от друга, и Цинсюань совсем не ожидает застать сидящего на диванчике перед залом Хэ Сюаня. Тот обложился их пакетами и недовольно хмурит брови, смотря на друзей, но ничего не произносит.       — Хэ-сюн? Почему ты здесь? Почему к нам не вернулся? — первым подходит к нему Цинсюань, касаясь плеча. Они сдавали покупки в гардероб, но почему-то Хэ Сюань их уже забрал, возможно, когда основной тц закрывался.       — Понял, что тебя некому будет проводить. Уже поздно. А смотреть этот бред мне не интересно.       Хуа Чен молчит и только кивает. Се Лянь, поднявший глаза на мужа и видевший этот жест, тут же расслабляется, не собираясь задавать вопросов. Цинсюань действительно добиралась бы домой одна и, не смотря на обязательно вызванное такси и сброшенный друзьям номер приехавшей машины, если Хэ Сюань ее подстрахует будет просто отлично.       — Какие же фильмы ты тогда предпочитаешь? — расплывается в довольной улыбке Цинсюань, подхватывая часть пакетов. Хэ Сюань встает и берет оставшуюся часть. Все равно тащить их до машины Хуа Чена придется им.       — Британский арт-хаус. Смотрела «Высотку»?       — Там снимают кожу с отрезанной головы. Тебе такое не понравится. — сразу предупреждает Хуа Чен, ведя Се Ляня к лестнице, закинув руку тому на плечи.       — Бе. — кривится Ши и еще больше морщится представив. Это точно не ее фильмы.       — Вообще-то, там речь о классовом неравенстве и природе человека в рушащейся утопии. — закатывает глаза Хэ Сюань. Они как-то пересматривали этот фильм с Хуа Ченом, когда Черновод решил хоть в чем-то открыться другу, но тот так надрался, что запомнил какие-то совершенно рандомные отрывки и голую задницу Хиддлстона. Конечно же ему не понравилось.       — Ага, и о том, что перед просмотром нужно жахнуть пустырника или водки.       Хэ Сюань снова закатывает глаза. Ну правда, кто-то же должен это делать за Му Цина.       Они доходят до парковки обсуждая разные фильмы. В целом, у Сюаней находится достаточно общих любимых фильмов, а все четверо сходятся на первых частях Пиратов Карибского моря. Ши Цинсюань тут же переключается на Джони Деппа с его гипнотическими ролями у Тима Бертона, и конечно же переходит на мультики — «Кошмар перед Рождеством» и ее любимейший «Труп Невесты».       — Все, тебе хана. Если речь зашла про мультики, сейчас начнется про диснеевских принцесс. — хлопает друга по предплечью Хуа Чен, когда все покупки были загружены в его авто, а Се Лянь уже занял пассажирское сидение. Его алая Ламборджини чуждо смотрелась на парковке самого обычного ТЦ, пусть и главного в городе.       — Просто провожу ее. — бурчит Хэ Сюань, пока Хуа Чен залезает на сидение.       Поворачивается ключ зажигания и машина ослепляет фарами, ревет мотором, а в салоне зажигается куча лампочек на приборной панели. Хуа Чен специально давит на газ, не снимая сцепления, чтобы машина взревела и только после этого плавно выезжает.       — Выпендрежник. — фыркает Хэ Сюань, зажимая зубами достанную сигарету. Щелкает колесико зажигалки и папиросная бумага трещит под пламенем, обращаясь в пепел.       — Если поторопимся, можем успеть на последний автобус. Или ты на машине, Хэ-сюн? — сжимая в руках три оставшихся пакета, смотрит на него Ши Цинсюань. И такая она легкая без своих каблуков и блесток, такая приземленная, но все равно необычная. Словно Хэ Сюань может до нее дотянуться. Но он знает, что не может.       — Нет. В эту жопу мира не так-то просто на ней добраться.       — Но это центр города. — не понимает Цинсюань, нервно усмехаясь. Очень странные у него понятия о районах, конечно.       Хэ Сюань не отвечает, а просто идёт вниз к выходу. Раз им надо на остановку, то пойдут на остановку.       Автобус приходит достаточно быстро, он даже не успел потянуться за второй сигаретой. Ши Цинсюань молчит и он не понимает — она устала или он успел ее чем-то обидеть? Ши кусает искрящиеся от снова нанесенного блеска губы и смотрит куда угодно, только не на Хэ Сюаня.       — Я не смогу предложить тебе остаться. — наконец говорит она, когда они вышли на остановке и до дома осталось пройти совсем немного — Дагэ вернулся и…       — Я и не собирался напрашиваться. Ночи темные, чтобы идти одной. Это может быть опасно. Раз твой брат не в силах защитить тебя, это сделаю я. Мне ничего от тебя не надо.       Только собственная попытка обмануть прошлое. Словно, если он в этот раз сделает все правильно, прошлое обратится в спять, как будто ничего и не было. Вот только так не бывает.       — Хэ-сюн, ты такой хороший друг! — счастливо улыбается она, едва не подпрыгивая. Сразу возвращается широкая улыбка и веселое настроение, как будто она совсем еще девчонка и это ничего незначащая прогулка. Но ведь так оно и есть. Это ничего не значит. Они просто друзья и только. Ши Цинсюань обещал.       — Мы не друзья. — парирует Хэ Сюань, доставая очередную сигарету.       Уже виден забор ее дома и Ши чуть ускоряется, понимая, что на самом деле слегка устала. Уже и вправду очень хочется домой.       — Спасибо. Без тебя бы мне действительно было страшно. — становясь на порог у ворот, смотрит на него Цинсюань. Хэ Сюань ничего не отвечает, он свое дело сделал. Она девушка, темной ночью что угодно может случиться.       — Спокойной ночи. — шепчет она и Хэ Сюань совершенно не ожидает, что его поцелуют в щеку.       Он сто раз говорил ей не прикасаться, но сегодня она превзошла саму себя. Хэ Сюань насколько растерялся, что даже не отшатывается в первое мгновение.       Цинсюань хихикает, этот смешок наполовину довольный, наполовину нервный; и скрывается за воротами своего дома. Хэ Сюань затягивается уже почти истлевшей сигаретой и разворачивается обратно к остановке. Все автобусы до дома он давно проебал, придется разориться на такси.       Хэ Сюань изгибает губы в самодовольной ухмылке когда получает сообщение от Хуа Чена тащить на базу его рыбий зад. Вот кто за все его сегодняшние такси заплатит.

***

      Когда звонит телефон, Ши Цинсюань как раз снимает макияж. Даже с мальчишескими чертами, его лицо не теряет изящества и того лукавого блеска в глазах, которым все так любят обманываться.       Звонит Хуа Чен и Ши тут же снимает трубку, прикладывая телефон к уху и зажимая плечом, пока льет на ватный диск тоник.       — Цинсюань, ты совсем охренел? — без лишних расшаркиваний начинает Хуа Чен, что тот даже пугается на мгновение — Почему на морде Рыбы след твоих губ?       — Ого! А с чего ты взял, что это я? — улыбается Цинсюань, подмигивая своему отражению.       — Мы виделись буквально пару часов назад. Ты думаешь, я не отличу твою помаду? Голографический блеск номер 69. — передразнивает Хуа Чен голос Ши. О любимом блеске парня знает вся их компания.       — Какой ты идеальный мужик! Даже помады отличаешь! — проводя ватным диском по лицу, строит гримасы зеркалу Цинсюань, тщательно удаляя остатки макияжа.       — Так зачем ты это сделал, идиот? — спрашивает Хуа Чен, жалея, что рядом нет виски. Ши конечно друг его супруга, но вот Рыба — его.       — Да что такого-то?! Я всегда так прощаюсь! Только ты шарахаешься! Лянь-Ляню, конечно, в этом смысле повезло. А так даже Му Цин и Фен Синь спокойно терпят!       — Придурок. — говорит ему Хуа Чен и скидывает трубку.       Ши пожимает плечами и откладывает умолкший телефон. За секунду до этого Цинсюань слышал на заднем плане голос Се Ляля.       — Сань Лан. — зовет Хуа Чена Се Лянь, появляясь из их спальни.       Он неловко жмется к стенке, проходя в гостиную, где в кресле сидит его муж. Се Ляню непривычно и неловко. Он очень смущается, от чего двигается медленно, прячет руки за спину и выверяет каждый шаг, становясь для Хуа Чена еще более притягательным и желанным.       Хуа Чен восхищенным взглядом рассматривает медленно идущего к нему Се Ляня в новоприобретенном наряде. Белая майка на тонких брительках обнажает низ живота, а такие же белые шорты слишком короткие, чтобы нормально прикрыть бедра. В этом наряде нет ничего, но именно своей чистотой и искренностью его носящего это так завораживает.       Се Лянь отводит глаза, его щеки чуть краснеют, он так и не научился соблазнять правильно. В этом мастер его муж, раскинувшийся в кресле в алом халате.       Хуа Чен протягивает руку затаив дыхание. Се Лянь вкладывает в его ладонь свою и легко поддается, когда Хуа Чен его на себя тянет. Он привычно усаживает Се Ляня себе на колени, и только касаясь ткани ночного костюма, понимает насколько та мягкая. Похожа на мех кролика или горностая. Такая же великолепно мягкая, как смущенный Се Лянь в его руках.       — Ваше Высочество… — Хуа Чен не может назвать его ни мужем, ни по имени, он может только преклоняться перед своим божеством.       Он увидел его когда был совсем мальчишкой. Своего принца играющего бога. И с тех пор его образ навеки в памяти, даже спустя столько лет, понадобившихся, чтобы обрести друг друга. Хуа Чен живет для него. И Се Лянь отвечает тем же.       — Я твой самый верный последователь. — говорит Хуа Чен, крепче прижимая супруга к себе, начиная целовать, удерживая в своих руках.       — Сань Лан… Мой Сань Лан. — шепчет в ответ Се Лянь, отдаваясь этим поцелуям.