Часть 13
18 октября 2024 г., 20:55
Когда звякает телефон, Хуа Чен первым опускает взгляд на засветившийся дисплей. Он в удивлении изгибает бровь и выжидающе молчит, пока Хэ Сюань спешно гасит экран своего смартфона. Хуа Чен, конечно же, успел увидеть, что сообщение пришло от контакта подписанного как «Проблема 2».
— И как давно вы переписываетесь?
— Что за чушь? Она постоянно шлет мне всякую ересь, а я не отвечаю. Только если действительно что-то важное.
— Фотки суши и ее селфи? Фотки с примерочной уже были?
— Ты что, извращенец? — оскорбляется Хэ Сюань, хмуро глядя на лучшего друга.
— Странно, Ши очень любит спрашивать совета на очередном шоппинге. Даже Фен Синь, не различающий футболку и Поло, удостоился места в жюри этой версии «Модного приговора».
— Она скидывает всякую чушь. Больше отвлекает. — выключает оповещения Хэ Сюань, потому что сообщения посыпались одно за другим и экран задолбал мигать.
— Тогда почему не заблокируешь?
Черноводу показалось, что друг прожег его совсем нехорошим взглядом. Слишком внимательным, слишком долгим, слишком многозначительным. Таким он обычно одаривает тех, кто посмел вызвать его неудовольствие. Хорошего в этом взгляде было мало.
— Некоторое бывает неплохо. — пожимает плечами Хэ Сюань.
— За все время нашего знакомства, ты не сохранил чужого номера. Брат у тебя записан как «Проблема», Ин Юй — «шестерка» и только гэгэ и Цзян Фенмянь по именам. Удостоиться подписи «Проблема 2» нужно еще постараться.
Хуа Чен хмурится, смотрит на друга тяжело и пытается разгадать какого черта творится в его голове. Если он правда решил подпустить к себе Цинсюаня, его будет ждать сюрприз. И Хуа Чену это совсем не нравится.
— Ты знаешь, кто его брат? — спрашивает Градоначальник, так и не дождавшись никакой реакции. Черновод спокойно смотрел словно сквозь него и сжимал в руке телефон.
— Какой-то Ши, я полагаю.
— Ши Уду. Тот самый из судоходной транспортной безопасности.
Хуа Чен знает, что бьет по живому, но лучше так, чем все это зайдет слишком далеко. У них великие планы, идущие в разрез с планами Ши Уду, но тот факт, что Цинсюань немного не девочка перекрывает даже это. Когда Хуа Чен привел Хэ Сюаня в их компанию, он не хотел, чтобы все обернулось именно так.
— Сука. Это тот мудак из-за которого нам никак не выйти на главный порт и из-за которого мы потеряли северный причал? Этот уебан перекупил ублюдка Пей Мина и минусонул мне один выход. И ты познакомил меня с его сестрой? Ради чего? Чтобы я шантажировал? Убрал Уду через нее? — бесится Хэ Сюань. Но даже это нельзя назвать настоящей злостью. Гнев у него тихий, бурлящий внутри, но когда вырвется — сметет на своем пути все подобно цунами.
— Чтобы ты не сдох под своей корягой в одиночестве. Я не просил тебя в нее влюбляться.
— Ты слышишь, что ты несешь? Влюбляться? Я? Я не умею любить. Ты и сам это прекрасно знаешь.
— Кого ты пытаешься наебать? — спрашивает Хуа Чен пытаясь вернуть спокойствие.
Все пошло совсем не так, как он предполагал. Шумный и навязчивый Цинсюань совершенно не должен был понравиться его тихому и замкнутому другу. Она же даже вела себя нормально! И что теперь? Ветреная Цинсюань на раз разобьет остатки его сердца. А ее секрет испортит их отношения совершенно. И Хуа тоже будет в этом виноват. Что не сказал сразу. Но разве мог он подумать, что Черновод и Цинсюань… Это даже представить сложно! Неугомонная хохотушка и живое воплощение тоски. Обычно Хэ Сюань говорил, что от нее у него болит голова.
Блять, они сейчас все здорово попали. Портить отношения с Хэ Сюанем Хуа Чен очень не хотел. Они столько дерьма прошли вместе…
— Херню не неси. Мы просто общаемся. Ты сам привел меня к своим ебанутым!
— Эй, выражения-то выбирай, ты и про гэгэ говоришь!
— Ты знаешь, что я имею ввиду. Так что будь добр, не суй свой нос в чужие дела. То, что я записал чей-то номер, вообще ничего не значит. — успокаивает друга Черновод совершенно не понимая, с чего тот так взбесился. Сам же хотел, чтобы он социализировался, познакомился с его друзьями и влился в клуб сумасшедших. Ну вот, что теперь-то не так? Приревновал что ли? К кому? Фенцинам или Цинсюань? Уж к Се Ляню тот точно не подходит. Не больше, чем все. И в Цинсюань он точно не влюбился.
«Ты кого наебать пытаешься?» — слушая всю эту тираду, думает Хуа Чен, жопой чувствуя проблемы.
***
Жара стояла невероятная. Даже ветер был теплым, а воздух застыл маревом. Лето решило превзойти само себя. Не спасал даже наступивший вечер, потому что не нес прохлады. Хотелось только раздеться догола и нырнуть в ведерко со льдом в котором нагревалось шампанское Цинсюаня. Фен Синь довольно закидывает руку на плечи Му Цина, вернувшись из туалета кафе в котором переодевался в майку и шорты. За день в долбаной рубашке и брюках он чуть не сварился, и кондиционеры ничуть не помогали, в сраном офисе все равно было нечем дышать. — Я заказал тебе вок и колу. — удобнее вешая рюкзак между ними, говорит Му Цин. Он всегда такой заботливый в первые двадцать минут возвращения Фен Синя с работы. — Ага, спасибо. — кивает Фен Синь и все же сграбастыапет несколько кусочков льда из ведерка. — Эй, оно и так не охлаждает! — машет над ведерком рукой Цинсюань, стараясь отогнать покусившихся на ее лед. — Ты не выпускаешь бокал из рук. Бутылка опустеет быстрее, чем лед успеет подтаять. — язвит Му Цин, глядя как подруга снова отпивает из тонкого бокала. Фен Синь проводит мокрыми от растаявшего льда ладонями по его открытым плечам, от чего Му Цин ими передергивает. Прохлады это совершенно не несет, но Фен Синь же пытается. Они расположились под зонтиком одного из кафе. Людей ожидаемо было слишком много, а различные коктейли всех цветов украшали столы, притягивая к себе заманчиво блестящими кубиками льда и яркими зонтиками для украшения. Ши Цинсюань была самим воплощением этого летнего дня: в коротком, мятном платье в лавандовую, нежно-розовую и голубую полоску с оборками на груди, открытые плечи блестят от хайлайтера и чуть схватившегося за эти солнечные дни загара, ноги в подобранных в тон босоножках на танкетке выставлены на всеобщее обозрение, а вот глаза спрятаны за большими круглыми очками в широкой оправе, чтобы даже сейчас была загадка. Волосы убраны в высокую прическу, чтобы доставлять меньше дискомфорта от жары. В прядях она уже примостила яркий красный зонтик и белый цветок с коктейля Му Цина. Девушка размахивала бокалом шампанского и широко улыбалась, привлекая внимание всех прохожих. В общем, если бы и было воплощение лета, то это была бы она. Официант приносит Фен Синю заказ, тот одним глотком осушает почти половину стакана ледяной колы, а потом жадно принимается за лапшу. Му Цин, из-за жары сидящий не вплотную, начинает мягко поглаживать его пальцами по голове, ослабляя туго стянутый хвостик. Тот только благодарно угукает, не отрываясь от еды. Это Му Цин с Цинсюаем сидят здесь уже который час, а некоторые вообще-то с работы. — Как день прошел? — спрашивает у Фен Синя Цинсюань, продолжая играть в руке бокалом. Фен Синь, не отрываясь от тарелки и продолжая жевать, показывает тому большой палец. Вообще-то, они еще ждут Хуаляней, но пока Хуа Чен закончит свои дела уже ночь настанет. Хорошо, что Му Цин согласился встретиться с Ши раньше. Было бы слишком жаль упускать такую шикарную погоду сидя дома. Хорошо еще в доме Цинсюань есть бассейн. Точно! — Надо устроить вечеринку в бассейне! Как насчет сегодня?! Му Цин изгибает бровь, а Фен Синь поднимает на него глаза. Оба не произносят ни слова, но в целом их мнение понятно. — Сегодня вторник. — поясняет отсутвие энтузиазма Му Цин, взявшись за свой бокал. Коктейль уже не холодный и лед в нем растаял. — Тогда завтра ты и Лянь-Лянь приезжаете ко мне днем загорать. — тут же решает Ши, довольно салютуя бокалом. Пузырьки в бокале играют сильнее, но, не смотря на все ее размахивания, шампанское не проливается. — Ага, если Се Лянь хотя бы сегодня почтит нас своим присутствием. — закатывает глаза Му Цин. В целом, идея ему нравится, но есть пара нюансов: он не хочет развлекаться пока Фен Синь на работе и главное не напиться в дрова, чтобы усидеть на мотоцикле. А то бывало пару раз, знаете ли. Пить на пару с Ши Цинсюанем бывает опасно, особенно, когда кажется, что за весь день успеешь протрезветь. Больше на такси разоряешься. — А мы уже тут! Прошу прощения за опоздание! У меня заглючил пропуск и я никак не мог войти к Сань Лану! — раздается над их головами голос Се Ляня и друзья занимают оставленные для них места. — Почему тогда он просто к тебе не спустился? — спрашивает Му Цин, изгибая бровь на очередную приключившуюся с другом глупость. — У меня разрядился телефон. — вздыхает Се Лянь, но это ничуть не портит его радостного настроения. Настроение Хуа Чена это не портит совершенно, потому что пока они немного подзаряжали этот несчастный телефон, он успел соблазнить своего бога. Ну и отсрочить встречу с этими индивидуумами тоже. На это Му Цин все же закатывает глаза. — А где Хэ-сюн?! — почти вскрикивает Ши Цинсюань, когда поняла, что все прибывшие расселись. Она же просила Хуа-Хуа привезти его с ними! — Я не позвал его. — откидываясь на спинку стула, отвечает Хуа Чен. Подоспевший официант раскладывает перед ним и Се Лянем меню. Хуа Чен жестом дает понять, что им нужно немного времени. — Что?! Почему?! — во весь голос вопит Цинсюань, что на них даже оборачиваются. Хуа Чен никак на это не реагирует. — Я сейчас же ему позвоню. — Нет. Вообще больше никогда ему не звони. И писать перестань. Я кажется просил тебя с самого начала вести себя прилично. — Эй, эй… — Ты чего это? — Как ты разговариваешь? Фенцины заканчивают фразы один за другим и с непониманием смотрят на Хуа Чена. Ши Цинсюань ничем не заслужила такого обращения. — Вас не спрашивают. — огрызается Хуа Чен, продолжая смотреть только на Цинсюаня — Я тебе сразу говорил, что он не просто какой-то мой подчиненный, а… Обычно никогда не лезущий за словом в карман Хуа Чен запинается и зло смотрит на недо-девушку. — А д-д-друг? — подсказывает Фен Синь. Му Цин несильно бьет его кулаком в плечо, а тот только усмехается. О неумении Му Цина спокойно говорить о важных вещах в их компании легенды ходят. Фен Синь уже знает, что пора напрягать жопу, едва его любимый начинает слегка заикаться. Вот орать тот может сколько угодно и без остановки, даже не запнется ни разу. — Да. — шокируя всех, сквозь зубы выплевывает Хуа Чен. Бедный официант, решивший снова подойти, едва не подскакивает от ужаса видя его взгляд. — Да что случилось вообще? Что я сделала? — не понимает Цинсюань, даже поставив на стол бокал. Теперь она тоже хмурится и смотрит на Хуа Чена тяжелым взглядом в упор. В лице проскальзывает больше мальчишеских черт, а из-за сжатых губ линия подбородка становится острее. — Нам тоже интересно. — скрещивая руки на груди, откидывается на спинку стула Му Цин, чтобы лучше видеть всю арену. Се Лянь, за спинами разразившихся баталией друзей, наконец смог шепотом сделать официанту заказ. Юноша постарался ретироваться от этого столика как можно быстрее. — Он на нее запал. — тоже скрестив руки на груди, только сильнее выпрямился Хуа Чен. Блять, да он бы сам порадовался, если бы грустная Рыба нашел себе кого-нибудь и наконец перестал себя жрать за прошлое. Но это оказался Цинсюань и все пошло по пизде. Первое: они конкурируют с его старшим братом. Ши Уду тот еще мудак и младший просто не знает откуда по большей части все их богатство. Но за это Хуа Чен старшего Ши не винит, сам идёт к своей цели всеми доступными способами. Второе: Использовать младшего Ши Хуа Чен не хочет. Пока что. Третье: Даже если забить на дела со старшим Ши, а это сделать они смогут при большом желании, то Цинсюань — парень! А Хэ Сюань уж точно любит девушек. В этом Хуа Чен стопроцентно уверен. Четвертое и самое главное: Хуа Чен знал о Цинсюане и ничего Хэ Сюаню не сказал. Черновод ему это не простит. Рыба бы не сбежал с криком, узнай, что под платьем сидящей рядом девчонки есть хуй, его реакция могла бы быть очень даже забавной, и Хуа Чен решил подшутить, только возможности раскрыть шутку все никак не предоставлялось. А теперь его друг натурально влип и влип он сам, на самом деле не желая раскидываться таким другом как Хэ Сюань. Они прошли вместе столько, что вспоминать страшно. И тут получается Хуа Чен его предал. От этих мыслей у всегда спокойного Градоначальника начинал дергаться глаз. — Твою ж матушку… — хором выдыхают Фенцины в растерянности переглядываясь. Никто такого не ожидал. Се Лянь лишь мило улыбается и ничего не произносит. — Это просто пиздец. — Да в смысле? — А, точняк, погоди… — А в чем проблема-то? — Цинсюань, а он тебе как? Фенцины как обычно обрабатывают информацию одной клеткой мозга на двоих и приходят к совместному решению, выкидывая фразы друг за друга. В первое мгновение они растерялись и офигели, но теперь тоже не могли понять, что в этом такого. Ну понравилась, ну так это же хорошо. Главное, чтобы взаимно. — Ну, хи-хи, он очень красивый. Хуа Чен со вздохом закатывает глаза. Вот об этом он и говорил. Ши такая головная боль как Черновод с его костяными драконами мыслей в голове на фиг не сдался. — Необычный. Хаха. Блин, да что вы пристали-то? Ничего у нас нет, Хуа-Хуа. — Цинсюань нервно посмеивается и начинает сильнее натягивать юбку, верный признак что ей стало некомфортно — Мы гуляли-то вдвоём всего раза два. Хм, хм. — Гуляли вдвоём?! — Фенцины в два голоса. — Ему этого хватило. — все так же убийственно смотрит на нее Хуа Чен. Блять, это все просто блять. Ему такого не надо. — Хорошо, я перестану ему писать, ладно? Буду теперь тебе мемчики скидывать. — стараясь перестать хихикать, соглашается Ши Цинсюань. Ей становится немного грустно, потому что Хэ Сюань действительно показался ей интересным, и вовсе не как потенциальный парень, а просто как человек. Хуа-Хуа действительно ее просил и он вел себя нормально, ну насколько это возможно парню одетому в платье. Он не соблазнял, не кокетничал и не игрался, просто хотел дружить как они все. Кто же знал, что нелюдимый Хэ Сюань, сидящий всегда в стороне, рассмотрит что-то за блестками. Цинсюань не верит, что он мог повестись только на внешность, ведь она у него весьма посредственная, а Хэ Сюань больше обычного парня, который хочет только затащить в постель. Он провожал ее по-настоящему беспокоясь. А еще поил любимым молочным коктейлем и предлагал набить морду его брату… Плечи Ши Цинсюань опускаются, она тускнеет и улыбка ее гаснет. Фен Синь с упреком смотрит на нисколько не раскаивающегося Хуа Чена и сжимает руки в кулаки. Цинсюань ничего не сделала, чтобы он с ней так разговаривал. — Знаешь, я подумал, что вечеринка в бассейне это все-таки то, что надо. Я приду завтра? — сжав руку Фен Синя под столом, смотрит на уставившуюся себе в колени Цинсюань Му Цин. Фен Синь поглаживает его тыльную сторону ладони большим пальцем поддерживая это решение. Ему конечно придется забирать в щи пьяного Му Цина на такси, чтобы не бросать байк где попало, но если это сможет отвлечь Цинсюаня… — Я тут вспомнил, ха-ха, я обещал дагэ завтра созвониться. вызвать. в общем, боюсь не получится. — пытаясь растянуть губы в улыбке, бессвязно лепечет Цинсюань, не особо задумываясь что говорит. Ему безумно обидно, что его пол снова лишает его дорогих людей. И почему он только родился мальчиком? За что он проклят небесами? Разве у него была такая уж счастливая жизнь? Или кем он был в прошлых жизнях, если карма в этой наказывает его так жестоко? Он ведь просто хотел дружить… Му Цин беспомощно смотрит на Се Ляня, а тот лишь держит ладонь в пальцах супруга. Хуа Чен тоже молчит не собираясь извиняться за свой выбор. Это пройдет у обоих и все снова будет хорошо. Официант пугается еще больше, когда приносит заказ. Всего пол часа назад этот столик был самым шумным и ярким на веранде, смех разносился на всю их улицу и девушка с бокалом шампанского просто сияла, привлекая к себе взгляды всех прохожих и посетителей. Несколько даже зашли только благодаря ей — полюбоваться на эту искрящуюся радостью и жизнью небожительницу. Теперь же она забилась в свой стул и не смотрела никуда кроме собственного бокала. Она касалась губами стекла, но так и не наклоняла бокал, чтобы шампанское достигло губ. Ее спутники пытались тихо о чем-то переговариваться, но свет за их столиком померк, а сгустившееся напряжение сделало еще более удушающим и без того тяжелый, жаркий воздух. Официант ставит тарелки перед мужчинами в красном и белом, забирает тарелку с приборами у мужчины с красивыми, мускулистыми плечами и бокал у мужчины с хвостом. Официант удаляется дальше исполнять свою работу, но хочет побить каждого из них за то, что обидели эту прекрасную девушку.***
Хэ Сюань понимает что что-то не так на четвертый день. В первый день, когда не приходит ни одного сообщения, он думает, что она занята. На второй с усмешкой решает, что забыла. На третий начинает слегка переживать. На четвертый признается себе, что считает эти проклятые дни. Хэ Сюань никогда не был тем, кто бездумно сиюминутно влюблялся и так же быстро забывал. Надо быть честным, он вообще никогда не влюблялся. У него однажды была невеста и он ее искренне любил, но и ее ему сосватали родители в раннем детстве. Они росли в одной песочнице и разве можно было отказаться? Тогда это звучало заманчиво, как и все его надежды на будущую жизнь. Но… Но от этих надежд ничего не осталось. Еще день Хэ Сюань пытается убедить себя, что такая красавица как Ши Цинсюань просто устала тратить время на такого бесполезного идиота как он и нашла кого-то лучше. Вообще-то, последнее время он не был склонен считать Цинсюань просто красивой дурочкой. В ней было что-то спрятанное за этой яркой оберткой, что-то делавшее ее подругой самому Хуа Чену с Се Лянем. Не то чтобы Хуа Чен был для него авторитетом в людях, но совсем пустышек тот к себе не подпускал. И уж тем более к своему драгоценному Се Ляню. Да и за то время, что им доводилось общаться, она хоть и была шумной, раздражающей, вечно смеющейся и болтающей без умолку, но проводить время в ее компании совершенно не тяготило. Она могла поддержать абсолютно любую тему и на многое имела свое мнение, а еще отшучивалась и не обижалась, когда Хэ Сюань откровенно ей хамил. Не удивительно, что она просто устала за него держаться. Перед выходными Черновод заходит в кабинет Хуа Чена и застает его телефонный разговор с гэгэ. Тот стоит спиной и поэтому не видит наблюдающего. — Не уверен, что мне нужно приезжать раньше, гэгэ. Он все еще на меня обижается. Конечно, весь алкоголь на выбор Цинсюаня. Я плачу. Да, гэгэ, они все могут остаться. Думаешь, не придет? У Му Цина эмоциональный интеллект на нуле, а когда он без своей второй клетки мозга, вообще глубоко в минусе. Мне очень жаль, что он плакал. А вот его не жаль. Жалею только что пропустил такое. Даже в цирк ходить не надо. Хорошо, гэгэ, я больше не буду. Они твои друзья. Наши. Да, гэгэ, наши, как ты пожелаешь. И я тебя. И я твой. Делай как считаешь нужным. Из обрывков одностороннего разговора Черновод мало что смог понять, но делать вид что не подслушивал и зашел только сейчас даже не попытался. — А меня не пригласишь? — спрашивает Хэ Сюань, вычленив из разговора главную смысловую цепочку: алкоголь-Цинсюань-ночевка у Хуаляней, а значит все они снова соберутся у них дома. На все последние тусовки Хуа Чен неприменно его звал. — Нет. — резко отвечает Градоначальник, упаковывая ноутбук в сумку. Хэ Сюань даже опешивает на мгновение. — Значит, Цинсюань пригласит меня? Черновод никогда в жизни бы не стал говорить такую чушь, даже предполагать. И уж тем более напрашиваться. Это Хуа Чен начал таскать его на эти сраные вечеринки лучших друзей и теперь Хэ Сюань совершенно ничего не понимает. — Нет. Забудь о ней. — собрав вещи, направляется к двери Градоначальник. Он не знает как избежать этой патовой ситуации, поэтому пытается идти напролом. Он хочет сохранить друга. — Мне прийти самому? — Какого черта ты вообще куда-то собрался? Хэ Сюань опешивает второй раз, чего с ним никогда не бывает. Хуа Чен заметно взвинчен, но для нервных срывов у него есть неограниченное количество подчиненных, уж явно не он. Они буравят друг друга неуступчивыми взглядами и не могут понять друг друга. Хэ Сюань не понимает с чего такая перемена в намерении подружить его хоть с кем-нибудь и разрушить привычный мир уединения. А Хуа Чен не может взять в толк чем его так зацепил Ши Цинсюань. — Что произошло? — первым отступает Черновод уже достаточно выучив Хуа Чена. Чем больше они будут препираться, тем дольше он ничего не скажет и тем сильнее они поругаются. — Совершенно ничего. А у тебя? — гнет свою линию Хуа Чен. Он просто не хочет подпускать его к Цинсюаню. Продолжать его обманывать и позволить окончательно влюбиться Хуа просто не может. Он конечно мудак, но не последний, за ним занимал Му Цин. Да и Цинсюань претворяться после той посиделки в кафе уже не хочет. Его расстроила невозможность дружить с Хэ Сюанем. И этот парадокс выводил из себя Хуа Чена больше всего. Два настолько разных человека смогли не только найти общий язык, но и захотеть проводить время вместе и может даже что-то большее… От этого у Градоначальника начинала болеть голова. Он подозревал, что Рыба не настолько хладнокровная одинокая тварь, поэтому и притащил его к себе. Неугомонный брат только подтверждал его догадку. Но Цинсюань… Хуа плевать на младшего Ши, но получается он обманывал своего друга. Или нет? Он же не с девушкой его знакомится привел. Ну, то есть, не ради романтических отношений, не для сводничества. А то, что Рыба втюрился… Пакость какая, такого Хуа Чен уж точно от него не ожидал. Подставщик! И Цинсюань тоже. — Косишь под дурака еще хуже, чем а-Сянь. А ведь тот порой даже не притворяется. — загораживает своей спиной проход Хэ Сюань, закрывая ручку двери. Градоначальнику придется его подвинуть чтобы выйти. — Ладно. Почти уверен, что ты приперся ко мне и так рьяно напрашиваешься в гости из-за Ши Цинсюань. Предполагаю, она перестала тебе писать. Поэтому выбери понравившийся вариант: Ей надоело. Ты слишком скучный и ей надоело. Ты ее игнорируешь и ей надоело. Она занята. Нашла новое развлечение. Достает кого-нибудь другого. — У нее кто-то появился? — даже вскидывается Хэ Сюань, услышав про другого парня. Он найдет его и прострелит жопу, а потом отправит поплавать к местным рыбам. — Блять, а это похоже совсем плохо, да? — выдыхает Хуа Чен, понимая, что настал полный пиздец. По нормальному раскладу Хэ должен был высокомерно фыркнуть и порадоваться что от него наконец отстали. Еще и выпросить разрешение несколько раз не посещать их сборища. Но сейчас все совсем наоборот. — Я не понимаю, какого хуя ты упрямишься? Это ведь ты заставил ее прекратить писать мне. Зачем? Ревнуешь? Глаз на меня положил? Одного Се Ляня уже мало? Ты знаешь, я не по этим. — Черновод так бесится, что пытается шутить, у брата научился. И Цинсюань точно так же делает. Та вообще смеется когда смущается, нервничает или боится. — Так, во первых, ни слова про гэгэ, а то вьебу. А во вторых, она из этих! Она — парень. Точнее он. Там какие-то беды с башкой, я не влезал глубоко, она уже была с гэгэ и Фенцинами, когда ты нашел его. Но все в курсе и все принимают. Добро пожаловать в дурку. Хэ Сюань уже не опешивает, на этот раз он реально охуевает и, если честно, даже не может сказать с чего именно. Со слов типа друга решившего над ним приколоться? С Цинсюань, парня в которой даже он не заметил? Со всех остальных, кто знал и норм так поугорал над ним? Или с самого себя? Хуа Чен прав, как он только повелся? Он проклят этой жизнью и сдохнуть ему в одиночестве, как он всегда и хотел. Брат не в счет, тот уже почти вырос. Блять, Хэ Сюань чувствует себя полным дебилом. Его просто напросто наебали. — Зачем? — просто спрашивает он Хуа Чена. — Чтобы ты не сдох под своей корягой в одиночестве. Чтобы были друзья. Я правда не думал, что ты втюришься в Ши Цинсюань. Она же долбанутая! Такая же отбитая как твой брат. Никогда нет покоя. Или, стой, у тебя стокгольмский синдром что ли? Спокойно жить ты все-таки не хочешь? Это попытка и пошутить, и извиниться, и подьебать. Может, если Черновод ему сейчас так же ответит, они во всем разберутся и все будет по-прежнему? Как обычно? Пусть общаются сколько угодно, если захотят, главное Хуа больше не врет другу. Теперь он сказал и только Хэ Сюаню принимать решение. Его окружают одни пидоры, что тут ломаться? Но Хуа четко слышал, что Черновод сказал вначале: он не из этих. — Такие друзья мне на хуй не упали. Ладно эти уебки не сказали, но ты… Разве я от тебя отвернулся, когда узнал о твоей великой любви, ради которой ты из помойного мальчишки вырос в Градоначальника? Или скривился, когда пьяные Фенцины сосались на заднем сидении моей тачки? Знаешь, мне как-то по хуй, кто кого ебет, но общаться мне хочется по-человечески! Без подстав, ясно? — Никто тебя не подставлял! Она всегда такая! Наверно когда моется собственного хуя пугается. — Э! — Откуда я, блять, знал, что ты влюбишься? Я тебя к друзьям привел, а не в клуб свингеров. — Уверен? Вот теперь Хэ Сюань по настоящему зол. Внешне он совершенно спокоен и голос его ровный, а вот внутри набирает обороты ураган. Он обрушит цунами на чью-нибудь бедовую голову или на самого себя, тут как повезет. Хуа Чен протяжно выдыхает и молчит. Сейчас говорить бесполезно. В конце концов, ничего непоправимого не произошло. Эта глупость пройдет стоит Черноводу кого-нибудь трахнуть, грохнуть или пожрать. Мнимую влюбленность, которую он себе придумал, очень легко излечить. Переболеет, перебесится и у них с Хуа Ченом все снова будет хорошо. Только еще из-за трансов они не ругались. — Мы собираемся сегодня в восемь. Приходи, если хочешь. — говорит Хуа Чен и видит во взгляде Черновода то самое отвращение которого так боялся. Большей глупостью чем эта будет только если Хэ Сюань действительно придет. — Иди на хуй. — отворачивается от него Хэ Сюань и резко дергает дверь, выходит и закрывает с оглушительным хлопком. Хуа Чен думает, что убьет Цинсюаня.
