Район обетованный

      Лань Сичень с Цзян Ченом целуются на кровати последнего. На сей раз дверь предусмотрительно закрыта на замок. Рука Лань Сиченя то пробирается под фиолетовую футболку Цзян Чена и оглаживает бок и грудь, то сильно сжимается на талии, притискивая парня ближе к собственному телу, то гладит спину. Цзян Чен под этими касаниями извивается, поддается, прижимаясь ближе, вжимаясь сильнее, закидывает ногу на Сиченя.       Они возятся на постели в безобидных ласках, гладят, сжимают и обнимаются, целуются жадно, прикусывают губы друг друга и сплетаются языками. Сичень вжимает а-Чена в себя со всей силы, сжимая руки на теле Ваньиня. Того выгибает от этих объятий, а мозг затапливает чистый кайф. Цзян Чену так нравится быть в его руках, так нравится принадлежать Сиченю. Иногда это ярче, чем секс, потому что соитие конечно, а эта жажда прикосновений нет. Сичень сильный, Цзян Чен знает это, и в его руках, сжимающихся то на бедре, то на спине, на плечах, на талии, на заднице; можно быть слабым.       Цзян Чен все еще стесняется, смущается и поэтому закрывает глаза и с силой притягивает голову Сиченя к себе, когда они изредка прерывают поцелуи. Они даже не говорят, заменив все слова прикосновениями.       На звук нескольких пришедших сообщений они даже не реагируют. Сичень опять запустил руки под футболку Цзян Чена и оглаживает его живот и талию, что какие-то оповещения не смогут им помешать наслаждаться друг другом. Еще через пару минут звук повторяется, но это пришли уже обычные смс, но им ли сейчас отрываться на спам?       Цзян Чен покрывает лицо Лань Сиченя мягкими поцелуями, в противовес этому крепко сжимая ноги на его бедрах. Они все еще в одежде и эта мнимая невинность так заводит. Прекращать эти почти невинные ласки не хочется даже со стоящим в шортах членом.       Когда все тот же телефон Цзян Чена разражается громким звонком, они по-прежнему не реагируют, только Хуань сильнее ложится на а-Чена, чтобы тот не думал вырваться. А тот и не думает. Ему плевать даже если позвонит сам император, пока Сичень с ним рядом. Главное, чтобы не матушка. Но на нее отдельный рингтон.       Вызов прекращается, но спустя мгновение тишины начинается новый. Цзян Чен успевает выдохнуть только приглушенное недовольное «блять», когда Сичень снова лезет в его рот своим языком.       Так повторяется еще раза три. Цзян Чен и не думает отвечать. Они катаются по постели сбивая простыни, обнимают друг друга и в попытке вдохнуть сжимают ребра друг друга до боли. Кто бы там ни был, пусть катится к черту…       — Ради всего святого! Ответь. Там пожар? — все-таки отрывается от губ Цзян Чена Лань Сичень, когда звук обычного звонка сменился на вызов в Ви-чат.       Сичень плюхается на кровать рядом, пока недовольный Цзян Чен тянется к своему телефону. Он сейчас столько хорошего скажет этому «дорогому абоненту», что тот на хрен забудет его номер.       Он почти не глядя смахивает иконку принятия звонка и в последний момент замечает, что вызов по фейстайму. От неожиданности Цзян Чен сильно толкает Лань Сиченя, что тот валится с кровати, пока его ненаглядный пытается принять благочестивый вид развалившись на подушке.       — Какого хрена, а-Чен?! Я долблюсь к тебе уже кучу времени! — на всю комнату раздается голос Вей Усяня, идущего по улице около своего дома.       Лань Сичень решает отомстить и залезает обратно на кровать, располагаясь в ногах своего парня. Цзян Чен пытается смотреть в экран и слушать что там стряслось у Вей Усяня, а не следить за пальцами проскользившими ему на живот. Лань Сичень ведет руками по его животу и хватается за край шорт, оттягивая вниз резинку, обнажая тазовые косточки и пах. Цзян Чен честно пытается слушать усяневское бормотание, но когда пальцы сильнее потянули ткань вниз, а язык Сиченя прошелся по низу живота, пришлось сильно кусать губы. Сичень же, со своей привычной мягкой улыбкой, продолжил стаскивать с него ткань вместе с трусами, чуть приподнял его бедра, освобождая, пока наконец не откинул тряпки прочь. Цзян Чен уже откровенно пялится как язык Лань Сиченя рисует непонятный узор внизу его живота, в паху, обводит выпирающие тазовые косточки и скользит ниже по внутренней части бедер. Сичень чуть разводит его ноги, устраиваясь удобнее, и целует внутренюю сторону бедра. Цзян Чен задыхается. Он ждет привычный укус, которым Лань Сичень очень любит его награждать, словно своей меткой, но этого пока не происходит. Вместо этого Хуань гладит его ноги, лижет пах и лишь едва задевает кончиком языка головку цзянченовского члена. Тот едва сдерживается чтобы не простонать.       — Цзян Чен, ты меня слышишь?! Я тебе говорю, дагэ не ест уже три дня! Ты понимаешь, что это значит?! Что делать?! Какого хрена происходит?! Ты чего молчишь, а-Чен?! Чем ты там занимаешься? Дрочишь что ли?! — вопит Вей Усянь из трубки, наконец заметив отсутствующий взгляд шиди, чуть покрасневшие щеки и закусанные губы.       Складка между бровей Цзян Чена становится глубже, когда он фокусирует на Усяне взгляд. Сичень изгибает бровь в удивлении прозорливостью Вей Ина и продолжает покрывать легкими поцелуями ствол Цзян Чена.       — Как ты догадался, блять?! — закатывает глаза Ваньинь, скорее от удовольствия, чем от негодования. Думать сейчас откровенно не получается. Он почти ничего не понял из монолога Вей Ина, а переспрашивать некогда. Надо поскорее избавится от шисюна и полностью отдаться в руки Лань Сиченя.       — Надеюсь, не на меня? — подмигивает ему Вей Ин, даже не думая, что это может быть правдой или тем более, что Цзян Чен может быть не один.       — На Лань Сиченя. — язвит Цзян Чен, уже собираясь сбросить вызов брата, но он ведь перезвонит!       — Ну, на него тебе только дрочить и остается. Похоже, у него с девушкой все серьезно. Лань Чжань молчит, но я думаю, что Хуайсан прав.       Лань Сичень всего на секунду останавливается от этих слов, а потом лишь снова изгибает бровь и берет в рот налитую головку. Цзян Чен всхлипывает не удержавшись.       — Эй, с тобой точно все окей? — вот теперь беспокоится Усянь, открывая банку колы.       Металлический ключ продавливает открывашку и банка с громким звуком прыскает, выпуская немного пены. Цзян Чену кажется, что это шипит он когда Сичень берет глубже.       Надо выкинуть телефон и полностью отдаться, но это какое-то извращенное наслаждение попытаться не спалиться. Цзян Чен пытается хмуриться еще больше.       — Да. Что ты там говорил?       — Я жду, что ты мне скажешь, что случилось между Цинсюань-цзэ и моим братом!       — В смысле? — впервые разбирает его слова Цзян Чен, потому что Сичень выпустил его член изо рта и присосался кусачим поцелуем к ляжке. Не то, чтобы это особенно помогало. Контраст ощущений разбегался мурашками до самой макушки, плавя мозг Цзян Чена.       — В прямом, блять, а-Чен! Я тебе в сотый раз повторяю, мой брат ведет себя странно! Ему хреново. И я конченый лох, если это не связано с Цинсюань-цзэ! — начинает терять остатки терпения Вей Ин.       Брат сам не свой уже несколько дней. Ходит темнее тучи и ничего не ест. На разговоры не реагирует. Даже на мелкие проделки. Вей Ин уже несколько дней ложится спать один, хотя старший брат старается минимизировать это. Может, Вей Усянь и вырос, но брат понимает и принимает его страхи. Дагэ защищал его всю жизнь и происходящее с ним сейчас явно выбило старшего Хэ из колеи. Усянь просто так оставить подобное не мог. Он должен помочь брату.       — Ты и так конченый лох. — со всей любовью отвечает Цзян Чен и сжимает зубы. Сичень укусил его в тазовую косточку и сохранять самообладание становится все труднее, но где-то на краю сознания вспыхивает беспокойство за цзэ. Если Вей Ин прав и Хэ Сюань ее чем-то обидел, он должен знать.       — Иди на хуй. — беззлобно отзывается Вей Ин.       Цзян Чен очень хочет сказать, что он бы уже, но сам Усянь как раз и мешает. Но вместо этого выдавливает слова, чтобы закончить этот тупой разговор:       — Я узнаю у цзюцзю и перезвоню. Вечером.       — Ладн… — не успевает закончить Вей Усянь, как Цзян Чен скидывает трубку и откидывает от себя телефон.       Лань Сичень отвлекся от целования его члена, лег щекой ему на живот и заглянул в глаза.       — Чертов Вей Усянь… — шипит Цзян Чен, закрывая покрасневшее, взмокшее лицо ладонью.       — Он действительно силен, если даже сейчас ты произносишь его имя, а не мое… — выводя спирали на коже, едва касается пальцами члена Ваньиня Лань Сичень. Цзян Чена наконец выгибает. Он открывает глаза и недовольно хмурится, пытаясь скрыть смущение от новой ласки.       — Лань Хуань…       — Что будешь делать? — спрашивает он, глядя как Цзян Чен жадно глотает ртом воздух пытаясь надышаться. Жаль, что Цзян Чен сумел сдержаться и так и не застонал, но в целом реакция парня ему понравилась. Это было очень интересно наблюдать.       — Сначала, — Цзян Чен резко садится и грубо тянет Сиченя за футболку, сжав ворот его поло в кулаке — Взять тебя.       — Вот как. — Сичень снова изгибает бровь и поддается, когда его укладывают на спину. Цзян Чен перекидывает через его бедра ногу и остается на четвереньках, снова возвращаясь к поцелуям.       Настрой сменился и теперь Цзян Чен жадно углубляет поцелуй, проникая языком в рот Сиченя. Тот кладет ладони на голые ягодицы своего парня и начинает широко оглаживать.       — Сядешь на меня? — все еще не касаясь ануса, продолжает гладить и сжимать его ягодицы Лань Сичень — По быстрому, пока никто не пришел.       Цзян Чен закатывает глаза от этой несмешной шутки. Того раза им вполне хватило, теперь запираются на ключ. Разве что матушка вынесет дверь, если ей срочно что-нибудь понадобится.       Цзян Чен тянется куда-то под одну из подушек и достает оттуда смазку. Подготовился. Лань Сичень в этот момент приподнимает голову и присасывается к его чуть обнажившемуся в задравшейся футболке животу. Верх все еще на Ваньине и этот контраст фиолетовой ткани и голых бедер Сиченя весьма привлекает. Этакая порочная скромность. Сам он и вовсе полностью одет и это еще больше возбуждает. Иллюзия власти в их одинаково зависимой игре. Никто из них не проиграет.       Цзян Чен возвращается к поцелуям, когда вкладывает в ладонь Сиченя смазку. Он все еще иногда смущается некоторых моментов и, как сейчас, прячет лицо в основании шеи Лань Сиченя. Тот одной рукой открывает тюбик и льет смазку на другую, растирает в пальцах, согревая, возвращает свободную руку Ваньиню на бедро. Тот замирает в ожидании, а Сичень лезет к нему целоваться, чтобы отвлечь от смущающих глупостей. Растягивать его Сиченю одно удовольствие.       Член Ваньиня дергается, когда в анус проникают пальцы. Сичень гладит мягкие стенки и аккуратно разводит пальцы, давая привыкнуть. Цзян Чен обнял его за шею обеими руками и старается не дергаться, выпячив зад над Сиченем. Его футболка окончательно сбилась, сползла к груди, обнажая живот и часть спины, и Лань Хуаню нетерпелось покрыть все это пространство поцелуями. Его член давно болезненно стоял, зажатый тканью трусов и шорт, и кажется он кончит едва освободившись от сковывавшей ткани и коснувшись Ваньиня. Быть у парня внутри для Сиченя было непередаваемо. Если бы мог, он остался в его лоне навечно, растворившись в Цзян Чене и оставив его постоянно наполненным собой.       Цзян Чен уже активно подается на растягивающие его пальцы, чуть постанывает, и Сичень понимает, что пришло время заменить их кое-чем получше. Он резко вытаскивает из Цзян Чена пальцы, что тот прогибается, пытаясь последовать за ними, но ловит лишь пустоту. Сичень уже схватился за края его футболки, потянул вверх, чтобы полностью обнажить эту красоту. И похоже Цзян Чен только сейчас замечает, что Сичень еще даже не раздет. Он шальными, блестящими глазами смотрит на пояс сиченевых шорт на которые уже накапало несколько капель его смазки.       — У меня есть твоя форма. — напоминает Цзян Чен, помогая Сиченю обнажиться. Члены давно текут и трусы тоже оказываются испачканы.       — Разве нам сейчас нужна одежда? — положив свою футболку на пол рядом с кроватью, ложится обратно Лань Сичень. Цзян Чен только качает головой и снова забирается на его бедра.       Сичень еще раз проверяет его дырочку, пока они целуются, чтобы точно быть уверенным в безопасности проникновения. Сичень помогает Цзян Чену полностью опуститься на себя и не сдерживает стона, когда его член целиком погрузился в узкую задницу парня. Сичень обхватывает ладонями его бедра, обводит большими пальцами тазовые косточки, начиная покачивать, задавая ритм. Цзян Чен схватился за его запястья, покорно поддаваясь, следуя движениям и стараясь насадиться еще глубже. С его приоткрытых губ начинают слетать несдержанные стоны и они увеличивают темп, ускоряются, что Цзян Чену приходится натурально скакать, удерживаясь в руках Сиченя. Его член постоянно трется о кубики пресса Ланя и эта стимуляция так же приятна, как сжимающие руки, долбящий член и жадный взгляд Сиченя на него. Все вместе спросто сносит крышу.       Цзян Чен почти кричит, когда этого всего становится слишком много. Когда удовольствие от двигающегося члена внутри смешивается с дискомфортом разведенных, начавших неметь ног, когда сильные пальцы впиваются в мягкую кожу до белых пятен, но зато держат так крепко, что Цзян Чену не страшно упасть. И глаза. Этот темный взгляд не отрывающийся от Цзян Чена, наслаждающийся им, восхищающийся. Цзян Чен никогда не видел, чтобы на него смотрели так — с нескрываемым желанием, жаждой обладать и восхищением. Он бы хотел обмануть себя, что ему это лишь показалось, вот только он сам смотрел на Сиченя точно так же. Не желая никогда и никому его отдавать. Этот мужчина должен быть его и только. Быть скован его бедрами, как сейчас, когда он весь в его власти и только Цзян Чен решает когда и сколько он будет его целовать. Игра в которой нет выигравших.       Лань Сичень кончает первым. Не смотря на распаленное тело, Цзян Чен очень хотел увидеть его сегодня в момент оргазма, и когда глаза Лань Сиченя от удовольствия закатились, а пальцы еще сильнее впились в кожу его бедер, Цзян Чен мысленно хвалит себя. Лань Сичень обжигает его внутренности спермой, пока Цзян Чен не прекращает движения, но лишь слегка замедляется, давая Сиченю краткую передышку.       Цзян Чен уже тянет руку к своему члену, как его опережает чужая ладонь. Хуань почти пришел в себя, глубоко, тяжело дышит, от чего широкая грудь ходит ходуном, но он все равно не забывает про своего любовника. Хуань аккуратно сжимает головку, обхватывает ствол, сжимая не крепко, но ощутимо, что толкающийся в его кулак Цзян Чен попадает в ловушку с двух сторон. Обезумевшему от возбуждения телу много не надо, и оргазм взрывает мозг, на несколько мгновений отключая все чувства, чтобы потом обострить их на максимум и соединить со вселенной. Перед глазами звезды пока он приходит в себя, а Сичень под ним довольно улыбается, притягивая в свои объятия.       — И все же, что думаешь делать? — когда они уже просто лежат в объятиях друг друга уставшие от любви, спрашивает Сичень. Он обводит маленькие, едва заметные родинки на плече Цзян Чена замыкая их в созвездия. Он любит все в этом прекрасном теле.       — Сначала позвоню цзюцзю, — легко понимает о чем он Ваньинь — Нужно понять, что действительно произошло. Может, Усянь все придумал.       Цзян Чен лежал головой на груди Сиченя и слушал стук его мерно бьющегося сердца. И сейчас он был самым спокойным человеком в мире на груди этого мужчины.       — Мне не показалось, что Вей Ин что-то придумал или не так понял. Видимо, брата он знает достаточно хорошо, чтобы начать паниковать. Кто такая Цинсюань?       — Моя шицзэ. Подруга цзюцзю. Они вместе учились в университете. Только на разных специальностях. У а-Цина были совместные пары с ее группой по экономике. — умалчивает о некоторых деталях Цзян Чен.       Для него она уже давно просто девушка и лучшая подруга. Всегда готова помочь и дать совет. Никогда не откажет если нужна. А вкус и стиль — ее отдельная суперсила. С ней Цзян Чен мог с удовольствием гулять по магазинам. В общем, Ши Цинсюань была для него такой же родной как Вей Ин или Се Лянь. Лань Сичень удовлетворенно хмыкает.