Часть 15
28 октября 2024 г., 22:36
Вечером Цзян Чен как раз застает Му Цина прибирающегося в собственной комнате. Он почти полностью переехал жить к Фен Синю, но по просьбе сестры или при собственной необходимости все еще оставался.
— О, помоги-ка! — радуется племяннику Му Цин, стараясь оттащить огромный холст, наполовину заполненный красками. Цзян Чен тут же берется за другой край полотна и тащит с дядей к другой стене.
— А-Синь приедет, надо прибраться. — поясняет Му Цин резкую перестановку.
Цзян Чен изгибает бровь в удивлении. Как будто а-Синь никогда здесь не был и не видел бардака. Справедливости ради, как раз Му Цин главная чистюля в их семье. Во всей их большой семье.
— Твоя мать попросила нас пожить с вами на время их с а-Мянем отпуска.
— Сичень — ? — тут же спрашивает Цзян Чен с загоревшимися от предвкушения глазами. Он-то думал, их с сестрой отправят жить у цзюцзю, а туда парня с ночевкой точно не приведешь. А тут…
— С ума сошел?! Вот будет тебе восемнадцать, тогда води кого хочешь! С разрешения матери. — громко возмущается Му Цин, выражением лица и жестами показывая, что он дурак что ли при еще не уехавших родителях об этом спрашивать.
Конечно Му Цин позволит. Они с а-Синем переночуют тут всего пару ночей и непосредственно перед приездом сестры. Но Цзян Фенмяню и а-Цзы знать об этом не надо.
— Как скажешь! — понимает намек Цзян Чен, но голос его звучит слишком радостно, что выдает его с головой.
И из-за двери тут же доносится недовольный голос:
— Ну конечно, с разрешения! Выгораживай его больше! А-Ли! К а-Чену это не так относится, но напоминаю вам: сначала свадьба, потом дети!
Цзыюань ходит по квартире собирая последние вещи. Они с Цзян Фенмянем отправляются в недельный отпуск, слетают на Хайнань отдохнуть. Море и отсутствие семейной рутины — то, что нужно ей, подальше от детей и братца. Кто знает, может, за эту неделю у них и с Цзян Фенмянем что-нибудь получится.
Му Цин с Цзян Ченом прыскают, где-то в коридоре слышен голос а-Ли.
— Ты что-то хотел? — Спрашивает Му Цин, убирая в стол краски.
— Да. Сегодня звонил Вей Ин, он говорит, что Сюань-цзэ и Хэ Сюань поругались. Это правда?
Му Цин вздыхает и скидывает в ящик еще и кисти.
— Я бы не назвал это ссорой. Хэ Сюань узнал, что Цинсюань мальчик и логично не был рад этому. Цинсюань прекратил с ним общение.
— Усянь сказал, что его брат успел влюбиться. — складывает руки на груди и хмурится Цзян Чен.
— Хуа Чен тоже так сказал. — отзывается Му Цин, взбивая подушки. Фен Синь любит спать на той, что мягче.
— Мутный он пздц. — говорит Цзян Чен, не воспринимая тех, кто не относится к нему как к любимчику. Хуа Чен был единственным кто появился в их компании позже всех и не растил Цзян Чена с малых лет, поэтому и такой великой привязанности они друг к другу не питали.
— Меня тоже бесит. — беззлобно отзывается Му Цин.
К Хуа Чену он давно привык, но иногда тот все еще задирал нос, по старой памяти, как в те времена, когда только пытался добиться Се Ляня и заменить в его окружении всех. Они тогда нехило цапались. Но стоит отдать должное, именно благодаря его любви к Се Ляню, Му Цин получил Фен Синя.
— Так что будем делать? — возвращается к главной теме Цзян Чен — Вы собираетесь их мирить?
— Зачем? — пожимает плечами Му Цин — То есть, они же не ссорились по-настоящему. Просто Хуа-мне-больше-всех-надо-Чен рассказал Хэ Сюаню правду. А тот, как оказалось, и правда натурал. Хотя Цинсюань он нравился, насколько я смог понять и насколько помню.
Му Цин передергивает плечами от воспоминаний о том дне. Ему было очень больно.
— Удивительно, что ты вообще что-то помнишь. Я думал, матушка принесла тебе таз, чтобы утопить.
— Не напоминай. Я, по-привычке, заказал такси на этот адрес. Даже не помню как. А все потому, что Фен Синь не приехал вовремя. Задержался на своей сраной работе. Я думал внутренности выблюю. Так что, малой, никогда не пей.
— Ага. Только это а-Синю пришлось ютиться на нашем диванчике в гостиной. Мама хотела отправить его домой, но он остался ухаживать за тобой.
— Ну, не с Цзы-цзэ и Фенмянем же. А ты что, дома был?
— Он не пошел.
— Эй!
— Ой, как будто мне привыкать. Сколько раз мы ночевали втроем у Хуаляней или Цинсюань? Не говоря про тот раз, когда вы вернулись с вечеринки…
— Мы правда тогда забыли, что ты ночуешь у нас. — закрывает лицо рукой Му Цин, все еще краснея с того раза.
Цзян Фенмянь с Цзы-цзэ и а-Ли уезжали куда-то к его родственникам, а Му Цин с Цзян Ченом выпросили возможность остаться дома одни. Цзян Чен был еще маленьким, чтобы Му Цин оставил его одного на всю ночь, поэтому потащил ночевать на диване в квартире Фен Синя, к которому собирался сам. И именно в этот вечер надо же было всем собираться у Цинсюаня! Ребенка они тогда не взяли, а вернувшись так забылись и захотели друг друга, что не глядя повалились на тот самый первый подвернувшийся диван. Чуть не задавили ребенка, а Цзян Чен увидел их тогда целующимися и услышал несколько фраз, которые не должны мужчины говорить друг другу при свидетелях. Может, Цзы-цзэ права, это они его испортили?
— Так, ладно, мы совсем о другом говорили. — прогоняя смущение, возвращается к делу Му Цин — Что тебе сказал Вей Ин?
— Я мало что понял... — краснеет Цзян Чен и отводит взгляд.
Му Цин выгибает бровь и так же складывает руки на груди, уже догадываясь, что его отвлекало. А вернее — кто.
Му Цин обводит взглядом Цзян Чена от талии до колен, но вроде ничего лишнего в мальчишке не замечает. Он сам трахается с парнем, господи! А уж упомянутых а-Ченом ночёвок вповалку всем вместе было и того больше.
— Если коротко, то Хэ Сюань влюблен в Ши Цинсюань и теперь страдает. Усянь говорит, тот не ел три дня. — вспоминает все, что может Цзян Чен, стараясь воспроизводить в памяти слова шисюна, а не действия Сиченя.
— Цинсюань тоже подавлен. Я не получал от нее сообщений несколько дней, сам знаешь, это достаточно плохо. Я бы съездил к ней еще раз, но мой организм этого больше не выдержит.
— Можно я ей позвоню? Лезть не буду, но что смогу узнаю. Хэ Сюань точно ее не обидел?
— Кроме того, что оказался натуралом, насколько я знаю, нет. Звони. И тогда будем решать как действовать. Может быть подключим Се Ляня, чтобы повлиял на всех троих.
— А кто третий?
— Хуа Чен, кто же еще? Это его правдивая задница во всем виновата. Цинсюань ведь такая не просто так.
— Кстати, вы никогда не говорили мне почему.
— Не важно. Тебя что-то не устраивает? — прикусывает язык Му Цин, не собираясь выдавать тайны подруги. Это только ее выбор рассказать кому-нибудь. Цзян Чену эта информация излишне.
— Просто хочу быть уверен, что Усяню с братом стоит помогать.
— Я пока что склоняюсь к принципу невмешательства. Недействие, помнишь?
— Туда уже вляпался Вей Ин, остаться в стороне точно не получится.
— Цзян Чен, в чужие отношения лучше не лезть, иначе можешь стать крайним. — строго смотрит на племянника Му Цин, понимая его жажду деятельности.
Он тоже был юн и жаждал справедливости, хотел, чтобы весь мир был в его руках. Он ревновал Фен Синя абсолютно ко всем, особенно к Се Ляню, и из-за этого их отношения не складывались вовсе. Поверить, что кто-то хочет быть рядом с тобой просто так, потому что это ты и ему ничего от тебя не надо, было слишком сложно для Му Цина, у которого в жизни очень мало что просто так получалось. Болезнь матери заставила их с сестрой очень рано повзрослеть и принимать решения не в угоду собственным желаниям, а ради выживания. Цзыюань так вышла замуж за Цзян Фенмяня. Он был достаточно богат, хорош собой, беспредельно вежлив и честен. Он влюбился в сильную, жестокую к самой себе Цзыюань и, ослепленный ее стойкостью, сделал ей предложение, за которое та конечно же уцепилась. Это значило спокойствие за Му Цина, безопасность, серьезная помощь в их непростой ситуации. Это было спасение. И Му Цин уверен, что они взаимно полюбили друг друга, сестрой не двигали жажда наживы или меркантильный расчет, она не такая. Но когда появилась возможность быть слабой, оказалось, что сестра забыла как это, и теперь считала себя в долгу перед мужем, что это он дал ей все и сделал обязанной. Дурной характер не позволял гордиться и радоваться помощи, а лишь наоборот, превращал в грубую склочницу, за скандалами и криками прячущую собственную просьбу о помощи. Ведь Му Цин помнит — в первые годы их брака все было не так. Они вместе работали, вместе поднимали семью, а потом умерла мать и так безумно гнаться за деньгами не осталось смысла. Им всегда хватало, но гордая Цзыюань всегда считала, что должна отдать больше, не быть должной ни за что и ни кому, даже любимому.
Какими же счастливыми они становились в ожидании ребенка, как будто в этот момент огромный груз падал у Цзыюань с плеч и она могла наконец отдохнуть, отдаться в заботливые руки мужа и принимать его любовь, не считая сколько должна взамен. Иногда Му Цин думал, что им нужно завести третьего ребенка.
Их же второй ребенок сейчас смотрел на Му Цина хмуря брови. Цзян Чен любил и уважал дядю, но познав любовь сам, почувствовав, что это такое когда любят, когда хотят защитить и постоянно держать в руках, хотел, чтобы у родных людей тоже это было. Разве сам а-Цин не шел к этому так долго, что едва не потерял?
Они не общались с а-Синем больше года, когда Се Лянь впервые отчислился и еще только пытался восстановиться в университете. Му Цин сам отдалился от них, решил, что будут новые друзья, свои проблемы и все такое. Се Лянь тогда совсем пропал, а Фен Синь жутко обиделся, что Му Цин их бросил.
Да, Му Цина не было, когда умерли родители Се Ляня, когда Се Лянь, ничего не объяснив, прогнал Фен Синя из своего дома, накричав, а потом пропал сам, вернувшись совершенно другим человеком.
А Му Цин и Фен Синь грызлись при встрече все это время, пинали и толкали друг друга, дрались на общих уроках физкультуры и срывали пары, если оказывались в одной аудитории. Их трижды едва не отчислили за устроенные скандалы и только Цзян Фенмяню с отцом Фен Синя удалось как-то комиссию уговорить. Их оставили, но драться они не перестали. Дрались, ругались, а потом списывали друг у друга задания и экзамены. Фен Синь таскал Му Цину нужные книги из библиотеки, когда тот заболел перед самой сессией и не мог встать с постели, не то что выйти из дома. Му Цин же всегда писал тому шпаргалки или сидел с телефоном в момент экзамена Фен Синя, чтобы тут же загуглить и отослать правильный ответ. Или решить самому, если знает как. Все новые друзья над ними смеялись, но и потерялись именно они, растворились в другой, взрослой жизни, сменились вместе с интересами, едва захлопнулись двери института и папки с дипломами. А они с Фен Синем остались. И Ши Цинсюань. И вернувшийся Се Лянь. И появившийся Хуа Чен. И вся их безумная семейка которая до сих пор вместе.
— Пойду, позвоню Сюань-цзэ. — говорит Цзян Чен, собираясь как обычно сделать все по своему.
Цинсюань щебечет обо всем на свете когда он ей звонит, но в голосе подруги Цзян Чен все же слышит грустные нотки. Она действительно ему рада, но говорить как будто не хочет, а Цзян Чен пытается ей себя навязать.
— Сюань-цзэ, ты скажешь мне, что произошло? — строго спрашивает Цзян Чен никогда не умев ходить вокруг да около.
— Да с чего все взяли что что-то вообще произошло? Ну что за глупости?! Кто тебе вообще это сказал?
Услышавший голос племянника Му Цин молча заходит к нему и садится рядом на кровать.
— Вей Ин сказал, что он не ест уже три дня. — помнит самый главный аргумент шисюна Цзян Чен, не очень-то уверенный, что так вообще можно. Сколько там люди без еды живут? Он однажды сидел на диете, чтобы набрать правильную массу и чуть не сдох за этот месяц, а всего-то нельзя было есть сладкое.
— Как?! Скажите Хэ-сюну, что так нельзя! Он же себе желудок испортит! Ха-ха.
— Может, сама ему и скажешь, если вы не поругались?
Цзян Чен смотрит на Му Цина, а тот поджимает губы и недовольно качает головой. Уж очень топорно тот действует.
— Тебе ведь уже наверняка все рассказали, ох… — вздыхает Ши Цинсюань и голос становится более мальчишеским — Мы больше с ним не общаемся. Я не могу ему написать. Как бы мне ни хотелось.
— В том то и дело, что мне никто ничего не рассказал! Позвонил Вей Ин, помешав нам с Сиченем, кстати, и стал вопить, что его брат из-за тебя умирает.
Глаза Му Цина резко округляются, он уже хочет дать племяннику подзатыльник, но вовремя опоминается. А-Чен не знает, что некоторые фразы произносить нельзя.
— Как там твой мальчик, кстати? Ха-ха. Ну что ты такое говоришь? Умирает. Хаха. Не надо так, пожалуйста. Скажи Вей Ину, что так нельзя…
Му Цин показывает племяннику кулак и мимикой пытается донести, что нужно сменить тему. Цзян Чен хмурится не в силах понять, и тогда Му Цин с закатанными глазами встает с постели и делает два шага к двери.
— Привет, ты здесь! — громко говорит Му Цин, словно только что зашел — С кем болтаешь?
— С Сюань-цзэ… — даже теряется Цзян Чен от такого странного представления. Цзюцзю же все это время был здесь.
— Круто! Привет, Цинсюань! — забирает трубку из рук племянника Му Цин, снова сверкнув на него глазами — Как дела?
— А-Цинчик, привет! — тут же отзывается ему Цинсюань, слыша друга — Все хорошо! Как твои? Нормально тогда добрался?
— Я с тобой больше не пью.
— А-Синь говорил, да. Сказал, что запрещает тебе так нажираться. Не понимаю, что такого? У нас все прилично было. — снова начинает щебетать трубка. Ши Цинсюань заметно выдыхает уйдя от неприятного разговора.
— Ага, особенно фотки в ванной и на кровати.
— Между прочим, Фен Синь сказал мне спасибо. А та юбка и топ тебе очень идут. Игриво обнажают пупок. Проколоть не думаешь? — тут же отвлекается Ши Цинсюань, вспоминая обрывки их веселого вечера. Таких горячих фоток, каких они сделали с Му Цином, и на порнхаб не найдется. Если бы Му Цин не уехал раньше опаздавшего за ним Фен Синя, кровать бы точно пришлось уступить друзьям.
— Оставь свои стриптизерские штучки. — фыркает Му Цин.
Если бы ему не было так плохо той ночью, не факт, что Фен Синь не сломал бы и его. А фотки реально горячие. Сколько раз он еще поведется на уговоры Цинсюань примерить ее шмотки? Что у него в голове? Никогда же к такому склонен не был.
— Куда делся малыш а-Чен? Он ушел? — вспоминает, что говорил с другим представителей семьи Му-Цзян-Фен Цинсюань. А Му Цин понимает, что той все-таки интересно про Хэ Сюаня.
— Нет.
— Я здесь.
Му Цин садится обратно на кровать к скрестившему руки на груди и недовольно хмурящемуся Цзян Чену. Тот явно ничего не понимает, но вопросов не задает.
— Ты так и не сказал мне про Сиченя! — кричит трубка, повеселев.
— А ты мне про Хэ Сюаня.
Му Цин сильно закатывает глаза и показывает выражение глубокого страдания на своем лице. Ну что за упрямый парень!
— Он натурал, малыш. Хаха. А я — нет. Не забывай. — снова начинает нервничать Цинсюань, уже пожалев о порыве снова поболтать об этом. А-Чен же не отстанет.
— А если бы он не был натуралом?
— Но он есть, Чен-эр. — снова влезает Му Цин — К чему это все? Если он так хочет, пусть приедет к а-Сюань и поговорит. А не посылает плакаться через младших братьев.
— Говорить? Как ты? — тут же вскидывается Цзян Чен. Пошла их кровь. Если чуть задели нравоучениями, быть беде. Цзян Чен отлично знает как умеет «говорить» Му Цин, как вся их семья, и он в том числе. От этого и бесится.
Му Цин с Цзян Ченом переглядываются и никто ничего не говорит. Они редко конфликтовали друг с другом, но и такое случалось.
— Стоп! Стоп! Стоп! Не ругайтесь! — уже по тишине все понимает Ши — Чен-эр, а-Цин прав. У нас не произошло ничего, что не могло бы решиться просто разговором. Но Хэ Сюань никогда не был болтлив. Я не хочу, чтобы вы в это лезли, хорошо? Хуа Чен сказал, что Хэ-сюн влюбился, и, если это действительно так, ему лучше не видеть меня. Нужно, чтобы это прошло. — в ее голосе появляются грустные нотки — Будет лучше, если мы пока не будем с ним общаться.
— А он тебе нравится? — гнет свою линию Цзян Чен.
Если цзэ сейчас скажет «нет», он раз и навсегда от нее отстанет. Цзян Чен понимает, что нужно было сначала перезвонить Вей Ину, чтобы было больше аргументации, а не просто какой-то одинаковый набор слов. Но тогда Цзян Чен не слушал, а признаться гордость бы не позволила.
— А-Чен, пожалуйста…
— Чен-эр. — понижает голос Му Цин, качнув головой. Это уже ни в какие ворота. Ему говорят же! И почему это упрямое дитя так похоже на Фен Синя?
— Я понял, понял, не лезу. Как скажешь. — поднимает руки Цзян Чен, даря взрослым мнимую победу. Ему надо подумать. — А с Сиченем все хорошо. Скоро придет в гости.
Цзян Чен хитро смотрит на Му Цина уже и забыв их несостоявшуюся конфронтацию. Му Цин закатывает глаза и не сдерживает улыбку, хотя пытается сделать вид, что недоволен.
— Не хочешь приехать и последить за ним? — предлагает в трубку Му Цин, вспомнив как Цинсюань оставалась с маленьким Чен-эром, когда Фен Синь звал его гулять и они только-только начинали целоваться. Брать на такие прогулки ребенка было как-то некрасиво.
— Купите мне спицы и моток ниток. Буду сидеть на диване и комментировать телевизор! А еще громко шаркать, чтобы вы подпрыгивали всю ночь, когда захотите поразвлечься. — смеется Цинсюань, представив эту картину. Все смеются.
— Ладно, нам уже пора провожать своих. — говорит Му Цин, сворачивая диалог — Напишу позже.
— Ладно. — все еще посмеивается Цинсюань и отключается.
— И что это было? — спрашивает Цзян Чен, когда Му Цин возвращает ему телефон.
— Никогда не говори с ней о смерти. Однажды кто-то сказал ей, что родители погибли из-за нее.
Глаза Цзян Чена распахиваются. Он этого не знал и теперь ему стыдно, что едва не поругался с дядей, не поняв его поведения. Но могли бы и раньше предупредить вообще-то!
— Мальчики! — зовет их из коридора Цзыюань, чтобы вышли попрощались. Такси уже ждет старших Цзян внизу.
— Идем. — кивает племяннику Му Цин.
Цзян Чен резво спрыгивает с кровати и подталкивает дядю плечом. Тот с улыбкой трепет его по голове. Его мальчик.
***
— Ну, что, узнал? — без приветствия спрашивает Вей Ин, когда Цзян Чен позвонил ему вечером. Ответ Цзян Чена прерывает громко открывшаяся жестяная банка. Тот недовольно хмурится. — Нахрена тебе энергетик? — глядя как шисюн прикладывается к банке и пьет жадными глотками, спрашивает Цзян Чен. Уже поздний вечер и скоро придется ложиться спать, а Вей Усянь глушит энергетик. Не то, чтобы это было так страшно, просто какого черта? Он собрался куда-то без него? — Надеюсь не заснуть до прихода дагэ. У него очередные дела с Хуа Ченом. Ща врублю донхуа и норм. — едва не осушив банку целиком, жадно вдыхает Вей Усянь, вытирая рот рукавом — Так, не сливайся с темы. Что там с дагэ и Сюань-цзэ? Ты узнал? — Ничего. Им просто нужно поговорить. Цзэ продолжит с ним дружить. — Ты что-то мутишь, а-Чен. — закрывает один глаз Вей Ин и внимательно прищуривается — Из-за «ничего» не сливаются. Она ему отказала, да? — Он ей даже ничего не предлагал. — закатывает глаза Цзян Чен, вздыхая. Вот всегда Вей Ин все в своей голове переделает и услышит только то, что захочет. — А она ему? — Дебил. — Ладно, ладно. Ты толком скажи, что у них произошло? Я поговорю с дагэ, объясню ситуацию. Ты знаешь, он у меня не очень в социализацию. — Ага, это семейное. — Э, слыш, у меня с этим все нормально. — Ага, ты наоборот своей болтовней всех достаешь. Видимо, у вас разделение на умного и болтливого. — на самом деле не желая задеть, отвечает ему Цзян Чен. Может, Усянь сейчас вообще забудет о чем они говорили и не вернется к изначальной теме разговора. Цзян Чен сам еще не придумал, что с этим делать. Но его желанию не суждено сбыться. — Так что мне сказать дагэ? Сюань-цзэ готова встречаться с ним? — Что? — едва не давится Цзян Чен, такого поворота уж точно не ожидая. Оказывается, в голове его шисюна все зашло настолько далеко. Хотя странно, что Цзян Чен сразу об этом не подумал, зная Вей Ина этого следовало ожидать. Просто Цзян Чен не слишком его слушал… — Ну ты же сказал, что она согласна. Значит, просто дагэ затупил как обычно? Она ждет его предложения? — откидывая от себя банку куда-то в кучу одежды у двери, тараторит Вей Ин. И непонятно это энергетик на него так подействовал или он всегда такой. — Нет. Нет. Нет. Она не хочет встречаться. — пытается подобрать правильные слова Цзян Чен, дабы донести до шисюна правильную мысль. — В смысле не хочет?! — вопит Вей Ин и едва не падает с кровати, качнувшись вперед слишком сильно — Ты же только что сказал! Да и как можно не хотеть встречаться с моим дагэ?! Ты что-то перепутал! Ты ее точно спросил, а-Чен? — Я спросил поругались ли они и точно ли Хэ Сюань ее не обидел. Про отношения разговора не было. Они сами должны во всем разобраться. Не лезь, ты все испортишь. — Я?! А-Чен, ты офигел?! Кто лучше меня сможет прорекламировать моего брата? Ты слыш, ты скажи ей, что это он только на людях такой угрюмый! И на еду нам хватает. Дагэ хорошо зарабатывает. Что еще? Ну я тоже лапочка, конечно. — подмигивает Вей Усянь и делает чмок губами. Цзян Чен закатывает глаза. Какая гадость. — Не буду я ничего говорить. — кривится Цзян Чен, даже не пытаясь это представить. Цинсюань ясно дала понять в чем проблема, вот только Вей Усяню этого не объяснить. В конце концов, Хэ Сюань сам все прекрасно знает и должен быть мужиком, если хочет встречаться с ней. Или хотя бы общаться. Лезть в это Цзян Чену и Вей Ину точно не следует. — Нет, ты все-таки дурак. Я же тебе ясно сказал, что дагэ влюбился. Нам надо им помочь! — уже все придумал Вей Ин, раскачиваясь на кровати. В его голове уже мелькают сцены свидания, свадьбы и их счастливой семьи. — Смотри, идея: ты приводишь Сюань-цзэ в парк, а я в это время притащу туда дагэ. Типа мы случайно встретились. Дальше пойдем вместе, ну и мы сольемся по-тихому. А еще лучше устроим пикник! Чтобы им сразу все накрыть. Шампанское, фрукты, возьмем еды навынос побольше. У шицзэ был тот красивый фиолетовый плед с вышитым лотосом, она точно мне его одолжит! И бокалы, у тебя же есть? Возьмешь? Главное чтобы дождь не пошел. Выберем день по прогнозу. — Стоп! Успокоишься ты или нет? Я же сказал, что ничего не буду делать. — обрывает фантазии шисюна Цзян Чен, пока тот не дошел до описания свадьбы — Я в этом не участвую. — Ах так! — от негодования Вей Ин едва не замахивается рукой с телефоном — Ну и пожалуйста! Все сделаю сам! Не хочешь — не надо. Дай тогда номер Сюань-цзэ и проваливай. — И не подумаю. — тут же насупливается Цзян Чен, обижается, и теперь точно будет делать все наперекор. Им уже столько лет, а как дети все еще задирают друг друга. Вей Ин никогда не фильтровал базар, а Цзян Чен всегда велся. Потом сам же выгораживал брата, пытался оградить от манящего того дерьма, но обычно сам оказывался вместе с ним по уши, из-за чего они постоянно дрались. Теперь драки перешли в словесные баталии, но в глобальном смысле ничего не поменялось. — Тебе что, жалко, что Сюань-цзэ начнет общаться со мной? — дует губы Вей Ин. Он сам себе не признается как сильно хочет материнской заботы и любви. Брат давал ему все, но все же был по-мужски отстранен и их прошлое... В общем, им обоим нужна была та, кто сможет просто любить. Кого можно будет просто обнять, без объяснений и не напрягаясь, та, кто примет их обоих со всеми тараканами, а уж они ее никогда-никогда не обидят. Вей Ин себе это обещает. — Что за бред? — закатывает глаза Цзян Чен. Конечно, капля ревности присутствует, но она ничто в контексте произошедшего. И объяснить это Вей Ину Цзян Чен никак не может. — А что тогда? Раз тебе даже номер жалко. — дует губы Вей Ин. После такого выражения лица Цзян Фенмянь прощал воспитаннику все, а Цзян Чен оставался крайним. — Просто не лезь в это, ладно? — сжимает зубы Цзян Чен, не зная как еще объяснить — И я тоже ничего делать не буду. Если Хэ Сюань хочет, пусть едет к ней и просто поговорит. — Ты что, не слышал, что я сказал тебе раньше?! Дагэ и разговоры… — Я все услышал. И хочу, чтобы ты услышал меня. Я. Ничего. Делать. Не. Буду. Они сверлят друг друга хмурыми взглядами через экран и никто не хочет уступать. Цзян Чен хранит чужую тайну, а Вей Ин слишком упрям, чтобы так просто сдаваться. Ши Цинсюань ему очень понравилась и он хочет, чтобы она стала его цзэ. Тем более, если не против этого сама. А брату просто надо немножко помочь. И раз уж Цзян Чен его предал, он и сам справится. — Ну и пожалуйста! — фыркает Вей Ин и скидывает звонок. Он откидывает телефон от себя, демонстративно складывает руки на груди и задирает нос. Ну и не надо. Ну и пожалуйста! Он все сделает сам. У Цзян Чена две цзэ, тогда как у него ни одной. Так не честно. О том, что дело вовсе не в этом, он как-то не задумывается. Цзян Чен выдыхает несколько любимых ругательств Фен Синя сквозь стиснутые зубы и тоже встает. Он идёт жаловаться дяде какой придурок его шисюн и что теперь с этим делать…***
— Брат. — Ванцзы. — чуть поворачивает голову на голос брата Лань Сичень. — Мне нужно с тобой поговорить. — Конечно. — с привычной мягкой улыбкой полностью поворачивается к нему старший — Но, боюсь, я уже знаю о чем. Они стоят в коридоре второго этажа своего дома и все в этой картине идеально: белые стены, белые одежды статных мужчин, заливающий все вокруг солнечный свет, как будто небожители спустились в этот бренный мир на прогулку. Мужчины похожи как близнецы, но на их лицах противоположные эмоции: непробиваемое, угрюмое спокойствие одного и мягкая, доброжелательная улыбка другого. Маска, скрывающая бурю внутренних эмоций. Лань Ванцзы ждет и молча смотрит на брата, а тот читает все невысказанные вопросы по глазам и крепко сжатым губам. — Прости, но я не смогу повлиять на а-Чена так, как бы тебе хотелось. И он, и его дяди приняли решение о невмешательстве. Я не знаю, что там происходит, А-Чен и Вей Ин, в силу своей вспыльчивости, могут ошибаться, но я доверяю в этой ситуации Му Цину и Фен Синю. Лань Ванцзы смотрит старшему брату в глаза и еще сильнее поджимает губы. Вей Ин позвонил ему тем же вечером и едва не кричал, негодуя, как подло его кинул шиди в этой ситуации. Постоянные ссоры двух братьев не новость, на это уже давно никто не обращал внимания, они могли поссориться и помириться несколько раз на дню, но никогда по-настоящему не обижались друг на друга. Но в этот раз ссора показалась серьезной. Цзян Чен тоже рассказал Сиченю о произошедшем, пусть и не так эмоционально. Старший Лань сразу понял, что с настроением любимого что-то не в порядке, а сложить три и два было слишком просто. — А как давно ты о нас знаешь? — спрашивает брата Сичень, удобнее перехватывая свою небольшую дорожную сумку. В красивой, белоснежной, спортивной сумке все необходимое чтобы несколько ночей провести в объятиях Цзян Чена. — Ты бы не стал давать свою одежду кому попало. — пожимает плечами Ванцзы. Оба делают вид, словно не понимают, что младший догадался намного раньше. — Тогда, прошу, доверься мне. И не стоит потакать Вей Ину. Я знаю, он дорог тебе, но из-за него сейчас страдают два моих самых дорогих человека. Ванцзы вскидывается, слушая слова старшего брата, но возразить не смеет. Все видели отношение младшего Ланя кроме самого Вей Ина. Он считал их лучшими друзьями. А Ванцзы тайно радовался, что вспыльчивый Ваньинь и трусливый Хуайсан так много его не терпят, поэтому Вей Ин всегда возвращался к нему. Возможно, он просто не догадывался, что парни делают это специально, хотя и с искренней благодарностью, что есть на кого скинуть суетливого друга. И если все счастливы, есть ли резон придираться к методам? — Цзян Чен просто ревнует свою подругу. — говорит Ванцзы, хотя обычно не склонен судить людей. Конечно же он занял сторону Вей Ина, нарушив правило беспристрастности и не узнав доводы другой стороны. Но он пошел к брату. — Вовсе нет. — всего на мгновение едва заметно хмурится Сичень — Он очень переживает за брата, но это выбор самой Ши Цинсюань. Мы с тобой уже четвертые посредники в этой истории, и если не прекратить, скоро можно будет увидеть эту драму на первой полосе еженедельной газеты. — Я тебя понял. — складывает руки перед собой и слегка кланяется брату Ванцзы. — Я поговорю с а-Ченом, чтобы они помирились с Вей Ином, но к концу недели. Это время я хочу чтобы он был только моим. Ванцзы коротко кивает еще раз. Он услышал все, что ему было необходимо и сделал выводы. Он и сам хорошо знал Цзян Чена, чтобы поверить брату. И потому они негласно заключают договор, что чуть позже помирят братьев. А пока сами насладятся их беспредельным вниманием.
