Район обетованный

      — Я подумал, и решил, что ты прав. Надо поговорить с Вей Ином. — лениво вырисовывая пальцем узоры на столе, говорит Цзян Чен, наблюдая как Сичень готовит ему утренний кофе. Старший Лань стоял в одних шортах у плиты и колдовал над кружками с растворимым кофе, пока на сковороде подходила яичница.       — Я недостаточно тебя выматываю, раз ты еще успеваешь думать? — выключив конфорку, потянул Цзян Чена за руку Сичень, заставляя встать и прижаться к нему. Он провел носом по шее Ваньина, поцеловал под ухом и ткнулся губами во впадинку ключицы. Цзян Чен закинул руки ему на шею и притянул для полноценного поцелуя.       — Возможно, это лишь твои последние слова, которые отложились в моей голове.       Они улыбаются, и Сичень сильнее притискивает Цзян Чена к себе, обнимая за талию. Кофе забыт как и завтрак пока они начинают целоваться. Лань Сичень подтягивает Цзян Чена и усаживает его на стол, чтобы парень обхватил его еще и ногами. Сичень вжимается пахом в пах а-Чена и углубляет поцелуй.       — Ой, я ничего не вижу! — разворачивается, чтобы выйти с кухни, вошедшая Цзян Янли, бросая на зажимающихся парней смеющийся взгляд.       — Не слишком ли рано для прогулки? — прекрасно слышал хлопнувшую входную дверь Цзян Чен.       На дворе восемь утра, а сестра только вернулась домой. Ее выдает не только одежда, но и отсутствие макияжа. А еще то, что Цзян Чен видел ее вчера вечером в этом наряде. Они все бессовестно пользуются отсутствием родителей и благосклонностью дяди, который не считает нужным контролировать взрослых детей. Лань Сиченя он знает, а Цзян Янли и вовсе совершеннолетняя, просто из-за характера ее матери и собственной миловидности девушки, все постоянно об этом забывают.       — А почему ты встал в такую рань? — улыбается Янли, не собираясь отвечать.       — Боюсь, это моя вина, — склоняет голову Лань Сичень, обнимая Цзян Чена со спины — Я разбудил а-Чена.       — Надеюсь, поцелуями? — хихикает Янли. Цзян Чен недовольно закатывает глаза.       — А что матушка скажет на твои прогулки? — фыркает Цзян Чен, оставаясь в руках Лань Сиченя.       — То же, что и тебе, а-Чен: сначала свадьба, потом дети.       Янли громко смеется, а Сичень улыбается, пока Цзян Чен сжимает кулаки и зубы собираясь ответить сестре. Ее присутствие его смущает. Янли с Сиченем еще не знакомы и сестры не должно было быть дома. Она упорхнула к своему жениху-павлину, а матушка закрывала на это глаза, потому что это сын ее лучшей подруги. Да и мать самого Цзинь Цзысюаня вроде как за ними следила.       — Присоединитесь к завтраку? — вспоминает об остывающей яичнице Сичень, понимая, что секса уже не будет. Но хотя бы с очередным родственником познакомится.       Он отходит обратно к плите и начинает аккуратно поддевать белые края лопаткой.       — Не откажусь. Только умоюсь и переоденусь. — улыбается Янли, приятно удивляясь парню ее младшего брата. Из а-Чена же ничего не вытянешь, а тут сам Лань Сичень во всей почти неприкрытой красе! Конечно же ей интересно.       — Кофе или чай? — успевает спросить Лань Сичень, когда девушка снова отвернулась.       — Чай, пожалуйста, черный.       — С сахаром?       — Одну ложку. — за сестру отвечает надувшийся Цзян Чен.       Сестра появилась абсолютно не вовремя. И что вообще произошло, что она появилась дома так рано? Родители возвращаются только завтра вечером, а все это время Цзян Янли проводила со своим парнем. Что заставило ее приехать так рано утром совершенно непонятно. В любом случае, секс на кухонном столе уже отменяется.       Янли возвращается в красивом домашнем платье с посвежевшим от умывания лицом. Она продолжает улыбаться и разглядывать Лань Сиченя, пока тот накрывает перед младшими Цзян завтрак. Янли переглядывается с а-Ченом и хихикает, брат понимает все по взгляду и зыркает на не, требуя замолчать, но это вызывает только больший приступ умиления. Не только Лани могут понимать друг друга без слов.       — Как вкусно, Лань Сичень! Просто великолепно. Чем еще вы сможете побаловать моего брата?       Цзян Чен округляет глаза слыша подобное от сестры. Нагулялась со своим павлином. Цзян Янли, конечно, без труда отстаивала честь своей семьи, от горделивого характера Му ей тоже перепало, но она никогда не опускалась до пошлости. Или это только Цзян Чену так кажется?       — Вы переоцениваете мои способности. Я нейропсихолог, а не шеф повар. Круг моих способностей весьма ограничен.       — Врет. — хмыкает Цзян Чен, отпивая свой кофе. У Сиченя он и правда божественный. И совсем не горчит.       — Я так и думала. — улыбается Янли — А профессия с нашей семьей весьма пригодится.       Стоит ей договорить, как громко хлопает входная дверь и раздается слегка приглушенная брань. Цзян Чен думает, что не поспоришь. Слова и голос полностью знакомы, только обычно принадлежат двум людям. Взвинченный Му Цин появляется в проеме двери прямо в ботинках, быстро окидывает взглядом завтракающую компанию секундно переводя дух. Он бежал по этой чертовой лестнице несколько пролетов!       — О, привет, уже встали или еще не ложились?       — Кто как. — переглянувшись, отвечают дети, пока Му Цин пытается отдышаться.       — Фен Синь, бестолочь, забыл тут флешку со своей презентацией. У меня есть час, чтобы успеть к нему в офис. — очень надеясь, что не выплюнет легкие, собирается с силами для нового забега Му Цин.       Надо же было этой бестолочи оставить ее здесь! Он конечно работал те пару вечеров, что они здесь оставались и не могли заняться любовью, потому что стены из картона, но разве сложно все проверить тщательно перед отъездом?! Му Цин точно прибьет его когда-нибудь.       — У меня есть машина, могу подвести. — вызывается Лань Сичень, убирая тарелку за собой и доевшим а-Ченом. Янли, жуя, показывает ему большой палец, а Му Цин кажется задыхается уже от восхищения.       — Потом спрошу откуда и как давно, а сейчас беру флешку и погнали. — наконец выдохнув, быстро идёт в комнату Му Цин.       Флешка оказывается оставлена в ноутбуке, так же благополучно забытом. Му Цин хватает вещи и возвращается к детям. Янли пьет свой чай, не сводя глаз с закладывающего посудомойку Сиченя, а вот Цзян Чена в кухне нет. Но племянник появляется быстро, сам натягивая черную футболку с фиолетовым рисунком и кидает в Сиченя его белоснежное поло. Старший Лань грациозно ловит ткань и двумя плавными движениями облачается в даже не помявшуюся от броска футболку.       — Ого. — изгибает бровь Му Цин, когда его подвели к белому Porsche. Ему становится еще больше интересно кто же на самом деле эти Лани, если могут себе позволить такую тачку.       «Ну, значит, и терапию после а-Чена себе позволить сможет» — мысленно выдыхает добрый дядюшка.       — Отцовская. — поясняет Лань Сичень, занимая место водителя.       Цзян Чен садится на пассажирское, а Му Цину ничего не остается кроме как забраться назад. А малой-то, оказывается, и правда вырос.       — Куда ехать? — спрашивает Лань Сичень заводя машину. Му Цин передает ему свой телефон с навигатором и Сичень устанавливает его на панель, начиная движение.       На пол пути телефон начинает разрываться входящим от Фен Синя, паля мелким заставку невероятно красивого, по пояс обнаженного а-Синя, смотрящего куда-то вдаль и от этого еще более красивого.       Цзян Чен передает дяде телефон, а Сичень уверяет, что запомнил дорогу и навигатор больше не понадобится. Му Цин успокаивает орущего матом на всю курилку Фен Синя, что он уже едет и делает вид, что не заметил как ладонь Чен-эра легла на ногу Сиченя. Тот опустил правую руку с руля, переплел их пальцы и крепко сжал, оставив на своем бедре. Му Цину очень хотелось прокомментировать, но вопящий из его трубки Фен Синь сбил все настроение.       Доезжают они вовремя. Взбешенный Фен Синь меряет шагами тротуар у бизнес-центра и курит очередную сигарету, когда они подъезжают. Его хвостик слегка растрепался, а на рубашке растегнута лишняя пуговица, из-за чего Му Цин хмурится и принимается приводить его в порядок.       — Клевая тачка. — выкидывая окурок и заметно расслабляясь, позволяет Му Цину делать с собой что угодно Фен Синь.       Цзян Чен ему кивает, а Сичень протягивает руку для приветствия. Фен Синь с радостью ее пожимает.       — Отцовская. — повторяет заученную фразу Лань Сичень, глядя как Му Цин пальцами переплетает волосы Фен Синя.       Они почти одного роста, но Фен Синь все равно чуть пригибается, чтобы любимому было удобнее. Тонкие пальцы Му Цина мелькают в каштановых волосах, собирают пряди и несколькими движениями закручивают в привычный пучок. Фен Синь от этих прикосновений даже не дергается, наоборот, ему приятно все, что делает а-Цин для него, даже если тот во время этого бранится его же словами. Сичень тоже считает это невероятно милым и надеется потратить меньше времени чтобы приручить к своим касаниям а-Чена.       — Так, малой, мы сегодня приезжаем, не забудьте все убрать перед родителями. — напоминает Фен Синь, из-за нервов перед выступлением начиная думать обо всем сразу. В а-Чене он уверен, но лучше перестраховаться.       — Да помню я, помню. Не паникуй, все будет хорошо. — слегка бьет его кулаком в плечо а-Чен, выражая свою поддержку. И вовсе не о предупреждении про родителей.       Фен Синь обхватает его за плечи, чуть прижимает в попытке успокоиться и хоть как-то заземлиться. Му Цин хочет его обнять, но знает, что выйдет слишком палевно. Не под окнами всего бизнес-центра. Хотя… Тогда Фен Синю точно не придется бояться за свое выступление. Цзян Чен обнимает его тоже.       — О, Фен Синь, не знал, что у тебя есть сын! Привет. — кивает им проходящий мимо коллега Фен Синя, оглядывая собравшуюся мини толпу. И тут же замирает, когда ловит на себе два идентичных взгляда, полных принебрежения и брезгливости. Даже выражение лица совершенно одинаковые, до мелочей. И теперь непонятно кто из них отец этого подростка. Ну не оба же? Бред какой-то.       — Ну почти. — очень хочет прижать к себе и а-Цина Фен Синь, но не может. Он уже видит как тот скрестил руки на груди в высшей стадии негодования — Племянник.       — Похожи очень. — сглатывает мужчина и спешит ретироваться — Ну, увидимся в конференц-зале.       Мужчина еще раз кивает им всем и быстро уходит.       — Мне тоже пора. Спасибо за флешку. — быстро обнимает всех Фен Синь, крепче сжимая в кулаке устройство. Прижимает к себе Му Цина как можно пристойнее и шепчет ему в ухо: — Как же я хочу поцеловать тебя.       И все-таки быстро-быстро целует в ухо. Му Цина передергивает. Ему лучше уехать, пока не пришлось ожидать окончания презентации, или что у них там, в туалете.       — Удачи. — шепчет ему Му Цин и уже одними губами — Люблю тебя.       Фен Синь счастливо улыбается во все тридцать два, сияет ярче солнца и с быстрым «я тебя тоже» все же уходит.       Му Цин забирается в машину, где уже сидят ребята, и просит по-возможности отвезти его к себе домой, чтобы не мешать последнему спокойному дню парочки. Лань Сичень это желание с радостью выполняет, зарабатывая себе еще один плюс в личном рейтинге Му Цина.              — Так вот, что чувствовали Цзы-цзэ и Мянь-гэ, когда мы признались им. — шепчет на ухо Му Цину Фен Синь, крепко прижимая того спиной к своей груди.       Они слышали щелчок замка и слабый скрип кровати в комнате а-Чена и легко могли предположить, что там происходит. Вот только думать об этом совершенно не хотелось. В голову сразу лезли картинки как они сами закрывались здесь на ночь и предавались дерзким утехам, подпитывая адреналин возможностью быть услышанными и невозможностью сопротивляться желанию.       — О чем ты? — косится на него Му Цин, а от противоположной стены доносится еще один скрип.       — Чувствую себя родителем. Хочется разложить их по разным комнатам. А от мысли как Чен-эр вырос вообще дурно.       Когда Фен Синь вечером вернулся домой, то чувствовал себя странно. И это не потому что он заходит не в свою квартиру — этот дом он знает как свой, они выросли здесь, тусуясь друг у друга; а когда полностью сошлись с Му Цином, ночевал и того чаще, и Цзы-цзэ с Мянь-гэ не в первый раз уезжают, оставляя им детей. Но именно сегодня в душе Фен Синя какое-то странное чувство ответственности, как будто он правда глава этой семьи.       Когда он пришел, все уже собрались на кухне: Му Цин готовил и ему помогал всегда идеальный Лань Сичень, Янли с улыбкой болтала с ними нарезая салат, а надувшийся Цзян Чен сидел с ногами на диване, скрестив руки на груди.       Да, пожалуй, такого еще не было. Дети как-то незаметно выросли, и Фен Синь радуется, что а-Ли не привела своего жениха в дом. Фен Синь знал, что он сын подруги Цзы-цзэ, и материнское счастье случилось, когда дети понравились друг другу и вроде как действительно собираются пожениться. Цзинь Цзысюань присутствовал у них не часто, Фен Синь видел его всего несколько раз, под влиянием недовольных Цзян Чена и Му Цина переняв некоторую настороженность к надменному мальчишке. Семья Цзынь очень богата и молодой наследник не знал лишений, от чего и выглядел в глазах семьи Му высокомерным сопляком. Но раз а-Ли нравится, то лишь бы была счастлива.       А вот Сичень влился как родной и этой ночью тоже не собирался уходить. Не то, чтобы Фен Синь был против, но осознавать этот факт было как-то странно. Где-то в подсознании все равно гнездилась мысль, что если этот Лань только посмеет обидеть его Чен-эра, Фен Синь его разорвет.       — Не знал, что ты такой папочка. — удобнее укладывается в его руках Му Цин закрывая глаза.       Он тоже старается не думать об этом. И даже не о том, что творят сейчас за стенкой Сичень и Ваньинь, а о том, как изменились и выросли они сами. Их уже не заводит быстрый, нервный секс под одеялом, только бы никто не услышал, уже не нужны метки засосов на прощание и шепот обещаний в поцелуях. Возможно, потому что они больше никогда не расстанутся, а вот мальчишек утром ждет прощание. За неделю они так и не смогли насытиться друг другом достаточно. Что ж, это пыл юности и первой любви. Им и так сделали подарок в виде этих дней без родителей.       — Выражение лица Вэнь Чао сегодня было бесценно. — усмехается Фен Синь, вспоминая реакцию коллеги на его семью — Неужели малой и правда похож на меня? А если бы ты был в платье вопросов бы вообще не осталось. Ауч!       Острый локоть Му Цина прилетает ему прямо в ребра, а сам Му Цин поджимает губы, хмуря брови.       — Не смей обижаться на платье, — еще сильнее прижимает Му Цина к себе Фен Синь, что тому едва удается нормально вздохнуть — Это ты присылал мне те фотки у Цинсюань в разгар рабочего дня.       — Что тебе понравилось больше? — спрашивает Му Цин, расслабляясь в родных руках. Он знает, что Фен Синь никогда его специально не обидит, но они слишком хорошо знают куда друг у друга надо бить. Чтобы доставить боль или получить удовольствие.       — Когда ты утром в пижаме, сонный и растрепанный, пытался понять где ты и найти меня. — снова возвращаясь в спокойное, умиротворенное настроение, целует его в затылок Фен Синь. Милый, нежный Му Цин явление настолько редкое, что коротит в мозгах Фен Синя круче чем от самого развратного наряда. Хотя, те шорты Цинсюаня были весьма ничего…       В комнате за стенкой что-то громко падает и раздается приглушенное чертыхание. Му Цин надеется, что а-Ли не додумается ускользнуть к своему парню и цзэ не узнает, чем они все тут занимались. Быть на месте благоразумных взрослых оказалось непривычно и странно.       — Пойдешь со мной к моим родителям? — спрашивает Фен Синь, удобно устроившись на подушке, все еще продолжая обнимать Му Цина со спины.       — Ты еще недостаточно насмотрелся на их разочарование? — тихо шепчет Му Цин, подтягивая к себе ноги, пытаясь сильнее сжаться в его руках. Он больше не был у семьи Фен после того дня как они официально им признались что пара. Му Цину хватало их семьи, но он знал, что Фен Синь скучает.       — Они приняли. Они знают, что значит моя татуировка. Они ждут нас. Ждут тебя.       — Ты заходил к ним? Когда?       — Пока караулил твое пьяное, спящее тельце. Цзы-цзэ сказала, что присмотрит за тобой, а бежать тут до следующего подъезда не в новинку.       — Уже стар по старой памяти через балкон перелезть? — улыбается Му Цин, вспоминая их подростковую дурость. Их балконы примыкают друг к другу, и порой Фен Синь не видел нужды терять время обходя этажи и двор, перемещаясь к друзьям и обратно прямо так. Му Цин всегда за это на него ругался.       — Так пойдешь? — не дает сменить тему Фен Синь, лежа с закрытыми глазами в ожидании ответа.       Он скучал по дому и родителям, понял это только сейчас, лежа в постели Му Цина которую помнит еще подростком. Как и эту комнату, как и этот шкаф, как и их дом, двор, дерево акации у подъезда и сакуру за углом, старую тачку, вросшую в асфальт еще в его юности, качели на площадке, на которой появилась новая песочница, цветной домик и горка, клумбу с вонючей, непонятной травой бабушки Вэнь. Все это он помнит словно вчера сам качался на этих качелях с Се Лянем, пока бука Му Цин задрав нос сидел рядом, рисуя в его раскраске цветными фломастерами. Сейчас Фен Синь понимает, что Му Цин хотел кататься тоже, а его задранный нос и безразличный вид были от обиды, что мальчишки его не уговорили, как и на еще десяток игр и приключений. Фен Синя всегда это бесило и он никогда не опускался до уговоров, но всегда брал с собой фломастеры и новую раскраску. А Му Цин все равно был рядом и шел за ними, в нужный момент вздыхая и закатывая глаза, когда шалость выходила из-под контроля. Се Лянь постоянно ходил с разбитыми коленками, а мама Му Цина зашивала Фен Синю рукава, которыми тот постоянно за что-то цеплялся, пока лазил выше их всех. Воспоминания раскрылись картинками детской книги, давно заброшенной, но знакомой наизусть, а легкая грусть заставляла едва улыбаться.       — Да. — выдыхает Му Цин после долгой паузы.       Ему тоже вспомнились их детские игры, их вечные стычки и полные свободы летние вечера. Они гуляли всегда долго, сколько могли, спрятанные в круге домов родного двора. Смотрели на кусок темнеющего летними сумерками неба и мечтали как станут взрослыми. Му Цин думал, что сбежит отсюда как только представится возможность. Из этого дома, двора, от сестры, проблем, Фен Синя. А в итоге находит сейчас здесь успокоение и самые надежные объятия.       — Надо и моим узнать, что такое смущение от ночующего с парой сына. Мы у меня ни разу не ночевали. — усмехается Фен Синь, хотя про себя думает, что участь эта так себе. Бедные Цзы-цзэ с Мянь-гэ, Фен Синь с Му Цином никогда не были тихими, как бы ни старались.       — Один раз было. — поправляет его Му Цин, укладываясь удобнее, прижимаясь сильнее, чтобы и частицы воздуха между ними не было. Сильно жмурит глаза отгоняя воспоминания.       В тот день умерла мама и у Му Цина земля ушла из-под ног. Они знали, что это неизбежно, но все равно не были готовы. С Фен Синем они тогда уже не общались, Се Лянь пропал, не оставив контактов для связи, а больше Му Цин не знал кому бы мог показать свое горе. Сестра, с покрасневшими глазами не плакала, занялась необходимыми делами, оставив Фенмяня следить за детьми, а Му Цин позорно разрыдался и повел себя как глупый подросток. Он сбежал из дома, не в силах находиться там, и пошел не к новым друзьям, а к Фен Синю.       Фен Синь был безумно удивлен, открыв дверь, но только увидев слезы на полном муки лице, тут же втащил его в квартиру, прижав со всей силы к себе. Им не нужно было говорить, чтобы понять, что произошло. Фен Синь слишком хорошо его знал, чтобы быть уверенным, что смогло вызвать в гордом Му Цине слезы. Они стояли так бесконечно долго, прямо в коридоре. Вышедшая на звуки мать Фен Синя спешно удалилась обратно на кухню, когда Фен Синь махнул на нее рукой, продолжая со всей силы обнимать Му Цина. А тот прижимался к нему и в голос выл, лил бессильные слезы и хватался за фенсиневскую майку, царапая даже через ткань. Фен Синь никогда не умел успокаивать, а Му Цину и не нужны были никакие слова. Только эта несгибаемая спина держащая его на подгибающихся ногах, только эти сильные руки прижимающие к теплой груди крепко-крепко, что непонятно задыхался ли он от рыданий или от этих объятий. Они никогда это не обсуждали, никогда не обещали друг другу быть рядом или хотя бы просто назвать друг друга друзьями. Они еще не были друг другу воздухом и земной твердью, просто еще этого не осознавали.       Фен Синь гладил Му Цина по волосам и плечам пока тот хоть чуть-чуть не успокоился. В горле стоял ком, сам Фен Синь жмурился и смаргивал ненужные слезы. Госпожа Му была доброй женщиной, он плохо помнит ее в детстве, когда та была здорова, но до конца помнил ее стойкую борьбу против болезни и безграничную любовь к своим детям. К нему она так же была добра и ласкова, хотя наверняка знала как Фен Синь задирает ее сына. И когда ее не стало, Фен Синю показалось, что рухнуло все их детство, все, что он знал. У них было много потрясений: взрослая жизнь, студенчество, пропажа Се Ляня, уход друг от друга. Но сейчас показалось, что вся их знакомая жизнь осталась в прошлом. Они ничего не говорили. Не извинялись за уход, не обсуждали Се Ляня, не думали как будут дальше жить и уж тем более собственные отношения. Госпожа Фен только принесла большой стакан воды на стол в комнату Фен Синя, когда тот смог почти волоком довести туда Му Цина и сесть с ним на кровать. Му Цин прятал лицо на его плече, а Фен Синь закрывал его собой от всего мира, даже от собственной матери. Госпожа Фен лишь сочувствующе вздохнула, мягко погладила Му Цина по плечу и пошла к Цзян Цзыюань сказать, что мальчик переночует сегодня у них дома.       Фен Синь обещал парням с университета поиграть с ними в баскетбол, но даже не вспомнил об этом, уложив Му Цина к себе на кровать и устроившись рядом. Он перебирал его волосы, гладил по голове, пока Му Цин тяжело дышал в изгиб его шеи. Слез уже не было, как и слов, как и возможности описать все это. Они пролежали так до утра. Му Цин то вдруг снова начинал плакать, то проваливался в беспокойный сон. Пробуждаясь, поворачивался к Фен Синю спиной, кусал губы, ненавидя себя за слабость, проклиная глупость и тут же выдыхал, когда его крепче притискивали к широкой груди сильные руки. Фен Синь не сомкнул глаз той ночью, прижимая к себе Му Цина, стоило тому лишь на сантиметр ослабить его объятия.       А утром Му Цин ушел как будто ничего не было. И в университете ничего не изменилось. И между ними тоже. Все так же собачились, цепляя друг друга и кажется ненависть пылала только ярче в попытках дотянуться.       — Люблю тебя. — снова, как тогда, со всей силы прижимает его к себе Фен Синь. Они столько времени потратили чтобы понять себя, чтобы понять как сильно любят друг друга.       — А-Синь…       — Да?       — Я оч-чень с-сильно л-люблю теб-бя.       За стенкой рядом раздается приглушенный стон, но это все равно было громко. Фен Синь тут же прыскает, пряча смех в позвоночнике Му Цина. Обычно это они издавали подобные звуки.       — Ну что, нравится быть родителем? — огрызается Му Цин, думая, чем бы таким запустить в столь тонкую стену.       Утром, когда все позавтракали и выдержали взгляды друг друга, Му Цин раздал указания всем своим заняться уборкой, а Цзян Чен прощался с Сиченем в коридоре.       Старшему Ланю лучше было покинуть квартиру возлюбленного, если не хотел быть здесь похоронен. Конечно, все надеялись на хорошее расположение духа Цзыюань, но вряд ли с дороги она хотела знакомиться с парнем сына. Да и Цзян Чен не горел желанием представлять их друг другу.       — Помирись с Вей Ином, хорошо? — нежно касаясь губами лба а-Чена, тихо говорит ему Сичень, обнимая.       Цзян Чен обнимает его за шею, прикрыв глаза, и не хочет отпускать. Их слова заглушает шум пылесоса, к которому приставили Фен Синя, и стоит поторопиться, если а-Чен не хочет получить нагоняй от дяди за отлынивание.       — А то вот он удивится, когда застанет тебя у меня дома. Хотя, знаешь, я передумал, не мирись с ним.       Цзян Чен прыскает и пытается подавить улыбку, но ничего не выходит.       — Он наверняка все это время доставал Лань Ванцзы. Мне его жалко.       — О, не стоит. Ванцзы это только в радость.       — Твой дядя убьет нас, если вы оставите семью Лань без наследников.       — Тогда нам придется сильно постараться, чтобы этого не произошло.       — Дурак. — тут же насупливается Цзян Чен и слабо бьет Сиченя в плечо, размыкая объятия. На лице Ланя не меняется доброжелательной улыбки, но в глазах секундно вспыхивает недовольство. Сиченю не нравится когда Ваньинь от него отстраняется.       — Чен-эр, я все понимаю, но пыль в твоей комнате ждет! — появляется в коридоре взъерошенный Му Цин с ведром наперевес. В чуть сбившейся бандане Asking Alexandria и фенсиневской старой футболке Bullet for my Valentine он смотрится подростком-неформалом.       — Может, мне остаться и помочь? — в сотый раз предлагает Сичень.       — И запачкать твои белые одежки? Вот уж нет! — тут же смущается Цзян Чен, но вовсе не одежда его беспокоит — Я напишу вечером, ладно?       — Буду скучать каждую минуту. — совсем не смущаясь все еще находящегося рядом Му Цина, целует а-Чена в щеку Сичень. Парень розовеет и нервно отталкивает его от себя, подталкивая к выходу. Лань Сичень нехотя поддается.       — А-Синь! А когда ты последний раз говорил мне, что скучаешь?! — не глядя, кричит в глубь квартиры Му Цин, умилившись с мальчишек.       — Прямо сейчас я скучаю по нашему роботу пылесосу! — таща за собой фиолетовую бандуру пылесоса и сматывая провод, ворчит Фен Синь, появляясь в поле зрения. Фен Синь профессионально уворачивается от полетевшей в него тряпки, а Цзян Чен наконец выпроваживает Лань Сиченя за дверь.       — Что делать знаешь. — говорит ему Му Цин, натягивая перчатки.       Цзян Чен только вздыхает и закатывает глаза, направляясь в свою комнату.