Район обетованный

      — Ну может пойдем уже? Я сейчас умру от этой жары! — игриво обмахивается своим веером Цинсюань, картинно откидываясь на спинку дивана изображая обморок.       Они сидят в кабинете Хуа Чена, чтобы отправиться на концерт в парк. Вечер такой же жаркий как день, воздух совершенно не остужается несмотря на работающий кондиционер. Му Цин уже закатывает глаза и хочет сказать, что возможно, подруге нечем дышать из-за чересчур обтягивающего платья, но вместо этого он складывает руки на груди и произносит:       — Фен Синь вот-вот должен приехать.       — Все лучшие места за нас займут! — ворчит Цинсюань, перекладывая ногу на ногу.       В этом платье даже не видны ее трусы, но оно все равно достаточно короткое, облегающее и блестящее, чтобы девушка могла при желании заменить собой диско-шар. Хотя, в ее случае, скорее софит, так переливаются ее браслеты на руках и заколки в крупных, распущенных локонах. Се Лянь растерянно смотрит на друзей, потом на часы и не знает надо ли принять какое-то решение.       — Не волнуйся, гэгэ, я обеспечу тебе самое лучшее место. — расценивает его взгляд по-своему Хуа Чен.       — Ну что ты, Сань Лан, мне совершенно незачем пробираться к сцене или что-то вроде того. Мне хватит просто послушать музыку. — смущенно улыбается Се Лянь, переживая, как бы его муж не закрыл всю фанатскую зону ради них одних. Ему эта группа даже не особо нравится, есть пара хороших песен и только. Это Цинсюань их обожает, а Се Ляню хватит провести приятный вечер с друзьями расположившись в парке на воздухе. Прыгать в толпе кричащих фанатов ему совершенно не хочется.       — Фен Синь здесь. — глядя на свой звякнувший телефон, встает на ноги Му Цин, печатая ответное сообщение.       Все поднимаются тоже. Хуа Чен подает руку Се Ляню, а Цинсюань поправляет подол платья и оглаживает блестки, смахивая несуществующую пыль. Они уже хотят сделать первый шаг, как дверь в кабинет без стука открывается и на пороге оказывается Хэ Сюань.       Он уже приоткрыл рот, чтобы начать говорить, но стоит ему окинуть взглядом собравшуюся компанию, как он поджимает губы и резко уходит. Самый долгий взгляд достался Ши Цинсюаню, после взгляда на которую он и решил уйти. Ни Хуа Чен, ни кто-либо другой не успели и слова сказать, а Хэ Сюань уже скрылся за дверью и даже покинул коридор, когда они все туда вышли. Се Лянь бросает обеспокоенный взгляд на Ши Цинсюаня. Та молчит и пытается не хмуриться, но и улыбаться перестала, крутит в руках свой веер и смотрит в пол.       — Ты говорил с ним? — влезает Му Цин, как обычно скрещивая руки на груди.       — Не о чем. — грубо отзывается Хуа Чен — Мы работаем. Это главное.       — Какая же ты сука. — фыркает Му Цин, все еще считая. что это Хуа Чен виноват. Мог бы и раньше предупредить своего нежного друга натурала, что ведет его в компанию геев и трансвеститки, может быть, ничего этого и не было бы.       — Завидуешь?       — Не ссорьтесь, пожалуйста! — влезает между ними Се Лянь, раскидывая руки, словно они могли бы начать драться — Сань Лан, у Хэ Сюаня точно ничего срочного? Ты не хочешь его догнать?       — Вот еще! — фыркает Хуа Чен, продолжая прожигать Му Цина единственным глазом — Если бы у Рыбы что-то случилось, он бы просто так не ушел. Никто бы не был ему помехой.       — Идем. — грубо хватает Цинсюань за руку Му Цин и тащит к лифту, не обращая внимания на Хуа Чена. Тот никогда не фильтрует базар и Му Цина это бесит. Иногда надо иметь чувство такта.       — Хочешь поехать с Фен Синем на байке? — спрашивает Му Цин, желая отвлечь подругу от грубых слов Хуа Чена. Она кусает губы и замолчала, ничего хорошего это не означает.       — А ты ревновать а-Синя не будешь? Да и как же мое платье? — подразнивает Цинсюань, отвлекаясь от своих мыслей. Увидеть Хэ Сюаня было странно. Казалось, она уже забыла про него, смогла отвлечься, но этот взгляд поджегший насквозь и это выражение лица… Ши больше всего боится разочарования.       — Не обращай внимания, что говорит этот мудак. Да и дружок у него такой же.       — А-Цин… — чуть замедляет его Цинсюань устав бежать за парнем на каблуках, делает лишний шаг и виснет на его плечах, выдыхая — Спасибо.       Му Цин как обычно закатывает глаза.       Хэ Сюань петляет по коридорам их высотки даже не пользуясь лифтом. Он сбежал по служебному ходу и теперь проходит этаж за этажом пешком пытаясь догнать свое извечное спокойствие. Его не заставляли бежать кровь и трупы, буря в море и бандиты со стволами. А какой-то переодетый парень заставил. Он не понимает что творится в его голове, не может ухватить ни одну мысль. Только ее искрящиеся глаза смотрящие прямо на него, только тускнеющую с каждым мигом улыбку, только водопад каштановых волос в блеске страз на шее и платье. Он не ожидал ее увидеть. Не хотел этого. Хотел выкинуть ее из своей головы. Из своего окаменевшего сердца.       Хэ Сюань видит как они уезжают. Видит как ее обнимает сидящий на байке Фен Синь, как он целует Му Цина, пока Цинсюань щебечет с вышедшими Хуалянями и они решают в какую из машин Хуа Чена сесть. Как она, вся сверкая в лучах вечернего солнца, забирается на заднее сидение джипа, а Хуа Чен целует Се Ляня перед тем как помочь ему забраться. Из салона высовывается тонкая рука в браслетах и хватает Се Ляня за плечо, затаскивая. Он не видит ее больше, не слышит, что она говорит, но все остальные смеются и Се Лянь покорно залезает в салон, а Хуа Чен обходит машину чтобы занять водительское сидение. Фенцины милуются на своем байке пока Хуа Чен медленно выезжает первым. Фен Синь выжимает газ и они срываются следом, наперегонки пытаясь достичь места назначения.       Хэ Сюань не знаеет куда они поехали, его не позвали. Он впервые чувствует обиду за это. Обиду и злость на Хуа Чена который ничего ему не сказал. Не предупредил о встрече. Не сообщил о приезде Цинсюань. Хэ Сюань не знает что бы тогда делал. Не поднялся бы ни за что или караулил у двери все это время? Что бы ему это дало? И если бы она его сейчас только позвала? Но разве он может? Это же парень! Парень который его обманывал. А Хэ Сюань не любит лжецов. Он сам лжец и от этого двуличия его воротит. От самого себя, потому что он тоже обманывал, он тоже ничего про себя не рассказал и просить что-то большее. Прошлое всегда будет с ним так же, как неизбежное одиночество. Это и к лучшему, что она ему соврала. Было бы куда хуже, если бы Хэ Сюань влюбился изначально зная правду.       На концерте, расположившись в парке на ярком пледе, у Цинсюань почти получается выкинуть мысли о Хэ Сюане из головы. Любимая музыка, переговаривающиеся рядом друзья, тепло летнего вечера и шумная толпа вокруг заглушали собственные мысли. Они расположились не так далеко от сцены, но достаточно чтобы никто не наступал на их дорогущий плед, который Хуа Чен захватил специально для своего гэгэ и на который Цинсюань едва не пролила свой коктейль. Разноцветная жидкость с цветными трубочками и непозволительным количеством сахара была в руках у каждого из них и делала голоса громче, разговоры расслабленней, а желание танцевать сильнее.       Цинсюань уже попрыгала в толпе несколько песен и, устав стоять на каблуках, блаженно вытянула ноги на траву. Парк был в распоряжении поклонников приехавшей группы и места было достаточно, чтобы посчитать это мини фестивалем. Му Цин повалил смеющегося Фен Синя на плед в мнимой драке и навис над ним, хотя эффекта от этого было мало, Фен Синь продолжал смеяться и крепко удерживать его за талию. Се Лянь, в объятиях Хуа Чена и ярко-красным бокалом «Секса на пляже» в руках, покачивался в такт очередной мелодии, а Хуа Чен следовал телом за ним, зарывшись носом в волосы своего мужа. Их совершенно не напрягала толпа, откровенно — им было на всех плевать, они были друг с другом и только касания друг друга были важны. Пусть пялятся, пусть смотрят, пусть обсуждают, пусть идут к черту…       — Привет! — плюхается на плед рядом с Ши Цзян Чен, махнув рукой Хуаляням. Цинсюань целует его в щеку, обхватив за лицо, а Фенцины кивают, перестав бороться друг с другом.       — Привет! Падайте! — восклицает Цинсюань, глядя как на край пледа присаживается младший Не и с явным удивлением гладит мягкую ткань. Хуайсан чуть хмурится, секундно задумывается, а потом кивает сам себе, явно оценив качество и стоимость материала.       — Вы вдвоём? — с улыбкой спрашивает Ши и без вопросов отдает Чен-эру свой бокал, когда тот к нему тянется. Фен Синь изгибает бровь, но молчит, глядя как мальчишка без зазрения совести пьет алкоголь. Не слишком ли они его разбаловали?       — Вей-сюн и Лань Ванцзы должны быть где-то тут. — подает голос Не Хуайсан не сводя взгляда с девушки.       Сегодня она еще более красивая. Жаль, брат не пошел, чтобы познакомить ее с ним. Вот а-Сан ему за это выскажет! А пока попробует сам сделать все за старшего брата. У него даже лучше получится, не то что у этого прямолинейного качка. Ох, надо неприменно узнать у Ши Цинсюань какие цветы она любит!       — Вы так и не помирились? — спрашивает Му Цин племянника, изгибая бровь, когда тот отпивает уже из его бокала. Похоже, кто-то решил заработать по жопе прямо при всех собравшихся.       Цзян Чен неопределенно машет рукой и тянется уже к синему бокалу Фен Синя, но вовремя получает от него по руке. Пока еще не сильно.       — Передохни-ка. — строго смотрит на него Фен Синь и складка на лбу проявляется сильнее. Цзян Чен кривит губы, закатывает глаза и принимает более закрытое положение.       — Какой у вас веер! Можно посмотреть?! — едва не задыхается Не Хуайсан, когда Цинсюань раскрыла предмет и сделала первый легкий взмах. Девушка даже перепугалась от восклицания, вздрогнула и едва не подпрыгнула, сильно прижав раскрытый веер к себе.       — Зачем же так пугать? Хи-хи. — нервно улыбается Цинсюань протягивая Хуайсану веер — Держи конечно. Нравится?       Хуайсан принимает предмет со всей осторожностью, но тут же умело начинает вертеть в руках. Рассматривает роспись, резку по деревянной ручке, делает легкий плавный взмах, что Цинсюань даже чуть склоняет голову в одобрении, разглядев в парнишке знатока.       — Очень. — кивает Хуайсан, отмечая материал изделия и уже прикидывая сумму отданную Ши за эту красоту — Но для этого наряда у меня есть более подходящий вариант.       Ши Цинсюань в удивлении изгибает бровь от подобного заявления мальчишки, а тот уже лезет в свой телефон с помощью фейсайди разблокируя альбом и быстро листает огромное количество фото.       — Вот. — демонстрирует картинку на экране Хуайсан, победно улыбаясь.       На фото изображены две стороны красивого серебряного веера с горным пейзажем в жанре сеи, но вместо черного все оттенки дымчатого серого, а свежесть и высоту воздуха словно осязаемо можно увидеть благодаря блестящим серебристым штрихам, переливающимся россыпью бриллиантов даже на фото. Вторая же сторона словно горный туман и он тоже светится серебряными искрами, как будто ледяные искорки застыли в горных облаках.       — Что ты за него хочешь? — зажигаются глаза Ши Цинсюань, когда она нехотя возвращает телефон владельцу. Стоит признать, у парня есть вкус. Этот веер действительно подошел бы к ее сверкающему платью лучше, чем тот, что у него сейчас с лишними вставками золота и бирюзы в рукояти.       — Ммм. Свидание? — едва слышно, нервно спрашивает Хуайсан, жмурясь и смущаясь.       — А ты не маловат?       — Офигел? — хором говорят Фен Синь и Цзян Чен, выпав от такого предложения. Му Цин устало закатывает глаза.       — Да не со мной. — еще больше смущается Хуайсан и отводит глаза — С моим дагэ. Он хороший! Правда. И красивый.       — Бля. — выражает коллективную мысль Фен Синь, делая фейспалм. Что-то дохрена развелось старших братьев.       Остальные тоже громко вздыхают, выражая свое неудовольствие поднявшейся темой, даже Хуаляни подошли ближе к ним и оба идентично хмурились в ожидании ответа. Хуа Чен был чернее тучи прожигая Ши взглядом.       — Хаха. Это очень мило, конечно. Хах. Но я не хожу на свидания. Хаха. Тем более в слепую. Хаха. Прости.       Цинсюань нервно бегает глазами от одного друга к другому в поисках поддержки. Он совершенно не знает почему на него западают эти мальчишки и их старшие братья. О старшем Не он кажется и не слышал никогда. Разве похоже, что Цинсюань ищет себе мужика? Ее же целая толпа из них окружает! Ах да, Хуайсан же знает кто кому пара.       — Пошли Усяня искать. — сильно толкает Хуайсана в плечо Цзян Чен, что того мотает. Цзян Чен резко вскакивает на ноги, хватая почти полный стакан Фен Синя и Не Хуайсана за шкирку, вытаскивая друга на ноги.       — Спасибо, цзюцзю, ты лучший! — кричит Цзян Чен, быстро утаскивая за собой друга, а младший Не быстро перебирает ногами, чтобы не упасть. Он в последний момент успел подхватить свой телефон и едва не уронил веер Цинсюань когда друг его вытаскивал.       Хуайсан хныкает и просит а-Чена его отпустить, не понимая чем вызвана такая реакция на его предложение. Ну нет и нет, Хуайсан попробует более тонко.       — Придурок, блять. — пьет из стакана Цзян Чен, прикусывая трубочку — Че вы все к ней лезете?       — А ты что, ревнуешь что ли? Вей-сюн был прав? — выпущенный из захвата, пошел рядом с ним Хуайсан, перехватывая у друга напиток.       — Давайте ваши дагэ сразятся между собой и кто победит, тот будет подкатывать к моей шицзэ, ок? Вы и ее, и меня заебали. — ворчит Цзян Чен, снова забирая у Хуайсана стакан.       Сичень не смог прийди сегодня, какие-то важные ланевские дела с дядей, и от этого Цзян Чену было обидно и скучно. С Усянем они разговаривали сквозь зубы, препирались по каждой мелочи, от того и решили разойтись. Цзян Чен с Не Хуайсаном пошел искать своих, а Вей Ин с Лань Ванцзы решили протиснуться ближе к сцене. Оказывается, Вей Ин эту группу тоже очень любил и с радостью визжал в толпе безумных фанаток, подпевая во все горло. Каменная стена Лань Ванцзы был гарантией, что Вей Ин вернется из этой толпы целым.       — Ну нет, все знают кто такой Хэ Сюань. Если он убьет моего дагэ, мне придется мстить и убить его. А это значит настроить против себя Вей-сюна и Хуа Чена.       Цзян Чен смеривает друга тяжелым взглядом, удивляясь такой осведомленности Не Хуайсана.       Через некоторое время Цзян Чен возвращается обратно к своим старшим. Они снова встретились с Вей Ином и Ванцзы, поцапались с Усянем, а Хуайсан не последовал за ним, решив получше продумать план обольщения Ши Цинсюань, раз сегодня так оконфузился, и Цзян Чен гордо удалился, оставив друзей одних.       Со старшими ему было проще и свободнее. Они все о нем знали и не было нужды притворяться. Конечно же, они поиздевались над ним, что дуется как маленький, а Цинсюань попросила ни в коем случае не ругаться с другом из-за нее, но что сделаешь если Усянь дебил? Цзян Чен фыркал, задирал нос и переодически тянулся к коктейлям обоих цзюцзю, за что получал недовольный взгляд. Фенцины зорко за ним следили, хоть и не ругали до поры до времени. Все-таки а-Чен понимал когда нельзя переходить границы.       Они танцевали с Цинсюань под редкие медляки и смеялись. Ей Цзян Чен смог нажаловаться на не приехавшего Сиченя и она пылко его пожалела.       — Давно вы не виделись? — скорее сама баюкая парня, чем он вел ее в танце, спрашивает Цинсюань.       Ей нравится танцевать с а-Ченом. Малыш так вырос, но все еще в них нуждался, считал семьей и это было так приятно, что она просто не могла удержаться, чтобы не приласкать и потискать. Ши так же хорошо знала отношения в семье Му-Цзян-Фен, чтобы понимать насколько тяжело Чен-эру проявлять свои истинные эмоции и произносить мысли вслух. У каждого из них в грудной клетке жили свои демоны.       — День. — буркает Цзян Чен, топчась с ней в толпе таких же танцующих. Они даже не разбирают слов солиста от этого гомона и собственного разговора, просто переставляют ноги и раскачиваются в такт мелодии.       Ши Цинсюань улыбается и крепче прижимает его к себе. До чего же влюбленное солнышко. Ши уже не помнит такой влюбленности, а может быть, даже не знает. Все ее отношения были просто игрой, флиртом, ничего не значащими встречами, которые заканчивались в том же кафе и никогда больше не повторялись. С настоящими парнями она не могла зайти далеко из-за своего секрета и потому оставалась для них прекрасным миражом и ярким воспоминанием, упорхнув, едва появлялись намеки на что-то большее. В тусовке драг-квин глупо было искать настоящие чувства, там все такие же сломанные и пластмассовые, прячут за накладными ресницами и париками моральные увечья и неизлечимую боль. Ши еще и чужой не потянет. Разовый секс, чтобы не заскучать, или просто ради веселья, или интереса, возможен, но тоже лишь в моменты полного отчаяния, когда даже в эту насквозь фальшивую сказку можно верить, чтобы окончательно не рехнуться.       А у Чен-эра с Сиченем любовь. Ши Цинсюань умиляется этому. Хочет понаблюдать за ними вживую, посмотреть как и малыша а-Чена могут беспрекословно любить. Она будет счастлива, зная, что ее мальчик счастлив. Она еще не знает Лань Сиченя, не видела его, но по этим розовым щекам а-Чена, по его словам и вздохам по этому мужчине, уже очень хочет их благословить. И пусть, ее слова для них ничего не значат, но сама Цинсюань будет смотреть на них и верить, что где-то с другими случается такая любовь. Когда не врут, когда принимают, когда ничего не нужно скрывать или рассказывать, когда ты просто такой какой есть. Жаль, это не его ситуация.       Песня меняется и ритм становится быстрее, реще, что люди снова сбиваются в толпу, начинают прыгать, подталкивать друг друга, словно очнулись от транса и теперь не знают куда деть энергию. Цинсюань начинает прыгать и визжать, узнавая одну из своих любимых песен, тянет а-Чена прыгать вместе с ней и начинает подпевать. Скачет и вопит, желая выкинуть из головы дурные, ненужные мысли. Выкинуть из памяти лицо Хэ Сюаня с которым он посмотрел на нее войдя сегодня. Забыть этот полный отвращения взгляд. Заменить все мысли строчками этой песни. Ей не впервой собирать сердце по крупицам, справится и сейчас.