Беги

      На следующее утро я проснулась с двумя приоритетными мыслями в голове: найти новый матрас, ибо от того подобия, что лежит на моей кровати в импровизированной квартире, спина болела жутко уже который день, и искреннее удивление, что мою тушу не прирезали во сне.       Прямо сейчас он где-то там, выискивает среди развалин оставшихся в городе людей, возможно даже перерезает кому-нибудь горло.       На экране кнопочного телефона пять утра. Ноябрьское солнце уже осветило город прохладными лучами, и я отодвинула толстую штору в сторону, дабы их свет огладил стены серой комнаты. Довольно рано, но засыпать с мыслью, что наёмник вполне себе может ворваться в помещение в любой момент, мне не хотелось.       Без руки человека связь в городе стала ужасной. Электричество барахлило, то и дело отключаясь с часовыми перерывами. Я боролась с телефоном около тридцати минут, и дозвониться Хлое получилось только с пятого раза.       — Ты связывалась с Карлом? — спрашивает она, явно находясь на улице. В голову закрадывается мысль, что подруга и вовсе не спала, предпочитая отсиживаться в бункерах у своих ненадёжных «друзей».       — Он недоступен в последние дни. — сухо констатировала я, отставив треснувший стакан с водой на край кухонного стола.       — Ну конечно, он недоступен! Этот хрен чертовски лицемерен.       — Если он дал солдатам наводку на твоих друзей-наркоторговцев, то это не делает его лицемером, Хлоя.       — Да плевать уже. Я уверена, что Карл одним из первых узнал о Черепе и укатил из города вместе с приграничной охраной! У него ведь были с ними связи!       О том, что за счёт этих «связей» Карл нам и помогал, я решила смолчать, ибо внимание привлекла совсем другая деталь:       — Ты что, придумала ему кличку?       — Эм, конечно? Мы же должны как-то назввать этого ублюдка?       — Не могла подобрать что-то менее… Пугающее?       — Ой, конечно, прости… — нотки ядовитого сарказма в её голосе я узнавала как свои пять пальцев. — Сраный пушистый котёнок прикатил в город чтобы купаться в нашей крови и…       — Так, ладно, — я поспешила сменить тему, ибо если сейчас подруга в излюбленной манере начнёт излагать все красочные подробности, то мой психоз выйдет на новый уровень возможностей. — Ты не в бункере сейчас, верно?       — Я на разведке с Майком.       Судя по реакции, выше упомянутый Майк очень оживился, что его соизволили упомянуть в женском разговоре, и посчитал святым долгом кинуть в трубку заурядное:       — Как дела, малыш? — голос у неизвестного парня такой, будто он только что проснулся с нехилого такого похмелья.       Я неловко прочистила горло, стараясь не акцентировать внимание на этом недоразумении. Никогда не перестану поражаться коммуникативным способностям подруги ладить с каждым встречным человеком города, будь то обычный воришка или же видалый повстанец Аль-Катала. Наверное, ей стоит попытать удачу с первоклассным убийцей.       — Даже не хочу спрашивать, кто это такой.       — И не надо, придурок редкостный, — прошептала она, снизив тон до шёпота. — Я вообще не понимаю как он выжил, с таким-то складом ума.       — Он знает?       Спрашиваю, а сама понимаю, что не хочу знать ответ. Я сидела в небольшом помещении кухни на первом этаже, двумя пальцами постукивая по деревянной поверхности обеденного стола. Губа искусана чуть ли не до крови, брови сомкнуты в немом беспокойстве, которое за прошедшие полгода прилипло к моему лицу мокрой тряпкой.       Покоя не давала мысль, что Хлоя поступает столь опрометчиво. Мне и так всегда было не по себе, когда она отправлялась на поиски ресурсов одна, либо же, что ещё хуже, с кем попало. И так как я была тем человеком, который предпочитал прожить ещё пару-тройку дней в относительной безопасности, то я отсиживалась в квартире и редко покидала стены убежища, в то время как Хлоя предпочитала это:       — Этот пьяный хер приставил нож к моему горлу! Поэтому я не могла не рассказать ему.       — Ты хочешь записаться наёмнику в заклятые враги? Что вы вообще делаете на улице? Скорее всего он ищет тебя, ты же помнишь?       Ряд моих тревожных вопросов разрезал напряжённое молчание. На том конце провода наступила тишина, как если бы компания резко остановилась.       — Погоди…       — Почему ты не уходишь из города? Чего ты…       — Да нет же! Подожди… Что-то не так…       Увы, но в ситуации, когда весь мир под ногами катится к чертям, слова «что-то не так» заведомо расценивались как ужасная новость. Ибо «что-то не так» в Бранте было всё, и найти что-то новое нужно постараться. А Хлоя старалась.       Потому я не на шутку насторожилась и подалась корпусом вперёд, сильнее прижав устройство к уху. Создаваемые искажённой связью помехи мешали вслушиваться в возникшую тишину на том конце провода. Хлоя замолчала, и эта пауза мне не нравилась.       — Что случилось?       — Но этого точно не было здесь, я же помню…       — О чём ты? Где ты?       — Здесь какой-то чёрный мотоцикл… — Я молчала, ожидая её дальнейших слов. Скулы свело с такой силой, что мне показалось, что зубы вот-вот раскрошатся. Послышался стук аккуратных шагов. — Я ничего не понимаю… Только что его не было здесь, мы ведь буквально минуту назад были на этом участке. Я бы услышала шум транспорта!       Я открыла рот и вдохнула воздух, словно выбравшись из секундного оцепенения. А ведь день только начался. Сердце болезненно стукнуло о рёбра, и это послужило для меня катализатором.       — Хлоя, уходи оттуда! Слышишь? Уходи сейчас же! Я уже иду.       — Да чего ты паникуешь? Обычный мотоцикл, на первый взгляд… Может, оставил кто-то из наших?       — Каких ещё «наших»?.. Хлоя, у кого из «наших» может быть мотоцикл?! Откуда? — голос срывался на неуверенный крик.       — Не знаю я! Ну Карл ведь высрал откуда-то гранатомёт?!       — Всё, всё! Не кричи, пожалуйста! Ведите себя тихо и уходите!.. Хлоя?       — Эй, тут кровь рядом!       Словно на зло противореча моим словам, Майк решил огласить свою находку на ближайшие несколько кварталов. Просто замечательно. Ещё никогда у меня не появлялось настолько сильного желания оказаться рядом с человеком и вмазать куском металла по голове.       — Господи, Хлоя! Да заткни ты его!       — Ты думаешь, это Череп? — девушка проигнорировала мои слова, будучи явно сосредоточенной на инородном объекте в виде появившегося из ниоткуда мотоцикла.       — Ты хочешь встретиться с ним лоб в лоб, чтобы убедиться в этом?! Беги оттуда!       — Ладно, я ухо…       Послышался шорох, речь подруги оборвалась на полуслове. Я на секунду прикрыла глаза, ощущая нарастающую в пальцах дрожь.       — Хлоя? — Либо это помехи играли злую шутку с окутанным страхом сознанием, либо же я только что слышала чьё-то утробное рычание где-то поблизости от подруги. — Хлоя, пожалуйста, говори со мной. У тебя всё в порядке?       — Ада?       — Боже, ты меня напугала…       — Ада, где ты сейчас?       — Что? Да какая разница, тебе нужно прятаться!       — Приходи сюда.       Молчание.       Я пристально разглядывала плитку кафельного пола в полном непонимании, старалась строить догадки к её неформальному поведению, но мысли ускользали одна за другой, создавая в голове какой-то неведомый мне вихрь.       — О чём ты говоришь? Ты что-то увидела?       — Желательно… Желательно побыстрее, Ада.       Отдалённый собачий «гавк» послышался издалека, но этого звука было достаточно, чтобы я испуганно соскочила со стула.       — Господи, хорошо… Хорошо, я сейчас приду, только отойди оттуда подальше и найди место, чтобы спрятаться… Ещё неизвестно, кому принадлежит этот мотоцикл.       Да ты ведь прекрасно знаешь, кому он принадлежит. Это очевидно.       Одичавшие животные частно встречаются в городе, учитывая, что поблизости от населённого пункта расстилался несколько километровый лес. И бешеная собака — самое безобидное из тех, кто способен напасть на человека от голода. Поэтому я слегка удивилась реакции Хлои, ведь она, в отличие от меня, не жалела подобных четвероногих гостей, встречая всякого хищника с заряженным ружьём в руках.       — Бульварная сто сорок семь, заброшенное здание частной больницы, — бесстрастный голос девушки тревожил. В последний раз она звонила мне с подобными просьбами, когда к её голове приставили дуло пистолета.       — Поняла. Точно всё в норме?..       Мой вопрос летит в никуда. Хлоя сбросила трубку.

***

      Не помню, когда в последний раз мне удавалось собраться с такой скоростью: светлые волосы уложены в быстрый хвост; тёмные штаны-карго, обтягивающая водолазка, изношенные долгой ходьбой чёрные кроссовки; полупустой рюкзак с вещами первой необходимости; заряженная наспех винтовка M16 — повидавшая за эти полгода многое, но надёжная.       Я забежала в ванную, плеснув холодной водой в лицо и блекло оглядела в зеркале свой худощавый вид.       Не сказала бы, что я плохо питаюсь. Нехватка ресурсов в городе оставляет желать лучшего, но если хорошо поискать, то в некоторых магазинах повезёт отыскать пару-тройку консервов. К тому же Карл был довольно щедр на такие вещи, как еда и вода. Правда иногда уличные стычки с агрессивно настроенными людьми своей непредсказуемостью пугают насколько, что впихнуть в желудок что-либо банально нет сил.       И я бы давно вскрыла себе вены, если бы не Хлоя и Чак, потерявшийся на улицах города полмесяца назад. Самые длинные и болезненные полмесяца в моей жизни.       Силой раскрываю массивную парадную дверь, ведущую из импровизированной гостиной, состоящей из двух больших диванов и стола, прямиком на улицу. Здание, в котором находилось моё убежище, располагалось на отшибе, почти на окраине города и имело весьма своеобразную конструкцию изнутри, будучи в своё время недостроенным.       Я шла быстро, не переставая воровато оглядываться и прислушивалась к каждому постороннему шороху. Замечать всякий странный шум вошло в обязательную привычку и стало чуть ли не основным критерием выживания. В городе круглосуточно стояла гробовая тишина. Некоторые люди объединились в поселение, в которое принимали лишь немногих «избранных». Тех боеспособных, кто в случае опасности смог бы защитить награбленные ресурсы. Остальные люди, вроде меня и Хлои, рыскали по городу в поисках провизии либо в одиночку, либо небольшими группами, и старались не угодить на чужую территорию.       Для многих стычки с людьми заканчивались плачевно, но иногда, когда обе стороны понимали важность друг друга или договаривались о взаимовыгоде, то вполне имеет место быть мирный договор. И совсем другая ситуация, когда ты девушка, пусть и с оружием за спиной, но в одиночестве. Редко кто выбирался из убежища один.       Вокруг тишина, но увы, за эти полгода научена горьким опытом, что зачастую благоприятной обстановке нельзя доверять. Потому я, пройдя некоторое расстояние в сторону указанного подругой адреса, сняла винтовку с плеча и обхватила обоими руками.       Нет, я вовсе не опасалась встречи со случайным прохожим. Я боялась его. И если повстречав человека конфликт можно было решить одним разграбленным рюкзаком, то встреча с тем, кого послали убивать, чревата мгновенной смертью. И в моём случае, увы, не быстрой. Человеку, которым движет приказ подчистить город дочиста, не нужен мой рюкзак. Не нужны медикаменты, еда, не нужны пустые договорённости.       Единственное, что убийце будет нужно от дочери контрабандиста — информация. И всем известно, какими изощрёнными способами эту информацию любит получать Пентагон.       Пришлось идти в обход. По широким улицам редко кто ходит, а если и ходит, то с прямым намерением выследить, ограбить и убить неосторожных зевак. В этот раз в моих планах не намечалось поиска ресурсов, поэтому я шла проулками, узкими пространствами меж домов.       Хлоя, словно на зло, не брала трубку. Дело было даже не в связи, гудки шли — подруга не отвечала. Нарастающая в груди паника подстёгивает передвигаться быстрее, и я, так и не наткнувшись ни на что живое по дороге, убрала оружие обратно за спину.       Как оказалось в последствии — зря.       Весь путь до частного больничного сектора составил пятнадцать минут. Ничего особенного: небольшое двухэтажное здание, снаружи не пострадавшее, если не считать множество выбитых с корнем оконных рам. Первое время мы с Хлоей бывали тут часто, пока не нашли это дело бесполезным: люди выносили из больниц почти всё полезное, до последнего бинта. Со временем помещение окончательно опустело, будучи полностью разгромленным внутри.       Я осторожно выглянула из-за угла. Нужное здание находилось в двадцати метрах.              Данный район имел дурную славу, и это заставляло меня осторожничать на каждом шагу. Здесь, среди множества аптек, продуктовых магазинов и ремонтных лавок, всегда было, что брать. По этой причине первые два месяца мы на Бульварную улицу почти не совались. Постоянные разборки за ресурсы и провизию, зачастую которые заканчивались очередным кровавым пятном на обшарпанной стене. Сейчас тут более-менее безопасно, но меня всё равно удивляет, что подруга выбрала именно это место для «разведки».       Меня вообще много что удивляет в последнее время. Например то, как Хлоя вообще допустила такую неосторожность, сунувшись в подобное место с непойми кем, зная, что по её пятам бродит убийца.       Однако, ни девушки, ни её случайного спутника не было видно. Тишина гробовая. Я выдохнула и выбралась из тёмного закутка, стараясь не создавать лишнего шума. Если поблизости есть собака, и Хлоя не убила её — значит эта проблема рискует перебраться на мои плечи.       Мучить телефон подруги я перестала уже давно, убрав устройство подальше в карман штанов и потеряв всякую надежду дозвониться. Кричать — всё равно, что заявить о своём присутствии публично. За прошедшие месяцы с нашей компанией происходили многие опасные вещи, и в любой другой ситуации я бы практически не волновалась за судьбу Хлои, зная, что волноваться придется тем, кому посчастливилось угрожать ей.       Вот только убийца уже в городе, что при поимке означало неминуемые пытки и смерть. И все мои волнения, страхи и мысли сосредоточены лишь на этом злополучном факте.       Продолжая делать осторожные шаги вперёд, я цеплялась взглядом за каждый тёмный угол подворотни, в котором, по мнению взыгравшей в мозгу паранойи, мог скрываться человек. Признаться честно: взглядом я искала не столько подругу, сколько упомянутый ей чёрный мотоцикл. К счастью или да, в поле моего зрения транспорта не оказалось.       Я собралась двигаться дальше по улице.       И мой взгляд уже привлекли редкие капли крови на обочине. И я уже допустила мысль, что подруга могла бы скрыться в самом здании больницы, как все мои догадки выветрились из головы одним громким хлопком.       Я встрепетнулась, инстинктивно потянувшись к оружию и по началу даже не поняла, откуда прогремел шум выстрела.       Резко оглянувшись, я замерла.       На противоположном конце улицы, посреди перекрёстка, там, откуда я пришла только что, кто-то стоял.       Корпус человека повёрнут вбок, рука с пистолетом уверенно вытянула вперёд. Я не могла видеть, в кого он стрелял, но одно я знала точно: его взгляд. Тёмный, тяжёлый. Такой, под которым не хочется дышать. Его голова повернута чуть влево, в мою сторону. Череп на его лице — ровно так же, как и рост под два метра — не сулил ничего хорошего.       Я глядела на него ошеломленно, приоткрыв губы в немом вопросе и не в силах оторвать ноги от земли.       Но в кого ты выстрелил, чёрт возьми?       Его взгляд пронизывал до мозга костей. В двух чёрных дырах я разглядела не только свою смерть, но и предупреждение, что винтовку за спиной лучше не трогать.       Лёгкие отказывались работать, ноги налились свинцом. Всё происходило в считанные секунды, но это молчаливое мгновение, пока сердце заново училось стучать, показалось мне адской вечностью!       Ничего в мужчине не дрогнуло, он замер, в то время как я задрожала, словно осиновый лист на ветру.       С замиранием сердца замечаю, как рука с пистолетом едва заметно дёргается в мою сторону. Вижу движение сбоку. Второй неизвестный, вероятно тот, кто знал убитого, в зелёной толстовке с бурыми джинсами, с криком полным праведного гнева прыгает убийце на спину, обхватывая чужое горло руками.       Секунда. Чёртова секунда потребовалась для того, чтобы обладатель толстовки заткнулся и оказался лёжа пластом на земле.       Удивительно, насколько быстро может решиться судьба человека. Парень даже не успел издать звука, испуганного возгласа, как в его подбородок вонзается его собственный нож, пробивая мягкие ткани, разрезая язык и дотрагиваясь кончиком до мозга. Всего одно выученное движение руки, лёгкое и профессиональное. И вот тут мне стало по-настоящему страшно.       Я наблюдала за происходящим, широко распахнув глаза. Кровь фонтанировала, окрапив предплечья мужчины красными отметинами. Усилием воли переборов поглотивший тело ужас, я прошмыгнула в ближайший закоулок ровно в тот момент, как убийца обернулся.       Стена соседнего дома показалась мне спасательным кругом. Краем сознания замечаю, как чужая рука одним точным движением метнулась в воздух. Прогремел оглушающий выстрел, оказавшись прижатой всем телом к кирпичной стене, я двинула головой вбок. На земле, буквально в полуметре от меня, красовалась чёрная дырка от пули.       В глазах мгновенно потемнело. Я открыла рот в немом удивлении, лёгкие принялись судорожно качать кислород. Сердце взбесилось.       Я знаю, что он идёт сюда. Буквально ощущала его неспешное приближение, и чем дольше я стояла — тем истошнее билось сердце. Хотелось прислушаться, сделать хоть что-то, но адский гул в ушах не позволял сосредоточиться на происходящем. Я буквально прилипла к стене, словно в надежде на чудо, что мне каким-то образом удастся слиться с серой кладкой кирпичей и мужчина пройдёт мимо.       Внезапное осознание накрыло с головой, заставив ком в горле перерасти в тошнотворный приступ паники.       Он целился мне в ноги. Зачем он целился мне в ноги?       Тело не слушалось. Страх сковал тело невидимыми цепями с такой силой, что невозможно было даже дышать. Но с каждой прошедшей секундой жизни сознание твердило, что для паники сейчас не время.       Не хочу умереть вот так. В затхлом углу подворотни.       И это желание внезапно стало настолько сильным, что я, кое-как очухавшись от оцепенения, уже хотела побежать влево меж узким пространством домов, но что-то пошло не так. Стоило мне только отойти от состояния загнанной в тупик добычи, как на другом конце проулка что-то мелькнуло.       Я вновь замерла, не в силах пошевелиться. Но мне не нужно было повторять дважды, когда носок чёрного ботинка показался из-за угла.       Он обошёл здание с другой стороны! Наверняка подумал, что я сразу кинулась бежать и планировал подрезать на ходу.       Ну конечно, Ада! Какой нормальный человек станет прятаться за ближайшим углом от первоклассного убийцы, который буквально минуту назад тыкал в тебя дулом пистолета?! Как оказалось, всякое решение имеет свои плюсы. И последствия.       Потому я, чуть ли не выплюнув от взыгравшего в крови адреналина собственные лёгкие, ринулась в противоположную сторону, скрываясь за стеной здания.       Бежать до дома далеко. Наёмнику ничего не стоит броситься по моим следам, а если брать в учёт наличие транспорта — нет шансов.       Я не позволяла себе остановку. Не стала даже оглядываться по сторонам в поисках наилучшего варианта для передышки. Оттолкнула рукой парадные двери первого попавшегося здания, буквально влетев внутрь.       Как обнаружилось после — в больницу. Та самая, где встреча с подругой сегодня не состоится. И не факт, что нам суждено увидеться после. Перед глазами пульсировала страшная картина: Он стоит, непоколебимо держа в вытянутой руке пистолет, и до дрожи в коленях пугала мысль, что отправившаяся по воздуху пуля могла предназначаться Хлое.       Вокруг царил полный хаос. В атриуме, некогда бывшем гостевым холлом, предстала не самая благоприятная для смертельных пряток обстановка: перевёрнутые навзничь столы, стулья; смятые бумаги разбросаны повсюду, заставляя ноги поскальзываться и заплетаться, редкая запёкшаяся кровь на полу и белоснежных стенах — следы кровавой бойни за медикаменты —, разбросанные на регистрационной стойке бинты и пустые ампулы.        С неведомой доселе скоростью я врываюсь на второй этаж здания по лестнице, путаюсь в ногах. У меня даже нет времени полностью осознать, что звук уверенных шагов уже раздавался по помещению первого этажа. Я испуганно остановилась на последней ступени и прислушалась, затаив дыхание.       Снизу лишь тишина, но на фоне всего происходящего она звучала угрожающе.       Он выжидает, чёрт возьми. Выжидает так же, как и я.       Послышался стук. Такой, будто одна из опустошенных ампул в суматохе скатилась на пол и со звоном укатила дальше по своим делам.       Это послужило красным флагом для нас обоих.       Страшная какофония смешалась в голове воедино. Жуткий шум крови в ушах заслонял звук чужих шагов где-то поблизости. Я сломя голову бежала прямо по длинному больничному коридору, даже не беспокоясь о том, что мои резкие движения издают намного больше ненужного шума, чем эта чёртова ампула. Бежала, не чувствуя тяжесть винтовки на плече. Бежала, не ощущая полупустого рюкзака за спиной.       Взгляд зацепился за дверь в конце коридора, словно утопающий за соломинку, она вела в комнату Вип-палаты, судя по вычурной надписи на табличке. Мало раздумывая, я помчалась к двери.       Но пол был скользким.       Мои кроссовки банально не справились с трением, и я, не успев затормозить, с глухим стуком на всех парах влетела плечом в левую стену. Резкая боль стрельнула в сустав, благо я вовремя заглушила вырвавшийся из горла вскрик ладонью. Перед тем как войти, я бросила последний испуганный взгляд через плечо. Вопреки ожиданиям, погони не обнаружилось.       Неужто убийца подумал, что это я обронила ту ампулу на пол и пошёл проверять источник шума? В любом случае, пока что удача на моей стороне.       Заметно, да?       Дрожащими руками я потянулась к ручке двери и дёрнула вниз. Наверное, молитвы были услышаны, ибо дверь легко поддалась. Правда я до сих пор не понимала, как именно меня это спасёт.       Я словно заяц, бегущий от разъяренного охотничьего пса — забиваюсь в самый дальний угол, не рассматривая другие альтернативы. Что ж, возможно, это меня и убьёт.       А пока вхожу, оборачиваюсь лицом к двери и в который раз застываю на месте, стараясь игнорировать нарастающую острую боль в плече.       Тишина. Почему так тихо?       Я хватаю дверь за ручку, медленно закрывая. Пальцы предательски дрожат, мешая сосредоточиться. Ноги подкашиваются всё сильнее, но я продолжаю упрямо стоять, как бы сильно мне не хотелось скатиться вниз по стене и биться в неконтролируемой истерике.       «Имейте ввиду, Ада: в работе курьера важна стрессоустойчивость.» Так, не вовремя!       Отпускаю ручку ровно в тот момент, когда дверь оказалась полностью закрыта. Увы, но подарки судьбы закончились. Дрожащая женская рука соскользнула, не дав плавно осуществить задуманное. Защёлка издала звонкий щелчок, и моё сердце пропустило удар, ухнув куда-то ниже плинтуса.       Шаг. Ещё один. Вибрация тяжёлой мужской поступи эхом отдавалась по лестнице, осиным колом забиваясь в нутро и заставляя меня оторопело попятиться от двери.       Я огляделась. Тот же бедлам, что и на первом этаже: две больничные койки без матраса, разбитый в щепки пластиковый стул, всюду бумаги и осколки разбитого стекла. Я быстро глянула в сторону окна, которое показалось мне последней надеждой, — решётка. Неужели моя жизнь оборвётся вот так просто? Так же быстро и ничтожно, как жизнь того парня, что в растерянности кинулся на спину смерти?       Где прятаться? Безысходность захлестнула с головой. Я готова разрыдаться на месте. Выброситься в окно. Выстрелить себе в голову. Сесть посреди комнаты, закрыв голову руками.       Всё, что угодно, лишь бы больше не испытывать животный ужас от звука нарастающих в коридоре шагов!       Дыхание остановилось, когда судорожный взгляд голубых глаз упал на стоящий по правую сторону от двери большой белый шкаф.       Ада, нет. Нет. Это сущий абсурд. Ты же не ребёнок!       Но другого выбора у меня не было. Смерть уже дышала в спину, я чувствовала леденящий душу холодок на загривке. Достать винтовку из-за спины равносильно вынуть из пенала ручку для подписания смертного приговора. Бессмысленным сопротивлением я продлю себе жизнь меньше, чем на две минуты, так ещё и опозорюсь в придачу, ибо стрелок из меня как из Хлои разведчик.       Украдкой я оглянулась на дверь. Шагов почти не слышно, и стало понятно, что мужчина крадётся. Возможно, допускает различные варианты развития действий: брать штурмом или действовать незаметно?       Ждать более нельзя. Надеяться, что убийца передумает, развернётся и уйдёт в последний момент — глупо.       Я бесшумно, насколько позволяло дрожащее от страха тело, забралась в шкаф и плотно закрылась изнутри, инстинктивно придерживая дверцу рукой. Потом передумала и убрала руку, ибо повторять роковую ошибку с дверной ручкой мне не хотелось, а пальцы не переставали подрагивать.       Шкаф оказался довольно просторным, и, благо, пустым, если не считать несколько скомканных бумаг в дальнем углу. За оставшиеся секунды я даже умудрилась смахнуть заряженную винтовку с плеча, обхватив её двумя руками. С оружием стало немного спокойнее, но это спокойствие длилось жалкие пару мгновений.       Кто-то толкнул входную дверь. Последняя протяжно заскрипела, словно в немом протесте, а затем давящая тишина вновь окутала пространство.       Несколько секунд ничего не происходило.       Убийца осматривал помещение.       Я с силой прижала вспотевшую ладонь ко рту, стараясь не дышать. Лёгкие протестующе захрипели, требуя качать воздух в бешеном темпе. От недостатка кислорода в мозгу сердце один за другим проворачивало болезненные кульбиты, и я навсегда окрестила эти мгновения самыми худшими и поистине ужасающими в своей жизни.       Шаги. Ох, как же долго они будут преследовать меня во снах. Сквозь адский шум крови в голове я слышала, как неспешно этот урод прошёлся вдоль палаты.       В тот момент, когда приглушённый стук послышался напротив дверцы шкафа, я зажмурилась. Тонкие ручейки потекли из глаз, смешиваясь с грязью на ладони. Внутренние часы в голове противно тикали, отсчитывая оставшиеся секунды жизни, словно на зло. Вот сейчас. Он приблизится к шкафу, откроет дверцу, возможно даже хмыкнет пару раз. Схватит за волосы, перережет горло.       Мелькающие в воспалённом сознании картины скручивали внутренности в тугой узел паники, и на мгновение я чуть не свалилась в обморок, ощущая взрывающиеся перед глазами салюты — настолько было страшно.       Ноги держала лишь мысль, что упади я сейчас — то всё, конец. Поэтому, вопреки крупной дрожи во всём теле и наливающейся в конечностях слабости, я продолжала стоять.       Шаги отдалились. Убийца, кажется, отошёл к окну, внимательно осматривая последнее на предмет моего возможного побега.       Не знаю, что сподвигло меня на этот поступок в тот момент. Страх? Желание убедиться… в чём? Я не психолог, но мне показалось, что я умру на месте.       Я приоткрыла дверцу шкафа. Оторвав руку от лица, дотронулась дрожащими пальцами и слегка оттолкнула, даже не заботясь о том, что петли могут заскрипеть.       Щель была настолько маленькой, что даже мне с трудом удавалось уловить очертания мужского силуэта: то ли обожжённый страхом мозг играл злую шутку, то ли повёрнутый спиной человек действительно казался таким огромным? Не знаю, но вот опущенная к полу винтовка в его правой руке казалась вполне себе реальной. Судя по всему, средств на успешное выполнение миссии по зачистке Пентагон не жалел, ибо мужчина буквально с ног до головы погряз в чёрном военном обмундировании.       Я старалась не двигать рукой на дверце шкафа, дабы не рассекретить себя и не схватить лбом шальную пулю. Но как только мужчина, удовлетворённый результатом визуальной экспертизы окна, но явно обозлённый, что мне удалось куда-то скрыться, медленно обернулся — я чуть не проглотила собственное сердце.       Караю себя за слабохарактерность. За страх. За то, что держа в руках заряженное оружие, побоялась пустить очередь выстрелов в спину наёмного убийцы.       Он лишь украдкой глянул в сторону шкафа, задержался на пару секунд, замер. Пытливый, холодный взгляд. Он задержал глаза на щели приоткрытой двери, и этого было достаточно для того, чтобы я отскочила, словно ошпаренная, снова прижавшись к стенке. Судорожный выдох сорвался с губ, звук которого тут же был осаждён моей ладонью.       Череп.       Хлоя была права. Лучше сдохнуть, чем ощущать на себе этот взгляд.       Невольные слёзы продолжали прокладывать мокрые дорожки по щекам, но в этот раз я не смыкала глаз, предпочитая неотрывно сверлить точку в двери шкафа. Он вот-вот откроет её. Чёрт возьми, пусть лучше расстреляет шкаф из пулемета! Пускай я услышу заветный щелчок выдернутой из гранаты чеки!       Только бы он не открывал дверь.       Я не хочу… Я не хочу испытывать бушующего в груди ада. Коктейль из первородного страха, острой боли в левом плече и панического отчаяния. Где Хлоя? Где Чак?       Мерзко. Жутко. Страшно. Отвратительно.       Это — явно не та романтика, о которой я по собственной дурости грезила в пятнадцать лет!       Отзвук глухих шагов раздался вновь. Каждый шорох со стороны мужчины приближал меня к скорому инфаркту. Военный направлялся в сторону выхода из палаты, но поравнявшись со шкафом, в котором находилась моя дрожащая туша — вдруг остановился.       Он специально, да?       Могу поклясться, что чувствую этот взгляд каждой клеточкой тела. Ножом по сердцу. В желудке образовалась бездна, на висках проступил холодный пот. Буквально ощущаю пронизывающееся под кожу напряжение, как если бы раскалённые до предела иглы вогнали под кожу ногтей. По телу пробежал табун мерзких мурашек, которые сконцентрировались пульсирующей болью в плече, и я до белых костяшек сжимаю оружие в руках.       Я закрыла глаза, наплевав на тщетные попытки совладать с учащённым сердцебиением. Будь, что будет.       С таким отцом-подонком как у меня «долго и счастливо» мне всё равно не светит. Так пусть хотя бы моя смерть послужит небольшим успокоением для Пентагона. Может, стране помогу?..       Но секунды шли, сердце гулко стучало о рёбра, и ничего не происходило.       Стоящий по ту сторону убийца смотрел словно в раздумье, каким бы наиболее изощрённым способом застукать меня в шкафу? Рывком скинуть на пол? Или вырвать белоснежную дверь с корнем?       Не знаю, какие мысли посещали его голову в этот фатальный для меня момент, но чем дольше он стоял в метре от шкафа и бездействовал, тем крепче во мне укреплялась наивная надежда, что мужчина смотрит не в мою сторону.       И надежда эта переросла в твёрдое убеждение, иначе как по-другому объяснить вновь возобновляющиеся шаги в сторону выхода?       Я не верила своим ушам. Может, это лишь предсмертная иллюзия, вызванная испуганным мозгом, а моё тело на самом деле сейчас лежит на поверхности холодного пола, захлебываясь сгустками собственной крови?       Когда стук массивных сапог стих окончательно, заглохнув где-то на лестничном пролёте, я позволила себе выпустить из лёгких застоявшийся воздух. Судорожно вдыхала и выдыхала, стараясь устоять на обмякших ногах.       Я жива… Я выжила!       Что ж, в ближайшие три дня стабильная тахикардия мне обеспечена, если я, конечно, доживу до момента её окончания.       Мне жутко хочется поддаться слабости, осесть на пол и расслабиться, размять затёкшее болью плечо. Но нельзя, ещё не время. Опасность не миновала, и что-то подсказывает, что это был далеко не последний мой заход, не последняя наша встреча.       Я сглатываю вязкую слюну, с опаской толкая дверцу шкафа вперёд.       Убийца оставил дверь палаты нараспашку, и я, ещё не отошедшая от пережитого шока, не могла дать точный анализ этому поступку, отчасти находясь в недоумении. Правда вот недоумение — последнее из того спектора беснующихся ярким пламенем чувств, которые находились во мне.       Он мог быть поблизости, где угодно. Поджидать за дверью в коридоре, стоять у главного входа с поднятым дулом винтовки.       Я не рискнула покинуть пределы своего «убежища» ближайшие тридцать минут, а затем и несколько часов после.       Мне было страшно не то, чтобы выйти наружу. Было страшно дышать.       Шум на первом этаже здания не прекращался.