Ладони безудержной любви

      Глеб открыл глаза и в первую очередь протяжно простонал от сильной головной боли, потом вытянулся, широко зевнул, сел на кровать, а затем обратил внимание на свои колени, которые были покрыты небольшими синяками. Позже парень вслух сказал:       — Почему мои колени в синяках? — он поднял взгляд, увидел Лёшу, стоявшего к нему в пол-оборота, тот старался сдержать довольную улыбку, а Глеб вспомнил то, что произошло вчера.       Он прикрыл лицо руками, покраснел и укутался в одеяло, невозможно смущаясь. Лёша не смог удержаться и звонко рассмеялся.       — Лёш, прости за вчерашнее... Я был не в себе, — бубнил Глеб себе в одеяло.       — Что-что?       Парень убрал от себя одеяло и раздражённо закричал:       — Прости меня за то, что я сделал вчера! Я был пьяный в пень!       — Почему ты извиняешься? Мне вот всё понравилось, — тише добавил Лёша, широко улыбаясь, а Глеб так сильно стыдился себя, что готов был разреветься, — ладно, — парень подошёл к другу, нежно погладил по голове, — я ухожу на работу. Приходи, если захочешь, — затем развернулся и ушёл с прекрасным настроением.                                           *****       Таким образом, прошло достаточно времени. Алексей терпел со стороны Даниила откровенные намёки и даже домогательства, но ничем не отвечал, кроме унылого вздоха. А вот парня это совсем не устраивало, он как только не действовал, как только не изгибался, как только не одевался, а Алексей Андреевич в его сторону даже бровью не ведёт! Зато, когда Глеб приходит к нему, так Алёша как сам не свой, вовсе другой человек: подскакивает, бегает, улыбается, обращает внимание на все мелочи. И Даниилу уж больно не нравится данный расклад событий, поэтому он поставил себе цель — устранить конкурента.       Что ж, это были отчаянные попытки. Даниил мог грубо взять Глеба за руку и вывести из кабинета Лёши, чтобы поговорить о «чём-то личном», чего, в общем-то, у этих обоих и быть не могло, но в итоге лишь говорил ему гадости типа: «ты неудачник, Глеб, даже не думай заполучить себе Алексея Андреевича. Он давно мой. Ясно? Иди, гуляй.».       И Глеб правда не понимал, почему Даниил так на него реагирует, ведь парень по сути никак Лёше не отвечает, это его дело, как себя вести в присутствии определённых людей. Только вот Даниил этого не мог увидеть своими затуманенными безумной ревностью глазами.       Всё дошло до того, что Глеба начали нервировать издевательства и оскорбительные слова со стороны Даниила, поэтому он специально, назло парню, приходил к Лёше на работу чаще, чтобы ревнивец утопился в собственной ярости. Однако никто не мог и представить, что всё обернётся вот так:       Это был обычный солнечный ветреный день осени, когда на улицу, увы, уже нельзя было выйти в одних футболке и шортах. Температура воздуха с каждым днём становилась всё ниже и ниже, как и рассудок Даниила. Цвет его лица, когда он видит, что Глеб в очередной раз заходит к его любимому Алексею Андреевичу и выходит из него очень довольным, был калёный красный, а из ушей или ноздрей вот-вот пошёл бы пар.       Парень не хотел оставлять это всё вот так, потому старательно пытался привлечь к себе хоть какое-то внимание Алексея Андреевича и вновь как-нибудь навредить Глебу. И вот однажды у Даниила созрел прекрасный план, причём он родился за долю секунды, когда юноша увидел, как начальник вышел из своего кабинета, а внутри остался Глеб. Даниил тут же забежал туда.       — Ну вот, наконец мы сможем поговорить по-мужски, — хрустя пальцами и ногами, разминаясь, говорил с улыбкой на губах Даниил, — так скажем, расставить все по полочкам, — парень очень близко подошёл к Глебу, положил руку ему на плечо и сильно сжал.       — Что не так? Опять хочешь наговорить мне ядовитых гадостей?       — Нет-нет. На этот раз я хочу спросить, почему Лёша на тебя внимание обращает? Что ты такого сделал? А?       — Во-первых, для тебя он Алексей Андреевич, — с желанием задеть Даниила, подчеркнув недоступность своего друга для него, сказал Глеб, — во-вторых, мы с ним друзья. Логично будет, что внимания он больше мне уделяет.       Даниил грубо толкнул Глеба к стене, стиснув зубы.       — Я не об этом, полудурок. Что есть в тебе, чего нет во мне?       — Искренность и непорочность.       Даниил разозлился, ударил участок стены, расположенный рядом с головой Глеба, приблизился к парню и сквозь зубы высказал:       — Ты на что это намекнуть хочешь, грязный выблюдок?       — Среди нас двоих, наверно, грязный ты, а не я.       Теперь будто Глеб провоцировал Даниила, поменял кардинально ход игры, управляя ею, как вздумается. Юноша схватил Глеба за челюсть, вновь сжал и, злясь, выплёвывал:       — Захлопни свою пасть, зазнайка. И отвечай. Почему он на тебя так смотрит?! Почему ты, а не я?!       — Раз тебе так интересно, спроси у него лично. Однако я всё же буду мудрее и скажу тебе пару отличий. Во-первых, я очень долго дружу с Лёшей...       — Ничего. Это можно исправить. У меня ещё есть шанс. Дай мне время, и Лёша забудет тебя.       Глеб закатил глаза и громко цокнул, скрестив руки на груди, смотря на Даниила высокомерным взглядом.       — Ты относишься к нему как к вещи. Так ты тем более не расположешь его к себе.       — Не твоего мелкого ума дела.       — Не зазнавайся. Не думай, что всё так легко. Скорее всего, у тебя даже ничего и не получится.       — М. У тебя, кстати, как ручка? Зажила ли? — Даниил вдруг взял Глеба за руку, с которой недавно сняли гипс и со всей силы сжал. Глебу стало невыносимо больно, он старался оттолкнуть от себя Даниила, но тот улыбался и даже смеялся, прижимая парня к стене, — вот если будешь продолжать трепать своим острым язычком, твоя рука вновь окажется в гипсе.       И Глеб не хотел сдаваться так просто, он предполагал, что Даниил слабохарактерный и ничего не сделает, поэтому особо и не боялся, продолжая атаковать ревнивца его же оружием, провокацией.       — Знаешь, я живу с Лёшей в одном доме, — Глеб внезапно приблизился к Даниилу и шепнул ему на ухо:       — Мы даже спим в одной кровати, и он на ночь целует меня в лоб.       Тут Даниилу окончательно снесло крышу, он схватил Глеба за волосы, поставил на колени и начал бить о стену.       — Ах ты ублюдок! На! Похавай! Нравится?!       — Стой! Даниил! Бол... — юноша со всей силы приложил Глеба о стену, что тот раскраил себе лоб до крови и потерял сознание, закрыв глаза.       — Ну? Что ты там хотел тявкнуть?! А?! — Даниил несколько раз ударил Глеба ногой по позвоночнику и по травмированной руке, но никакого ответа не поступило.       — Эй, — Даниил перевернул Глеба к себе лицом, и пред ним открылась ужасающая картина: много крови и следов избиения, — эй, Глеб! — запаниковал парень, когда услышал, что в кабинет направлялся Лёша, — Глеб, сука, вставай сейчас же! Иначе я убью тебя!       Алексей Андреевич вошёл в кабинет, разговаривая с кем-то по телефону и улыбаясь, ведь беседа получилась весёлой и радостной. Однако так быстро улыбка с его лица ещё никогда не спадала. Он увидел на полу избитого и окровавленного Глеба, лежащего в бессознательном состоянии. Лёша от растерянности выронил телефон, подбежал к другу и волнительно стал дёргать его за плечи.       — Глеб! Боже мой! Что с тобой?! Очнись! Глеб!!       Даниил смог выйти из воды сухим, ведь вовремя спрятался под столом Лёши, а позже, когда тот отвлёкся на Глеба, быстро сбежал из его кабинета, не оставив за собой ни единой улики, кроме одного единственного и свидетеля, и пострадавшего. Парень боялся, что Глеб может проговориться, и уже даже готовился к такому исходу, представляя, как Лёша будет зол. Но это его ни капли не пугало, а даже возбуждало.                                           *****       Алексей привёз Глеба домой, вновь поднимаясь вместе с ним в свою комнату под встревоженные вопли Дины. Парень утешал девушку, ведь понимал, что в её положении не стоит нервничать. А как тут утешить-то и придумать что-то сносное, когда всё написано у Глеба на лице?.. Лида, кстати, уже, к сожалению, уехала и, возможно, хорошо, потому что не застала такого ужаса, происходящего с её племянником.       Весь сегодняшний день Лёша провёл у постели, рядом с Глебом, обработал все его раны, пытался привести в чувства и узнать, кто же сотворил такое, но друг никак не реагировал, а лишь спал или отвечал редко что-то нечленораздельное либо во сне, либо в относительно небольшом по времени бодрстве.       Только под вечер Глеб смог полностью прийти в себя и со слезами на глазах всё-таки признаться Лёше, кто же избил его. Конечно, он назвал Даниила. И Алексей сначала даже не поверил, но, сопоставив некоторые известные ему события, понял, что Глеб ему не врёт, собрал вещи и пошёл к подчинённому. Начальник был настроен очень серьёзно, пытался сдерживать свою агрессию и кулаки. Буквально через двадцать минут он уже оказался у двери квартиры Даниила, несколько раз позвонил и ждал.       Парень тут же открыл дверь с огромной улыбкой на глазах и распростёртыми объятиями.       — Здравствуйте, Алексей Андреевич! Чего пожало... — начальник тут же дал Даниилу хлёсткую пощёчину, закрыв за собой дверь. Парень испугался, приложил ладонь к повреждённой щеке и не успел даже шокированно посмотреть на Лёшу, как тот жёстко прижал его к стене, сильно сжимая его предплечья.       — Не стоит этих лишних притворств, мразь. Я-то знаю твоё настоящее личико, — Шастун схватил подчинённого за челюсть и стиснул, — ну говори, зачем на Глеба напал?! А?!       Даниилу было больно, а для пущей правдоподобности и желания создать жалость он расплакался.       — Пожалуйста, Алексей Андреевич, прекратите... Отпустите меня... Мне больно!       — Хватит ныть, сука! — начальник вновь беспощадно вжал Даниила в стену, злясь всё сильнее, — отвечай!       — Пожалуйста... Я не понимаю, о чем Вы говорите... Пустите.. — работник старался вызвать как можно больше жалости, сползая по стене, однако Лёшу этим не взять, он толкнул Даниила к другой стене так, что тот стоял к ней лицом, а спиной — к начальнику. Шастун схватил его за волосы и уже хотел бить об стену, приговаривая:       — Давай. Признавайся, иначе я сделаю с тобой то же, что ты с Глебом.       — Стойте! Стойте! Он сам! Он сам на меня напал!       — В смысле?! Что ты за бред несёшь?!       — Давайте сядем, пожалуйста... Обсудим все в спокойной обстановке, иначе я ничего внятно рассказать не смогу...       Лёша сейчас злился, но понимал, что одними эмоциями тут ничего не решить, нужно применить благоразумность, поэтому согласился на данное предложение, хоть и с трудом, укоризненно смотря на Даниила, который сделал им обоим чай.       — Хватит тянуть. Рассказывай.       — Это... это было очень неожиданно. Я... просто зашёл в Ваш кабинет, чтобы найти Вас, хотел Вам сообщить одну вещь. Вас в кабинете не оказалось, зато был Глеб. Когда он увидел меня, то с такой ухмылкой подметил своё презрительное отношение ко мне, он столько гадостей мне наговорил... Сказал, что я никогда такими своими попытками не смогу привлечь Ваше внимание, а стоит ему лишь сказать, Вы тут же, словно собачонка, сделаете... Он Вас по сути оскорбил. И, простите, я не смог сдержаться...       — Что?.. Я не верю, чтобы Глеб такое говорил!       — Увы, сейчас многие люди лицемерные. Даже те, с кем ты дружил и много чего делил, могут оказаться очередным предателем и отыгрывать свою ненастоящую роль...       — Да что ты несёшь?! — Лёша встал, откинув стул, на котором сидел, назад от злости, — ты говоришь мне какую-то откровенную хуйню! Не пытайся мне тут мораль читать! Ты же буквально стерва в мужском обличии! Это как раз таки ты лицемерный!       Здесь Даниилу было действительно обидно, хоть всё, что сказал начальник, было правдой, он низко опустил голову, замолчал и начал, скажем, главную часть своей операции: искусственный плач. Точнее планировался искусственный плач, но, как получилось, Даниил правда расстроился и пустил несколько слёз, добавляя дрожащим голосом:       — Алексей Андреевич... Я был бы от любого готов это услышать, но не от Вас... Что же я Вам сделал? Я не вру. Я говорю только правду... Пожалуйста, верьте мне... Зачем Вы ворвались сюда вообще? Узнать всю историю или просто поливать меня грязью?! — повысил он голос, думая, что это сработает.       И верно. Сработало. Однако не в том ключе, в котором планировалось. Лёша быстро приблизился к Даниилу, взял его за шею, придавил к стене и возмущённо заговорил:       — Вот ублюдок! Ты ещё смеешь упрекать меня?! — здесь Шастун уже не был в состоянии контролировать свою злость, он просто начал бить Даниила в живот двумя руками, сбил его с ног, хотел уже сломать ему палец, но очутился, когда подчинённый истошно ревел, умоляя прекратить и уползал, жалея уже обо всех своих попытках.       — Куда ты, сука, уползаешь?       — Не приближайтесь ко мне! Пожалуйста... Алексей Андреевич, стойте там, где стоите! — слёзно умолял Даниил, кое-как поднявшись на ноги, и прижался к стене в страхе, — пожалуйста... Подумайте о том, что Вы делаете... Вы меня избиваете просто за мою самозащиту! Глеб такие ужасные вещи говорил, я не смог смолчать!! Умоляю! Не может быть всё так радужно, как Вы себе представили! Даже от самого близкого страшно, но возможно ожидать предательство... В глубине души Вы меня прекрасно понимаете, просто не хотите признавать!       Алексей вновь внезапно оказался рядом с Даниилом, смотря на него таким холодным и ненавистным взглядом, что коленки тряслись, парень прижался к стене ещё больше, опустившись на колени и закрыв лицо руками.       — Ладно, Даниил. Допустим, ты говоришь правду. Однако я не собираюсь слушать лишь одну версию. Я послушаю и Глеба. И знаешь, если его версия окажется отличной от твоей... — Лёша нагнулся к парню, говоря ему прямо на ухо:       — Я сотворю с тобой ужасную вещь. И мне будет не стыдно. Я буду повторять это по мере твоих поступков до того момента, пока не пойму, что ты всё достаточно усвоил. Ясно?       Даниил уткнулся лицом в свои колени и отчаянно тихо заплакал, не отвечая.       — Ясно?! — Лёша взял подчинённого за волосы и оттянул, чтобы увидеть его лицо.       — Ясно, — слёзно ответил парень, — но... что за ужасную вещь Вы сотворите со мной? На случай, если Глеб Вам соврёт...       Алексей приблизился к Даниилу ещё сильнее и ответил шёпотом с кровожадной улыбкой:       — Я над тобой надругаюсь.       У парня сбилось дыхание, он округлил глаза, приоткрыл от шока рот, испуганно взглянул на начальника и тонким тихим голоском спросил:       — Но почему?..       — Ты при каждой возможности стараешься соблазнить меня, привлечь моё внимание, обратить его на своё тело. Я пойду к тебе навстречу, но никакой нежности и никаких поблажек от меня не жди, а обязательств — тем более. Если же ты мне всё-таки соврал, тебе придётся весьма не сладко, — после этих слов Лёша отпустил Даниила и собирался уходить, но парень вдруг громко упал на колени, схватил начальника за ногу, сжал и начал приговаривать:       — Простите меня, Алексей Андреевич! Это я спровоцировал драку, это я сейчас врал Вам нагло в лицо, я побил Глеба за то, что он сказал... правду? Он знает, что Вы мне очень нравитесь, поэтому решил поиздеваться в ответ, ведь я его уже не в первый раз задеваю... Пожалуйста, простите меня. Умоляю. Я сделаю всё для того, чтобы Вы меня простили...       — Прям всё?       — Да!       — Тогда извинись перед Глебом за то, что ты сделал.       — Что?..       — Не согласен?       — Я...       — Вот и славно. Тогда завтра же будешь просить у него прощения. При мне.       — Я постараюсь...       — Не постараешься, а сделаешь. Ясно?       — Ясно...       — И, кстати, я не собирался тебя насиловать, даже если бы ты признался позже, я против принуждения. Это был, так скажем, отчаянный шаг, чтобы добиться от тебя признания. Манипуляция прошла успешно, — Лёша пнул указательным пальцем Даниила в лоб и, улыбнувшись, наконец ушёл.       После этого парень ещё долго плакал, не мог прийти в себя и успокоиться. Он всё вспоминал этот момент и думал, как можно было бы ответить, чтобы всё получилось иначе.       Позже Даниил уснул.                                           *****       Утро Глеба началось с неприятной ноты, он не мог свободного двигаться, ведь каждое движение придавало такую боль, что делалось невыносимо. Он думал, что хуже ничего быть не может, но только до того момента, пока в помещение не зашёл Даниил, причём вместе с Лёшей.       Глеб испугался и даже дёрнулся от страха, отодвигаясь к изголовью кровати.       — Лёша, что это он тут делает?!       — А он хочет тебе кое-что сказать, — Алексей слегка пнул Даниила в поясницу, а тот с заплаканными глазами, низко опустив голову, начал:       — Глеб, я прошу у тебя прощения за всё то, что я сделал. Я вёл себя неправильно, отвратительно и просто недопустимо. Впредь обещаю больше никаких косых взглядов в твою сторону.       — Зачем весь этот цирк? Ты ведь не от всего сердца извиняешься.       — Нет-нет! От всего сердца! Правда! Я жизнью своей клянусь, что больше никогда не попадусь тебе на глаза, не потревожу и даже пальцем не трону.       Глеб сложил руки на груди и, отвернувшись к окну, состроил недовольную моську, думая над ответом. Он несколько раз взглянул на Даниила, затем на слегка улыбающегося и держащего себя в тонусе Алексея.       — Ладно. Только, пожалуйста, прислушайся к моим ранее сказанным словам, Даниил. Надеюсь, ты найдёшь свое счастье. Я на тебя зла не держу. Спасибо, что осознал свою ошибку и извинился, пока.       Даниил сдерживал слёзы, ничего не ответил и просто рванул вон, расплакавшись у выхода.       — И как ты заставил его извиниться передо мной?       — Я немного вышел из себя и сорвался.       — В смысле?..       — В самом обычном. Поднял руку. Но его мне как-то и не жалко. Лицемерный он. Не люблю таких.       — А ты жестокий...       — Не жестокий, а справедливый. Я не мог закрыть глаза на то, что он сделал с тобой.       — Да ладно тебе. Я привык к тому, что на меня всю грязь сливают. Мог ему позволить выпустить эмоции похуже.       — Отвыкай. Я не позволю измываться над тобой, даже самому тебе.       Глеб тяжело вздохнул, привстал, повернулся к другу и протянул руки, как бы приглашая.       — Спасибо тебе за твои заботу и терпение, — слёзно поблагодарил парень, и Лёша тут же нежно обнял его, поглаживая по спине.