Ладони безудержной любви

      Даниил прибыл к дому своего нового клиента и старался держать улыбку, чтобы не спугнуть.       Зелёноглазый тёмноволосый мужчина, чуть старше Даниила, открыл ему дверь, он был одет в один лишь халат. В его глазах были боль и разочарование, как и в глазах обслуживающего.       Даниил вошёл внутрь и тут же начал:       — Здравствуйте, Виссарион.       Мужчина тут же подошёл к нему, закрыв дверь, и начал рассматривать его лицо: глаза, губы, волосы, даже трогая их.       — А ты очень красивый, Даниил.       Парень медленно опустил глаза, громко сглотнул и ответил:       — Спасибо...       Виссарион улыбнулся и, взяв Даниила за руку, повёл на кухню.       «Чёрт... Я даже не успел подготовиться...»       — Присаживайся, — улыбчиво пригласил мужчина парня за стол, наливая ему в бокал вино.       — Мы будем пить?..       — Конечно. Ещё и говорить!       — Вам... не с кем поговорить?..       Виссарион грустно улыбнулся, опустил взгляд и выпил первый бокал, положительно кивнув.       — Так вышло, что да. Меня гложет некоторая броская мысль. В последнее время партнёры не могут продержаться со мной и полугода. Один за другим изменяет и направо, и налево. Я не знаю, от чего это зависит, но каждый раз больно, как в первый. Вчера произошла та же ситуация...       — Вы обмануты потому, что хотите быть таковым. Смотрите правде в глаза. Лучше уж быть одному, чем с недостойным человеком или же... оставить его, чтобы он был счастлив с другим... — расстроился Даниил, вспомнив свою ситуацию.       — Ой-о-ой! Я тебя расстроил?! Прости меня.. — Виссарион пытался как-то помочь новому знакомому, но тот вежливо отмахнулся, улыбнувшись.       — Продолжайте, пожалуйста, свой рассказ.       — Что ж. Это было тяжело. Вновь потерять человека, который за некоторое время смог стать ближе остальных и так же, в один миг, оттолкнуть дальше всех. Это произошло прямо здесь. Прямо в здешней спальне. Как выяснилось, он хотел ещё раньше заявить о разрыве отношений, мол... я слишком добрый, не могу настоять на своём и так далее...       — А Вы можете?       — Ну... стараюсь.       — Стараетесь? Это как?       — Я не привык заставлять людей. Меня в детстве наоборот учили уважать чужой выбор.       — Но научили ли выражать своё? Это очень важно. Такой парень, который с Вами порвал, желал, видимо, крепкую и серьёзную опору, а не, так скажем, «подружку». Наверное, именно такие отношения и были у Вас?       — Подружку?.. Совсем топчешь моё мужское достоинство... Хотя, может быть, это и так. Я обычно слушаю людей и никогда не раскрываю свою боль, как тебе сейчас. Это исключительный случай.       — А почему?       — Папа учил меня, что мужчине не нужно проявлять очень живые эмоции.       Даниил залпом выпил бокал с вином, удобно расположился на стуле, чуть раздвинув ноги и откинувшись на спину стула.       — Да уж... Получается, отец Вас заставил слушать его, тем самым заглушая Ваше мнение? А мать? Что же она говорила?       — Моя мать бросила меня, когда я пошёл в садик.       — А какова причина? И точно ли бросила? Какая она была?       — Я лишь помню её нежный и тёплый голос, которым она иногда напевала мне песенки, ещё помню её ласковые руки, которыми она водила по моим волосам. Это был такой убаюкивающий эффект.       — То есть... ох... Без грамма это тяжело воспринимать, — Даниил взял бутылку вина и выпил прям с горла.       Виссарион был ошарашен и даже умилён этим, наблюдая, как линии алкогольного напитка скользят по подбородку и шее Даниила.       — Ых... Вот же свинья, — возмутился парень, вытирая себя.       — Ну что ты на себя наговариваешь? Никакая ты не свинья.       — Не жалейте меня. Я сказал всё правильно. По крайней мере я это всю жизнь слышал.       — В смысле?       — Ой, проговорился...       — Теперь рассказывай. Я слушаю.       — Ну... это, конечно же, связано с детством...                                           *****       Он и его семья жили в деревне, где грязь не так осуждалась, однако его родители с чего-то посчитали себя бомондом и не позволяли своим детям быть грязными. Всего в семье было три мальчика, одним из них являлся Даниил, самый младший, который постоянно терпел издевательства со стороны "чистых" братьев и родителей. Маленький мальчик иногда ел достаточно неаккуратно, сидел, бегал, играл, пачкаясь. Его братья могли специально закидывать его комками грязи, чтобы Даниила наказали родители, а они наказывали сына за это очень жестоко: отец мог взять любую грязную лежащую на земле палку, предварительно надев перчатки, чтобы не испачкаться, и избить ею младшего сына; но однажды произошло такое наказание, которого никто не ожидал.       У родителей Даниила был собственный загон с свиньями, их они растили для пищи, ещё и ставили в отрицательный пример этих животных для детей. Родители постоянно называли своего младшего сына свиньёй, сравнивая его с животным. Но в тот день случился конкретный перебор.       Даниила опять подставили его братья, и тогда отец решил проучить его особо жестоко. Он специально несколько дней не кормил свиней, а потом запустил сына к ним и наблюдал за этим вместе со своей женой. Они оба смеялись, пока мальчик убегал в страхе от голодных животных со слезами на глазах. Даже его братья были в шоке, не ожидая данного поворота, смотря на это с открытыми ртами.       Позже мальчик подрос до возраста четырнадцати лет, собрал определённые вещи и побежал туда, куда глаза глядели, не попрощавшись ни с братьями, ни с родителями. С тех пор он о них ничего и не слышал.                                           *****       Виссарион сидел и с широко раскрытыми от шока глазами смотрел на собеседника, пытаясь переварить ту информацию, которую он от него получил.       Выражение лица Даниила кардинально изменилось, он сдерживал слёзы, а потом очень тихо добавил:       — Простите. Что-то я заговорился...       — Я даже и не знал, что у такой милашки подобная история... Зачем же ты пошёл работать в проституцию?.. Парни вроде как не пользуются популярностью в этом деле.       — Мне нужно на что-то жить, ведь ничего я по факту, кроме таких и вещей полегче не умею, я же сбежал, не окончив и седьмой класс. Но кое-как получилось с горем-пополам накопить на собственную квартиру.       В глаза Виссариона можно было и не вглядываться, чтобы понять уровень его жалости и понимания. Он встал, пошёл в какую-то из комнат, чуть позже пришёл с небольшой стопкой денег, положил на стол, прямо перед Даниилом, и уверенно добавил:       — Вот. Бери. И ты свободен.       — Как это свободен?.. А как же...       — Мне не нужен был секс, мне было необходимо, чтобы меня кто-то выслушал. Я и не подозревал, что человек попадётся такой интересный. Деньги — не проблема для меня, поэтому бери и не испытывай чувство совести. Всего хорошего тебе.       — Как?.. Я не могу...       — Можешь, — Виссарион взял стопку денег и вложил её в руку Даниила, зажимая пальцами, — теперь свободен.       — Нет! Постойте же! Я не выполнил свою работу...       — Не бойся. Твоему начальнику я скажу, что ты сделал всё прекрасно.       — Начальнику?.. — Даниил неприятно вздрогнул, вспоминая всё произошедшее.       — Что за реакция?       — Не важно. Я пожалуй правда пойду, — парень встал, Виссарион последовал за ним, чтобы проводить.       Как только он открыл дверь, то узрел ужасную, грязную и дождливую погоду, уже явно стемнело, и было бы грубо со стороны Виссариона отпускать Даниила в такую пору.       — Кажется, сегодня я правда остаюсь у Вас, — слегка улыбнулся парень, закрывая дверь.       — Видимо, да... Ну ничего, побольше поговорим!       — Да. Возможно...       После этого Даниил и Виссарион болтали друг с другом ещё два часа, причём о самом разном. Оказывается, общего у них ещё больше, чем могло предполагаться. Травмирующего общего, прекрасного общего и, конечно же, неловкого. Ни один из них до конца не раскрыл все свои карты друг другу, хоть и хотелось.       Дело мало-помалу шло к ночи, и нужно было уточнять, кто и где ляжет спать. Конечно же, всё сошлось к тому, что Виссарион и Даниил легли вместе, в одной кровати. Между ними произошла интересная и моментальная связь, пошли острые и многозначительные шутки, притом с обеих сторон, больше хихикали вместе, однако физического контакта так и не произошло, и парни уснули. Стопка денег, положенная Даниилом обратно на стол, так и осталась лежать там, слегка развеваясь из-за дующего через открытое окно ветра.                                           *****       А Миша и Герман в это время совсем не спали, сидя на кухне и ведя беседу о самом разном, одновременно попивая чай. Оба были весьма серьёзными из-за недавних огромных потерь, старались держать себя в руках и поддерживать друг друга, выдавая натянутую улыбку. Однако обстановка с каждым разом становилась всё расслабленнее вместе с их взглядами, улыбками, движениями, прикосновениями и шутками.       — Герман, как думаешь... как долго мы проживём по сравнению с нашими близкими?       — Я полагаю, что об этом ещё совсем рано думать. Однако... намного больше. Ведь мы должны успеть вместе с тобой посетить все места мира, включая моря, океаны и острова, — подметил Герман, улыбнувшись.       — Да уж... воды так много на нашей планете, что океаны и моря разливаются абсолютно везде, занимая большую часть площади, ещё не кончаются, не исчезают, а даже увеличиваются... А острова так и разбросаны свободно по всей этой воде. Хотел бы я быть на их месте, а не на месте человека, что испытывает сильные и тяжёлые эмоции, переживая траур...       — Прекрати так говорить. Быть человеком... это же отлично. Ты живой, можешь двигаться, чувствовать, любить... В конце концов у меня есть ты, а у тебя есть я. Не забывай, что я всегда был, есть и буду рядом. Ты абсолютно свободен во всех своих действиях, и я тебя не пресекаю.       Миша взглянул на Германа светом своих тёмных усталых глаз, состроил брови домиком, у него накатились слёзы, и он наконец произнёс:       — Герман, прекрати вызывать мои слёзы... Ты слишком милый. Купаешь меня в такой любви... Спасибо тебе огромное. Я ценил, ценю до сих пор и буду ценить все твои поступки, а ещё и стараться отвечать достойной взаимностью! — Миша воодушевился, уже смог улыбнуться, встал со стула, подошёл к Герману, присел на одно его колено, положив свои ноги на второе, и облокотился о его плечо, смотря на его довольное выражение лица.       — У меня только ты и остался, Мой Дорогой...       — Ну что ты такое говоришь? А как же Антон?       — Антон... Точно... Я совсем забыл про него, — удивился Миша, приложив от небольшого шока свою ладонь к губам, краснея от стыда, — мда-м, был бы он тут, вмиг наказал бы за такое... Хаха. Забавный этот Антошка.       — Есть такое. Знаешь... чтобы ты не расстраивался, могу сыграть тебе на скрипке.       — О! Давай-давай!!       Герман умилённо улыбнулся, аккуратно приподнял Мишу, чтобы встать, зато произнёс:       — Только чур не плакать.       Герман отошёл в соседнюю комнату, а парень сел на его место, удобно располагаясь и ожидая своеобразного представления. Спустя полминуты Миша решил внести красок в этот миг и громко начал с улыбкой до ушей:       — Итак! Внимание-внимание! Выходит заслуженный скрипач Российской Федерации! Герман Гедеонович! Этот прекрасный юноша покажет нам своё творение, свой непревзойдённый талант, свои чувства и внутренние ощущения! Встречаем!!       Герман нешироко улыбнулся, но решил подыграть, поэтому, удобно взяв скрипку и смычок, важно вошёл в поле зрения Мишы, поправляя свою одежду с серьёзным выражением лица.       — Здравствуйте! Для меня это честь предстать пред столь очаровательной публикой, Михаил Владимирович! Надеюсь, все готовы услышать мелодию, исходящую от струй души, на которых я буду играть?       — Ох, да... Вы уже меня очаровываете своей поэтичностью, Герман Гедеонович... Что ж, задам пожалуй интересующий всю публику вопрос... Что же Вас побудило взять скрипку в руки?       — Изначально побудили желание и цель, а позже добавилась любовь, благодаря которой я не могу спать ночами, думая об одном человеке, я готов ему посвящать все свои песни, все стихи, весь мир и отдавать всё свое время. Я обожаю этого человека с начала нашего знакомства, — Герман всё это произносил с ехидной ухмылкой, а Михаил всё более краснел, отводя взгляд.       — Вы прекрасный человек, Герман Гедеонович. Я уверен, что человек, к которому Вы так неравнодушны, обожает Вас ровно так же, а, возможно, и намного больше. И хочет Вас обнять прямо сейчас.       — Надо же... — Герман аккуратно положил скрипку и смычок на стол и вытянул руки для Миши, — иди ко мне, — который встал и тут же налетел на любимого с крепкими объятьями.       Однако от нежных, тёплых и мягких объятий всё перерасло в длительные и настойчивые поцелуи, а это — в загадочное исчезновение одежды.       — Герман, постой, что ты задумал? — тяжело дыша, спросил Миша, сидя на столе в одной кофте.       — Я? Ничего.. — хихикал мужчина, целуя парня в шею, одновременно прикасаясь к нижней части его тела. Миша вздрогнул, прикрывая лицо руками.       — Не в первый раз этим занимаемся, а ты всё ещё смущаешься. Как это забавно, хаха, — посмеялся Герман, снимая с партнёра единственную часть одежды, которая прикрывала пах, раздвигая ему ноги.       — Как тут всё соблазнительно, — подметил мужчина, присаживаясь на колени, — расслабься, — Герман взял в руки член Миши, провёл по нему языком, встречая дрожь и стоны парня, одновременно вставляя два пальца в его задний проход.       — Герман... — шёпотом простонал Миша, запрокидывая голову назад.       А мужчина тем временем активно работал ртом, вбирая половой орган своего партнёра всё глубже, оказалось не так легко, что Герман даже кашлял, а Миша тихо хихикал, но потом тут же дрожал от двигающихся пальцев внутри.       Миша будто вошёл в ритм, схватил партнёра за волосы, сжал и начал насаживать его на свой член, вскоре кончив ему в рот.       Герман укоризненно посмотрел на Мишу, всё проглотил, облизнулся, улыбнувшись, встал во весь рост, толкнул парня в грудь, укладывая на стол. Мужчина ввёл в парня пальцы ещё глубже, причём уже не два, а три, парень громко простонал от неожиданности, пытаясь остановить Германа, но тот обратно укладывал его, удерживая. Миша сопротивлялся ещё пару минут, но затем Герман прекратил, позволил ему встать, повернул его к себе спиной, шлёпнул по заду и резко нагнул на стол, проводя своим членом по входу, улыбаясь.       — Герман... не тяни.       — Не тянуть?       — Да, не тя...! Ох.. Герман.. — Миша покраснел от щёк до плеч, немного напрягаясь, когда мужчина начал аккуратно входить в него.       — Но я решил не тянуть, — усмехнулся Герман, взяв парня за руки, проникнув до конца.       Миша вскрикнул, начиная гореть, затрясся, сильно прикусил губу, сдерживая матерные слова и говоря только очень тихо:       — Осторожнее. Стол сломаем вместе с твоей скрипкой.       Герман улыбнулся во все зубы, схватил Мишу и чуть отошёл назад. Теперь парню приходилось только докасаться до стола руками, а не лежать на нём всем корпусом.       — Герман! Вот же..       — Теперь ничего не сломаем, — уверил мужчина, нагнувшись к Мише, чтобы поцеловать его, — держись покрепче, — после этих слов Герман, взяв партнёра за бёдра, начал резко двигаться в нём, одновременно поглаживая его по спине.       Юношу из-за подобного одолело рядами мурашек, которые не щадили его, как и Герман. Однако Мише это и нравилось. Каждый раз не можешь угадать, что выдаст этот прекрасный представитель мужского пола. Даже когда действует грубо, старается это делать и с нежностью, ведь правда любит.       Но Миша иногда любил выделываться, чтобы взаимодействовать при сексе побольше, поэтому пытался уйти от Германа, сдвигаясь вперёд, но тот возвращал его в обратное положение, тихо смеясь такой забавной попытке и провокации. Мужчина понимал, чего хочет его мальчик, поэтому ожесточал свою хватку и, в целом, весь процесс.       Из-за резких толчков Германа Миша чувствовал, что в самом низу живота сильно сдавливало, потом переходило выше, к груди. Вследствие этого парень дрожал от странных и будоражущих чувств, не зная, к чему подобное приведёт. Казалось, что далее всё заходило в ту самую зону, которая находится между болью и удовольствием. Голову заполняют разные мысли, тело по-своему реагирует на всё происходящее и передаёт это мозгу, который выделяет некоторые гормоны, заставляя Мишу громко стонать, изгибаться, сжимать ладони в кулаки, закатывать глаза и кричать о том, как ему хорошо.       Конечно, это была некая фишка, изюминка в их отношениях. Раньше парень молчал о своих чувствах, ощущениях и эмоциях, но, вступив в отношения с Германом, который полюбил его и научил любить самого себя, поднимая самооценку с самого дна, сейчас он вовсе не такой. Он специально говорит всё, что думает, чтобы Герман мог ориентироваться.       Вдруг мужчина решил сменить позу, присел на кресло и посадил на себя Мишу, смотря ему прямо в глаза, следя за всеми изменениями его выражения лица. Парня это очень засмущало, и он прикрыл своё лицо руками, но затем тут же убрал, когда Герман грубо двинулся в нём. Миша слегка приоткрыл рот, немного сощурил глаза, смотря вниз, мужчина взял его за талию и приступил к насаживанию его на свой член, улыбаясь и тяжело дыша.       Парень старался не смотреть Герману в глаза, вместо этого он глядел на его тело и бессовестно трогал, даже опёрся о его плечи, когда мужчина искусственно заставил его, тут же глубоко целуя в губы. Миша ответил взаимностью, грубо схватив его за волосы и подбородок. Пока Герман отвлекал своего избранника поцелуями, успел поработать рукой у него снизу. Миша вновь старался сопротивляться, ведь волна удовольствия буквально захлёстывала его так, что было невозможно дышать и вообще существовать.       Затем они перешли в спальню, занимаясь этим ещё полчаса, позже продолжили прямо на полу. Миша уже не мог держаться на ногах, а также он сорвал голос, но Герман всё ещё не был до конца удовлетворён, однако он решил пощадить своего любимого медвежонка. Он аккуратно вышел из него, а тот дрожал и не мог набрать достаточно воздуха.       — Ладно. Хватит на сегодня. — завершил Герман, аккуратно взяв на руки Мишу, который уже уснул, — неужели я так сильно его истощаю? — прошептал мужчина самому себе, бережно положил парня на кровать, накрыв его одеялом, и сел рядом, ещё несколько минут доставляя себе удовольствие, наблюдая за Мишей.