Ладони безудержной любви

      Артëм вошëл в здание своего отца. Эти знакомые, с холодными глазами охранники и наëмные убийцы, которые либо пока отдыхают от убийств, либо уже готовятся к новому.       Артëму не нравилась эта атмосфера, но в ней он чувствовал власть, вседозволенность, жестокость и её поощрение, поэтому и пришëл он сюда не с благими целями.       Он толкнул дверь в комнату отца и сразу же начал:       — Отец, мне нужны местоположения двух людей. Срочно.       — Каких?       — Я покажу фото... — да, Артëм специально хранил фото своих жертв, Глеба, Семëна. Он хорошо подготовился, секунда — и показал.       Мужчина ухмыльнулся.       — М, Глеб. И этот русый, я его знаю. Мы и сами ищем его дом, но пока безуспешно.       — Он сейчас сидит в кафе, кажется, с твоим подчинëнным. Кафе, куда вы с мамой раньше любили ходить, помнишь? Пошли людей, отследят.       — Опять Руслан с ним шатается... — вздохнул босс недовольно, — я хочу устранить Семëна. Жестоким образом.       Артëм вопросительно изогнул бровь.       — И что надумали?       — Он весьма хорошо дерётся, поэтому в первую очередь его стоит обезвредить, обезоружить, повалить на землю, застать врасплох. Мы хотим узнать, где он живёт, и поджечь его дом, пока он будет спать.       — Слушай, ты сказал, что Руслан с ним ходит. Это не в первый раз происходит?       — Да. Они вроде как друзья, хотя кто знает. Может, поëбывают друг друга, — ядовито посмеялся он.       — Если они в таких отношениях, то, по-видимому, могут друг у друга ночевать, то есть... они могут прийти не к дому Семëна.       — Срать. Кончим обоих.       Молчание повисло на несколько секунд. Артëм продолжил:       — Ну с Семëном решено, а с Глебом? Выяснишь?       — Я знаю, где он живëт.       Артëм широко улыбнулся.       — Отлично. Тогда давай адрес, и я выдвигаюсь.                                           *****              У Дины резко начались схватки, и Лëша поехал к ней, чтобы поддержать её, быть рядом. Глеб в это время обедал, но сказал, что позже подъедет.       Лëша слышал крики Дины и, если честно, иногда вздрагивал от этой жуткой вибрации. Он просто не представлял, каково это рожать, ломать свои кости, тужиться, терпеть... Он в ужасе сидел в коридоре и обрабатывал всю информацию, параллельно пытаясь прислушиваться к врачам и медсëстрам, чтобы не допустить акушерского насилия.       И было пару случаев, когда Лëше приходилось напоминать о своëм присутствии, намекать на свои связи, чтобы специалисты были осторожнее. Сработало. И хорошо.       Сейчас Дине нужна была поддержка, как никогда. Поэтому Лëшу несколько раз пустили к ней, чтобы он сидел рядом, держал её за руку и шептал утешительные речи.       А Глеб в это время спокойно собирался, но... он ведь не знал, что произойдёт дальше.       Когда Лëша уходит второпях, он оставил дверь открытой, чтобы Глеб не мучился и долго не открывал. Глеб был ошарашен, когда дверь толкнули. Он обернулся и увидел...       — Артëм?.. — шокированно спросил Глеб дрожащим голосом.       Мужчина улыбался, он был один, совершенно, прошëл в глубь, приближаясь к Глебу с похабной улыбкой.       — Да, любимый, это я. Я вернулся, — Артëм лучезарно улыбнулся и попытался обнять Глеба. Тот хотел сдаться... поддаться чувствам, но нет. Он переборол себя и оттолкнул Артëма.       — Я не тот человек, которого ты можешь бросить, а потом спокойно вернуться. Уходи.       — Что?.. Но Глеб... я ведь люблю тебя. Мы ведь любим друг друга, мы жили прекрасную жизнь, ты хочешь её разрушить?..       — Еë разрушил ты, когда бросил меня. Не пытайся манипулировать мной. Все эти годы ты просто пользовался мной, не учитывал мои желания, мои эмоции и чувства.       — Вот как. Кажется, ты забыл, кто оплачивал твоë обучение, проживание, походы в дорогие рестораны. Какой ты, оказывается, плохой парень. Я что, ошибся в выборе партнера? — показательно расстроился Артëм, положив руки Глебу на плечи, — ты что, хочешь разочаровать меня, любимый?       Однако Глеб вновь оттолкнул его.       — Уходи, Артëм. Уходи сейчас же.       — А, может, у тебя просто появился кто-то другой? А, Глеб? И это я всë разрушил? Имей совесть, изменщик.       — Закрой свой рот. Ты не знаешь, о ком говоришь. Это очень хороший человек, в отличие от тебя, он учитывает моë мнение, не делает мне больно и по-настоящему любит. С ним комфортно и безопасно, с тобой же — наоборот, — здесь Артëма охватила злость, он ударил Глеба ладонью по щеке от злости, шипя:       — Закрой свой поганый грязный рот, шлюха. Только и делаешь, что с члена на член прыгаешь, позорище. Я столько для тебя сделал, а в ответ получил нож в спину.       Глеб схватился за щëку и сдерживал слëзы.       Вновь.       Его вновь ударили за протест. За справделивый протест.       Однако сейчас Глеб не простит, сейчас он отстоит свою честь. Он выпрямился и надменно посмотрел на Артëма, говоря:       — Я уже не тот парень, мнением которого можно помыкать. Верни свои слова назад, урод. Деньги не позволяют тебе поступать так с людьми. Скольких ты уже загубил? Хочешь сказать, что у тебя был только я? Да это полная чушь. Ты по-любому выбросил меня из своей жизни и нашëл новую игрушку, временную, ведь так? — Глеб подошëл к Артëму ближе и плюнул ему прямо в лицо:       — Да ты же обиженное ничто. Кроме денег, ты ничего дать не можешь.       — Мразь, — ответил Артëм, затем схватил Глеба за руку, сильно сжал, нагнул на ближайший стол и прижался к нему всем телом, — придëтся заплатить за свои слова, ублюдок. И за всë, что ты сделал. Кто твой избранник? Кто тебя так любит, что ты поёшь об этом? Кто это, а?       Глеб сопротивлялся, но Артëм грубо шлëпнул его по заду и ударил головой об стол, сжимая волосы.       — Отпусти... отойди от меня, чмо..       — Что? Как ты меня назвал? Ты не представляешь, как я сейчас зол. Назови его имя. Сейчас же.       — Лëша... это Лëша.       — Так и знал. Думаю, ему понравятся записка и видео, — ухмыльнулся Артëм, после этого он вырубил Глеба, положил его на диван, взял первый попавшийся лист бумаги и написал послание Лëше.       Затем он поместил Глеба в свою машину и поехал в назначенное место.                                           *****       Даниил был полностью разбит.       Он пытался дозвониться до Виссариона, но тот, видимо, сменил номер телефона. Даниил хотел услышать его голос, он понял, что совершил безумно грубую ошибку и только с исчезновением Виссариона осознал, что действительно любил его, а не Лëшу. Ведь сейчас он хотел поддержку не от бывшего начальника, а от некогда любимого человека, который был рядом и в горе, и в радости.       Даниил хотел хотя бы глазком взглянуть на Виссариона, услышать его смех, дотронуться до его пальцев и молить о прощении на коленях. Он хотел бы прямо сейчас истошно признаваться ему в любви, доказывать её своим поведением, он хотел заслужить прощение, он хотел быть рядом с Виссарионом.       Даже на новой работе он думал о нëм, тосковал и толком не познакомился с новыми коллегами, ведь был полностью в себе. Он хотел бы прямо сейчас подняться в кабинет Виссариона, хотя бы увидеть его записи, документы, рабочее место, кресло, в котором он сидел, ручку, которой он писал, стол, который он трогал руками, о который облокачивался и, вероятно, на котором даже спал. Даниил совсем уплыл в свои фантазии, желанные грëзы и болезненные желания.       Но его прервал один парень. Высокий рыжеволосый голубоглазый парень с небольшой татуировкой на шее, множеством мелких серëг в ухе и пирсингом на подбородке. Он был одет скромно, чëрная одежда, но подошëл он крайне дружелюбно.       — Привет. Я вижу, ты совсем ни с кем не знакомился. Я Тимофей. Относительно недавно устроился сюда, а тебя как зовут? — парень протянул Даниилу руку, но тот медленно и тоскливо взглянул на него, лениво протянул руку в ответ, говоря тихо:       — Даниил. Что-то хотели?       — Обращайся ко мне на ты, всë-таки ровесники! Почему ты ни с кем не общаешься? Такой вопрос. Если личное, то я не буду лезть.       — Личное, но... я так... заебался, некому выговориться. Скучаю... — Даниил низко опустил голову и расстроился.       — Может быть, тогда вечером, после работы, обсудим это за чашечкой чая?       — Если ты так хочешь подкатить ко мне, то иди наху...       — Нет-нет! Я просто хочу познакомиться с новичком!       — Так я тебе и поверил... — устало вздохнул Даниил. Тимофей немного склонился к нему и перешëл на шëпот:       — Говорят, наш начальник теперь дистанционно руководит, а кабинет пустует! — Даниила весьма заинтересовало это, — у меня есть ключи от него, взглянем?       — Если только нас за это не уволят...       — Ручаюсь. Ну что, ты со мной? — у Тимофея горели глаза, а Даниил был наполнен рвением.       Даниил с особым трепетом неторопливо осмотрел кабинет Виссариона. Ему было и больно, и хорошо. Больно оттого, что гнался за двумя, а остался ни с чем, но хорошо… потому что этот кабинет просто пропитан Виссарионом, его энергетикой, трудоголизмом, эмоциями.       Тимофей подошëл к окну и, улыбнувшись, заявил:       — А здесь хороший видок. Прекрасно.       — Ага. — Сейчас Даниил был занят другим, он обошëл основной стол, где работал Виссарион, и осторожно сел на его место.       — Эй, не боишься, что сломаешь?       — А что мне будет за это? Сам Виссарион прибежит и отругает меня? Если так, то я совсем не против, — Даниил прикрыл глаза и слегка улыбнулся.       «Как же вернуться к нему… как же дозвониться до него, найти встречи с ним… объясниться…» — задумался парень.       В следующее мгновение он открыл глаза, чтобы рассмотреть рабочий стол Виссариона, и увидел… свою фотографию в рамке. Даниил хотел заплакать, закричать от злости, ведь разрушил самые ласковые и адекватные отношения в его жизни из-за своей глупости. Он долго смотрел на фото и постепенно прокручивал все моменты, пережитые вместе с Виссарионом. Парень поджал губы и вздрогнул, затем пришëл в себя и обратил взгляд на Тимофея, который всë это время наблюдал за ним и фотографией в рамке.       Даниилу стало немного неловко.       — Хорошее кресло, — посмеявшись, сказал он. Тимофей кивнул и улыбнулся в ответ. Повисла тишина.                                           *****       В кабинете Виссариона стояли камеры.       И, по счастливой случайности, именно сейчас он смотрел прямую трансляцию с них. Прекрасно видел поведение Даниила и даже слышал то, что он говорил.       Сейчас Виссарион находился в совершенно другом городе, достаточно далеко, жил в самой обычной и ничем непримечательной многоэтажке.       Сначала он смотрел на экран недовольно, вспоминая поведение Даниила, но когда он увидел его эмоции… его жесты, его закрытые глаза и улыбку… то совсем раскис, ведь он тоже скучал.       Виссарион отставил ноутбук и агрессивно налил в стакан коньяк, тут же опустошая его.       «Хватит. Ты вычеркнул его из своей жизни. Не возвращайся. Не возвра…» — глаза Виссариона вновь устремились к экрану, он услышал фразу Даниила.

      Сам Виссарион прибежит и отругает меня? Если так, то я совсем не против.

      «Мне ведь не послышалось?.. Он был бы не против увидеть меня? Нет. Не верю.» — Виссарион резко закрыл ноутбук, — «бред какой-то.» — он откинулся на спинку стула и устало вздохнул, — «но я скучаю… наверное, жуткая была затея послать Тимофея следить.» — Виссарион усмехнулся, — «хотя бы буду знать, как он живëт… и сам буду жить спокойно. Один.»                                           *****       Тимофей и Даниил зашли в первый попавшийся ресторан, а там… заказали чай и начали вести беседу.       — Даниил, я тебя слушаю. Что такого между тобой и Виссарионом?       Даниил немного замешкался, опустил глаза вниз и расстроился.       — Я потерял самого близкого человека в моей жизни. Я не учëл его чувства, поступил, как настоящее чудовище, — Даниил лениво положил свою голову на стол и смотрел в окно, — мы были ближе, чем друзья, ближе, чем влюбленные, но стоило ли оно того, чтобы в один день всë разрушить?       — Стоп-стоп, то есть наш начальник и ты… встречались???       — Да. Я осознал, насколько был счастлив, только когда потерял это счастье, — слëзно ответил Даниил, — я очень скучаю по нему. Хочу услышать его, хотя бы получить сообщение…       Тимофей удивился.       — Ого… а могу узнать причину расставания?       — Моя глупость. Я с самого поступил плохо, а ещё и подобрал не совсем те слова, когда говорил со своим прошлым начальником.       — Что-о-о?       — Дело в том, что Виссарион просто услышал наш разговор, а я не знал, потому и не подбирал нужные слова… блять, как же это глупо. Просто ужасно.       — А что за разговор?       — Я сказал, что встречаюсь с ним из жалости, признался вновь в любви одному мужчине… меня тогда захватили эмоции, разум покинул это бездарное тело.       — А что дальше было? Как отреагировал Виссарион???       — Он… он очень серьёзно поговорил со мной, даже повысил голос… но на его месте я бы просто избил себя, а он и руку не поднял, даже… поцеловал… — Даниил задохнулся от боли и воспоминаний, — я хочу извиниться перед ним, не хочу, чтобы он страдал из-за меня, хочу встретиться с ним и всë объяснить… но я не знаю даже его нового номера. Я пробовал ходить к нему домой, но там живëт другой человек… я в замешательстве.       — Ты прав. Он сменил номер телефона и переехал в другой город.       — Правда? А в какой город?       — В десяти часах отсюда.       — Плевать.       — Что, ты правда готов при возможности приехать к нему?       — Да. Это моя вина. Тогда я и слово выдавить из себя не мог, но сейчас… мне есть что сказать, я уже всë понял и осознал.       — Поражаюсь. Я не знал, что такие люди ещё существуют.       — Ну… да. Прости меня, что вот так вываливаю на тебя всë.       — Да я не об этом! И вообще-то я сам вызвался слушать тебя. Я имел в виду твоë рвение, твою любовь, твоë желание. Обычно люди расходятся и пытаются забыть друг друга, но ты явно не из таких.       — Я не хочу его терять. Сначала хочу объясниться ему, признаться, если он отвергнет меня, — голос Даниила вздрогнул, — тогда я окончательно потеряю его…       — Я надеюсь, такого не будет. Думаю, он всë же выслушает тебя, ведь… как-никак, наверное, тоже скучает по тебе.       — Да откуда тебе знать! Может быть… ему лучше без такой обузы, как я.       — Не нужно так о себе думать. И о нëм тоже. Если, ты говоришь, что он поцеловал тебя перед уходом, то он явно неравнодушен.       Даниил поднял на него глаза, его сердце забилось быстрее, и проступили слëзы.       — И вправду… — парень прикрыл лицо обеими ладонями, — а у тебя есть точный адрес Виссариона в том городе?       — Есть. И номер есть.       — А можно одолжить у тебя?..       Тимофей серьёзно посмотрел на Даниила, некоторое время молчал, но затем ответил:       — Если обещаешь помириться с ним, то да!       — Обещаю…       — Не слышу бодрости.       — Обещаю!       — Отлично, — Тимофей написал на листочке адрес и протянул Даниилу, тот дрожащими руками взял бумажку и тут же упрятал в свой карман, нервно хихикая.       — Спасибо, Тимофей. Ты правда выручил.       — Тогда… в знак благодарности хочу, чтобы мы стали друзьями.       Даниил улыбнулся.       — Хорошо.       Тимофей тоже расплылся в улыбке.       — Когда-то я не успел приехать к своей любви и потерял её навсегда. Хоть у нас разные ситуации, но… я хочу помочь тебе, не потерять эту любовь, не упустить свой лучший момент в жизни.       — Раз уж ты меня выслушал, я выслушаю тебя. Рассказывай. Начало меня уже расстраивает…       — Да всë просто. Поругались с любимой девушкой, неделю не виделись, и вдруг что-то меня потянуло к ней приехать, но из-за пробок я не успел. Она забыла выключить газовую плиту и уснула. — Тимофей со стеклянными глазами вещал это и еле сдерживался. Даниил ужаснулся.       — Господи… как жестоко… неужели не удалось её спасти?..       — Нет… я потерял её. Раз и навсегда, — Тимофей опустился к столу, накрыл свою голову руками и всхлипнул, — ненавижу себя… я мог успеть, но не успел! Я потерял самого прекрасного человека в моей жизни! Одна ссора стоила её жизни. Я больше никого не могу полюбить, каждые полгода приезжаю на её могилу…       — Тимофей… но ведь… ты не виноват в том, что случилось. Ты пережил эту потерю… это огромное испытание в твоей жизни. Наверняка оно не просто так.       — Её нет уже шесть лет, но я всë ещё скучаю по ней. Я бы тоже хотел услышать хотя бы её голос, прикоснуться к её пальцам, волосам, я бы хотел увидеть её вновь…       — Считаю, здесь одним чаем не обойтись. Официант, коньяк, пожалуйста!       Весь вечер Тимофей и Даниил говорили о травмах друг друга, и это сблизило их. Они узнали друг друга лучше, а желание дружить только нарастало.       Дошло это до того, что они, оба пьяные до ужаса, шли домой, смеялись, шутили, даже несколько раз падали.       Однако вдруг они оба посерьëзнели, встали посередине дороги и смотрели друг на друга.       — Спасибо за этот вечер, — поблагодарил Даниил.       — И тебе спасибо. И удачи с завоеванием Виссариона!!! Обязательно держи в курсе всех новостей!       — Да-да! Обязательно! Я завтра же выезжаю.       — Какой ты рискованный. Работу пропускаешь? — посмеялся Тимофей.       — Ещё как! Придëтся перед начальником объясняться. — Подловил Даниил, хихикая.       — Ну ладно. По домам? — Тимофей протянул Даниилу руку.       — По домам. — Даниил крепко пожал её, — до связи.       — До связи.                                           *****       Роды Дины оказались сложнее, чем ожидалось. Она рожала уже десять часов — и ещё не всë. А, к слову, уже был вечер. Глеб так и не приехал, Лëша подумал, что у того появились срочные дела, поэтому не придал этому особого значения.       На двенадцатый час Лëша уже полностью был истощëн, поэтому врачи послали его домой. Он ещё некоторое время сопротивлялся, но все-таки сдался.       Оказавшись дома, он застал открытую дверь, темноту. А когда включил свет, то увидел некоторый беспорядок и грязь на полу от ботинок. Явно не Глеба.       — Глеб? — громко спросил Лëша, закрывая за собой дверь на ключ, — Глеб, ты здесь? — в ответ ничего, абсолютно. Тогда Лëша быстро обошëл весь свой дом и нигде на нашëл Глеба.       «Что?.. Где он может быть в такое время?!» — Лëша с паникой ходил по гостиной, пока не заметил небольшой вырванный листок. Он схватил его и вчитался в неаккуратный почерк, который явно не принадлежал Глебу. И лучше бы не читал, ведь после прочитанного мир ушëл из-под ног, руки задрожали, слëзы выступили на глазах, а паника целиком охватила.

Твоя грязная шлюха у меня. Жди видео, как он кайфует от двух членов в анале.

Шастуну Алексею.

      Лëша сначала даже и не поверил тому, что увидел, но затем среагировал очень быстро. Он, сильно уставший, набрал Антона. Тот ответил моментально.       — Слушаю, Шастун маленький, — ласково поприветствовал того старший брат.       — Антон, кажется, Глеба похитили.       — Что? С чего ты взял?       — Я пришёл, его нет, его нигде нет!! И тут записка! Видимо, от Артёма! Этот конченый ублюдок все-таки вмешался! Блять, блять, я готов всë рушить! — Лëша заплакал, — если он тронет Глеба, я уничтожу его! Антон, помоги, пожалуйста! Помоги найти Глеба! Пока не поздно… пока ещё есть надежда!       — Чëрт… всегда он мне не нравился. Жди меня. Пять минут — и я приеду. Только не паникуй.       — Быстрее… быстрее, Антон! — Лëша сбросил и тут же набрал Глеба.       Не отвечает.       Лëша набрал ещë раз — то же самое. Так повторилось ещё десять раз. Лëша от волнения искусал свои губы до крови, и его страху наступил апогей, когда он увидел, что телефон Глеба лежал прямо на столе.                                           *****       Глеб открыл глаза, он был связан, напротив него стоял Артëм, который ядовито улыбался и говорил что-то, что Глеб слышал очень мутно:       — Наконец проснулся, мой хороший. Я ввëл в тебя наркотик, чтобы тебе было не так больно, понимаешь? Пока ты спал сладким сном, я трахнул тебя два раза.       — Что?.. — слабо спросил Глеб, оборачиваясь по сторонам.       — Какой милый. Думаю, эти парни заценят. Заходите! — после этих слов в помещение вошло пятеро мужчин, — теперь он на три часа ваш, господа, — Глеб не видел их лиц и не хотел, но чувствовал, что ему нужно бежать, он встал, а после этого мужчины тут же набросились на него.       В первую очередь они повалили его на пол, сорвали с него одежду и пихали члены ему в рот, били и жестоко обращались. А Артëм с пошлой улыбкой всë это снимал на камеру.       Глебу было сложно двигаться, он чувствовал слабость и унижение. Иногда он даже не ощущал удары, но громко вскрикнул, когда один из мужчин вошëл в него без растяжки. Только выкричать всю боль он не смог, так как его рот заняли тошнотворным куском плоти. Глеба держали за руки, волосы, ноги, шею и подавляли любое сопротивление.       Однако Артëм продолжал снимать, ведь за это ему заплатили большие деньги. Эти пятеро мужчин отдали целый миллион за всего три часа с Глебом.       Глеб тем временем уже плакал. Он хотел домой, к Лëше, хотел уснуть в его объятиях, уткнуться ему в шею, вдыхать его приятный запах, сплетаться с ним пальцами, а не терпеть ужасную боль, принуждение, унижение. Как только он закрывал глаза, его тут же возвращали в реальность. Артëм специально давал ему ощутимые пощëчины и плевал в его лицо.       Глеб дрожал. От боли, несправедливости и жестокости. Один раз он даже пытался выбраться, и тогда его настигла особо безумная участь. Мужчины подняли его и насильно вставили два члена. Глеб истошно закричал, поцарапал одного из мужчин, а после этого Артëм громко рассмеялся, снимая на камеру его эмоции. Капли крови упали на кафель, мужчины не останавливались, а Глеб уже задыхался, не переставая ощущать, как его разрывают изнутри.       Его били, шлëпали, кусали и даже целовали. Глеб ощущал себя не человеком, а вещью. Вещью, которую можно купить и использовать, как душе угодно. Мужчины обходились с ним, словно ненасытные животные, и от этого Глеб страдал. Ведь ни мольбы, ни слëзы, ни сопротивление не спасали его. Даже некогда любимый человек просто снимал сие зверство на камеру, а он ведь это и организовал.       Теперь Глеб был точно уверен. Он ненавидит Артëма. Вся любовь была иллюзией, обманом, пустышкой.                                           *****       — Глеб! Глеб, отзовись! Гле-еб!! — кричали посреди ночи Лëша и Антон.       — Ну где же он… где Глеб… куда этот утырок мог отвезти его?.. Куда..? — Лëша упал на асфальт, разодрав свои колени, из его глаза хлынули слëзы, — куда… где он…       Антон тревожно смотрел на младшего брата и пытался поддержать его, он тоже разодрал себе колени, но не обратил внимания не боль, а гладил Лëшу по голове, нежно вещая:       — Успокойся. Тише-тише.       — Поздно… я чувствую, что уже поздно… что он, блять, с ним сделал?! — Лëша ударил ладонями себя по лицу, — да как он посмел?! Как эта мразь посмела забрать моего драгоценного человека?! Ненавижу… я ненавижу его! — навзрыд заплакал Лëша.       Антона охватили злость и паника, но он спокойно сказал:       — Главное, чтобы Глеб остался жив. Об остальном я позабочусь. Я найду Артëма и выпотрошу его кишки. А сейчас давай продолжать искать твоего любимого?       Лëша сильно сжал кулаки и стиснул зубы, процедив:       — Я тоже хочу уничтожить Артëма. И если я найду его раньше Глеба, я на нëм живого места не оставлю.       После этого они продолжили искать Глеба, кричали более громко, но всë испортил начавшийся дождь. Лëша вновь упал на колени и заплакал, он злился и боялся, волновался и нервничал, а Антон терпеливо поддерживал его, гладил по спине, голове и нашëптывал согревающие надежду слова.                                           *****       Спустя три часа, как и договаривались, мужчины отстали от измученного, искалеченного и полностью использованного Глеба. Он всë ещё судорожно дрожал, слëзы засохли на его щеках, голос был сорван, он боялся сделать движение, потому что по телу пробегала безумная боль. Кровь на его ногах тоже застыла, будто в часы зверских мучений для Глеба всë потеряло смысл и счëт времени. Глебу казалось, будто его насилуют уже всю ночь, хотя прошло только три часа.       Мужчины ушли, а Артëм с громким смехом присел рядом с Глебом, прокручивая получившиеся кадры и видео.       — Вот красота какая. Дорогая ты шлюха. Оно и достойно. Как ты визжал, когда принимал два хуя… я бы и третий вставил, — Глеб уже не обращал внимание, уныло глядел в видеокамеру Артëма и размыто видел из-за слëз, которые образовались в глазах, но не успели выйти, — ты свободен. Уходи.       Глеб еле-еле встал, с тяжестью надел на себя порванные вещи, но штаны не надевал, было безумно больно даже ходить, двигать ногами. Он шатался и каждый раз пускал новую слезу, когда боль проходилась по его телу от каждого шага.       Он вышел на улицу.       И встретил его безумный ливень.       Глеб как раз желал поскорее отмыться от грязных рук и остальных частей тела тех зверей, но шëл всë ещё очень медленно, босиком по лужам и мокрому асфальту. Он насквозь промок, но не останавливался. Ничто его не волновало.       Однако два до боли знакомых голоса в один миг оживили его. Оба они образовали словно электрический разряд, который добрался до ушей Глеба. Они звали его. Лëша и Антон.       Глеб пошëл на звук, дрожащими ногами делал новые шаги и тут же прикусывал губу от боли. От крови, которая текла по внутренней части бëдер, по икрам и добиралась до земли, оставляя за собой алый след.       Глеб застыл, его ресницы и губы дрожали, когда он увидел Лëшу, а затем Антона.       Они смотрели друг на друга какое-то время. Глеб вновь дрожал: и уже от холода. Антон осмотрел его внешний вид и пришёл в глубочайший шок. Окровавленные ноги, порванная одежда, разбитая губа, синяки, следы укусов и красные отметины по всему телу.       — Лëша… — обессиленно прошептал Глеб, — они… они взяли меня силой. Артëм… это он всë задумал. Они меня испачкали, — он прикрыл своë лицо ладонями и разревелся, — прости меня, пожалуйста! Я.. я не смог защитить себя… — тогда Лëша просто обнял его, нежно, заботливо, без слов.       А внутри у него творилась просто буря эмоций. Он уставился в одну точку и был очень зол, безумно зол. Так, что ему казалось, что он стену пробьëт. И Антон его понимал.       Полностью промокшие и заплаканные, они находили тепло друг в друге, обнимаясь. Лëша сквозь слëзы злости шептал Глебу:       — Ты не виноват, моë солнце. Они поплатятся за то, что сделали, — Лëша дрожащими руками накрыл спину Глеба своей ещё не до конца промокшей курткой.       От захлëстывающих чувств и тягостных воспоминаний Антон подошëл к этим двоим и обнял своими руками.                                           *****       Лëша бережно помыл Глеба, не посмел и брезговать, но самому парню было очень стыдно. Он, будучи полностью голым, вздрагивал от каждого прикосновения Лëши, а дыхание учащалось.       Когда Глеба накрывала очередная, уже рефлекторная паника, Лëша трепетно целовал его в шею, щëки и губы и осторожно гладил его волосы, плечи, ноги.       — Спокойнее. Тебя здесь никто и пальцем не тронет.       — Да… я знаю… прости. Меня там… совсем…       — Не извиняйся. Я найду врачей, ты поправишься.       Глеб искренне улыбнулся, затем встал, вышел из ванны и нежно, но крепко обнял Лëшу, слëзно шепча:       — Лëша, я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя. Ты самый лучший… самый прекрасный человек на этой планете. Ты не бросил меня даже в такой сложный период, Лëша, ты… я безумно тебя люблю, — после этих слов Глеб оставил на губах Лëши тëплый поцелуй и расплакался, — я хочу прожить с тобой всю жизнь…       — Глеб… моя ты радость, я тоже хочу. И я тоже люблю тебя. Сильнее, чем ты себе представляешь. Я всегда буду рядом с тобой, в какой бы одежде, в каком бы состоянии ты ни был. Я буду любить тебя всегда, — Лëша лучезарно улыбнулся и уткнулся в волосы Глеба, обхватывая его талию своими ладонями, — мою любовь не удержать.       На следующий день Лëша узнал, что Дина скоропостижно скончалась. Пережив сильный стресс вчера, Лëша наткнулся на новый, вновь потеряв контроль над эмоциями. Первое, что он сделал, так это забрал желтоглазую малышку с тёмными волосами из роддома.       Увидев еë, Лëша просто окоченел, какая она была симпатичная и миленькая. Парень старался относиться к ней как можно ласковее, но свой стресс скрыть было почти невозможно. Малышка плакала всë это время и капризничала, Лëша совершенно не знал, в чем она нуждалась, поэтому тотчас обратился за помощью к Антону. Они вместе ходили по детским магазинам, выбирали девочке одежду, кроватку, игрушки и специальные смеси на первое время.       После всех похождений Лëша отправился на оформление похорон Дины, а Антон всë это время сидел с малышкой, то и дело поглядывая на спящего Глеба.       «А ведь этого парня я когда-то считал избалованным мальчишкой, не знал я, что на его душу упадëт столько испытаний… а Лëшка мой так и пытается отчаянно помочь ему, молодец...»