All My Life

14 июля 1983 года, 11:48 утра

Ремуса усадили на комод и прижали спиной к стене, его пальцы запутались в длинных темных волосах его парня, и он застонал. Стопка книг упала на пол, когда Сириус глупо целовал его, сталкиваясь с ним губами и зубами, и отчаянно пытался расстегнуть рубашку. Тихий стон вырвался из горла Ремуса, когда Сириус прикусил его челюсть и начал посасывать кожу выше, до самой впадинки на горле, заставляя его вжаться в стену. — Как ты думаешь, Пэдс, — начал Джеймс, спускаясь в холл, — черный галстук или… О, ей-богу, друзья! Вы не можете попридержать свои страсти и пяти гребаных минут? Сегодня день моей свадьбы, если вы забыли. Ремус покраснел от смущения, застегивая верхнюю пуговицу на рубашке и проводя рукой по вьющимся русым волосам, Сириус стоял рядом с ним с бесстыдной ухмылкой на лице и пухлыми красными губами. — Ты видел этого парня, Сохатый? Этого великолепного, красивого парня, вот этого? — настойчиво спросил Сириус, протягивая руку и с любовью поглаживая Ремуса по щеке, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Как, черт возьми, можно ожидать, что я буду держать свои руки подальше от него? — промурлыкал он и нежно уткнулся носом в шею своего парня. — Я лучше подумаю о Лили сегодня, спасибо. — Джеймс закатил глаза. — А теперь помогите мне выбрать этот чертов галстук. Через час мы должны быть в церкви, и я не допущу, чтобы моя невеста убила меня за опоздание прежде, чем я получу шанс назвать ее своей женой. Ремус спрыгнул с комода и, протянув руку, провел пальцами по волосам Сириуса, приводя их в порядок. Волосы изрядно растрепались во время поцелуя. — Сомневаюсь, что она попытается убить тебя, Сохатый… Только на цветы вы с ней потратили столько денег, — поддразнил его Ремус, и Джеймс с разочарованным стоном встряхнул галстуки. — Красный. Это всегда был твой цвет, приятель, — заверил его Ремус. — Спасибо, приятель. — Джеймс ухмыльнулся и снова ушел в свою комнату, где перед зеркалом завязал на шее упомянутый предмет одежды. Джеймс никогда бы не признался в том, что был в ужасе. Ремус и Сириус ясно видели это по его лицу и по тому, как дрожали его руки, когда он минуту назад протягивал им галстуки. Последние несколько месяцев Джеймс без умолку болтал всем, кто соглашался слушать, о своей «прекрасной Лили» и о том, как он рад, что она станет его «единственной и неповторимой». Но они знали, что он до смерти боялся брать на себя такие серьезные обязательства. Это не означало, что Джеймс не был готов остепениться и остаться с Лили. Он только и говорил о своих отношениях, и мародеры готовы были поклясться, что именно этого Джеймс хотел больше всего на свете. Но, учитывая его склонность к неприятностям, всегда существовала вероятность, что он так или иначе может серьезно испортить день своей свадьбы, и Джеймс боялся допустить, чтобы что-то пошло не так на глазах у Лили. Однажды во время свидания на пирсе он опрокинул себе на колени целую тарелку с горячей подливкой и пюре и стал совершенно пунцовым. Ремусу казалось милым желание Джеймса справить идеальную свадьбу, и на мальчишнике собравшись в маленьком пабе в центре города и наевшись пива и чипсов, мародеры дружно уверяли его, что все будет хорошо. Друзья даже поставили перед собой последнюю задачу — убедиться, что на свадьбе Поттера-Эванс все пройдет сногсшибательно… и ничего в буквальном смысле не сломается, как это часто случалось, когда они проводили время вместе. Ремусу показалось немного ироничным, что Джеймс вот-вот станет первым мародером, который официально остепенится, потому что в прошлом он — показушный плейбой — призывал других мародеров последовать его примеру. Тем не менее он не мог представить себе более идеальной пары для брака, чем пару Джеймса и Лили. За одним, пожалуй, маленьким исключением… Когда Джеймс ушел, Ремус принялся теребить самодельное кольцо, которое носил в кармане последние три месяца. Он полагал, что было бы не совсем справедливо называть старую обертку, которую он старательно скрутил в форме полукруга, кольцом, тем более что это было не первое его самодельное украшение. За последний год Ремус смастерил порядка десятка колец из конфетных оберток, все это время обдумывая, как лучше всего сделать предложение своему великолепному парню. Сириус был самым удивительным человеком, которого Ремус только встречал, и он намеревался провести с ним остаток своей жизни. Когда он думал о том, что признается в этом своему замечательному парню, ему хотелось рвать на себе волосы от волнения. Меньше всего его беспокоило, что их любовь нужно скрывать или что нелепые люди, обладающие еще более нелепой властью в их стране, принимали законопроекты, подобные Закону о брачных отношениях, объявляя их брак незаконным. Ну и, разумеется, Ремус не проводил в библиотеки часы, выискивая информацию об этом. Нет, Ремус считал, что таким людям следует отправиться в пешее эротическое, потому что он любил своего Сириуса, и им не нужно было чье-то одобрение, кроме них самих. Именно поэтому Ремус и хотел предложить Сириусу выйти за него замуж. После они устроят небольшую церемонию где-нибудь на холмах, с видом на океан, в присутствии всех своих друзей. И плевать, что это не будет считаться «официальным», потому что Сириус и Ремус уже не раз размышляли о браке, и все, чего они оба действительно хотели, — это знать, что останутся друг с другом навсегда. Ремус поигрывал кольцом от конфетной обертки, и в животе у него бурлил страх, сравнимый разве что со страхом Джеймса. Он не планировал разговор с Сириусом сегодня. В конце концов, сегодня день свадьбы его лучшего друга. Но он хотел быть готовым в любое время, на случай если представится возможность. Хотя он предполагал, что это уже случалось не раз — например, после шоу Queen в прошлом году в Нортгемптоне, или в парке, когда повсюду порхали бабочки, или в их поездке в Шотландское нагорье несколько месяцев назад. Но тогда он был слишком напуган, чтобы сделать этот шаг. Не потому, что он всем сердцем не хотел быть с Сириусом вечно, а потому, что был почти уверен, что тот ему откажет. У Ремуса не было веских причин так полагать, но он был уверен, что Сириус в конечном итоге запутается в своих словах и сделает все возможное, чтобы мягко отшить его, если он хотя бы намекнет на то, что задаст этот вопрос. — Уверен, у нас достаточно времени, чтобы хорошенько нацеловаться перед уходом, — с ухмылкой настаивал Сириус, вырывая Ремуса из его мыслей, обнял его за шею и потянул обратно к их общей кровати. По сути, они находились в комнате Ремуса, но значительная часть вещей Сириуса за эти годы переехала к нему. И поскольку они редко спали порознь — Сириус был склонен к случайным, но отнюдь не невинным шалостям, и ему приходилось спать на диване, — считали эту комнату своей. — Лу-у-ун, поцелуй меня, — запричитал Сириус, как делал всегда, когда не получал желаемого ровно через пять секунд. Ремус рассмеялся и наклонился вперед, сталкиваясь с Сириусом лбами и ведя его к кровати. — Лили убьет нас обоих, если мы явимся на ее свадьбу в неподобающем виде, и ты это знаешь, — предупредил Ремус, не переставая обнимать Сириуса за талию, и улыбнулся ему. В его глазах загорелся огонек. — О, не волнуйся, едва ли у нее будет на это время, когда рядом с ней Джеймс. Не говоря уже о волосах Мар, — напомнил он Ремусу, и тот кивнул в знак согласия. Будучи одной из подружек невесты Лили, Марлин решила покрасить волосы в ярко-фиолетовый, чтобы соответствовать цветовой гамме и продолжить подражание панкам. Она почти убедила Сириуса покрасить волосы в такой же цвет, учитывая, что с тех пор, как в прошлом году он помог ей открыть тату-салон, они были неразлучны. Обстановка была простой, они немного спорили из-за расположения, цен и обстановки, но в остальном составляли отличную команду. И Ремус должен был отдать им должное: магазин выглядел фантастически. Он даже захотел себе маленькую татуировку в честь их с Сириусом годовщины в 81-м. Сириус был на седьмом небе от счастья, когда Ремус продемонстрировал ему тонкие линии и точки на правой стороне груди, очерчивающие Большого пса. Звезда Сириус была крупнее остальных, поскольку была самой яркой и, несомненно, самой важной. По крайней мере так он в тот день сказал Сириусу, чем заслужил крепкий и страстный поцелуй, заставивший Доркас закатить глаза от того, насколько слащаво они выглядят. В то время как дружба Сириуса и Марлин переросла во что-то совершенно озорное и достойное восхищения, Лили и Ремус также сблизились и подружились так, что чувствовали себя почти как родные сестра и брат. Поначалу они ладили, подшучивая над своими парнями — к большому огорчению Джеймса и Сириуса, — но их совместное времяпрепровождение быстро превратилось в долгие разговоры о книгах, любимых сортах чая и о том, что в детстве им нравились одни и те же авторы. Ремус и Лили стали настолько близкими друзьями, что девушка чуть ли не поссорилась с женихом за то, чтобы Ремус был на ее стороне на свадьбе. Но Джеймс уже попросил его быть одним из шаферов, так что ей пришлось уступить. Тем не менее мародеры подружились с Лили и всей ее маленькой компанией, что делало такие вечера, как сегодняшний, когда они собирались все вместе, вдвойне веселее. Ремус легонько шлепнул Сириуса по заднице и предложил идти. Сириус с радостью вскочил на ноги, воспользовавшись моментом, когда Ремус наклонился, ухватил его за куртку, ущипнул за мягкое место и, хихикая, убежал. Ремус закатил глаза на такой ребяческий поступок и последовал за своим парнем к входной двери. Несмотря на то, что поездка на машине заняла почти два часа, учитывая, насколько выбранное место оказалось шикарным, можно было сказать, что она того стоила. Вооружившись поддержкой Марлин, Доркас и Мэри, Ремус помог Лили спланировать простую, но красивую свадьбу на Белых скалах Дувра. Семья Лили внесла свою лепту, которая покрыла расходы на музыку, питание и платье — обновленную версиею свадебного наряда прабабушки. Джеймсу еще только предстояло увидеть его, но Ремус точно знал, что, увидев свою невесту в таком наряде, его лучший друг будет улыбаться ярче, чем Сириус на концерте Queen. Да, Ремус был уверен, что в жизни Джеймса вот-вот наступит лучший день, даже притом, что будущий жених чуть не споткнулся, переступая порог входной двери. — Да я, видимо, просто перенервничал, — смущенно рассмеялся он над собой, на что Ремус с Сириусом закатили глаза. Питер вместе с Мэри, Доркас и Марлин и еще некоторые гости, которые вызвались помочь расставить столы, стулья и тому подобное, прибыли чуть раньше. Питер встречался с Мэри несколько месяцев, а затем взял небольшой перерыв, чтобы разобраться в себе. Теперь они помирились, и у них все было так хорошо, что они планировали съехаться всего через несколько недель. Другие мародеры были рады за него и уже купили ему подарок на новоселье — кактус в горшке по имени Долорес. Этот подарок для друга они сочли идеальным, поскольку такой цветок точно не мог засохнуть. Ремус и Сириус остались потому, что знали: Джеймсу понадобится Сириус, чтобы не дать ему сойти с ума, а Сириусу понадобится Ремус, чтобы не дать сойти с ума Сириусу. Но пока все шло хорошо. Так продолжалось до тех пор, пока они не добрались до подножия скал и не обнаружили Лили в джинсах и блузке с цветочным принтом на рукавах, нервно расхаживающую взад-вперед. Даже в повседневной одежде Лили казалась Джеймсу богиней. В тот день небо одарило их солнечным светом, который красиво отражался в ее блестящих рыжих волосах. Но на ее лице было написано беспокойство, она скрестила руки на груди, продолжая приподниматься на цыпочки, чтобы посмотреть, не поднимаются ли на холм другие машины. — Лили, что ты здесь делаешь? Разве тебе не пора собираться? — нахмурился Ремус, вылезая из машины, чтобы посмотреть, что происходит. — Я… о, Джеймс, не смотри на меня! — всплеснула руками она. Казалось, Лили была обеспокоена чем-то большим, чем тем, что жених мог увидеть ее до свадьбы. — Любимая, ты еще не одета, — мягко напомнил Джеймс, успокаивающе обнимая ее за плечи. — Что такое? Что не так? Почему ты здесь… топчешься в грязи? Ты ведь не передумала? — внезапно забеспокоился он. — Я знаю, что я не одета, просто… Что значит передумала? Не тупи, — фыркнула она. Лили потребовалась секунда, чтобы взять себя в руки и расслабиться, когда она поняла, что все трое парней смотрят на нее с беспокойством. Она прильнула к Джеймсу и неуверенно посмотрела на него снизу вверх. — Это Петуния. Я… я попросила ее стать одной из подружек невесты. Я отправила письмо несколько месяцев назад и сообщила, что ей нужно приехать пораньше, но… ее здесь нет. — С каждым словом голос Лили становился все мягче, поскольку она наконец позволила себе смириться с тем, что ее сестра не придет. Джеймс с самого начала их отношений знал, что Лили и ее сестра не очень ладят, но не по вине Лили, потому что она была, пожалуй, самым приятным человеком на свете. Нет, Петуния всегда была самой уравновешенной в их семье, а по словам Лили, даже слишком. Удивительно, насколько разными они стали, хоть и выросли вместе. Петуния всегда считала, что предназначена для большего, что ей суждено быть лучше своей семьи, друзей и особенно лучше своей до зубовного скрежета идеальной рыжеволосой сестры. Джеймс никогда не встречался с Петунией, поскольку она всегда отказывалась от приглашений своей сестры. Но он слышал их разговоры в тех редких случаях, когда Петуния отвечала на звонки Лили и заявляла, что она разрушает свою жизнь, связываясь с каким-то никчемным, простодушным болваном, причем в Лондоне — по ее мнению, худшем месте в мире, По ее словам, «ничего хорошего никогда не выходит из жизни в городе, полном грязи и копоти, протестующих и наркоманов, которые скорее предпочли бы быть поколоченными, чем нашли приличную работу». Лили повесила трубку, когда сестра назвала ее развратницей за то, что она так долго прожила с Джеймсом, не будучи замужем за ним. Джеймс видел, как ей было больно после того телефонного звонка, и, в некотором смысле, он был рад, что Петуния не явилась. Хотя он знал, как много значила для нее старшая сестра, даже если она всегда вела себя по отношению к Лили так омерзительно. — О, Лили, мне очень жаль… Может, она просто занята, или что-то случилось, или… — Джеймс замялся, пытаясь придумать что-нибудь утешительное для своей убитой горем невесты. Но Лили лишь покачала головой. Она понимала, что он всего лишь пытается подбодрить ее. — Просто… она всегда говорила… и я подумала, что, может быть, это связано со свадьбой… но она так и не ответила, и… — Она замолчала, снова покачав головой, прежде чем со вздохом прижать ее к груди Джеймса. Ремус, нахмурившись, посмотрел на Сириуса и молча жестом показал ему, что они должны пойти посмотреть, не нужна ли их помощь в другом месте. Сириус взял Ремуса за руку, и они отправились помогать с подготовкой к приему гостей. — Любимая, тш-ш-ш, — успокаивающе прошептал Джеймс и погладил распущенные волосы Лили, давая ей минуту успокоиться. — Сегодня наш особенный день, хорошо? Твой особенный день, и мы не позволим ничему и никому испортить его, правда? Но Лили только вздохнула и еще сильнее уткнулась лицом в грудь Джеймса. — Эй, разве ты не рада? Ты утверждала, что сегодня пойдет дождь, но пока что сегодня самый ясный день в Англии, какой я когда-либо видел, — улыбнулся он, но Лили не сдвинулась с места. — К тому же, у нас есть квартира, о которой можно только мечтать, верно? Мы копили целую вечность и, наконец, сможем переехать через пару недель. И подружкой невесты у тебя будет твоя лучшая подруга Элис. И, смотри, я надел галстук в самый раз, как ты и просила — без рисунка и всего такого. Я даже уложил волосы тем новым гелем, который мы нашли. В конце концов, новый генеральный менеджер Sleakeazy должен выглядеть безупречно, не так ли? — с усмешкой сказал он. Она подняла глаза и увидела, что ее жених гордо улыбается ей, а его волосы все еще торчат во все стороны, как будто там поселился дикобраз. Она не сомневалась, что он укладывал их. Это зрелище всегда заставляло ее улыбаться и безудержно хохотать над тем, каким совершенно нелепым был Джеймс, даже не пытаясь таковым казаться. Джеймс только шире улыбнулся, гордый собой за то, что заставил Лили почувствовать себя лучше. Затем он понял, что она почему-то смеется над ним. Тем не менее он расцеловал ее и настоял на том, чтобы она пошла собираться. Свадьба была так близка, что ощущалась на вкус, Джеймс получил повышение по службе, а она начала преподавать для шестикурсников, готовясь в будущем стать профессором, — жизнь Лили никогда не была лучше. И она была рада, что рядом с ней был Джеймс, не давая ей забыть об этом. Пока Лили убегала переодеваться, Ремус и Сириус занялись расстановкой ваз с цветами в центре столов. Они разложили вилки и тарелки, помогли настроить музыку и позаботились о том, чтобы все было безупречно для торжественного дня их друзей, а Марлин, конечно же, объяснила им, что к чему. — И это все? — спросил Сириус Ремуса. Марлин появилась у них за спиной и обняла их за плечи. — Похоже, все в порядке. Отличная работа, друзья, — весело похвалила Марлин, заставив Сириуса подпрыгнуть, а Ремуса — рассмеяться. — Расслабьтесь, это важный день для Лили и Джеймса, а не для вас. Вам не о чем беспокоиться, — поддразнила она, и рука Ремуса дернулась к карману, когда он вспомнил о кольце в обертке от конфеты. — Это не дает тебе права приказывать нам, Марлин, — шутливо фыркнул Сириус, на что та игриво толкнула его. — Мне не нужен повод, чтобы помыкать тобой, Блэк. Но я уверена, что ты не жалуешься, когда Лунатик делает это, не так ли? — поддразнила она и подмигнула. Ремус покраснел, а Сириус хлопнул Марлен по бедру и велел ей отвалить, после чего они оба немного посмеялись. — Эй, а где Доркас? Почему она не помогает? — с любопытством спросил Ремус. — Так она делает Лили прическу — ну, знаешь, девчачьи штучки и все такое, — пожала она плечами. — Ой! У нас отличные новости, — добавила Марлин, и Ремус готов был поклясться, что никогда не видел ее такой взволнованной. — Ты беременна?! — театрально воскликнул Сириус, а Ремус закатил глаза. — Нет, но ты был близок. — Марлин широко улыбнулась в ответ. — Мы с Дори официально усыновили нашего собственного котенка! Он просто прелесть. Его зовут Феликс, и ему всего несколько месяцев, но он уже знает столько трюков, и мы даже купили ему один из маленьких ошейников с шипами. Мы с Дори всю неделю не спускали с него глаз, так что будем надеяться, что в эту минуту он не рвет занавески в нашей квартире. — Она рассмеялась. — Но вам двоим стоит как-нибудь заглянуть к нам. Я уверена, что Джеймс и Лили будут слишком заняты в свой медовый месяц, чтобы заскочить к нам в ближайшее время, но он действительно просто замечательное создание, — выпалила она. — Всего лишь котенок? О, Марлс, ты такая душка. Скажи, что ты пошутила. Теперь нам придется сменить название магазина с «Огонь и ярость» на «Огонь и шерсть», — произнес Сириус, прижимая руки к груди и продолжая разыгрывать театральную сцену. — О, не будь таким, Блэк. Я видела, как ты заискивающе смотришь на Ремуса. Ты был душкой гораздо дольше, чем я, — парировала она, и Сириус задохнулся от притворной обиды. — Э-э, извините, что прерываю вашу перепалку, ребята, могу я на минутку одолжить своего шафера? — отвлек их Джеймс, напустив на себя вид знатока своего важного дня, что заставило Марлин и Ремуса ухмыльнуться. — О, ради бога, приведи его ко мне немедленно, ладно? — поддразнивающе крикнул Ремус, когда Джеймс потянул Сириуса за руку. — Что происходит, приятель? Как Лили? — спросил Сириус, шагая за Джеймсом к тенту для приемов, расположенному по другую сторону небольшой сцены, где должна была выступать группа, нанятая его родителями. Сириус заметил, что Джеймса теперь слегка трясло, он постукивал пальцами по бедру, как во время поездки, и Сириус почти подумал, что он нервничает. Но Джеймс Поттер никогда не нервничал, даже когда на спор спрыгнул с крыши французского ресторана в мусорный контейнер, или когда чуть не спалил их кухню, пытаясь разогреть банку готового супа. Нет, Джеймс никогда не нервничал и не волновался ни о чем. За исключением сегодняшнего дня. — М? О, с ней все в порядке, просто она беспокоится о своей сестре, вот и все. Но сейчас ей лучше, — быстро объяснил Джеймс. — Как там цветы? Они ведь не завяли или что-то в этом роде, верно? — Теперь в глазах Джеймса читалась легкая паника. — …а? — пробормотал Сириус в замешательстве. — Цветы. Скатерти, стулья — с ними все в порядке? Особенно в стороне родителей Лили? И еда хорошая? Ты пробовал? О боже, а если кто-нибудь отравится? Фотограф уже здесь? Он сказал, что будет к одиннадцати. Музыканты приедут не раньше часа, но что им стоит приехать немного раньше? И поправь свою рубашку, приятель. Еще Лили заметит. — Он в панике бормотал что-то бессвязное, а, договорив, потянулся поправить Сириусу воротник рубашки. — Эй, эй, приятель, расслабься. Я обо всем позаботился. Откуда эти мысли? — Сириус поднял руки, мягко отталкивая руки Джеймса, и похлопал его по плечу. — Ты чего так нервничаешь? — Я… О, извини, Пэдс. Просто… Что, если что-то пойдет не так, понимаешь? Я ждал этого дня много лет и никогда не думал, что Лили скажет «да», но вот он, наконец, настал. Что, если я все испорчу? Ты знаешь, что наша личная жизнь была не самой лучшей — и не пытайся убедить меня в обратном. Ты помнишь ту неделю, когда мы чуть не расстались из-за моего розыгрыша с ящерицей в стакане, или когда из-за меня у нее погибли все комнатные растения, когда она поехала навестить родителей, или тот случай на ее дне рождения, когда я вымазал соусом для спагетти ее волосы, — вспомнил он все те случаи, когда он даже незначительно облажался. Список был длинным, и Джеймс подумал, что это чудо, что Лили до сих пор остается с ним. — Я просто… Я не хочу, чтобы сегодня что-то пошло не так. Сириус нахмурил брови и вздохнул. По сути, они были братьями. Не по крови, но с тех пор, как Джеймс и его семья неофициально усыновили после его побега от родителей. И как бы Сириус ни был благодарен за это, его всегда раздражало, что Джеймс был из них самым высоким. Но сейчас он смотрел на своего брата и видел в его глазах неподдельное беспокойство. Он понимал, что должен как-то помочь, чем-то, что сделает этот день таким прекрасным, каким Джеймс хотел его сделать. — Сохатый, я могу заверить тебя, что все так, как и должно быть. Еда отличная — минуту назад я застал Пита за поеданием свинок в одеяле, — Лунатик связался с группой и фотографом, погода отличная, а цветы свежее, чем моя задница после душа, — парировал Сириус, ухмыляясь Джеймсу, на что тот закатил глаза. — Очень утешительно, Пэдс, — пробормотал он и слегка встряхнулся, чувствуя, как от волнения мурашки по всему телу у него пробежали мурашки. Но Сириус покачал головой и, схватив Джеймса за плечи, притянул его в объятия, и они оба уставились на солнце, освещающее скалы вдалеке. — Ты не дал мне закончить. И-и-и, помимо того, что все остальное идеально, я случайно узнал, что некая мисс Лили Эванс — которая скоро станет миссис Поттер — совершенно без ума от тебя. И я уверен в этом больше, чем Лунатик любит шоколад, больше, чем Пит любит пирожные, и больше, чем я люблю чертовски великолепные скулы Дэвида Боуи. Она по уши в тебя влюблена. Честно, приятель, так оно и есть. Конечно, ты не раз давал ей повод усомниться в этом, но она остается с тобой несмотря ни на что. Вы помогали друг другу во всем, и мы все знаем, что вы созданы друг для друга. Мы поняли это с того самого момента, как ты впервые увидел ее на той вечеринке, понимаешь? — объяснял Сириус, слегка тряся брата за плечо, чтобы тот успокоился. — Так что перестань дрожать. Лили, чертовски потрясающая, поднимется в беседку, и ты произнесешь свою клятву, потому что репетировал ее неделями, а мы с Ремом позаботимся о том, чтобы все остальное было в полном порядке, и ты, Джеймс Поттер, сегодня женишься, окей? Джеймс слушал Сириуса с беспокойством, но, каким бы драматичным тот иногда ни был, он точно знал, что нужно сказать в серьезных ситуациях. Когда Сириус закончил свою воодушевляющую речь, он энергично закивал головой. — Да, да, приятель, ты прав. Наверное, я просто… Я так долго хотел жениться на Лили, и вот, наконец, это случилось. Чувство просто потрясающее, понимаешь? — с улыбкой спросил он своего лучшего друга, и тот кивнул, лучезарно улыбаясь в ответ. — Спасибо, Пэдс. Знаешь, я убью тебя, если ты кому-нибудь расскажешь, что я был таким сентиментальным… но я рад, что ты мой шафер. Нет никого, кого бы я предпочел видеть рядом с собой сегодня, — признался Джеймс. Сириус прикусил губу и еще раз слегка потряс Джеймса за плечи, на этот раз в знак признательности. — Я знаю, знаю, Сохатый. Что бы ты без меня делал? Сириус улыбнулся, и они отправились помогать Джеймсу заканчивать подготовку к свадьбе, отвлекая его от тревожных мыслей.

14 июля 1983 года, 16:32

Тем временем Лили только что надела струящееся свадебное платье в пол с прозрачными кружевными рукавами-колоколами, которые подчеркивали ее веснушчатую кожу. Кремовый оттенок платья прекрасно сочетался с ее рыжими волосами, собранными в свободный пучок и скрепленными розовыми лилиями. — О, Лили, ты великолепна. Джеймс не будет знать, на что смотреть, — вздохнула Элис, помогая Лили надеть серьги. — Ты так думаешь? Это не слишком? — спросила Лили. Ее нервозность лишь слегка проступала за розовыми щеками, а волнение росло. — Совсем немного. И да, он будет знать, куда смотреть. Я просто уверена, — заверила Доркас с милой улыбкой, протягивая руку, чтобы поправить один из цветков в волосах Лили. — Уже почти пора. Ты готова? — спросила Марлен с другого конца комнаты, где собирала букет Лили. — Ты готовилась к свадьбе всего три года, — поддразнила она. — Д… да, думаю, готова… Знаешь, когда я впервые встретила Джеймса, я подумала, что он придурковатый, — засмеялась она. — Он хвалил мои волосы и пытался флиртовать со мной, называя меня «огненно-рыжей». Но потом я пролила на него свой сок, и он совершенно потерялся… Он был таким милым. Конечно, он по-прежнему изо всех сил старался найти предлог, чтобы поцеловать меня на вечеринке у Ремуса, но он все равно был таким очаровательным, даже когда не пытался притворяться, — вздохнула Лили. — О, я помню эти поцелуи, — подметила Доркас, рассмеявшись и закатив глаза, что заставило Марлен улыбнуться. — На нашем самом первом свидании Джеймс повел меня в боулинг, — продолжила Лили. — Он заехал за мной на своей машине ровно в 7:05 и накинул на меня свой пиджак, когда мы шли с парковки. Сначала он, как всегда, был уверен в себе и пытался показать мне, как правильно играть. О, вы бы видели выражение его лица, когда он понял, насколько я хороша, — и он чуть не описался, когда я его обыграла, — добавила Лили, вызвав всеобщее веселье. — Но он не сдавался. Он пытался снова и снова, делая все, что в его силах, хотя я ни за что на свете не позволила бы ему победить. И в конце игры, вместо того чтобы закатить какую-нибудь истерику, как я ожидала, он обнял меня за плечи и посмотрел на меня сверху вниз с какой-то странной улыбкой на лице. Ты действительно знаешь, как добиться успеха, Эванс, сказал он. Это было так банально, но мне почему-то понравилось, — и Лили уже не могла перестать улыбаться. — …И, я знаю, это звучит глупо, но именно тогда я поняла, что должна провести остаток своей жизни с этим… странным и замечательным человеком. Я не знаю, как жила бы без него, — счастливо вздохнула она и улыбнулась всем своим друзьям, а те улыбнулись в ответ, радуясь тому, как сильно Лили влюблена. — Ну, я думаю, мы все знаем, что без тебя у Джеймса отвалилась бы голова, так что, похоже, вы двое приняли правильное решение. Конечно, если что-то не получится, у нас с Доркас всегда есть возможность пожениться, — пошутила Марлен, и Лили со смехом запустила в нее брошкой для волос, что чуть позже переросло в настоящую войну между подружками невесты. Хихикающей Лили пришлось укрыться за частью своей фаты, чтобы спастись волосы. Она не знала, что бы делала без своих замечательных друзей. Сегодня состоится свадьба, Марлен и Доркас скоро будут жить вместе, а Элис и Фрэнк поженятся в следующем году, и у Лили возникло ощущение, что сегодняшний день — это только начало удивительных времен.

14 июля 1983 года, 17:03

Когда заиграл свадебный марш, Джеймс в одиннадцатый раз за последние пять минут затеребил галстук, и Ремус помог ему немного успокоиться. Гости расположились на стульях по обе стороны прохода, ведущего к беседке и обильно украшенного розовыми и персиковыми лилиями «Старгейзер», где Джеймс стоял со своими шаферами. В тот момент, когда Лили вышла и направилась к алтарю, Джеймс перестал дрожать и замер, крепко сцепив руки и сдерживая слезы от того, какой красивой была его невеста в лучах вечернего солнца, освещавших каждое ее движение. — Эй, полегче, приятель. Она подумает, что ты стал жестче, чем леденец на палочке, — поддразнивающе прошептал Сириус, игриво подталкивая локтем своего лучшего друга и едва сдерживая слезы счастья. Джеймс и Лили не переставали улыбаться друг другу все время, пока священник произносил свою речь, они взволнованно улыбались друг другу, когда обменивались клятвами. Джеймс даже удивил Лили, прочитав одно из ее любимых стихотворений «Язык любви» Эллы Уилер Уилкокс, которое заставило ее расплакаться от счастья и согрело сердца каждого присутствующего. Лили продолжила одной из любимых шуток Джеймса, и теперь он чуть не расплакался от того, как сильно любил сидевшую перед ним девушку за то, что она никогда не переставала удивлять и смешить его. Ремус и Сириус наблюдали за ними, стоя прямо позади Джеймса, улыбаясь, смеясь и испытывая благоговейный трепет. Они пожали друг другу руки, когда пара впервые поцеловалась в качестве супружеской пары, и Ремус обменялся с Сириусом взглядом, который говорил, что они хотят того же самого как можно скорее. После обязательных аплодисментов и разбрасывания риса Лили кинула свой букет, и началось празднование. Ужин оказался ожидаемо экстравагантным — корнуоллские пирожки, жареный картофель и пудинг были в изобилии. Музыка, смех и проникновенные речи, в том числе Сириуса, который рассказал о том, как они с Джеймсом застряли у дома Поттеров в одних трусах после ночи проказ и едва не попали в полицию, — каждый момент служил напоминанием о том, что все присутствующие любили друг друга и находились именно там, где и должны были. И были счастливы как никогда. — Прежде чем мы все отправимся на танцпол, я хотел бы сказать еще кое-что, — сказал Сириус, снова привлекая всеобщее внимание. Джеймс бросил на него взгляд, призывая не рассказывать еще одну неловкую историю, и Сириус рассмеялся. — Я знаю, что Джейми иногда не самый умный, не самый крутой и не самый скромный человек, Лили. Но он, черт возьми, самый храбрый и верный парень, которого я когда-либо знал. Несмотря на то, что временами он настоящая заноза в заднице и не сможет поменять спущенное колесо, чтобы спасти свою жизнь, самое замечательное в Сохатом то, что он всегда будет рядом с тобой, когда ты в нем нуждаешься. Он помог мне пережить трудные времена, и, видит бог, он любит тебя больше всего на свете — он не будет молчать об этом. — Все понимающе рассмеялись. — Поэтому я знаю, что он будет рядом, чтобы дать тебе все, что тебе когда-либо было нужно, и даже больше, и вам по-настоящему повезло, что вы есть друг у друга… За Джеймса и Лили! Сириус поднял свой бокал и закончил тост, прежде чем его охватили эмоции. Вся компания захлопала в ладоши и дружно выпила, а Джеймс с другого конца стола поднял свой бокал за Сириуса в знак благодарности. Когда Сириус вернулся на свое место, Ремус похвалил его за то, что он был таким откровенно милым, сжав его руку под столом. Речь Сириуса стала прекрасным завершением и без того шикарного дня. Выпив несколько бокалов, Джеймс и Лили вышли на танцпол. Заиграла их песня «Wonderful Tonight» Эрика Клэптона. — Могу я пригласить вас на танец, миссис Поттер? — попросил Джеймс с застенчивой улыбкой, протягивая руку своей жене. — О, мистер Поттер, я думала, вы никогда не предложите, — ответила Лили с такой ослепительной улыбкой, что у Джеймса подкосились колени. Она подала ему руку. Ремус с бокалом шампанского в руке наблюдал, как его друзья кружатся по танцполу. Изящное белоснежное платье Лили развевалось вокруг ее ног, словно облако, приподнимая ее над землей, и ее волшебство отражалось в глазах Джеймса. Ремус видел, что они уже потерялись друг в друге, и не мог сдержать улыбки от ощущения счастья за двух своих близких друзей. Даже после того, как Лили макнула Джеймса лицом в их свадебный торт, они по-прежнему были очаровательны. Кроме того, они были не единственными, кто. Марлен объединилась с Сириусом, чтобы сфотографировать несколько снимков Джеймса и Лили, что разозлило фотографа, но заставило счастливую пару безудержно хихикать, а Джеймс лишь пару раз пригрозил надрать им задницы. Тем временем Сириус сочувствовал Питеру, сидевшему через несколько столиков от него, за то, что тот поймал букет. Мэри, казалось, была очень довольна, а сам Питер краснел все больше и больше, по мере того как Сириус продолжал перечислять идеи для предложения, выпив уже три бокала и будучи не в силах остановиться. На другой стороне танцпола Ремус высмотрел Марлен и Доркас, радостно пританцовывающих и хихикающих всякий раз, когда Марлен умудрялась споткнуться о собственные ноги. Все так, как и должно быть, решил Ремус и сделал еще один глоток шампанского, пока вечеринка была в самом разгаре.

14 июля 1983 года, 20:35

Ремус потягивал ром с колой, наблюдая за свадебной вечеринкой. Джеймс и Лили счастливо кружились в центре танцпола на открытом воздухе, окруженные друзьями и родственниками, отплясывая вокруг них. Со своего места за столом он мог видеть, как Сириус пьяно танцует с Марлен и Доркас, а однажды даже попросил Лили присоединиться к нему. Сириус уже как минимум трижды звал его потанцевать, но Ремус отказывался, потому что знал, что споткнется о собственные длинные ноги и выставит себя дураком. Хотя, если подумать, Сириус и сам неплохо справлялся с этим. Он очарователен, подумал Ремус. Сириус — настоящая душа компании, такой веселый и харизматичный. Он свет в жизни Ремуса. И он поклялся себе, что не будет делать ему предложение сегодня. Он поклялся в этом на слегка помятом кольце от конфетной обертки, которое лежало у него в кармане и с которым он возился весь вечер. И он не понимал, из-за шести ли это бокалов шампанского, которые он только что выпил, или из-за того, что лунный свет падал на Сириуса подобно великолепному прожектору, куда бы он ни пошел. Наконец, Ремус нашел в себе силы сделать Сириуса своим раз и навсегда. Ремус поставил свой пустой бокал из-под шампанского на стол. Подойдя к своему изрядно выпившему парню, шепчущему что-то на ухо Марлен, отчего она чуть не выплеснула свой напиток через нос, он глубоко вздохнул и поправил подтяжки. Сириус широко улыбнулся ей и выпрямился, увидев приближающегося Ремуса, и слегка поправил волосы, как будто Ремус впервые видел его пьяным. Ремус ухмыльнулся и незаметно похлопал себя по карману брюк, чтобы убедить себя, что все будет в порядке. — Добрый вечер, дамы. Не возражаете, если я присоединюсь? — игриво спросил Ремус. Марлен подняла брови и многозначительно посмотрела на Сириуса, после чего отправилась с Доркас за закусками. — Тыкмне? Я думал, ты не любишь тнцевать, — невнятно поддразнил Сириус и упер руки в бока, с ухмылкой оценивая Ремуса. — Но я не могу отказать тебе, — добавил он и обнял Ремуса, с любовью прижавшись лицом к его груди. — Сколько ты выпил, любимый? — усмехнулся Ремус и провел рукой по волосам Сириуса. — О, знаешь, просто глоточек тут, глоточек там… — пробормотал Сириус, радостно хмыкнув. Ремус закатил глаза, глядя на то, как мило он себя вел. Сириус часто бывал таким, когда напивался. Его руки затеребили рубашку Ремуса, а пальцы медленно опустились к пряжке ремня, потому что он просто не мог себя контролировать. Ремус со смехом оттолкнул руки Сириуса. — М-м-м, только глоточек. Да ладно тебе. Ты вообще можешь стоять или нам лучше присесть? — Ремус приподнял бровь. — Нет, нет, нет. Я хочу потанцевать с тобой, — настаивал Сириус, пытаясь выпрямиться и откашляться, приобнимая Ремуса за плечи. — Ты такой красивый. Как же мне так повезло, что я встречаюсь с таким красавчиком? Ремус слегка покраснел от того, с каким обожанием Сириус смотрел на него снизу вверх, и положил руки ему на талию. Сириус всегда был кокетлив и мил, когда напивался, но, честно говоря, трезвым он вел себя точно так же. Ремус прикусил губу, думая о кольце у себя в кармане и о том, как хорошо прошел особенный день Лили и Джеймса. Он был так невероятно рад за своих друзей и просто не мог отделаться от мысли, что так сильно хотел того же для себя и Сириуса. И то, что пьяным он танцевал еще лучше, чем трезвым, не помогало. Сириус обладал всеми очаровательными качествами книжного парня. Ремус медленно закружил его по танцполу, а огни над головой освещали каждый их шаг, который они делали в унисон. Сириус продолжал смотреть на него снизу вверх своими любящими серыми глазами, и казалось, что он знал, о чем Ремус думал весь день, и просил его об этом. И Ремусу так сильно хотелось попросить его остаться с ним навсегда… — Сириус, есть кое-что, что я хотел бы… — Ш-ш-ш, танцуй, — прервал Сириус с ленивой ухмылкой и прижал палец к губам Ремуса, прежде чем попытаться обнять его. Ремус чуть не упал навзничь, но сумел удержать их обоих в вертикальном положении, прежде чем произошло что-то, достойное фотографии, — хотя он был уверен, что Марлен могла бы успеть сделать парочку. Сириус продолжал кричать и возбужденно вскидывать руки, когда зазвучала одна из его любимых песен Rolling Stones. — Потанцуй со мной, Реми! — крикнул он, перекрикивая музыку, покачивая бедрами из стороны в сторону и прижимая одну руку к животу, что было одновременно забавно и невероятно сексуально. — Каждый хочет кого-то любить, кого-то обожать, кого-то целовать, по кому-то скучать, — громко подпевал Сириус, с каждым словом придвигаясь все ближе к Ремусу. — Кого-то обнимать, кому-то угождать. И ты мне нужен, ты, ты. Ты нужен мне, ты, ты, — продолжал он, широко улыбаясь своему парню и игриво прижимаясь носами друг к другу. Он подбадривал Ремуса, пока тот тоже не начал танцевать. Сириус всегда знал лучший способ, как вывести Ремуса из зоны комфорта. Когда песня закончилась, Ремус рассмеялся. Ему очень понравилось танцевать. Но когда его мысли вернулись к тому, что он собирался сказать, прежде чем Сириус прервал его своими соблазнительными танцевальными движениями, Ремус начал думать, что, возможно, сегодня просто неподходящее время для того, чтобы говорить о будущем. В любом случае, Сириус пьян, поэтому даже не вспомнит об этом. Но тут Сириус уткнулся носом ему в шею и снова ласково посмотрел на него, и Ремус почувствовал, как его сердце забилось быстрее, словно оно вот-вот выпрыгнет из груди и само попросит Сириуса выйти за него замуж, если он не поторопится и не сделает это уже сейчас. Ремус прочистил горло и слегка ткнул Сириуса в щеку, чтобы привлечь его внимание. — Так вот, возвращаясь к тому, о чем я хотел с тобой поговорить… — настаивал Ремус. — Да? Я тоже хочу с тобой кое о чем поговорить. Как думаешь, у уток есть зубы? Подумай об этом. Если бы они у них были, разве это было бы не безумие? — вслух размышлял он с любопытным хмыканьем, и Ремус с легким раздражением вздохнул. — Нет? Я… Сириус, нет. Послушай, есть кое-что, о чем я действительно хочу с тобой поговорить. Я серьезно, — повторил Ремус. — Они бы крякнули, и ты бы увидел их полный набор, улыбающихся тебе, как в рекламе зубной пасты. Или, может быть, они были бы больше похожи на клыки… такие острые, — рассеянно продолжил Сириус и несколько раз моргнул, когда почувствовал, что его парень перестал танцевать, а руки Ремуса все еще крепко лежат на его бедрах. — Ремус? — растерянно выдохнул Сириус. — Любимый, я пытаюсь сказать тебе кое-что важное, — настаивал Ремус, качая головой. Он убрал руку с талии Сириуса и залез в карман за кольцом в обертке от конфеты. — Сириус, ты знаешь, я так сильно люблю тебя… И эти последние несколько лет были… Они были чертовски удивительными, — выдохнул Ремус. Его слова прозвучали с почти душераздирающей искренностью, что заставило Сириуса понять, что он не шутит. Сириус посмотрел на Ремуса с любящим блеском в глазах, совершенно очарованный тем, каким великолепным был Ремус в конце дня — в подтяжках, с ослабленным галстуком, с растрепанными волосами, веснушками и медово-зелеными глазами. — Я люблю-ю-ю-ю-ю тебя, — проворковал Сириус и погладил Ремуса по щеке. — Помнишь, в тот вечер, когда мы пошли тусоваться на твой день рождения? Джеймс хотел, чтобы ты переспал с кем-нибудь, но вместо этого мы поиграли в бутылочку, а потом поцеловались? Я так рад, что это произошло. Я так сильно люблю тебя, — счастливо вздохнул Сириус. Ремус тоже был рад, что это произошло, потому что именно в ту ночь они признались друг другу в своих чувствах. И, если бы не та неловкая, странная и в то же время чудесная ночь, Ремусу, вероятно, никогда не представился бы шанс спросить Сириуса о том, о чем он хотел спросить его прямо сейчас. — Да, дорогой, я тоже тебя люблю. Но ты должен выслушать меня, — сказал Ремус и, взяв Сириуса за руку, вытащил из кармана зажатое между пальцами самодельное кольцо. Сириус смотрел на него в легком замешательстве, пока до его пьяного сознания не дошло, что происходит, и он взволнованно сглотнул. — Сириус, я знаю, сегодняшний день и так наполнен воспоминаниями, которых хватит нам на долгие годы, но я пытаюсь сделать еще одно по-настоящему особенным, так что, надеюсь, ты выслушаешь меня, — выпалил он и глубоко вздохнул. Сириус опустил взгляд на их руки, а затем серьезно посмотрел на него. Теперь он мог сказать, что Ремус был серьезен, и это заставило его прикусить губу в предвкушении. Сириус всегда думал, что Ремус выглядит потрясающе, когда его глаза загораются страстью к чему-то, а щеки краснеют от волнения. Последние несколько лет его жизни стали в десятки раз лучше, потому что они с Ремусом посвятили себя друг другу так, как Сириус раньше и представить себе не мог. Его детство было, прямо сказать, дерьмовым, полным страха и недоверия, а родители заставляли его вести себя так, как им хотелось, и никогда не давали ему почувствовать, что он достаточно хорош. Но его друзья — Джеймс, Ремус и Питер — позволили ему быть самим собой. И признание в своих чувствах к Ремусу позволило ему испытать любовь в ее самом чистом виде. Сириус старался не слишком часто впадать в уныние — ему нравилось предоставлять это Ремусу, — но в его парне было что-то такое, что заставляло его чувствовать себя в большей безопасности и более любимым, чем когда-либо в жизни, как будто он мог быть самим собой рядом с Ремусом и никогда не чувствовать осуждения; как будто Ремус заботился о нем несмотря ни на что; как будто им всегда было суждено найти друг друга и как будто, пока они были вместе, они были там, где и должны были быть. Ремус заставил Сириуса почувствовать, что мир имеет смысл. Именно в этот момент Сириус осознал, что пропустил мимо ушей большую часть того, что говорил Ремус. — …и я знаю, что ты не хотел портить мой день рождения в том году, но, если отбросить все это, я пытаюсь сказать, что, по-моему, нам, Сириус, очень, очень хорошо вместе. Ты мой лучший друг, и я знаю, ты скажешь, что это глупо, но ты любовь всей моей жизни и… Сириус переводил взгляд с губ Ремуса на его глаза все время, пока тот говорил. И хотя Ремусу могло показаться, что он не обращает на это никакого внимания, особенно из-за количества выпитого, он определенно вникал в каждое сказанное слово. Сириус не мог больше ждать. Его сердце билось как сумасшедшее, и он обхватил затылок Ремуса одной рукой, притянул его к себе нос к носу так, что их лбы прижались друг к другу. — Выходи за меня, — выпалил он, протягивая руку, чтобы погладить Ремуса по щеке. — Выходи… что? — переспросил Ремус, совершенно не веря, что Сириус только что прервал его предложение своим собственным. Ремус не знал, злиться ему или радоваться. Они танцевали уже по меньшей мере три песни, и от осознания того, что слова Сириуса были правдой, у него подкашивались ноги. — Ты хочешь, чтобы я… вышел за тебя замуж? — уточнил Ремус, нахмурившись и надувшись глядя на Сириуса. Ему казалось, что тот вот-вот заплачет от эмоционального напряжения. — Пожалуйста? — Теперь в голосе Сириуса звучало почти отчаяние, потому что Ремус не сразу согласился, и он задумался, правильно ли он задал вопрос или его слова прозвучали как полный бред. — Ремус Джон Люпин, пожалуйста, ты сделаешь меня самым счастливым парнем во всей Англии и выйдешь за меня? — На этот раз Сириус спрашивал серьезно, крепко сжимая руку Ремуса и с надеждой глядя на него снизу вверх. Ремусу потребовалось еще мгновение, чтобы осознать, что это происходит на самом деле, и он застонал сквозь сжатые губы, отчего руки Сириуса задрожали. Но затем он притянул Сириуса к себе и наклонил голову, соединяя их дрожащие губы в отчаянно счастливом поцелуе, наполненном страстью и смехом. — Ты чертов мерзавец, — пробормотал Ремус, как только они отстранились друг от друга на несколько сантиметров. — Не могу поверить, что ты позволил мне выплеснуть все накопившееся, а потом просто сорвал вопрос с моих губ, — с легким смешком фыркнул Ремус и покачал головой. — Прости, любимый. Я просто не мог ждать… Так… ты согласен? Выйти за меня замуж, я имею в виду? Я знаю, что у нас не так много денег, и может потребоваться некоторое время, чтобы наскрести на достойную свадьбу, как эта, но мы справимся. Я обещаю. Я сделаю для тебя все что угодно, Ремус, — выдохнул он. — Итак… ты выйдешь за меня? — повторил Сириус, желая, чтобы Ремус сказал «да». У него слегка кружилась голова от выпитого за этот вечер, от танцев и кружения. Но он чувствовал, что никогда еще его разум не был таким ясным, как в этот момент, когда он ждал ответа на самый важный в своей жизни вопрос. Ремус закатил глаза и надел кольцо в обертке от конфеты на дрожащий палец Сириуса. Ремус был более чем счастлив, что Сириус навсегда остался в его жизни. — Конечно, да, Пэдс. Мне все равно, даже если нам придется сделать все украшения из оберток Curly Wurly, а Пит будет цветочницей. Я хочу провести с тобой всю свою жизнь, навсегда и навечно. — Ремус нежно улыбнулся, в животе у него запорхали бабочки, а сердце наполнилось любовью. Ремус закатил глаза. — Ремус… ты только что сделал меня самым счастливым человеком на свете, — вздохнул Сириус. И он растаял в объятиях, прижавшись к своему Лунатику, и их обоих охватило безумное счастье, и они продолжали танцевать всю ночь напролет, крепко сжимая друг друга в объятиях. Вечность только начиналась.