All My Life

Сириус глубоко втянул воздух, как только дверь спальни Ремуса закрылась за ним. Он не мог поверить, что наконец-то оказался внутри. Если не считать того раза, что он придерживал дверь открытой для Ремуса, когда тот вносил свои коробки после их въезда, у него никогда не было причин заходить в комнату. Теперь он огляделся и увидел, что некоторые из этих коробок так и остались нераспакованными, одежда из них свисала через край, а книги были разбросаны по всему полу. — Извини за беспорядок… — Ремус неловко рассмеялся и быстро подошел к столу, где начал складывать книги из стопок побольше вдоль стены. — Я не всегда дочитываю их до конца в библиотеке, поэтому просматриваю их и приношу домой. Среди них есть и подаренные, — смущенно объяснил он. Сириус с удивлением наблюдал, как его друг суетится, пытаясь навести порядок. — Забей, Лун. Я всегда думал, что ты будешь жить в какой-нибудь библиотеке, — успокоил он с дразнящим смешком. Хотя Ремус всегда был самым аккуратным из мародеров, Сириус был рад видеть, что у Лунатика есть несколько собственных маленьких секретов — хотя бы потому, что он был большим ботаником. Сириус сделал еще несколько шагов по тускло освещенной комнате. Ремус, похоже, предпочитал свечи и луну электричеству, из-за чего вся комната была залита мягким голубым светом, проникавшим через окно. Он улыбнулся и провел пальцами по корешкам книг на приставном столике и по фиолетовой лавовой лампе, стоящей рядом с ними. Сириус осторожно присел на край маленькой двуспальной кровати Ремуса, рядом с его подушкой, и его сразу же окутал аромат его лучшего друга. Это была ароматическая смесь кофе, корицы и шоколада. Эта смесь заставила Сириуса вспомнить, как иногда летом от Ремуса пахло апельсинами, что, по его мнению, было вполне уместно — такой уж он милый. — Все в порядке? — спросил Ремус, внезапно присаживаясь рядом с Сириусом и отвлекая его от блуждающих мыслей. Он посмотрел на него со своей обычной ободряющей улыбкой, и Сириус тихо вздохнул. Теперь он различил тихое звучание альбома Rumours, который Ремус поставил на своем проигрывателе. — М-м-м, — промычал он и придвинулся чуть ближе, чтобы сократить расстояние, оставшееся между ними на кровати. Он протянул руку, нежно запустил пальцы в волосы Ремуса и положил ладонь ему на затылок. — Знаешь, это освещение и впрямь подчеркивает зелень твоих глаз, — тихо пробормотал он, глядя на Ремуса снизу вверх с огоньком в глазах. Ремус улыбнулся в ответ и наклонился вперед, чтобы прижаться лбом к лбу Сириуса, любуясь его светло-серыми глазами. На мгновение мальчики потерялись в глазах друг друга, ничего не говоря и прислушиваясь к ровному дыханию. — Бродяга, не знай я тебя, я подумал бы, что ты пытаешься заигрывать со мной, — произнес Ремус с дразнящей улыбкой. Их губы едва соприкоснулись, когда Ремус заговорил. Сириус вздрогнул и наклонился еще ближе, успешно запечатлев на губах Ремуса нежный и любящий поцелуй и усилив хватку на затылке. — Ты прав, — выдохнул Сириус Ремусу в губы, не прерывая поцелуя. Он выдохнул через нос и что-то промурлыкал Ремусу в рот, притягивая его ближе, восхищаясь незнакомым, но невероятным ощущением, когда язык его лучшего друга осторожно исследует его рот изнутри. Другой рукой он обнял Ремуса за спину и прижал крепче, а поцелуй стал еще более страстным. Когда они отстранились друг от друга, чтобы поймать немного воздуха, Сириус закинул ноги на кровать, предварительно сбросив туфли, откинулся назад, прислонился к изголовью и раскинул руки, приглашая Ремуса лечь на него сверху. Ремус игриво улыбнулся Сириусу и тоже оставил свои ботинки на полу, затем забрался на него сверху так, что его ноги оказались по обе стороны от бедер Сириуса. Он устроился верхом на Сириусе и почувствовал, как тот немедленно начал настойчиво двигать бедрами под ним. — Бродяга, — с усмешкой пожурил его Ремус, и Сириус ухмыльнулся ему в ответ. Сириус часто проявлял свою дурашливую натуру, когда нервничал. И, как бы он ни был взволнован в тот момент, он боялся, что все испортит и отпугнет Ремуса. — Прости, я просто… Я так долго хотел тебя. Я так долго любил тебя… Я не могу поверить, что ты действительно здесь, — объяснил Сириус таким мягким голосом, что Ремус понял: плохого парня, рок-н-ролльного бунтаря Сириуса Блэка сейчас нет. Его заменил этот очаровательно милый и на удивление нервный юноша, которого он знал всю свою жизнь и который только сейчас набрался смелости рассказать о своих чувствах. Ремусу вдруг захотелось наверстать упущенное. — Никогда не думал, что буду тем, кто заставит тебя покраснеть, — тихо поддразнил Ремус, одной рукой рисуя круги на груди Сириуса. — Красный цвет тебе очень к лицу, — наклонившись, добавил он почти шепотом и прикусил нижнюю губу Сириуса, оставляя следы поцелуев на его гладкой линии подбородка. Это было совсем не похоже на поцелуй с Эдгаром Боунсом, и Ремус не хотел, чтобы так было. Рука Ремуса скользнула ниже, поглаживая живот Сириуса, его пальцы быстро оказались под рубашкой, ощущая гладкую кожу Сириуса. — Ты теплый, — добавил он, уткнувшись носом в мягкую кожу под ухом Сириуса. Тем временем Сириус тихо дышал и, не в силах сдерживаться, приподнимал бедра, снова и снова встречаясь с Ремусом взглядом. Он прикусил губу, когда Ремус проложил дорожку поцелуев вдоль его подбородка, и ахнул, когда тот лизнул мочку его уха. Губы Ремуса на его шее чувствовались такими горячими, когда он нежно посасывал тонкую кожу. Стоило Ремусу отстраниться, Сириус дернулся сильнее и заскулил. — Лунатик, пожалуйста. Я хочу большего, — выдохнул он, умоляюще глядя на Ремуса. Сириус оказался в непривычной для себя ситуации. До этого он спал всего с несколькими мужчинами, хоть и постоянно хвастался тем, что был со многими девушками. Но в тех немногих случаях, когда ему удавалось оказаться с кем-то в постели, он всегда держал себя в руках. Он был голоден и знал, чего хочет, доводя каждого партера до ошеломляющего уровня удовлетворения. Но сейчас, когда Ремус лежал на нем, все казалось таким правильным. Он чувствовал, как бьется сердце юноши у него на груди, даже сквозь одежду. А длинные руки и ноги Ремуса обвивались вокруг него, и ему ни за что не хотелось покидать его объятия. Ремус отстранился и ласково улыбнулся Сириусу. Его длинные пальцы все еще скользили по теплой коже Сириуса, и это на мгновение напомнило ему об Эдгаре и о том, как тот отверг его. Ремус слегка нахмурился — он не мог вспоминать о нем без неприязни. — Рем? Что случилось? — спросил Сириус, с беспокойством коснувшись рукой щеки Ремуса, стоило ему заметить нерешительность на его лице. — Я… это… Это глупо, но я… Ты помнишь, что я говорил ранее о том, что я чувствовал из-за этого парня, Эдгара… как будто я недостаточно хорош? — тихо спросил Ремус. Взгляд Сириуса посуровел, и он кивнул, ничуть не боясь показать свое отвращение к Эдгару Боунсу. — Да… Он причинил тебе боль. Но я больше никому не позволю так с тобой обращаться, — настаивал Сириус, нежно проводя большим пальцем по подбородку Ремуса. — Я бы с самого начала не позволил ему выйти сухим из воды, если бы ты сказал мне… — добавил он. — Но это уже в прошлом. Ремус облизал губы и провел пальцем по медленному завитку на груди Сириуса, пытаясь собраться с мыслями. — Я знаю, ты сказал, что то, что он сделал, неправильно и что я этого не заслуживаю, но… но что, если он был прав, Пэдс? Что, если я этого не стою? Ты… ты тоже бросишь меня после этого? — спросил Ремус, его дыхание стало едва слышным, когда он осмелился встретиться взглядом с Сириусом. Он чувствовал себя ужасно, обвиняя Сириуса в том, что тот был способен пренебречь им так, как это сделал Эдгар, потому что он знал, что эти двое совсем не похожи. Но он должен был знать наверняка. Он должен был выкинуть из своей головы все без исключения сомнения в том, что у них все получится. — Ремус, я… нет. Нет, Рэм, конечно, нет, — зашептал в ответ Сириус, прижимая обе ладони к щекам Ремуса, чтобы не сводить с него глаз. — Ты не какой-нибудь случайный парень на один раз из ночного клуба. Ты мой лучший друг, самый лучший во всем мире, и я бы никогда не сделал ничего, что причинило бы тебе боль. Ты понимаешь? — произнес Сириус, накрывая руку Ремуса, лежавшую у него на груди, своей и надавливая так, что теперь тот мог чувствовать его учащенное сердцебиение ладонью. — Мне тоже страшно. Хочешь верь, хочешь нет, но я действительно проделывал это не так уж часто, — признался Сириус. — И я никогда не чувствовал… Вообще-то я никогда не испытывал ничего подобного. От тебя у меня все внутри переворачивается, в голове становится легко… Я не могу этого объяснить, Лунатик… Но мне кажется, что это любовь. И я не хочу прекращать испытывать это чувство к тебе, — объяснил Сириус мягким голосом и ободряюще посмотрел на Ремуса нежным взглядом. Ремус услышал, как из его горла вырвался тихий стон, но не от вожделения, а от любви. Он никогда не слышал, чтобы кто-то говорил так искренне, страстно и нежно: ни в романах, которые он читал, ни в фильмах, которые он когда-либо видел. И уж точно он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь говорил ему такие слова. По тому, как Сириус смотрел на него сейчас и как крепко держал его за руку, Ремус понял, что никогда в жизни не был так уверен ни в чем, как в том, что хочет быть с Сириусом. — Не могу поверить, что я не пришел к тебе раньше, — выдохнул Ремус, наклоняясь, чтобы прижаться лбом к лбу Сириуса и обхватить его щеки ладонями. Он притянул его лицо к себе, чтобы поцеловать более страстно, чем когда-либо прежде. Сириус растворился в поцелуе, его руки вцепились в рубашку Ремуса сзади, он прильнул к нему и притянул еще ближе, требуя большего. Он тихо застонал, когда язык Ремуса скользнул по его собственному, и, когда тот начал встречать его настойчивые толчки нежными покачиваниями бедер, по спине Сириуса пробежала дрожь. Когда они оторвались друг от друга, Сириус был уже наполовину возбужден. Он тяжело дышал и глядел в глаза Ремусу, в то время как его собственные были полны вожделения. — Черт возьми, Рем. Я всегда знал, что ты умеешь говорить, но никогда не думал, что твой рот способен на все это, — выдохнул он с ошеломленным удовлетворением. Ремус тихо засмеялся и наклонился, прислоняясь носом к его губам. — Это еще не все, что он может сделать… — прошептал он, наслаждаясь тем, как расширились зрачки Сириуса при его словах. Внезапно Сириус начал возбужденно извиваться под ним, дергая за каждый кусочек ткани, до которого мог дотянуться. — Лу-у-уни, о боже, Лунатик, почему на тебе так много одежды? — простонал Сириус. Этим он напомнил Ремусу о том времени, когда они учились в шестом классе и Сириус ныл, потому что его поймали за игрой в салочки или потому что он проиграл в марблс. Он засмеялся и начал помогать снимать с себя одежду. Сириус поработал над джемпером Ремуса и умудрился стянуть его через голову, но, обнаружив, что под ним у Ремуса рубашка со слишком большим количеством пуговиц, только обиженно фыркнул. Ремус снова рассмеялся и покачал головой, усаживаясь на Сириуса верхом и медленно расстегивая пуговицы, отчего Сириус еще больше нетерпеливо заерзал. Ремус прижал его к себе, медленно расстегивая пуговицы рубашки и обнажая бледную грудь, покрытую шрамами от прошлых событий, о которых даже Сириус не был осведомлен. Все, что он знал, это то, что шрамы были как-то связаны с походом, о котором Ремус отказывался говорить. Тем не менее Сириус был слишком ошеломлен, чтобы отвести взгляд от Ремуса, и вскоре перестал вертеться, чтобы восхититься красотой своего друга, сидевшего на нем верхом. Он несколько раз видел его без рубашки — поскольку Ремус обычно любил ее не снимать, — но никогда в таком виде. Кожа Ремуса была похожа на карту, которую можно было прочитать, если присмотреться. Он надеялся, что, быть может, когда-нибудь Ремус почувствует себя в достаточной безопасности, чтобы поделиться с ним и другими мародерами тем, как эта история запечатлелась неровными знаками на его коже. Когда рубашка Ремуса была полностью расстегнута и соскользнула с его плеч, Сириус не удержался, протянул руку и медленно провел ею вниз по груди юноши, до самого пупка. Все это время Ремус, затаив дыхание, наблюдал за Сириусом, боясь, что тому не понравится увиденное. Но вместо отвращения или явного неприятия на лице Сириуса появилось озадаченное выражение, которое, по мнению Ремуса, люди приберегают только для знаменитостей или любви всей своей жизни. — Я хочу почувствовать твою кожу на своей, — прошептал Сириус так нежно, что это прозвучало почти как желание, и Ремус был рад подчиниться. Теперь, когда Сириус немного успокоился, Ремус смог помочь ему стянуть футболку через голову. Он остановился, чтобы окинуть взглядом то, что открывалось перед ним, его взгляд скользнул от пряди жестких черных волос прямо под пупком Сириуса к маленькому скоплению звездочек на левом плече. Ремус провел пальцами по каждой из маленьких чернильно-черных звездочек и улыбнулся, словно застыв в своем собственном маленьком пространстве. — Лу-у-уни, — снова заскулил Сириус, выводя Ремуса из транса. Он снова прижался к Ремусу и застонал, потому что этого прикосновения было недостаточно. Как будто его разум только что вернулся к тому, что они делали, Ремус быстро кивнул и начал расстегивать пряжку своего ремня, бросая его на пол поверх сброшенных рубашки и джемпера. Пальцы Сириуса уже возились с пуговицами и молнией, и Ремус почувствовал сильную потребность, исходящую от партнера. Ремус сполз с Сириуса, и тот снова заскулил. Ремус стянул свои джинсы, а затем и Сириуса, и теперь они оба остались в одних боксерах. Ремус провел ладонями по груди и плечам Сириуса, стараясь быть осторожным со свежей татуировкой в виде луны, от которой у него все еще сжималось сердце. Ему нравилось ощущать твердую поверхность груди Сириуса под своими пальцами, и он прижал ладонь к гладкой коже. Он провел большим пальцем на пробу по одному из маленьких коричневых сосков Сириуса, отчего тот вздрогнул и выгнул спину, подавшись навстречу прикосновению, прося большего. Ремус улыбнулся и запечатлел на губах Сириуса еще один нежный поцелуй, который Сириус быстро углубил, крепко обхватив Ремуса руками и издав довольный стон прямо в губы парню. Ремус с ухмылкой отстранился и прикусил подбородок Сириуса, нежно посасывая его шею и спускаясь ниже, чтобы прикусить ключицу. К этому времени Ремус уже чувствовал, что ситуация в его штанах становится все более напряженной, когда он слушал тихие звуки одобрения, издаваемые Сириусом при каждом прикосновении. Сириус надавил пальцами на спину Ремуса, побуждая его опуститься ниже, и ахнул, когда почувствовал, как язык Ремуса скользнул по чувствительному бугорку. — Чт… все хорошо? — поинтересовался Ремус, внезапно поднимая голову, чтобы убедиться, что он не сделал ничего неправильного. — Это чертовски потрясающе, Рем. Охренеть как круто, — выдохнул Сириус, выгибаясь еще больше. Ремус слегка ухмыльнулся и еще ниже наклонил голову, проводя языком по головке Сириуса, используя медленные, нежные движения, чтобы вырвать у него как можно больше восхитительных звуков. Он нежно прикусил чувствительную плоть, заставив Сириуса запустить пальцы в его короткие русые волосы. — Лунатик, еще… пожалуйста… — Сириус тяжело дышал, закрыв глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями. Похоже, сегодня вечером это его любимое слово, подумал Ремус, ухмыляясь, и уткнулся лицом в теплую кожу Сириуса. Ремус проложил дорожку из поцелуев по центру груди Сириуса и, уткнувшись носом в его живот, добрался до пупка. Его рука скользнула вверх и вниз по правой ноге Сириуса, через тонкую ткань боксеров, медленно продвигаясь внутрь, к внутренней стороне бедра. Внезапно Ремус остановился и поднял глаза. Дыхание Сириуса стало громче, и он не смог удержаться и поднял голову, чтобы посмотреть на Ремуса, но обнаружил, что тот, в свою очередь, вопросительно смотрит на него. Сириусу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Ремус спрашивает у него разрешения продолжить, и он мило улыбнулся. Сириус мгновенно кивнул, возвращая Ремусу игривую ухмылку, наблюдая, как тот покрывает поцелуями низ его живота, и заметил, как длинные пальцы Ремуса скользнули под его пояс. Он даже не заметил, что затаил дыхание. Со своей стороны, Ремус был на удивление спокоен. Это была странная ситуация: он вот-вот отсосет своему лучшему другу, с которым прожил бок о бок более десяти лет. Но это было во всех смыслах захватывающе. Как только Сириус признался ему в любви и пообещал не покидать его, он почувствовал, что тонкая стена, которую он так долго возводил между ними, наконец, рухнула. И вот тогда невидимая нить между ними начала натягиваться, заставляя Ремуса почувствовать, что он наконец-то там, где должен быть, с тем, с кем ему было предназначено быть. Никогда еще его комната не казалась ему такой родной, как в присутствии Сириуса. — Ух ты, — выдохнул Ремус, только что спустив часть боксеров Сириуса и обнажив верхнюю половину молнии от Aladdin Sane, изгибающуюся вдоль V-образного выреза на бедрах и спускающуюся вниз по бедру. — Ты всегда готов, не так ли? — поддразнивающе спросил Ремус, чтобы разрядить затянувшееся напряжение. Сириус, возбужденный и все еще немного нервничающий, издал звук, который представлял собой смесь смешка и хныканья. — Ты можешь прикоснуться к нему… если хочешь, — сказал он Ремусу тихо, потому что все еще не мог поверить в то, что они так далеко зашли, и не хотел отпугнуть Ремуса. Но он отчаянно нуждался в прикосновении, и как можно скорее. Всего несколько часов назад Сириус сидел в своей комнате, ломая голову над тем, стоит ли признаваться в своих чувствах парню, чьи губы сейчас целовали татуировку на его бедре так нежно, что ему хотелось, чтобы он никогда не останавливался. — Мне нравится, — произнес Ремус, нежно проводя пальцами по татуировке и одаривая Сириуса милой улыбкой, прежде чем медленно стянуть боксеры до конца. Сириус тихо вздохнул, радуясь, что освободился от нижнего белья, но в то же время внимательно наблюдая за Ремусом, чтобы оценить его реакцию. Тем временем Ремус потратил пару секунд, оценивая открывшееся перед ним зрелище, загипнотизированный упругой розовой длиной Сириуса, более чем готовую к тому, чтобы к ней прикоснулись. Ремус подчинился секундой позже, его пальцы зарылись в мягкие черные завитки и коснулись теперь уже пульсирующей длины Сириуса. Сириус практически замурлыкал, когда ладонь Ремуса обхватила его ноющий член, и раздвинул ноги еще шире, сгибая их в коленях, чтобы освободить место для партнера между ними. Ремус тяжело дышал при виде извивающегося перед ним Сириуса. Он осторожно задвигал рукой, и тот жалобно заскулил. Ремус почувствовал, как его собственная нижняя часть напряглась и начала приподниматься, поэтому он быстро сбросил трусы на пол и снова обратил внимание на Сириуса. Его дыхание громко отдавалось в ушах, его рука снова обхватила член Сириуса по всей длине, и он провел большим пальцем по блестящей головке. Сириус извивался и скулил, а у Ремуса внутри все переворачивалось так, что он чувствовал, что может взорваться, если в ближайшее время не предпримет что-нибудь еще. Ему ужасно хотелось стать как можно ближе. — О, да… да, Лунатик. Вот так, — ободряюще простонал Сириус, бесстыдно толкаясь в обнимающую его руку. Ремус облизал губы, прерывисто дыша. Инстинкт взял верх, и он наклонился, обхватывая своими горячими розовыми губами головку. Стон, сорвавшийся с губ Сириуса в следующий момент, не был похож ни на что, что Ремус когда-либо слышал раньше. — Черт возьми… О! Пожалуйста, еще, Рем. Твои губы, о-о-о, — умолял Сириус, его рука скользнула вниз и запуталась в волосах Ремуса, в то время как другая крепко обхватила простыни под ним. Ремус сосал сначала медленно, мягко, а когда Сириус попросил еще, начал быстрее двигать головой. Он провел языком по щели и покрутил им. Должно быть, Сириусу стало приятно, потому что он был в отчаянии, он извивался, метался из стороны в сторону и все крепче сжимал волосы Ремуса. Сириус был слишком большим, чтобы Ремус мог принять его целиком (с Эдгаром у него никогда не возникало такой проблемы). Но он изо всех сил старался взять как можно больше, втягивая щеки и усердно посасывая, а правой рукой сжимая основание, до которого не мог дотянуться губами. Тепла губ Ремуса и нежной ласки его языка было достаточно, чтобы у Сириуса закружилась голова и закатились глаза, и он уткнулся лицом в подушку рядом с собой. — Твою мать… о! Ремус… твой рот… О да, — простонал Сириус, изо всех сил стараясь держать голову Ремуса как можно ближе, но не слишком сильно прижимая его к себе. Его тело трепетало от смеси ни с чем не сравнимого удовольствия и беспокойства за Ремуса, он хотел убедиться, что и ему хорошо. Когда голова Сириуса закружилась, и он почувствовал, как бешено колотится сердце в груди. Он внезапно ощутил необходимость отплатить Ремусу тем же. Ремус только что закончил особенно тщательно обводить Сириуса языком по всей длине, когда тот неохотно притянул его к себе для захватывающего поцелуя. Он застонал прямо в рот парню, но через мгновение был вынужден прервать поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, все еще тяжело дыша. Сириус воспользовался возможностью, просунул пальцы под пояс Ремуса и провел кончиками пальцев по мокрой головке. Встретившись взглядом с партнером, он почувствовал, что собственный взгляд полон вожделения. — Позволь мне позаботиться о тебе, Лунатик, — выдохнул он и облизал губы, намекая, что тоже хочет помочь ему. Прикосновение губ Ремуса было невероятным, но Сириус только хотел, чтобы Ремус испытал ощущение того, что его любят всего, целиком. — Нет, в следующий раз, любимый, — настаивал Ремус, ухмыляясь тому, как округлились глаза Сириуса при упоминании ласкательного имени. — Ты нужен мне сейчас, — добавил он, тихо дыша, когда его рука нежно обхватила яйца Сириуса, и он потянулся ниже, чтобы прижать указательный палец ко входу в его тело. Ремус провел пальцем по чувствительному месту и надавил ровно настолько, чтобы вырвать у парня под ним сдавленный стон. Сириус тяжело задышал, как животное в период течки, внезапно обвив руками шею Ремуса и обхватив его обеими ногами за талию. Он приложил все свои силы, чтобы притянуть Ремуса к себе для жадного поцелуя, и перевернул их так, чтобы оказаться сверху. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Лун, — прошептал Сириус Ремусу на ухо. Ремус почувствовал, как Сириус задрожал и ухмыльнулся. Но его ухмылка быстро сменилась выражением удивления на лице, когда Ремус вернул руку в прежнее положение и попытался засунуть палец поглубже. — Ой! Черт возьми, любимый… Подожди минутку, — попросил Сириус, рассмеявшись над рвением Ремуса. После недолгой возни Сириусу удалось достать из прикроватной тумбочки Ремуса маленькую бутылочку лубриканта. Ремус смущенно пообещал, что пользуется им только по особому случаю. Но Сириус только усмехнулся, потому что у них была общая стена, и он сам не раз хорошо проводил время, подслушивя, как Ремус расслабляется. Сириус открыл флакон лубриканта и с удивлением обнаружил, что этот аромат он несколько раз принимал за одеколон Ремуса. Он растер его между пальцев и, не сводя глаз с Ремуса, протянул руку между ними, снова и снова поглаживая его по всей длине, эффективно покрывая смазкой и заводя Ремуса еще больше. Ремус всхлипнул и положил руки Сириусу на плечи. Он сглотнул, опасаясь, что будет недостаточно хорош в постели, что Сириус через минуту оставит его, недовольный и неудовлетворенный. Сириус заметил выражение глаз Ремуса и прижал их лбы друг к другу, ослабляя хватку на члене Ремуса. — Эй, это же мы, да? Я не думаю, что кто-то знает меня лучше, чем ты, Рем, — ободряюще прошептал Сириус, как будто ему удалось прочитать мысли Ремуса. Ремус на секунду задумался, прежде чем запечатлеть на губах Сириуса нежнейший поцелуй. — Покажи мне, Пэдс. Я хочу, чтобы тебе было приятно, — ласково сказал Ремус, и Сириусу пришлось наклониться и поцеловать юношу за его природную нежность. Сириус погладил Ремуса по щеке, после чего кивнул и стянул с него боксеры, бросив их на пол. Теперь они соприкасались кожа к коже, и Ремус никогда не чувствовал ничего настолько интимного и правильного. Сириус взял Ремуса за руку и поцеловал его ладонь, а затем выдавил немного смазки на пальцы. Он показал Ремусу, как растереть ее, и снова подвел руку парня к своему входу. — Просто не торопись и добавляй по одному пальцу за раз, хорошо? — объяснил Сириус, надеясь, что Ремус сделает все как нужно. Ремус знал, насколько важен этот момент, и понимающе кивнул, медленно вводя палец в Сириуса. Тот извивался, прижав ладони к обнаженной груди Ремуса, но подталкивал его продолжать, раскачиваясь взад-вперед на руке Ремуса, когда два, а затем и три пальца скользнули внутрь него. Ремус вытянул вперед пальцы, и Сириус прикусил нижнюю губу, впившись пальцами в грудь Ремуса и крепко зажмурив глаза. — Да, черт возьми, Рем, да. Ты так хорошо справляешься. Вот так, — выдохнул Сириус. Он продолжал раскачиваться минуту или две, не в силах остановиться. В конце концов Сириус слез с длинных пальцев и оставил дорожку поцелуев на груди любимого, остановившись, чтобы лизнуть один из розовых бугорков. Ему была интересна реакция на этот простой жест. В ответ Ремус напрягся и громко заскулил, обхватил руками тонкую талию Сириуса, и уставился на него, умоляя о большем. — Ты готов? — спросил Сириус, нежно улыбаясь. Ремус последний вздох и практически услышал, как Джеймс подбадривает его, когда Сириус медленно опустился на его затвердевший член. Ремус ахнул, притянул Сириуса к себе и крепко обнял, наслаждаясь моментом и не в силах вымолвить ни слова. — Рем? Ты в порядке? — осведомился Сириус, все еще привыкая к этому ощущению. Ремус хмыкнул, переводя дыхание, и кивнул Сириусу. — Пожалуйста, Сириус… Двигайся, — попросил Ремус хриплым, умоляющим голосом. Сириус был более чем готов подчиниться. Он прижался к груди Ремуса и приподнялся, прежде чем сразу же снова опуститься на всю его длину. Оба застонали, и Ремус не смог удержаться и дернулся вверх, когда Сириус снова опустился ему навстречу. Сириус чуть не закричал, вцепившись в партнера так, словно от этого зависела его жизнь: Ремус попал в нужное место. — Чертчерт, Ремус… Давай! — подбадривал Сириус, с каждой секундой становясь все более нетерпеливым. Ремус обхватил Сириуса за локти, удерживая его на месте и двигая бедрами. Движения обоих парней, одновременно трахающих друг друга, было достаточно, чтобы Ремус почувствовал головокружение и жар во всех нужных местах. Его стоны смешались с хрипами Сириуса, пока не остались единственным звуком в комнате, не считая трения кожи о кожу. Он задохнулся, когда Сириус начал вращать бедрами по кругу, и чуть не прикусил язык, открыв рот и издавая похотливый стон. Он чувствовал, что уже близок к краю. И в этот момент Ремус изо всех сил старался не думать о восхитительных звуках, которые издавал Сириус, и о великолепном зрелище, открывающемся перед ним, чтобы не закончить раньше времени и не испортить один из самых захватывающих моментов в своей жизни. Поэтому он заставил себя подумать о том, что нужно еще навести порядок в ящике с носками и почитать об истории королевы — о чем угодно, лишь бы отсрочить надвигающийся оргазм. Ремус тяжело дышал и пыхтел, притягивая Сириуса к себе для страстного поцелуя, от которого у него заболели губы и заныло в паху от желания. Сириус не переставал раскачиваться, словно стремясь свести Ремуса с ума. Ремус понятия не имел, как тот так долго держался. Но и просить Сириуса остановиться он тоже не собирался. Как только они разорвали поцелуй, Сириус ухмыльнулся с голодным выражением в глазах и начал нетерпеливо подпрыгивать на Ремусе, заставляя того обхватить себя за шею, торс и любую часть тела, до которой мог дотянуться, обнимая его крепче, чем когда-либо раньше. Сириус снова задвигал бедрами, безостановочно возбуждаясь, отчаянно желая удержать Ремуса в себе как можно дольше. — Ох-х, Мик-сраный-Джаггер, Рем. Да! Не останавливайся, — задыхаясь, попросил Сириус, стоило Ремусу войти в него под особенным углом. В то же время Ремус просунул одну руку между ними, чтобы погладить столь же твердый член. Сириус ахнул и, казалось, на мгновение сбился с ритма, заставив Ремуса радостно ухмыльнуться про себя. Он теперь толкался в руку Ремуса, подпрыгивая все быстрее и быстрее, по мере того как рука Ремуса сжимала его пульсирующий член. Сириус почувствовал, что дрожит. — Ремус! О боже мой! Ремус, я сейчас кон…! Его зрение затуманилось, а ногти впились в грудь Ремуса, оставляя на коже красные отметины-полумесяцы, когда он содрогнулся от интенсивности своего умопомрачительного оргазма. Рука Ремуса продолжала гладить и сжимать его, доводя до самого конца. Он липко и тепло кончил им обоим на животы. Но Сириус позволил себе насладиться удовольствием лишь на мгновение, прежде чем взял себя в руки и продолжил, все еще желая, чтобы Ремус кончил. В промежутках между надрачиваниями Сириуса и его собственными толчками Ремус почувствовал, как от блаженства у него закружилась голова. В тот момент он не вспомнил бы собственного имени, даже если бы Сириус произнес его вслух, потому что был совершенно поглощен пьянящим ощущением слияния тела Сириуса с его собственным. Сириус запустил руку в волосы Ремуса, а другую прижал к его груди, чтобы снова обрести равновесие, и использовал каждую каплю энергии, которая у него оставалась, чтобы скакать на Ремусе без остановки. Ремус застонал и заворочался на простынях, прижимаясь к Сириусу, как вдруг почувствовал, что ягодицы парня сжались вокруг его ноющей длины. Напряжение было слишком велико, и Ремус смог выдержать еще несколько толчков, прежде чем почувствовал, что изливается в своего лучшего друга. — Сириус, Сириус, С-С-Сириус… О-о-о! Сириус! — закричал Ремус, когда его охватил лучший оргазм в его жизни. Все его тело содрогнулось, когда он изо всех сил вцепился в своего друга. Сириус был таким теплым и тесным, что Ремус и представить себе не мог, и каждая пульсирующая секунда была в сотни раз приятнее, чем прежде. Он чувствовал, что дрожит, и мог бы поклясться, что, когда крепко зажмурил веки, перед ними взорвались тысяча фейерверков. Как только Ремус закончил, Сириус рухнул на него сверху. Они лежали так несколько минут, тяжело дыша и приходя в себя, их головы кружились от вожделения и любви. Ремус провел рукой по темным, влажным от пота волосам Сириуса. — Черт возьми, Сириус. Если бы я знал, что ты способен на все это, я бы давным-давно послал Джеймса подальше и лег с тобой в постель, — выдохнул он искренне и в то же время игриво. Сириус улыбнулся и вместо ответа крепко поцеловал Ремуса. Когда они отстранились друг от друга, Сириус осторожно слез с Ремуса и перекатился, чтобы лечь рядом. Их груди и животы были липкими от блаженства, которое они только что испытали. — Знаешь, ты из тех, кто любит поговорить. Для того, кто никогда не делал этого раньше, ты определенно знаешь, как заставить парня захотеть повторить, — заявил Сириус с довольной ухмылкой. — Ты такой горячий, Рем. Очень-очень-очень горячий, — промурлыкал Сириус, на мгновение уткнувшись носом в изгиб шеи Ремуса, а затем поднял голову, чтобы еще раз взглянуть на его чрезмерно довольную улыбку. Парни ошеломленно посмотрели друг на друга и, не удержавшись, захихикали ни с того ни с сего, тесно прижимаясь друг к другу. — С опозданием на несколько недель… Но это был отличный подарок на день рождения, приятель, — усмехнулся Ремус. Они все еще не верили в то, что между ними произошло: настолько невероятными были эти ощущения. Сириус перекинул ногу через Ремуса, и они обнялись, прижимаясь друг к другу и тихо разговаривая. Они чувствовали себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде. — Это не обязательно должно быть ежегодным мероприятием, ты же знаешь. Я более чем готов проводить с тобой каждую ночь… если ты настаиваешь, — предложил Сириус с слащавой ухмылкой. — О, ну что за жертва, что за герой, — поддразнил его Ремус и протянул руку, заправляя Сириусу за ухо выбившуюся прядь волос. — Ты… знаешь… как как бы мне все это ни нравилось, я думаю, не мешало бы принять душ, да? — предложил он. Лицо Сириуса просияло, и он запечатлел счастливый поцелуй на губах Ремуса. — Ты читаешь мои мысли, — пробормотал Сириус, прижимаясь к Ремусу и удерживая его в постели еще как минимум пять минут, потому что он просто не мог заставить себя перестать целовать его. Ремус рассмеялся, и ему, наконец, удалось затащить Сириуса в ванную. Ожидая, пока нагреется вода, они то и дело ухмылялись друг другу. Ремус почувствовал, как холодный кафельный пол под ногами и теплый пар из душа окутали их всех одновременно, холодок пробежал по его рукам. Он обнял себя за плечи в попытке согреться, а Сириус прижался к нему, обхватив его руками за талию. — Теперь мы можем согревать друг друга, — просто сказал Сириус, улыбаясь высокому юноше, в глазах которого не было ничего, кроме любви. Ремус чуть не растаял на месте. — Я, э-э, полагаю, вода нагрелась, — сообщил он, и его голос прозвучал мягче, чем ему хотелось бы. Сириус просто улыбнулся и пошел первым. Они ступили в ванну и задернули занавеску, по очереди постояв под горячими струями. Напор воды мог бы быть и получше, но в этой части города они получали то, за что платили. И все же Ремус не возражал, потому что принимал душ вместе с Сириусом! С Сириусом, о котором он мечтал долгие годы, его лучший друг и… может быть, теперь даже больше, чем просто друг. Он наблюдал, как капли воды скользят по слегка загорелой груди. Прежде, чем он смог себя остановить, протянул руку и нежно провел пальцами по гладкой коже. Сириус посмотрел на руку Ремуса и улыбнулся, повернулся и поймал его взгляд. Он подошел на шаг ближе и обнял Ремуса за плечи, любуясь тем, как от воды его волнистые волосы начали кудрявиться еще сильнее. Ремус, в свою очередь, слегка обнял Сириуса за талию. — Итак, как ты себя чувствуешь? — спросил Сириус Ремуса, зная, что для него это был знаменательный вечер. Ремус смахнул с глаз несколько капель воды и посмотрел на Сириуса, чувствуя покалывание в груди. — Я чувствую себя… так, как будто мне это было нужно, как будто нам это было нужно… и как будто я никогда не захочу быть ни с кем другим. Я всегда хотел такого парня, как ты, — тихо признался Ремус и серьезно посмотрел на Сириуса. — Прости, это было слишком? О, так оно и было. Послушай, если ты хочешь остаться друзьями, я… — забормотал Ремус. Но Сириус закатил глаза и приподнялся на цыпочки, чтобы заставить Ремуса замолчать нежным поцелуем. — Рем, расслабься. Я люблю тебя с тех пор, как нам было по двенадцать лет. Я думаю, что термин «парень» — то, что давно пора к тебе применить, — ласково заверил он Ремуса. — Я… тоже тебя люблю, — сказал Ремус, обмениваясь обожающим взглядом со своим замечательным лучшим д… парнем. Они продолжали шептать друг другу нежные слова, по очереди мыля друг друга и брызгая пеной в лицо друг другу. Они хихикали, заворачиваясь в пушистые полотенца, и отвлекали друг друга целомудренными поцелуями, соревнуясь, кто быстрее оденется. Сириус выиграл на долю секунды и получил в награду поцелуй, прижав Ремуса к стене спальни и наслаждаясь медленным прикосновением его губ к своим собственным. — Хочешь посмотреть кино? — мгновение спустя спросил Сириус с кривой ухмылкой на лице, как будто перейти от поцелуя со своим лучшим другом, с которым они дружили более десяти лет, а совсем недавно переспали и приняли душ, к совместному просмотру фильма в гостиной было проще простого. Ремус улыбнулся в ответ, уже уверенный, что быть с Сириусом было лучшим решением, которое он когда-либо принимал. — Только если это будет один из твоих любимых, — игриво ответил Ремус, и Сириус взял его за руку. Они свернулись калачиком на диване, листая каналы в поисках вечернего показа. Ремус растянулся на диване, а Сириус практически лежал на нем, положив голову ему на грудь. Сириус потерся лицом о рубашку Ремуса и положил пульт на кофейный столик после того, как они остановились на черно-белом фильме о Франкенштейне. Сириус предложил не включать свет, чтобы создать атмосферу фильма, и Ремус с радостью согласился. Он знал, что именно такие моменты, как этот, доставят ему наибольшее удовольствие. Для него не имело значения то, с кем он переспал и какую пассию подцепил на вечеринке. Все дело было в маленьких моментах, которые придавали смысл всему происходящему. Он поцеловал Сириуса в макушку, все еще влажную после душа, и обнял его одной рукой, словно защищая, пока они хихикали и украдкой целовали друг друга, а на заднем плане оживал монстр Франкенштейна. Из своей комнаты Ремус все еще слышал слабые звуки серенады Стиви Никса, играющую на повторе. В течение следующего часа Ремус и Сириус наслаждались обществом друг друга. И впервые они делали это без стеснения, не боясь быть отвергнутыми друг другом или осужденными кем-то из присутствующих. Они целовались, обнимались, наслаждались обществом друг друга самым естественным образом и чувствовали, что наконец-то могут дышать полной грудью и быть самими собой. Ближе к концу фильма Сириус навострил уши, услышав шаги, поднимающиеся по лестнице. Он слышал, как его друзья громко болтали и смеялись, как они делали это, только когда были пьяны, как звенели ключи, когда один из них нащупывал нужный. Сириус вопросительно посмотрел на Ремуса. Ремус понимающе улыбнулся в ответ и в последнюю минуту покачал головой, решив, что будет лучше поделиться новостью об их новых отношениях и о своей собственной утраченной девственности завтра, когда его друзья протрезвеют. Сириус нежно сжал его руку и быстро перепрыгнул на другой конец дивана — как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась и в комнату ввалился слегка подвыпивший Джеймс, ведя за собой явно пьяного Питера. — Добрый вечер, парни. Как всегда, засиделись перед телевизором, а? — бросил Джеймс в качестве приветствия и плюхнулся в кресло, закинув ноги на подлокотник. — Чем вы, два придурка, занимались сегодня вечером? — О, сущие пустяки. Перекусили карри, посмотрели фильм… Ну, знаешь, как обычно. — Сириус небрежно пожал плечами, и Ремусу захотелось наградить его за самообладание, с которым он отвечал на вопрос, после того как они, обнаженные, извивались друг на друге чуть больше часа назад. Ремус все еще отчетливо представлял себе разноцветную молнию на бедре Сириуса и идеально круглые луны, выстроившиеся в ряд на его предплечье, хотя в тот момент на Сириусе была футболка с длинным рукавом. Он все еще думал, что тот парень совершенно чокнутый, раз совершил такой импульсивный поступок до того, как они признались друг другу в своих чувствах. Но это был слишком милый жест, чтобы Ремус даже разозлился по этому поводу. Кроме того, татуировка была сделана блестяще, и он даже подумывал о том, чтобы Сириус привел его в мастерскую Доркас, чтобы он сделал себе такую же. Но это было в другой раз. — Да, в целом, это был отличный вечер, — вмешался Ремус. Он прижал ногу к груди и уткнулся лицом в согнутое колено, чтобы скрыть ухмылку, которая грозила расползтись по его лицу, потому что правда о событиях того вечера вертелась у него на кончике языка. Но ни Джеймс, ни Питер, казалось, не заметили ничего необычного. — А как у вас дела? Как Лили и Мэри? — Мы с Мэри целовались почти час! — взволнованно объявил Питер, сидя на полу. — Клянусь, я был готов сидеть с ней и второй, если бы ей утром не нужно было на работу. К тому же, она «не хочет торопиться» После этого мы с Сохатым пошли в паб, — рассказывал он. — Но в один из таких вечеров, друзья, в один из таких вечеров мы будем вдвоем с Мэри. Точно вам говорю, — добавил он с надеждой. Ремус изо всех сил старался не закатывать глаза. Он никогда не понимал, почему мародеры были так одержимы сексом. Но теперь, когда он испытал это на себе с кем-то, кто был ему по-настоящему дорог, он предположил, что этому стоило радоваться. Как поцелуй или объятие, это был более сильный способ выразить свою страсть к кому-то, и Ремус не хотел бы, чтобы этим кем-то был кто-то другой, кроме Сириуса. — Дай ей время, Пит. Может, попытаешься отстирать пятна со своих рубашек и будешь немного более романтичным. Кстати, тебе не повредит, если ты будешь меньше пользоваться одеколоном, — посоветовал Сириус с дразнящей улыбкой. Питер только пожал плечами и прислонился к дивану с мечтательным выражением на лице, думая о Мэри. — А ты что скажешь, Джейми? — О, что я могу сказать? Что я могу сказать? Лили… идеальна, — вздохнул Джеймс, драматично откидывая голову назад, словно тая при мысли о рыжеволосой девушке. — Мы пошли в автосалон и, черт возьми, Пэдс… То, как она поцеловала меня, когда я подарил ей эти цветы, клянусь, я думал, что моя душа покинула тело. — Джеймс покачал головой, погруженный в воспоминания об этом чудесном моменте. — Спасибо за совет насчет лилий, приятель, — добавил он, давая Сириусу пять с другого конца маленькой комнаты. И Ремус, и Сириус улыбались, видя любовь, ясно читавшуюся на лицах их друзей, когда они говорили о своих девушках. Теперь они знали, каково это, и понимали это друг с другом. И не было ничего лучше, чем знать, что они больше не одиноки. — Спорим, ты бы хотел, чтобы у тебя была своя милая девушка, с которой ты мог бы провести ночь, а, Лунатик? — поддразнивающе добавил Джеймс, переключая внимание на фильм, который шел на крошечном телеэкране, все еще улыбаясь при мысли о Лили Эванс. Ремус был рад, когда Джеймс отвернулся, потому что не смог сдержать легкого покачивания головой, когда незаметно скользнул рукой по середине дивана и взял Сириуса за руку. Нет, Сохатый. Честно, нет, подумал Ремус, усаживаясь рядом со своим парнем и собираясь досмотреть фильм до конца. Что-то подсказывало ему, что это только первая из многих волшебных ночей, которые им предстоят.