Грязные намерения

Он приходит минута в минуту, звонит в дверь ровно в шесть, как и обещал. И я слышу шаги Андрея, который бежит открывать дверь, и чувствую, как мое сердце останавливается от страха. Каждый поворот ключа в замке отдается внутри, а дрожание рук мешает ровно накрасить ресницы. Я слышу голос мамы, которая здоровается с Виктором, и чувствую себя дурой, которая не успела даже привести себя в порядок. Но все же отбрасываю тушь, подтирая крошечные черные пятнышки, которые остались от прикосновения накрашенных ресниц к векам, и, хватая со стола телефон, выбегаю в коридор, застывая, когда вижу его. Виктор стоит у входа, разговаривая с моей мамой... и держит в руках букет белых гортензий, которые выглядят, как маленькое облачко. Он замечает меня еще до того, как я успею заговорить. Переводит взгляд, замирая, и я замечаю, как на его лице появляется улыбка. Едва заметная, но такая искренняя, что от нее у меня замирает сердце. Кажется, будто время останавливается. Будто и не существует никого за пределами наших взглядов, направленных друг на друга. Парень делает шаг навстречу, но его останавливает счастливый голос мамы: — Какая ты красавица, Эмми, — и я чувствую, как краснею от этого, ненавидя собственные багряные щеки, которые всегда выдают мое состояние. Нервно хватаюсь за браслет с подвеской-зайчиком, который ношу уже очень много лет, и, прокручивая между пальцами подвеску, направляюсь к нему, избегая взгляда.

* * *

Его теплая ладонь держит мою руку, вселяя ощущение спокойствия. Я не осмеливаюсь произнести ни слова, отводя взгляд, как только Виктор смотрит на меня. И до сих пор не верю, что все это на самом деле. Кажется, будто безумные бабочки поднимают целую бурю эмоций внутри. Мы прогуливаемся по вечернему городу, идя по набережной, и я обещаю себе запомнить каждое мгновение этого вечера, ведь знаю, что он больше никогда не повторится. Поэтому сохраняю все воспоминания, связанные с ним, подбираю каждое слово, чтобы не опозориться, и замираю, когда он спрашивает: — Ты уже выбрала, куда будешь поступать? — я молчу, крепче сжимая его руку, будто боюсь, что после моих слов парень разочаруется. Обдумываю, как лучше ему об этом сообщить. Но не знаю... потому что боюсь, что он поймет, почему я выбрала именно это. Поймет, что единственной причиной всему является он сам. Но когда тишина длится слишком долго, а он все еще молчит, все же произношу: — Да... в художественную академию. Будем учиться вместе, — моя улыбка выходит слишком нелепой, поэтому я отвожу взгляд, боясь его реакции. Не зная, чем заполнить эту неловкую тишину. И желая провалиться сквозь землю. — И на кого? Я не знал, что ты... — я перебиваю его, боясь услышать что-то разоблачающее в свой адрес, и слишком резко произношу: — Искусствоведение. Хочу связать с этим свою жизнь. Думаю, я справлюсь, — я замолкаю, поднимая на него глаза, и больше всего боюсь увидеть там насмешку. Ведь даже родители пока не знают, куда я собралась. Они спрашивали, но не давили и не требовали дать ответ. Папа вообще предложил забить на все и отдохнуть год, чтобы разобраться с собственными мыслями, мама предлагала какие-то профессии среди тех, что сейчас имеют наибольший спрос. Но именно Виктор — первый, кому я действительно сказала это. И на лице парня я замечаю улыбку, когда он останавливается, становясь передо мной, тихо произнося: — Я уверен, что у тебя получится. Ты справишься со всем и сможешь. Тебе удастся все, что ты захочешь, Эмилия. Только не позволяй кому-то разрушить твои мечты. Желающих будет немало, но иди к своей цели несмотря ни на что. Потому что сколько бы ни пришлось выдержать — все это будет стоить того, что ты получишь в конце. Я не успеваю ответить ни слова, когда его губы касаются моих, я чувствую, как мое сердце выпрыгивает из груди от невинного прикосновения, а голова кружится. Его руки не позволяют мне упасть, потеряв опору под ногами, пока каждая клеточка тела наполняется незнакомым счастьем, пока чувство влюбленности заполняет меня, заставляя ответить на его поцелуй, не боясь оказаться неопытной или слишком маленькой. Я чувствую, что он принимает меня со всеми моими чувствами, со всеми моими страхами. И разрывая поцелуй, Виктор заглядывает в мои глаза, тихо произнося: — В академии будет выставка наших работ... ты придешь? Я бы хотел, чтобы ты была рядом. Это моя первая выставка. И есть несколько картин... я хочу, чтобы ты их увидела. Настоящее. Я справилась. Повторяю себе это, когда приближаюсь к картине, но останавливаюсь за шаг, будто приблизившись к ней — провалюсь в прошлое. Я замечаю, что Виктор стоит рядом, неотрывно глядя на меня, и от этого взгляда мне становится плохо. Я хочу на свежий воздух. Я хочу убежать отсюда и никогда не возвращаться, чтобы не вспоминать всей той боли, которая наполняла меня столько лет подряд! Чтобы забыть все годы, проведенные в попытках забыть его. Чтобы не броситься на него с криками, что мне до сих пор больно! И не требовать объяснений, потому что они бессмысленны и совсем не нужны. Мы потеряли все, что могло бы быть. Выросли и стали другими людьми. "Нас" больше никогда не будет существовать, потому что прошлое не возвращается. И этот урок я отлично усвоила. — Помнишь тот вечер? — он оказывается рядом, пока я поглощена своими мыслями, мешающими мыслить трезво. И стряхивая эту нездоровую манну, я вкладываю все безразличие в свой взгляд, оглядываясь на него. — Какой из? Все это было так давно, что я и не вспомню. Так как насчет картин? — моя выдержка трещит по швам... когда свет исчезает. Я чувствую, как мое сердце останавливается, как только в комнате наступает темнота, и слышу, как Виктор приближается ко мне. Каждый его шаг отдается в моем сознании. Я чувствую запах его парфюма и, боясь реакции собственного тела, слишком нервно произношу: — Что произошло? — Похоже, проблемы с электричеством. Меня предупреждали. — Я вернусь, когда починят, — я хочу уйти... но натыкаюсь на него. Чувствую, как мое тело врезается в его, чувствую мужские руки, которые обхватывают меня, заставляя остаться на месте и не позволяя упасть. И чувствую его дыхание, которое касается моей шеи, заставляя кожу покрываться мурашками. Закрывая глаза, позволяю себе эту слабость, лишь на мгновение. Мгновение, которое позволяет мне почувствовать себя рядом с ним, зная, что это разрушает все мои попытки оставаться невозмутимой. Мы стоим в немой тишине, и ни один из нас не произносит ни слова, не делает ни шага. Кажется, будто мы наполняемся этим прикосновением наших тел, будто от него ко мне перетекает спокойствие и уверенность, будто от меня к нему утекают все сомнения и страхи. Я чувствую, как быстро бьется мое сердце. И понимаю, что оно здесь самый ненадежный советчик. Я хочу прикоснуться к нему, почувствовать его губы на своих, узнать... чувствую ли я до сих пор все так же. Смогу ли сама его поцеловать. И эти мысли приводят меня в чувство, заставляя вспомнить, кто впереди! Возненавидеть себя за эти мысли и желания и, оттолкнув Виктора, направиться в сторону выхода. Я помню, что он где-то здесь. Помню, откуда пришла. — Двери закрыты, — произносит он, как только расстояние между нами позволяет трезво мыслить. Но я не отвечаю, находя в кармане телефон, и, включив фонарик, тянусь к ручке... которая не поддается. — Говорю же — закрыты. Здесь все на электричестве. Но как только свет исчезает — система блокирует все, чтобы никто не попал внутрь. — И что нам делать? — обернувшись к нему, я замечаю, как Виктор подходит к одной из коробок и достает из нее плед, расстилая его на полу. И спокойно опускается на него, хлопая по месту рядом. — Ждать, Эмми. Как только свет вернут — мы сможем выйти. А пока — расскажи мне, как ты? Как сложилась твоя жизнь? — Ты нарочно это подстроил? — единственное логичное предположение, которое возникает в моей голове, наталкивается на его насмешливый взгляд, когда мужчина откидывается на спину, едва слышно произнося: — Если бы я это подстраивал, здесь была бы кровать. — Я не собираюсь воплощать твои грязные фантазии! У меня вообще-то жених есть, — но в ответ я слышу только его смех и слова, которые заставляют меня вспомнить нашу последнюю ночь вместе: — Ты говорила именно это девять лет назад. Только тогда... ты была смелее. Но все мои "грязные фантазии и намерения" всегда сводились к тебе. Ты же знаешь это, Эмми. Ты была их центром всю мою жизнь. С того времени, когда я впервые сказал тебе, что люблю тебя. Его слова разбивают мое сердце. Заставляя снова проваливаться в собственные воспоминания, которые приносят лишь боль. Девять лет назад. Родители разрешили после празднования дня рождения Виктора поехать к Пчелкиным, ведь завтра я обещала пойти с Кирой в парикмахерскую. Малая липучка не отстает от меня с того самого дня, когда узнала, что у нас с Виктором отношения. И хоть мне до сих пор не верится, что уже восемь месяцев мы вместе, но я не променяла бы ни одно мгновение с ним на что-то другое. — Приходи ко мне, когда Кира заснет, — он произносит это, поймав меня в коридоре, и заглядывает в глаза, заставляя кивнуть в ответ. Меня не волнует, что тетя Саша может это услышать, ведь двери в их комнату открыты. Как не волнует, что нас могут поймать. Я так уже делала. Неоднократно убегала к нему, когда оставалась на ночь у Киры. Мы только обнимались и разговаривали. Поэтому сегодня я тоже приду к нему. В его девятнадцатый день рождения. Я возвращаюсь в комнату девочки и уже не могу дождаться, когда она наконец заснет, ведь Кира ждала нашего возвращения, чтобы выпытать все, даже самые мелкие детали того, как прошло празднование. Ее интересует все — от того, кто был, до того, во что одеты. И когда ее глазки наконец закрываются, я выбираюсь из большой кровати, прокрадываясь в его комнату. Открыв двери, вижу, что Виктор сидит сгорбившись над столом и что-то рисует... но когда подхожу, он накрывает лист с изображением книгой и оборачивается ко мне, озаряя комнату своей улыбкой. На его руке виднеется браслет, который я подарила ему. И заметив мой взгляд, он сам смотрит на него, улыбаясь и произнося: — Теперь частичка тебя всегда будет со мной, Эмми, — что-то в его голосе иначе... в нем есть что-то грустное и пугающее. Но я игнорирую это, отметая все мысли, и делаю шаг навстречу, чувствуя, как он усаживает меня к себе на колени и, повернувшись к столу, поднимает книгу с листа, показывая мне небольшой набросок. Женский силуэт, который виднеется на темном фоне. Но я не узнаю его. — Кто это? — Моя мама, Эмми. Это все, что я о ней помню. Прошло столько лет... но я до сих пор не понимаю, почему... она отказалась.