Ода Гесперид

Туманные улочки дышали свежей утренней прохладой. Окутанная нежным полупрозрачным облаком, пристань была уже где-то позади. Диврдуи оказался совсем небольшим городишком, который служил скорее перевалочным пунктом для большинства торговцев. Полузмея следовала за охотницей, чуть оборачиваясь по сторонам: и справа, и слева – везде на улочках было тихо. И сонно. Босые стопы шагали по студёному булыжнику, скрываясь при каждом движении длинным подолом платья. Температура её тела упала на несколько градусов так точно. Но это неважно – не зря ведь она холоднокровная. В отличии от заносчивых людишек, что стрясутся от холода или разрушают мир, перестраивая его под своё удобство, она – гордая офиса – приспосабливается и живёт в гармонии со всеми формами материи. – Совсем другой мир в сравнении с Мильфордхафеном? – чуть хмыкнув, спросила эена. Топ-топ. Среброволосая девушка внезапно свернула в какой-то магазинчик, отворяя тяжёлую дверцу. Кирпичная кладка дома, в котором сие предприятие имело место быть, не имела ничего общего с притягивающей всякий глаз красочностью величественных стен Абердаугладдай. Небольшое зданьице было тусклым, а в свете здешней чуть пасмурной погоды выглядело ещё менее привлекательным. Взгляд пресытившейся южной цветастостью наги случайно пропустил посеревшую вывеску, которая гласила «Atelier». Тинь-дильринь. Тинь-дильринь – вновь какой-то колокольчик зазвенел над головой змеедевы, когда она, следуя за охотницей в лавку, не без доли подозрительности всматривалась в помещение, которое, на удивление, оказалось хорошо освещено, несмотря на присутствие лишь одного, и то, небольшого, но высокого окна, выходящего на ту же сторону, где значился вход. Комнатка, представшая взгляду посетителей, была небольшой и довольно тесной – подпирая стены и возвышаясь до потолка, стояли крепкие стеллажи, на которых лежали всевозможные ткани, меха, сияющие искорки и бусинки, пуговицы, ещё какие материалы, аккуратными штабелями коробок заполняя пространство полок. Прямо напротив входа, вынирывая из-под стойки, показалась человеческая девушка с каштановыми короткими волосами и лисьими ушами – фуксия, как их называли на северном континенте – что чуть дёрнулись, заслышав звоночек. Поправив бордовую оправу очков на переносице, та не без удивления улыбнулась, чуть завидев высокий стройный силуэт с длинными, до пят, серо-инеевыми роскошными локонами. – Вот так гости! – воскликнула швея, тут же выравниваясь за стойкой. – Не гадала я даже, что ещё заглянешь сюда! Носится же по всему континенту как угорелая… – с тёплым смешком проговорила девушка. – Коли обещала, значит загляну. Даже спустя шесть годков. Знала я, что ты всё держишь здесь своё предприятьице, – широко улыбаясь своей знакомой, заявила эена, подходя ко столу и укладывая на том локоть, чуть отворив полы плаща. Змеедева тихо вздохнула, завидев разворачивающуюся сцену. Да, собиралась охотница спланировать им быструю дорогу – а теперь сидеть наги да ждать, пока та со своей стародавней знакомой все косточки мира перетрёт да перемоет, эфирные в том числе. Асфоделюс, не без мрачноватого вида, благополучно отвернулась от стойки, принявшись рассматривать стеллажи, не слушая бубнёж и смешки на фоне. Однако ожидание длилось сильно меньше, чем полузмея успела себе представить – руки в перчатках схватили её за плечи, одним мягким, но быстрым движением разворачивая прямиком к внимательному взгляду тёмно-изумрудных глаз швеи. Асфоделюс моргнула несколько раз, смотря на фуксию из-под разбросанных по её лицу коротких чёрных прядок. Охотница убрала одну руку, театрально чуть поднимая её вверх. – Вот с неё мерочки возьми. Сро-о-очный заказ, помни! – Тоже мне…появляется раз в пять лет и требует бросить всю работу да заняться её платьями, – чуть покачивая головой, надумывая полусерьёзный тон, пожаловалась швея. Однако уже через мгновение в зелёных глазках блеснули искорки – лиса осмотрела наги, прикидывая в голове, какие из имеющихся хороших баз могли бы ей подойти. – Вот скажи мне, я хоть раз задерживала, даже несмотря на твои сверхзверолюдские сроки-то? – Не-ет, – с улыбкой протянула эена, чуть прищуренными маками глядя на стойку, за которой бесконечными рядами висели ленты. – Так что рассчитываю на тебя! А я понеслась дальше, – охотница внезапно чуть склонила голову и повернулась к наги, что растерянно моргала, силясь осознать, что вообще здесь происходит. – А за тобой сейчас вернусь. Надо уладить дельце одно… Подожди здесь, я мигом. И тут же испарилась, точно улетела. Асфоделюс лишь успела почувствовать волну холодка, что заглянула через притворившуюся дверь, выпускающую её компаньонку. Мерки…? Зачем снимать с неё мерки? – Ну что, девонька, давай-ка за работу, – хихикнув, вышла из-за стойки лиса, держа в руках измерительную ленту. Змеедева и не осознала, как нашла себя стоящей перед зеркалом, всё также смотря на окружение в какой-то небольшой прострации. – Вот так номер, конечно, – посмеиваясь и чуть шурша тканями, сказала швея, ловко скользя лентой и беря мерки с наги, чуть хмыкая что-то про себя. Казалось, они с эеной были хорошими приятельницами, но к работе подходили со всей ответственностью и серьёзностью. – Бегала туда-сюда уже сколько лет сама, а тут компаньонку привела. Ты не из этих мест, скажу точно. Неужели она тебя с другого континента притащила? Как вы вообще познакомились-то? Полузмея неслышно выдохнула от наплыва странных вопросов. – При самых невыразимых обстоятельствах, – тихой мелодией прорезался голос бледной девушки. Угольные прядки мягко шелестнули, когда швея отодвинула их в сторону, примечая очередную цифру. Лисица мягко хихикнула. – Вижу, ты не из болтушек. Та-ак, а теперь повернись-ка и на стульчик сядь, – швея указала на табурет у зеркала. Асфоделюс нехотя исполнила просьбу, чуть поджав бордовые губы. Никто бы не узнал в девушке древнее существо – сейчас она скорее напоминала юную, угрюмую леди-затворницу из какой-нибудь зажиточной семьи. Леди-затворницу, которую вытащили из её прекрасной обители грёз родного дома в город. – Давай сюда ножку, – мягким голосом попросила фуксия, опускаясь на коврик на полу и чуть дёрнув ушками, как только просьба оказалась исполнена. – Престаршая Эдда! Девонька, ты куда так с босыми ногами?! Окоченела же совсем. Злодейка какая, долго же она тебя так мучила? – зафыркала девушка, скользя лентой по холодной стопе. – Слава Вотану, у меня есть как раз на тебя подходящие сапожки. Не пущу так тебя на улицу! Зафиксировав все числа где-то в невероятных пространствах логоса, доступных, по-видимому, лишь швеям, фуксия поднялась и юркнула в маленькую каморочку, дверь в которую была почти неприметна среди этого неведомого скопления шкафов, столов и стеллажей. Если она уйдёт сейчас, это никак не помешает их приготовлениям к путешествию? Их? Нет, не их, её, эены. Наги всегда готова ко всему, ибо ей ничего не надо. Асфоделюс поднялась с табурета, готовая покинуть ателье, избавив его от своего противоестественного присутствия. – Так, а ну стоять! Куда там уже собралась? Я всё прекрасно слышу, девонька, – сквозь шелест в каморке послышался чуть приглушённый голос швеи. Асфоделюс остановилась, чуть выдыхая. Что же все никак не дают ей сбежать? Уже через мгновение фуксия показалась из своего рабочего кабинета, держа в руках пару кожаных сапожек светло-коричневого цвета. – Нет нужды… – тихим голосом начала змеедева, но оказалась перебита. – Всё там есть! Присаживайся, пробуй сапожки. Должны быть в пору, – пока полузмея возвращалась на табурет, девушка подсуетилась, расшнуровывая хитросплетения лент на передней части сапог. – Такой красивой девоньке как ты, конечно, лучше бы высокие сапожки, но таких у меня сейчас нет, а времени у нас совсем немного…Плащик ещё сшить надо… Но с чулками под платье будет тепло, эта обувь хорошая. Фуксия протянула змеедеве сначала один сапог. Асфоделюс же на секунду оказалась в полном замешательстве, ибо такой обуви она не носила в жизни. В принципе, если посчитать время, которое она носила какую-то человеческую обувь – а это скорее были сандалии – то даже десяти лет не наберётся. Крайне жалкий срок в сравнении с той продолжительностью, которую она проводит босиком или вовсе без ног. Моргнув и чуть насупившись, наги скользнула ножкой в сапог. Ощущения были странными – ей почти казалось, что её стопа оказалась в мире теней – схожее чувство плотного окружения, сковывающего конечность. Бледные персты сжали ленту, которая служила шнуровкой. – Ой, с этим я сейчас помогу, тут немного замудрённо, – сказала швея, поправляя очки и всё также мучаясь с лентой на втором сапоге. Однако тонкие пальчики наги, довольно шустро и изящно двигаясь, стали продевать ленту диагональю через кольца, сочетая разные углы и плетя свой собственный замысловатый узор. Через пару мгновений сапог увенчался аккуратным бантиком прямо под коленом. Лисица удивлённо моргнула, в следующий момент выпуская удовлетворённый хмык, подавая и второй сапожек. – Умелые у тебя ручки! Как только пара обуви сковала ноги ниже колен, Асфоделюс поднялась, задумчиво ступая по деревянным доскам пола ателье. Толстая – по её меркам – подошва, казалось, отдаляла её от земли. В один миг она почувствовала себя глухой к миру, по которому ступала. Но вместе с тем эта некая безучастность и изолированность странным образом услаждали её чувство гордыни. Аметисты взглянули на швею, что с притянутыми к груди руками зачарованно ждала мнения заказчицы, чуть шевеля пушистым хвостом. – Достойно, – промолвила девушка, проводя рукой под покровом чёрных прядей, волной отправляя их стелиться по спине своей хозяйки прежним руслом. Оценка была довольно сдержанной и краткой, но что-то во взгляде дужек пурпурных глаз выражало мягкое довольствие. Как выяснилось минутами позже, охотница заказала у швеи набор одёжек для своей новоиспечённой компаньонки. Асфоделюс посчитала это абсолютно лишним жестом, который, к тому же, был брошен совершенно без её ведома и согласия, а потому с кратким заверением – ему фуксия, разумеется, не вняла – о том, что ни в какой одежде она не нуждается, тотчас же отправилась на улицу на поиски той странной бестии, что оставила её здесь. Тонкий перезвон колокольчика над головой оборвался, заглушённый затворённой дверью. Змеиные глаза пробежались по сторонам улицы, пытаясь выцепить хоть что-то, кроме ленивой дремоты, что с мягкими объятиями стелилась по всему городку. Тихий вздох. Новые сапожки размеренно застучали каблучками по брусчатке, пока их обладательница шагала вверх по улице, предполагая, что в стороне причала Диврдуи её компаньонке делать уже нечего. И куда только эта среброволосая сбежала? Ещё в портовой части Асфоделюс приметила, что от грузовой и торговой площадки у причала чуть вверх в городок тянулись две параллельные улицы. Главные, должно быть. Было принято решение пройтись по ним, заглядывая в рукава второстепенных улочек – основные, вероятно, были соединены. Однако четверть часа брожений не принесла никаких результатов. Кое-где показывались неспешные местные жители, но охотницы она не приметила, хотя та, несомненно, бывала здесь – об этом наги говорило её чудесное обоняние змеиного языка. Туманная прохлада чуть глушила привычное ориентирование полузмеи – она ещё не привыкла к климату. Утомление поиском вызвало тихое, чуть раздражённое шипение, но тут под взгляд попала крепкая дубовая стойка, укрытая крышей. За ней, чуть скучая, стоял гадерон средних лет – полукровка с чертами парнокопытных рогатых – разбираясь с какой-то документацией на столе. Это было похоже на прилавок перед баром авантюристов – подобные заведения Асфоделюс уже примечала в городишках Нового Мира. Завидев приблизившуюся девушку, гадерон отвлёкся от бумаг, послав ей низким чуть усталым голосом местное приветствие. – Moin moin, младая леди. Чем могу помочь? – у стоек всегда стояли достаточно образованные для вежливости с клиентами. Асфоделюс остановилась перед прилавком, медленно моргая. – Я ищу… Вы не видели…охотницу? – неопределённо начала полузмея. Ей никогда не доводилось таким образом искать своих пропавших компаньонов. Почему-то именно в сей ответственный момент стало сложно описать в словах, кого она искала. – Охотницу? – переспросил собеседник, чуть вскидывая лохматые брови. Он устало усмехнулся. – Ну, у нас есть такие… В пабе на правой от центральной пробковой доске прикреплены досье. Там же недалеко присутствуют и их заполнители… – Нет…нет, мне не это нужно, – змеедева чуть нахмурилась, замотав головой. – Я ищу…такую, высокую…и пушистую… – Асфоделюс чуть подняла руку вверх, пытаясь примерно показать рост своей компаньонки. Гадерон невнятно моргнул. – Ну, у нас тут на севере многие люди такого роста…Вы можете имя назвать? – в ответ наги замерла, чуть опустив голову набок. А как, собственно, её компаньонку звали? Во время клятвы она произнесла какое-то странное прозвище, которое Асфоделюс в роли официального имени не восприняла. – Ars…Искусство… – ещё больше сводя тонкие бровки, силилась сказать полузмея. Нет, она, конечно, была истинно отшельницей, но змеиная гордость и прирождённая адаптивность никогда не давали ей сыграть плохо даже в исключительно редких социальных контактах. Девушка чуть скрипнула зубами, озадаченная тем, что именно сейчас ей препятствовало. Внезапная неспособность говорить была не иначе, как каким-то заклятием. – Ars Искусство? – уже со сниженным уровнем дежурной вежливости спросил стоящий за стойкой. На его взгляд, девица вернулась из какого-то другого паба, всё ещё пребывая в дурмане алкоголя, рассказывая небылицы, ей привидевшиеся. Мужчина чуть склонил голову, уперев обе руки о стойку. – Вы что, шнапс впервые в жизни пили? Понятия не имея, что такое названный шнапс, но исходя из беглого анализа контекста и реакции говорившего, наги сделала вывод, что её приняли за охмелевшую. Сложившаяся ситуация ещё больше дёргала её чуть натянутые стремительным потоком событий нервишки. Персты поочерёдно в напряжении прижались к ладони, силясь не выпустить ланцеты. Вмиг черты бледного лица разгладились, а круги фиолетовой радужки, наряду с узкими маленькими зрачками, пугающе уставились на дерзнувшего ей собеседника. Подошва сапог стукнула о булыжник – полузмея сделала шаг вперёд. Не моргая, она говорила, и тихий голос уже более уверенной мелодией достиг местного консультанта. – Будет вам известно, что я обладаю совершенной ясностью мысли и осознанностью действий и слов, – контуры бордовых губ дрогнули, выпуская тихий холодный смешок – от такой перемены в незнакомке гадерон чуть дёрнулся. – А теперь послушайте, – бледная рука с совсем немного отросшими коготками легла на глухую стойку. – Я ищу… Но прежде чем голос заикнулся вновь, спутанный неизвестным обстоятельством, что было вне её понимая, пропажа обнаружилась – и вновь за её спиной. На сей раз наги себя врасплох застать не позволила, тут же оборачиваясь и оказываясь лицом к лицу с – как всегда – улыбающейся охотницей. Та рассмеялась, переводя взгляд алых глаз на недоумевающего мужчину за стойкой. – Я сопровождаю эту девушку. Прости уж, она не из этих мест и манеры у неё свои. Хорошей работы, Курт, – эена кратко оправдала свою компаньонку. Гардерон, с которым она этим утром уже, судя по всему, виделась и здоровалась, кивнул, всё ещё пребывая в немного странных впечатлениях от разговора. Рука в белой перчатке мягко обхватила запястье наги – охотница поспешила увлечь девушку за собой, спасая своих знакомых в городе от этой древней сущности. Бледные веки Асфоделюс чуть расслабились, и вот змеиные глаза более не выглядели столь пугающе недвижимыми. Нашлась. Хорошо. Охотница звучно вздохнула, ведя полузмею за собой на перпендикулярную улицу, отмеряя плитку глухим стуком каблуков. Несколько мгновений прошли в тишине, пока эена внезапно не заговорила голосом какого-то сварливого крошки-эльфа: – Я великая змея и твоё слово мне не указ! – очевидно забавляясь, с улыбкой полуприкрытых глаз произнесла девушка. Асфоделюс же таким тоном оказалась огорошена. – Ну я же просила подождать в ателье у Руфи, – уже своим голосом сказала охотница, неодобрительно цокая языком. Асфоделюс прищурила глаза, неслышно фыркая. Любой аргумент оказался перечёркнут пародийным высказыванием. Но разум поспешил вернуться к первопричине: – Заказывать мне одежду – излишне, – спокойным тихим голосом провозгласила наги. – Ну-ну, будем честны, из нас двоих я гораздо лучше знакома с климатом Руддладна. А также имею чёткое представление о том, через какие местности пролегает наш маршрут, – маковые радужки метнулись вправо на собеседницу, прежде чем охотница добавила голосом чуть пониже. – У тебя есть что этому противопоставить? Асфоделюс чуть отвела взгляд, нахмурившись. – У меня холодная кровь. Подобные приготовления попросту не имеют смысла – тело моё тепло не вырабатывает, а, следовательно, пытаться его удержать при помощи одежды – тщетно, – заявила полузмея. Пальцы руки чуть шевельнулись, и её запястье отпустили. Асфоделюс прислонила руку к себе, хмурясь чуть больше. – Ты не учла, что существует такая вещь, как природные явления – пойдёт дождь. Лично я укроюсь своим плащом, а что будешь делать ты? – продолжила свои рассуждения охотница. Казалось, новость о холоднокровности змеедевы ничуть её не удивила. – Будем шагать по снегу. Мои ноги в сапогах не утонут, – наги вздохнула. – Будем проходить через селения. Я не привлеку ненужное внимание подобной одеждой, она совершенно обычна для этих краёв… – Я поняла, – чуть посвистывая змеиным языком от лёгкого раздражения, сдалась Асфоделюс. Внезапно эена остановилась, на пятках разворачиваясь к полузмее, чуть склоняя голову. Несколько объёмных серебристых прядей кувырком упали с плеч вперёд, мягко коснувшись платья наги. Маки всё неотрывно смотрели на компаньонку. – Есть высшая степень необходимости, – чуть приглушённым голосом начала охотница, кончиками пальцев левой руки подцепляя угольный шёлк на плечах визави, – доставить тебя к моему клану в полной физической, психической и духовной целостности. Так что я сделаю совершенно всё, что посчитаю для того нужным – любой ценой, за исключением собственного здравия. Так достаточно прозрачно, Асфоделюс? – с улыбкой, не щуря глаз, бархатно проговорила эена, ещё немного наклоняясь к вечнобледному лицу. От таких развёрнутых пояснений полузмее стало слегка не по себе. Она всё ещё не до конца осознавала важность собственной фигуры в планах другой, мысля с некой беспечностью и лёгким чувством отречённости от происходящего – словно подобное могло происходить с ней только в грёзах, в которых она сейчас и пребывает, свернувшись кольцами в тесной штольне какой-нибудь пещеры. Но столь раздражительный для любых рецепторов алый цвет возвращал её в здесь и сейчас, колом вонзаясь в следы и примагничивая её к той самой земле, на которой змеедева имела честь стоять. В такие моменты атавистические признаки божественного в эене становились очевидны. По неизвестной самой её природе причине, гордыня лишь молчала в ответ. – Да, – было единственным, что ответили бордовые уста, прежде чем охотница, ещё мгновение всматривавшаяся в лицо своей компаньонки, столь же стремительно развернулась вперёд, деловито скрещивая руки и поднимая голову вверх. – Вот и чудесно. А теперь пошли отобедаем.

***

Кажется, она поняла, куда же подевались все жители сонного Диврдуи. Тёплый душный воздух таверны, наполненный невообразимой смесью десятков блюд и дважды большим количеством видов алкогольных напитков, смело ударил ей в лицо, заставив полузмею слегка поморщиться. Как же она не любила подобные заведения. Хотя, если быть честным, она в принципе не любила места, где что-либо могло препятствовать её немому созерцанию природы с закрытыми глазами. А здесь не просто препятствовало, здесь напрочь стиралось всё природное и возникало Протогоновское. Человеческое. Пока Асфоделюс лавировала между битком набитыми дубовыми столами, на которые с громким стуком приземлялись огромные пивные чаши, попутно щедро расплёскивая своё содержимое на неосторожных гостей, она также пыталась не потерять из виду свою среброволосую спутницу. Ранее это казалось невозможным, но в нынешнем тусклом свете и пёстрой мешанине людей, зверолюдов и полукровок, разделяющими пищу, это был вполне вероятный исход. Вот охотница повернула в левый просторный зал, но маленькая дорожка, которой Асфоделюс следовала, оказалась преграждена – какой-то здоровяк, истинно «шкаф», внезапно начал подниматься с места, грозясь напрочь заблокировать проход, объявив сей зал своим собственным царством. Змеедева, осознав траекторию, по которой названный массив пройдёт, встав со стола, поспешила несколько раз обернуться вокруг себя и боком юркнуть в затворяющийся коридорчик. Но вместо облегчения её постиг ужас, ибо присутствующие на соседних столах по указанию самого чёрта уставились на неё своими захмелевшими и развесёлыми глазёнками кроликов. Поднялся гогот, кто-то совсем рядом, справа от неё, уже бормотал ей какие-то приглашения – в любом случае, ничто в зале не замолкло и неизвестное пиршество продолжалось. Прямо слева от неё послышался звон битого стекла – и на дорожку упало какое-то пьяное тело, как старая гусеница, едва шевеля конечностями и что-то утверждая в глухие доски деревянного пола. Бледное лицо наги исказилось в ещё большем омерзении, и она перескочила неизвестного зюзю; на развилке, что шла параллельно стене зала, обеспокоенно оглядываясь по сторонам, но так и не находя своего заветного ориентира, который исчез из виду сразу после истории со шкафом. Грохот, балаган, вечные стуки, звон, топот десятков ног под столами – всё начинало сводить её с ума, совсем как на тесных улочках Аберддаугладай: появилась эфемерная отдышка, словно она бежала марафон вокруг этого неизвестного квартала городишки, аметисты расширились, а зрение уже заволакивала неизвестная пелена, ещё мгновение и она точно… – Всё ясно, буду водить тебя за ручку, – сказал чётко слышимый грудной голос, обладательница которого вновь каким-то чудом была позади змеедевы. Охотница явно жила в каком-то дополнительном измерении пространства. Обещание тут же оказалось исполнено – правую руку Асфоделюс окутало тепло чужих пальцев. Её мягко потянули за собой, и прогулка по дорожкам между столов превратилась из сна лихорадочного в медленное плавание, а туман перед глазами опьяняющим покрывалом опустился на плечи и голову. Ей следует отсюда уйти, тут слишком тепло, её змеиному метаболизму это не нужно. Они наконец сели за столик чуть поодаль других, в крошечном ответвлении от общего зала, слева от лестницы на второй этаж. Весь народ собрался в харчевне, так что беспокоить их и шнырять по ступенькам толпы не будут. Она не чувствовала, как приземлилась на суровую деревянную лавку – ей казалось, она ныряет в перины больших и мягких пальмовых листьев. Аметисты спрятались под веками, а носик, за которым последовало и остальное тело, уткнулся в фетр чужого плаща. Никогда не сажайте змею в перегретый террариум. – М? – охотница чуть подняла локти, пару раз моргнув, но быстро догадалась, отлепляя личико другой от своего плаща. – Тебе плохо? – настороженно спросила эена, всматриваясь в бледные черты змеедевы. Та лишь немного качнула головой в ответ, укладывая щёки в чужие руки. Тепло. Очень тепло. И голодно. Она с зимы никого не ела… Поняв, что с компаньонкой, которая ещё недавно хмурилась на улице и неопределённо смотрела куда угодно, но только не на грозную охотницу, творится неладное, последняя подхватила наги, сажая её у окна, тут же раздвигая ставни и впуская свежую прохладу. Обнаружив под щекой вместо тёплых пальцев глухую фанеру, Асфоделюс фыркнула. По другой щеке тут же обеспокоенно постучали, заглядывая в бледную мордашку. – Как ты себя чувствуешь? – вновь зазвучал голос охотницы. Не получив внятного ответа на живом языке, а не мёртвом, эена чуть цыкнула. Опрометчиво. Вновь. Брать неизвестное древнее асоциальное существо с собой в заведение общественного питания, не имея чёткого представления о полном списке психофизических особенностей оного. Итак, имеем то, что имеем, лекцию в собственной голове она ещё успеет провести. Крайне захватывающую, долгую лекцию. В любом случае, наги была в сознании. Это хорошо. Охотница чуть повернула белоснежное личико к себе, при этом открыв ставни как можно шире и убедившись, что прохладой на наги дует прилично. А теперь вдох-выдох, все лекции потом, потом, потом… – Асфоделюс, ты меня слышишь? Открой глаза, пожалуйста, – заговорили мягким, но чётко слышимым в балагане таверны голосом. Пальчики с короткими чёрными ногтями мягко скользнули по коже, отодвигая шторки тёмных коротких прядей подальше, за ушки. – Aperi oculos tuos. На родное звучание древнего языка змеедева таки откликнулась, исполнив просьбу и уставившись на визави узкими крошечными зрачками, зияющими на дне винтовых лестниц фиалковых радужек. Несколько долгих моментов созерцания чужих маковых глаз завершились тем, что на лице змеи мелькнуло узнавание. Хорошо. – Итак, я сейчас принесу тебе холодной воды, а ты пообещаешь не валиться в обморок, – предложила эена, медленно моргая. Вблизи было очевидно, что радужки её древней компаньонки имеют неизвестную биологическую структуру, которая определённо оказывает влияние на психику смотрящего. Кажется, ещё ящерицы упоминали некие гипнотические способности. Рассуждать на эту тему времени не было, но своим чувствам охотница доверяла как объективной истине мира. И интуиция ей подсказывала, что вглядываться в звёздный туман чужих зениц чревато последствиями. – Подожди здесь. На этот раз я действительно мигом. Шорох отброшенного на лавку плаща – и среброволосую как ветром сдуло. Ну или не сдуло, она скорее сама была ветром. Асфоделюс чуть сжала пальцы, силясь удержать те последние крупицы разума, что в ней только что пробудили. Пребывание в тёплых местах после затяжных голодовок было проблематично – штопором закрутившийся в медлительную спячку обмен веществ срывало, обнажая острое лезвие голода по эфиру. А в этом балагане звуков и ощущений её рецепторам и вовсе устроили мощную встряску. Глаза мазнули по залу. Кандидатов на роль было достаточно. Ничего ведь не произойдёт, если Протогон лишится пары-тройки из миллиардов своих детишек, правда ведь? Ни адекватная, ни бестиальная сущности не успели дать ответ на возникший вопрос – капли ледяной воды, невежливо и очень активно прыснутые ей в лицо, тут же привели наги в чувство, вызвав раздражённый свист змеиного языка. И ещё. И ещё. Точно священник с евангелие и завидным упрямством изгонял демоническую сущность. – Прекращ-щай! – волосами и руками скрываясь от злостной мороси, что так контрастировала с нагревшимся в помещении душной таверны телом, наги подала приглушённый голос. А возникшая из ниоткуда эена, примечая реакцию своей змеиной компаньонки, тут же чуть расслабила плечи. На смену серьёзности и беспокойству ярким контрастом белого поверх чёрного лёг смешок: – Im Namen des Vaters, – окропить несокрытые рукавами по локоть руки – des Sohnes, – куда-то влево, попав скорее на шёлковые реки волос и платье, – und des Heiligen Geistes… – звон капель, падающих в стакан с намоченных пальцев – поставить посуду и неожиданным движением правой руки отнять чужие кисти от лица, вновь щедро прыснув змеедеве в лицо и получив ещё более кипучее шипение, – Amen, – с торжественной ухмылкой завершила свою краткую молитву благодушная спутница, отбрасивая серебристые ручейки волос за спину. – Тебе уже хорошо-о? – почти с долью нахальства спросил звонкий голос. Зато полузмея не успела никого съесть. В ответ недовольное бурчание. Поняв, что пародийный ритуал завершён, Асфоделюс бросила охотнице мрачный взгляд исподлобья, прежде чем тонкие персты сомкнулись вокруг стакана с холодной водой. Процедура изгнания бестии оказалась успешной, но результат нужно было закрепить – словно бы в посудине был какой заморский напиток, наги принялась неспешно его цедить. – Сносно, – ответила-таки змеедева. – Распрекрасно, – поставив руки в боки, огласила свою оценку ситуации охотница, задирая нос. Итак, маникюр, теперь ещё реанимация – список свершённых во имя безопасности её панацеи подвигов расширялся. – Через пару минут будет еда. Ещё по пути в таверну эена успела опросить свою угрюмую компаньонку о том, какое блюдо та хотела бы отведать. Однако плодов сей диалог не дал – выбор обеденного меню выпал на долю первой, с пометкой лишь, что кушанье должно быть совсем небольшим. Раскрывать все чудеса своего рациона питания наги пока не собиралась. Ну и ладно уж, охотница ещё успеет ей поднадоедать. А пока начинающие путешественницы входили в таверну, среброволосая успела бросить пару слов на стойку, назвав свой заказ и тут же, словно ведомая неизвестным компасом, направилась ровно туда, где они сейчас и имели место сидеть. Совсем рядом, в стене пирамиды, что была лестницей на второй этаж, находилась дверь, замыкавшая витиеватые лабиринты скрытой кухни и складских помещений таверны. Не пойдёт же охотница забирать свои кушанья сквозь весь этот громадный зал? План был безупречен. За исключением промаха с реакцией наги, конечно. Скрестив ноги чуть наискось от стола и дожидаясь обеда на лавке подле своей оправившейся компаньонки, охотница чуть постукивала пальцами по собственному локтю скрещенных рук. – Ты не переносишь тепла? – задала вопрос эена, алыми радужками уперевшись куда-то в даль зала, которая, подобно горизонту, была затянута лёгкой дымкой. – Как же ты тогда на юге жила? Ящерицы сказали, что поймали тебя… – Переношу, – тихо перебила змеедева, косясь на спутницу и вновь поднося стакан с ледяной водой к губам. – Тепло – весна, тепло – лето. Время охоты, – имплицитно пояснила Асфоделюс. Заметив остановившееся в ответ крошечное стучание, наги прищурила глаза. Говорить о механизмах своего биологического тела напрямую она не станет – это слишком прозаично для гордого существа… Послышался приглушённый звук – охотница попыталась придавить собственный смешок. Она медленно повернула лицо в сторону своей компаньонки, но не заметив на лице другой – ожидаемо – ни капли юмора, эена прикрыла глаза, чуть глупо улыбаясь. На её ум приходила немного иная причина, по которой змеи выползают из своих нор после зимнего сна. – Хорошо, хорошо… В ответ на такую реплику, Асфоделюс фыркнула. Что там эта странная себе надумала? Отбросив гордые предубеждения, змеедева поспешила добавить: – Я с самой зимы не поглощала эфир человеческих душ. Это лишь естественно, что при определённых температурных условиях процессы расщепления и образования веществ заметно ускоряются, расходуя запас… – языком учёного мужа принялась описывать наги. При всей демонстративной асоциальности и большой неприязни к людям и человеческому, Асфоделюс, на удивление охотницы, демонстрировала прекрасные навыки коммуникации и владение совершенно небытовыми темами. Источник собственных знаний был очевиден любому, кто хотя бы поверхностно знаком с историей эены – при всём нетерпении, что она испытывала, часами сидя на одном и том же месте и взглядом зависая в рукописных и печатных строчках букв, силясь их дешифровать, охотница успела подхватить многое из медицинских и алхимических трудов, что-то из магии, бытующих легенд и былин. И всё с тем тонким, но крайне раскалённым огоньком надежды. Надежды, что она найдёт заветную панацею. А теперь названная сидела подле неё. Рациональная часть выводила листы предписаний и последовательных действий, предупреждений, с особой тщательностью и чёткостью прописывая каждый пункт. А в интуитивной тем временем назревало нечто неизвестное. Но прежде чем разум ударился в глубокий самоанализ, дверца в лестнице скрипнула. А вот и обед.

***

Змеиные глаза недвижимо пялились на кушанье, что предстало перед ней в глубокой миске. Утопая в сладком киселе, в холодном свете окна блестели тёмно-винным цветом ягоды. Гармонично смешивались нежная малина и яркая, кричащая клубника, где-то вспыхивали сферы черники-голубики, приятно разбавляя своим тёмным оттенком это сочетание. А сверху, постепенно вмешиваясь в ягодный водоворот, белоснежным слоем облаков простирались сливки. – Роте Грютце, – поделилась наименованием охотница, чуть хмыкая с прикрытыми глазами. В ладонях уже вертелись столовые приборы, готовые штурмовать собственное блюдо – жареного копчёного угря, покрытого свежими искрами петрушки, обрамленного желтеющими дольками лимона и хрустящими кусочками поджаренного хлеба. Змеедева медленно моргнула, несмело берясь за маленькую ложку и зачерпывая десерт-обед, выбранный ею охотницей. Сладость ягод оказалась почти приторной. – Набирай больше киселя и сливок. Так должно быть интереснее, – предложила эена, не без искусности начавшая освобождать угрей от костей, отрезая кусочек за кусочком и обмакивая в сливочное масло. Бледные губы чуть изогнулись в улыбке. Неплохо, совсем неплохо. Асфоделюс же последовала чужому совету – раз уж охотница сама ей это блюдо выбрала, то пусть и рассказывает, как его есть – и на сей раз набрала в ложку каждую из основных составляющих десерта. Сахарные ягоды разбавились киселем, в котором она уловила нотки вина и мягкую текстуру манной каши, а ещё большую гармонию принесли свежие сливки, нежно обнимающие яркую спелость фруктов. Ей понравилось. Раньше ей не доводилось есть много ягод. В голове соткался и образ пирожка с похожей начинкой. И вот тогда-то аметисты резко открылись, поглядывая на охотницу. Эена…выбрала для неё этот десерт из-за самосы, да? Неужели ещё тогда она заметила, что кушанье пришлось ей по вкусу, запомнила это и учла при заказе? Подобная расчётливость смутно будила похожие образы из Старой Эры. Кто же прародитель её клана? Вопросы лишь прибавлялись. Но тихая мелодия вопросила совсем иное: – Это, судя по видимому, оставшиеся двадцать процентов рациона твоего питания? Охотница чуть хмыкнула, поднимая вилку в воздух. – Не совсем. Двадцать процентов – мелкие перекусы и травяные чаи. Это же, скорее, праздничное блюдо, – бодрым голосом объяснила эена, тонким лезвием ножа изящно отсекая очередной кусочек угря. Вилка чуть задумчиво покрутилась в воздухе. – У зверолюдов, людей, полукровок… По моему опыту, у всех относительно схожие вкусовые рецепторы, различающиеся лишь в частных аспектах, которые составляют ядро пищевой цепочки. Это и позволяет строить города, обедать разным видам в таких харчевнях… Наги вернулась к своему десерту. Она могла лишь молча отметить, что охотница была права. Не под стать животным, Протогон великодушно наделил своих детищ широким чувством вкуса, лицемерно создав иллюзию выбора. А проклятия, благословения и смешения уже определили нити пищевых цепочек, что тонкой сетью обернулись вокруг Мундуса. – Кроме эен, – с крошечным ироничным смешком продолжила среброволосая. – В древности кто-то действительно повеселился, определяя наше чувство вкуса и извращая его до интересных пределов, – и отрезала. – Любая пища, кроме змей и воды, мне противна. И это не просто моя прихоть – так испокон веков живёт мой клан. Проглотив очередной кусочек, охотница чуть поигралась с вилкой в руке, пялясь на яство в тарелке. – Но эта рыба похожа на змею. Когда я только выбралась в большой широкий мир, я попробовала это блюдо. И оно мне так понравилось, что я неделю ела лишь его, – мягким голосом продолжила рассказ эена, смех рассыпался крошечными колокольчиками. – После такого я тяжко захворала и почти разделила судьбу бродяжек под мостом. С тех пор я больше не пыталась подвергнуть сомнениям древние заветы о том, что змеи – наша единственная пища. Ну да что тебе до рассказов скитаний неизвестной, верно? – маки с лёгкой улыбкой покосились на спутницу. Наги, изображая чуть безучастный образ, молча внимала. Ситуация её компаньонки казалась достаточно причудливой. Как и она сама. – Это проклятие, – спокойно ответила змеедева. – Все слухи о наги – тоже проклятие, – выросшие коготки подцепили голубику, которую одарили кратким мгновением аметистов, прежде чем поглотить за тонкими чертами бордовых губ. – Боги любят играть не только друг с другом, но и со своими детьми тоже, – добавила тоном чуть ниже. Спирали фиолетовых радужек чуть мерцали в тусклом свете таверны и в тени чёрных прядок волос. – Что же сделал твой род, чтобы познать гнев богов? – почти шепнула в риторической манере наги.

***

После десерта последовал местный специалитет – изделие из измельчённого миндаля и сладкого сиропа – марципан, как подсказала название всё та же охотница. Изначально планировалась и краткая церемония чаепития, но по состоянию наги та оказалась отменена, ещё когда эена забегала на местную кухню за ледяной водой. И вот здесь-то, под конец неспешного обеда – всё же нужно было дождаться одежду, прежде чем отправиться в скорое путешествие – Асфоделюс вернулась мыслями к своим прошлым ощущениям, что побудили большой вопрос. – Я не могу назвать твоё имя. В ответ эена, чуть занятая кофейным напитком, вопросительно уставилась на спутницу. – Языки Старого Мира – мои родные языки. Но я не могу произнести твоего имени вслух, – с лёгким оттенком претензии заявила Асфоделюс, уложив тонкие персты друг на друга на столе. Гипотеза уже была готова – небось эены владели какими-то особенными речевыми техниками. Но зачем заклинать собственное имя в рамках их обета? Рациональная нить терялась. – Princeps Ars Sentiendi, – глотнув горячего напитка, медленно проговорила охотница. Попытки повторить лишь вызвали лёгкий скрип зубов змеедевы – неудача. Охотница же не без удивления моргнула несколько раз. – Попробуй краткую форму. Меня зовут…Сенти, – с мягким жестом руки предложила охотница. – Сенти, – тихо согласилась Асфоделюс. На удивление, краткая форма легко сошла с языка. Аметисты поднялись к лицу компаньонки. – Значит, Сенти. Placet. Обедом наги угодили. Очень даже. Несмотря на весь тот омерзительный шум, сквозь гущу которого ей пришлось пройти, чтобы поесть. После остановленного падения в бестиальную сущность, преисполненная деталями картина вокруг неё чуть притупилась, ушла из панорамы в фон, а на передний план выступили собственные чувства, сменив ощущения извне. Это напомнило ей то, что она видела в своих грёзах. Далёкие воспоминания – хаотичные и смешанные, но тем не менее вызывающие эфемерное чувство тепла где-то глубоко внутри, среди эфироносных сосудов, отсутствующих и присутствующих органов. Но это и возвращало к мысли, что всё уже давно утонуло в первозданном бульоне. Вместе с ней. Так ей казалось, хоть она и гордо существовала. Полузмея обедала наравне со своей спутницей, разделяя стол, лавку и разговоры. В новой эре существа лишь реплицировали обряды и традиции, стремясь продолжить и сохранить их, но, неизбежно, утрачивая то глубокое древнее значение, что открывалось лишь тем, кто имел возможность читать Старые Языки. В каком-то роде она подражала столь нелюбимым другим, невозмутимо разделяя приём пищи с эеной. Но истинное значение, скрывавшееся за этой пеленой обыденности, страшило Асфоделюс. Смакуя последний кусочек нежного марципана, она лишь тихо и вкось наблюдала за охотницей. Взращённое в античном Эдеме чувство прекрасного никогда её не покидало. Чужие иссера-серебряные пряди пышно скользили по скрытыми алой рубашкой спине и плечам, воздушными локонами разметавшись по поверхности лавки, почти дотягиваясь чуть завивающимися кончиками до явствующей в углу у окна наги. Эстетика – мать этики. Змеедеве оставалось лишь тихо созерцать, чувствуя благодарность. Непроницаемый скептицизм слишком легко отступал в свете капель чужой доброты. Лучше ей оставаться во тьме и холоде.

***

После шумной таверны уличная прохлада не успела скользнуть внутрь потеплевшей наги – впереди их ожидали ещё несколько магазинчиков-лавок. Сенти водила их сапожки туда-сюда по каменным плиткам Диврдуи, покупая какие-то мелочи и узнавая от своих многочисленных знакомых новости – Асфоделюс сделала вывод, что эену здесь знала каждая третья собака. Кажется, в этом городке раньше она задерживалась по многу раз. Ну или же приходила раз в какой-то период. Ещё в ателье звучала цифра пять. Неужели она действительно была столь заядлой путешественницей, что пробежала Руддланд вдоль и поперёк? Ближе к пяти часам вечера пришло время наведаться в конечный и главный пункт приготовлений – вновь ателье. Широко шагая с высоко поднятой головой и крошками ярких искорок в алых глазах, охотница уверенно направила их маленькую процессию вниз по улице. Сумка через плечо с маленькими побрякушками чуть позвенькивала. Полузмея же почти с благоговением несла завёрнутый в бумагу марципан – класть его в сумку она отказалась, аргументировав это тем, что не хочет подвергнуть первозданную форму десерта случайным метаморфозам (Сенти прочитала: не помять вкусняшку). – Ты видела Старый Мир? – внезапно вопросил звонкий голос эены. Прошедшую часть пути от бара авантюристов – там Сенти обновила свою северную карту, разузнав информацию о происшествиях – царило спокойное молчание. Каждая была занята собственными мыслями и впечатлениями. В ответ Асфоделюс чуть наклонила голову – изящный кивок: – Я не просто его видела, я в нём жила, – поправил тихий голос. Охотница чуть растянула улыбку. – Для более чем полторы тысячи лет ты отлично сохранилась, – весёлый миг маков. В ответ Асфоделюс чуть прикрыла глаза, выпустив тихий выдох. – Твоя интенция очевидна, пресекай шутки, – пробормотала наги, чуть помолчав после. – Мне нет столько. Я спала. Долгое время. Рука охотницы, что уже потянулась к дверной ручке выросшего перед ними ателье, чуть помедлила – белые зрачки одарили змеедеву долгим взглядом, приобрётшим долю серьёзности – прежде чем потянуть дубовую дверь на себя. Эту тему она поднимет чуть позже – мысленная пометка к десяткам других, что накопились за прошедшие дни в светлой голове эены. За благоразумно предложенной ширмой подаренное – она всё ещё помнила и ценила – одеяние оказалось перевешено через деревянный конструкт, а контуры бледного тела охватила тёплая и крайне мягкая ткань чёрного шерстяного платья. С приятным тихим звуком сужающийся подол скользнул по бёдрам, падая до середины икр, которые, в свою очередь, уже были обёрнуты чулками, утеплёнными в коленях – фуксия постаралась компенсировать невысокую длину сапог. Расширяющиеся к концу двуслойные рукава с элегантными, но весьма практичными рюшами покрывали костяшки пальцев и имели завязки на плечах – при тёплой погоде их можно было отцепить, оставив плечи голыми. Треугольный же вырез платья восполнялся одеваемой под низ водолазкой с высоким горлом – вот к этому ей предстоит мучительно привыкать (если она, разумеется, не снимет под шумок сию кофту – оно ей не надо), ибо даже самая нежная ткань оборачивалась вокруг её шеи удушающими объятиями. Тонкие персты с небольшими ноготками подкрались к злосчастному вороту – подвернули – тихий выдох. Так-то лучше. На мягкой табуретке лежали и чёрные кожаные перчатки, внутри отделанные коротким мехом – к братьям меньшим на Мундусе, несмотря на наличие каких-то схожих черт, относились с кратким почтением и прагматичностью. В качестве же верхней одежды, в зависимости от погоды, применению подлежали две опции: осенняя длинная накидка глубоко синего цвета или тёплый многослойный плащ, изобиловавший внутренними карманами и меховой отделкой, щедро покрывавшей лопатки на спине. Каблучки сапог чуть стукнули, ступая с ковра на пол. Асфоделюс вынырнула из-за ширмы, представившись взорам оживлённо обсуждавшим пропущенные Сенти лета в Диврдуи. И как всегда, никакое движение не ускользает от охотницы – бледные губы растянулись в крайне довольной улыбке, стоило тёмной фигуре змеедевы попасться замершему алому взгляду. Наги же тихо вздохнула, лёгким движением кисти сбросив длинные отрезы чернильного шёлка волос за спину. Единственной деталью, контрастировавшей с чуть мрачным, но оттого не менее элегантным образом, была бледная кожа лица и сиреневые круги радужек. Расширяющаяся к концу река волос, вкупе с обнимающим контуры тела платьем, создавала крайне интересный силуэт, игру форм. – Руфь, ну это безупречно, – мягким тоном заявила охотница, скрещивая руки и чуть прикрывая глаза, – даже слишком. Швея же, также отвлёкшись от беседы, издала маленький писк – её одежда на идеальных заказчиках лишь добавляла гордости и восхищения собственно проделанной работой. Тем не менее, фуксия чуть театрально смахнула мнимую слезу: – Ах, красивым девочкам всегда несложно угодить – вам идёт всё, – очки чуть больше легли на переносицу с видом профессионала, – но лишь рукой мастера это можно довести до совершенства. Давно таких хороших заказов не попадалось, вот бы вы каждый день приходили… В ответ – звонкий смех охотницы. Асфоделюс мягко выдохнула, поворачиваясь к длинному зеркалу на единственно свободном месте левой стены. Не спеша прошествовав к инструменту тщеславия, названное не могло не пробудиться и в её гордой крови офисов. Кажется, предстоит небольшая перестройка стереотипов в голове – как оказалось, одежда из Нового Мира тоже может оказаться…неплохой. Да – чуть кивнула про себя наги, покрутившись у зеркала – неплохо. А самое главное, мягко – мягко и естественно. Даже после проведённого последнего десятилетия в самой прекрасной змеиной форме, не предусматривавшей ношение никакой одежды – это неприлично для столь величественной хищницы – она чувствовала себя довольно комфортно. Аметисты метнулись к восторженной работой фуксии, и змеедева проговорила тихое, но искреннее «спасибо». А вот охотница так и продолжила стоять с крайне удовлетворённым видом, но прикрытыми глазами до тех самых пор, пока осенняя накидка не легла на плечи змеедевы и не скрыла все изящные контуры платья. Мешочек монет приятно зазвенел, положенный на стойку. Зеленоглазая, всё ещё с какими-то небольшими юными чертами, Руфь мило улыбнулась, благодарно кивнув и юркнула в свою каморочку с оплатой, радостно шелестнув пушистым хвостом о дверной проём. Асфоделюс взяла и тёплый плащ в руки, едва не утопая в обилии меха. – А куда… – приглушённым тканями голосом начала наги, но предмет одежды оказался изъят из её рук охотницей, которая усмехнулась с долей самодовольства. – Смотри, – таинственно подозвала Сенти, заходя за ширму и кладя почти-шубу на стул вместе с прошлым платьем, свёртками столь бережно хранимого марципана и некоторыми вещами из сумки, сильно облегчив названную. Асфоделюс чуть подняла тонкие брови и проследовала за своей компаньонкой, скрестив руки и лицезрея непонятную последовательность действий. Эена стянула перчатку с правой руки – белая ткань на краткое мгновение обнажила испещренную неизвестными ожогами кожу, прежде чем ладонь повернулась на себя, а пальцы сложились в смутно знакомом жесте. Вновь расцветший алым эфемерный кристалл на голове оживился. Сенти щёлкнула пальцами, низко хихикнув, и возникло до боли знакомое представление. Слои материи отделились, проглатывая объекты в мир теней – уже через минуту стул оказался пустым, будто на нём ничего и не лежало. И никаких подношений или плат. В очередной раз наги оказалась поражена. Хотя об этом стоило задуматься ещё раньше – как эена так легко прятала некоторые птичьи черты? Аметисты уставились на компаньонку, что обернулась с почти неприятной гордой ухмылочкой. Оказывается, искусство подношений миру теней, сложенное офисами, во многом устарело. Больной укус собственному самомнению, но одновременно и непонятное дёргающее чувство, распознанное змеедевой чем-то, сродни раздражению. – Теперь-то дорога будет лёгкой. Пора отправляться, – эена прошествовала вперёд – из-за стойки уже выходила швея, чтобы пожелать счастливого пути своей стародавней, но редкой знакомой и её таинственной молчаливой спутнице. Сенти накинула собственный плащ цвета охры, хорошо завязав алый бантик не верхней части. Пышное серебро легло поверх накидки, ниспадая до пола, а почти опустевшая сумка ничем не выделялась под полами фетра. Асфоделюс тихо вздохнула, прежде чем проследовать к охотнице. Фуксия была тут как тут позади, ласково улыбаясь. – Счастливой дороги! И буду ждать вас у себя снова. Да помогут вам боги, – мягкое напутствие завершилось лёгким жестом перекрестия – на севере, юге, востоке, западе – где бы ни оказались путники, их будет ожидать удача. Таковы были обычаи приморья Руддланда. Тяжёлая дверь ателье захлопнулась позади. Диск солнца чуть просвечивал сквозь серые облака – скоро начнёт смеркаться. – Наша следующая цель – конюшни Юстхальбинзеля, – звонко заявила Сенти, шагнув вперёд. Навстречу далёкой земле загадочных эен.