Глава 3: Эколь де Рош.
19 июля 2025 г., 20:48
2018 год, Вернёй-Сюр-Ав.
Ландо поправляет свои светло-русые волосы, осматривая Эколь де Рош. Хмыкает, качая головой. Он представлял её чуть больше. Пиастри хватает ручку своего чемодана, лениво плетясь в сторону входа. За ним шли ещё несколько новеньких, что-то весело обсуждая между собой. Ландо за эти два года добавил лишь два сантиметра в росте, стал худее и патлатым. Должно быть, это была глупая шутка Вселенной, ведь, несмотря на то, через что он прошёл, Пиастри выглядел даже моложе, свежее, чем в одиннадцать. Такого рода изменения обычно радовали других, но с каждым днём Ландо осознавал, насколько он не похож на своих брата и сестёр. Кожа у Ландо казалась почти медовой, с лёгким румянцем на скулах. Взгляд — ясный, немного выцветший, как тонкая плёнка льда. Глаза у него были открытые, будто слишком добрые для фамилии Пиастри. Волосы всегда выглядели так, словно кто-то только что провёл по ним рукой — вечно чуть растрёпанные, мягкие, как у ребёнка, который не научился следить за собой. В профиль особенно выделялись уши — чуть острые, выдающие его сразу среди других, особенно на фоне тяжёлых черт лиц других представителей их рода. Всё это бросалось в глаза мальчику — что уж говорить о прессе Великобритании, следящей за каждым шагом династии. Медиа за эти два года стали ночным кошмаром Ландо. Мешковатые кофты, худи с капюшоном, маски — он пытался скрыться от чужих глаз настолько, что разучился смотреть прямо во время ходьбы, машинально опуская взгляд. Он ненавидел прессу. Они сломали ему жизнь, подпортили отношения сына и отца. Из-за бредовых заголовков, которые он всё-таки нашёл, порывшись в интернете, Кристофер считал его геем. После того как синяки начали сходить, Ландо решился узнать причину, по которой отец его избил. Той ночью, зарывшись под одеяло, мальчик копался в интернете, впитывая каждую статью о своей семье — о себе. Да, последняя статья была о том, насколько подозрительно близко Ландо стоял с Карлосом, как неправильно это смотрелось. The Empire News — авторитетное издание, не пропускающее ни единой новости, слишком правдоподобное, чтобы не верить. Пиастри сначала не понял, в чём конкретно его обвинили. Перечитывал, пытаясь найти скрытый контекст. Тем не менее чёртовы комментарии сделали своё дело, и это стало точкой не возврата для одиннадцатилетнего мальчика. Ландо сначала не понял, что такое гей. Пробив в интернете значение, пролистав фотографии, видео — Пиастри быстро очистил историю просмотров с ошарашенными глазами. Две ночи Ландо никогда не забудет: первую — когда отец впервые поднял на него руку; вторую — когда Великобритания окрестила его геем.***
— Мы рады, что у нас будут обучаться такие способные, талантливые дети, как вы, — миссис Порт уже заканчивала свою приветственную речь, сложив руки в замок. Она была милой, довольно располагающей к себе женщиной среднего возраста, которая взяла на себя ответственность встретить первокурсников. Новенькие сидели в церемониальном зале, с предвкушением ожидая свои ключи от комнат и шкафчиков. Ландо сидел в последнем ряду, без особого интереса оглядывая помещение. Эколь де Рош походила на какой-то ритуальный замок для поехавших сектантов. Он ухмыльнулся своим мыслям. — Эй, — шепчет кто-то сзади, мягко коснувшись его плеча. Пиастри вздрагивает, резко оборачиваясь. Карлос. Ну, это было ожидаемо по двум причинам. Во-первых, все дети из таких семей выбирают Эколь де Рош, а уж с такими успехами в гольфе, как у Карлоса — совет точно принял его без раздумий. Во-вторых, Вселенная любила издеваться над Ландо. Она только это и делала, по мнению Пиастри. — Привет. — Ага, — кивает Ландо, затем поворачивается обратно. Карлос не изменился с их прошлой встречи, лишь стал мужественнее. Его чёрные глаза напоминали дно колодца в самую тёмную ночь. Пиастри тяжело вздыхает, сжимая кулаки. Ему уже не нравится начало года. Благо, Сайнс больше не стал беспокоить. — Хочу передать слово нашим лучшим студентам, защищающим честь Эколь де Рош на национальном уровне. Они должны быть для вас примером для подражания, мои дорогие, — улыбается миссис Порт, на что Ландо кривится. Присутствующие осматриваются, затем в зал заходят несколько студентов. Первой шла высокая, загорелая девушка с длинными тёмными волосами. Она была в школьной униформе: приталенный пиджак с логотипом Эколь де Рош на груди, белая рубашка, юбка-трапеция чуть выше колен. Она была идеальной с головы до ног, забирая всё внимание на себя. Ландо не мог отвести от неё глаз, чуть приоткрыв рот. Позади шли ещё несколько учеников, но на них уже никто не засматривался. — Добрый день, — начинает девушка своим бархатным голосом. Пиастри улавливает лёгкий французский акцент. — Меня зовут Александра Сен-Млё, и я обучаюсь на третьем курсе. Для меня честь оказаться перед вами, представляя лучших студентов, — зал аплодирует, вызвав у неё тёплую улыбку. Александра продолжает свою речь о том, как им повезло получать знания и бесценный опыт именно в этой школе, призывая новеньких соблюдать порядок и придерживаться здешних правил. Ландо прищуривается, переводя взгляд с неё. Рядом с ней стояли три высоких парня и ещё одна блондинка среднего роста. Шарль. Ландо удивлённо таращится, заметив его. Тот заворожённо смотрит на Александру, будто бы забыв о том, что здесь находятся и посторонние, а не только Леклер и она. Пиастри отмечает, как Шарль преобразился, превратившись из миловидного мальчика в симпатичного юношу в этом тёмном пиджаке, подчёркивающем его плечи. Чуть позади стояла такая же знакомая фигура. Ландо не помнил его имени, но точно знал, что парень принадлежал к Ферстаппенам — его холодный, сконцентрированный взгляд говорил об этом. На нём была белая рубашка с парой расстёгнутых пуговиц и идеально выглаженные серые брюки. Его волосы были зачёсаны назад, а брови чуть нахмурены. Сердце Ландо пропускает удар. Он резко поправляет осанку, выпучив глаза. Перед ним стоял его брат, скрестив руки на груди. Оскар был одет в такую же белую рубашку и полузамок с эмблемой Эколь де Рош. Его причёска кардинально изменилась — теперь он был похож на диснеевского принца с волнистыми светло-русыми волосами, аккуратно расчёсанными. Он не улыбался, без всякого интереса во взгляде слушая Сен-Млё. Ландо дышит через нос, не моргая. Они не виделись три года. Брат не приезжал на праздники и каникулы, ссылаясь на занятость учёбой. Младший не особо интересовался, погружённый в свою меланхолию, да и не думал о нём. Изредка, когда семья собиралась за ужином, отец или мама упоминали о его достижениях, но Ландо пропускал это мимо ушей. Старший не вызывал у него никакой тяги — больше походя на дальнего родственника со стороны отца, чем на брата, с которым он когда-то жил под одной крышей. Даже когда младший поступал в Эколь де Рош, он не предполагал, что встретит Оскара. Призрак на семейных фотоальбомах. Ландо не отводит взгляд, пристально наблюдая за старшим, словно тот вот-вот исчезнет. Словно он был лишь плодом глупого воображения. Но Оскар стоял там — всего в метре, а может, и ближе — совсем не замечая младшего. Ландо не понимает, что ощущает при виде брата. Или вовсе ничего не ощущает? Почему он сидит, как вкопанный, а грудь заполняется чем-то едким, будто сдавливая лёгкие? Поток мыслей невозможно было остановить. Ландо осматривает, как тёмно-синий полу-замок сидит на широких плечах брата, как бледная кожа подчёркивает родинки на шее, как его присутствие буквально кричит о том, что он — Пиастри. Ландо резко ощущает себя маленьким. Незначительным. Бактерией, от которой нужно избавиться. Он в панике оглядывается и не понимает, что он здесь забыл. Эта школа, униформа, речи принадлежали миру, в котором таким, как Ландо, не было места. Это был мир Оскара. Его друзей, которые едят только чёрную икру и катаются в Санкт-Мориц на каникулы. Привилегированные дети с багажом комплексов и отсутствием моральных принципов. Именно так думал Ландо, но не мог это сформулировать — в силу возраста. Мальчик, наконец, опускает взгляд на свои ладони. Он был одет в то, что приготовила ему Циска перед отъездом. Он выглядел опрятно, но что-то в нём было не так. Казалось, что кофта сидит не так, что ботинки слишком жмут. Ландо не знал, как не ощущал этот дискомфорт до входа в этот зал. Возможно, дело было в Оскаре. Будто, встретившись с ним, Ландо увидел то, каким должен был быть. Каким отец хотел его видеть. Ландо не был похож на Оскара. Это разочаровало его сильнее, чем он ожидал.***
Комната Ландо находилась в правом крыле, на втором этаже. Ему вручили те же ключи, что и Артуру Леклеру — младшему брату Шарля. Миссис Порт назвала их имена вместе, сообщив, что они будут соседями. Пиастри видел Артура несколько раз в академии Святого Пола, когда у них были общие пары, но они не общались. Леклер чем-то напоминал своего брата, но в нём была искра бунтарства, в отличие от сдержанного Шарля. Артур с его короткой стрижкой и кошачьей ухмылкой вызывал интригу. — Ландо, ты не против, если я займу левую кровать? — спрашивает Леклер, как только Пиастри поворачивает ключ в замке. Их вещи уже были перенесены в комнату. Комната оказалась удивительно просторной — с высокими потолками, мягким светом от бра, вделанных в стены, и нейтральными, чуть тёплыми, бежевыми обоями. По обе стороны стояли две широкие кровати с тёмными изголовьями, будто вырезанными вручную. У каждого был свой коричневый шкаф — массивный, тяжёлый, с бронзовыми ручками. Такие же личные рабочие столы стояли чуть дальше кроватей: аккуратные, с ровными краями, и уже с выданными канцелярскими наборами. В глубине комнаты располагалась дверь в собственную ванную. — Конечно, — рассеянно ответил Пиастри. Он устало плюхнулся на мягкий матрас, прикрыв лицо ладонями. Мысль о том, что нужно ещё распаковывать вещи и обустраивать личное пространство, заставила его скорчиться. Он был жутко вымотан после перелёта. — Думаешь, нас заметят, если мы чуть поспим? — Артур зевнул, также лежа на своей стороне. — А нам куда-то надо? — Ландо уже проваливался в сон, даже не удосужившись заправить своё постельное бельё. Он был слишком эмоционально истощён, чтобы что-либо делать. — По плану ужин, — Артур усмехнулся, прикрыв глаза. — Плевать, ладно. Если что, можем заказать пиццу, да? Ландо? — но его сосед уже сопел, свернувшись клубком. Леклер поджал губы. Он почти не знал Ландо, но был достаточно наслышан об Оскаре. Артур иногда пересекался с ним, когда тот приходил к Шарлю в гости. Он хмыкнул, отметив про себя, что младший брат оказался куда приятнее старшего.***
Оскар сидел на кровати, поджав ноги под себя. Он лениво листал последние новости на айпаде, хрустя чипсами. Начало нового учебного года выдалось спокойным — Пиастри сделал всё, что от него требовалось: взял нужные учебники в библиотеке, познакомился с новыми профессорами, отрегулировал расписание первого семестра и встретил первокурсников. Его друзья отмечали это событие в лесу, устроив традиционный пикник — скрытую церемонию их ложи. Каждый год, в первый день семестра, члены закрытого общества заказывали еду из дорогого ресторана из города, устраивали фуршет, играли в разные игры, напивались, курили и разговаривали у костра. Оскар никогда не пропускал такие вечера. Но именно сегодня что-то беспокоило его сильнее, чем покер с бокалом бурбона. «Молодое пополнение элиты: Ландо Пиастри и Карлос Сайнс младший поступают в Эколь де Рош. Тринадцатилетний Ландо Пиастри, младший представитель одной из самых влиятельных династий Великобритании присоединяется к брату, официально начав обучение в престижной Эколь де Рош. Вместе с ним — Карлос Сайнс младший. От партнёров по гольфу до одногруппников? Звучит интригующе. Оба молоды, перспективны и уже вызывают интерес у преподавателей, прессы и, безусловно, будущих инвесторов.» Оскар пробегает глазами по заголовку, резко приподнявшись. Он роняет пачку чипсов себе на грудь, чертыхнувшись. Парень ещё раз медленно перечитывает новость, сжимая в руках айпад. Он задерживает дыхание. Ландо. Оскар соврёт, если скажет, что ждал появления младшего брата в стенах этой школы. Он забыл о нём. Фактически — да, он всегда помнил о его существовании, упоминал Ландо, когда его спрашивали о родственниках или младших. Но жизнь в Эколь де Рош настолько затянула за собой, что Оскар понятия не имел, что происходит за пределами Вёрней-Сюр-Ав без помощи интернета и прессы. Не сказать, что он специально следил за семьёй по таблоидам, но всё равно читал от корки до корки всё, что писали о них. Так он и потерял всякое желание возвращаться во дворец на каникулы, особенно после того, как в прошлом году увидел снимки Кристофера с новой любовницей прямо перед Новым годом. Хотелось оттянуть момент встречи с отцом. С этим напыщенным козлом, который не удосужился ни визита, ни звонка. Будто напрочь забыл о существовании старшего сына. Но Ландо не виноват в том, что у его брата довольно хреновые отношения с отцом. Он просто попался под горячую руку — если так можно выразиться. Оскар знал, что Ландо подавал надежды в гольфе, неплохо успевал в учёбе и избегал всякого контакта с прессой, передвигаясь по Лондону скрытно — в затонированных машинах и мешковатых худи, закрывающих пол-лица. Оскар встаёт с кровати, открывает шкаф и переодевается в более расслабленный образ, накинув спортивные штаны и оверсайз чёрную футболку без логотипа. Проходится пальцами по волосам, забирает портмоне и ключи, затем выходит из своей комнаты. Пиастри открывает приложение школы в своём телефоне, нажимая на секцию карты. Правое крыло, второй этаж. Отлично.***
— А я ей говорю, что у папы аллергия на запах кошек. Представляешь, пришлось вылить весь флакон Версаче на себя и салон Мерса! Меня чуть не убили на следующий день, — заливается смехом Артур. Ландо давится пиццей, не контролируя хохота. Они проспали почти три часа, пропустили ужин и заказали пиццу в комнату. Леклер рассказывал, как начались его первые отношения — и как быстро они закончились. — Тебе повезло, что котёнок не описался прямо в машине, — добавляет Пиастри, всё ещё смеясь. Артур показывает ему средний палец. — Правда, я бы заплатил, чтобы увидеть, как ты пытаешься спасти папин Мерс, — на это Леклер закатывает глаза. Ландо не ожидал, что они сдружатся так быстро. Артур умел находить подход, первым шёл на контакт и звучал очень искренне — что не могло не расположить к себе. С ним было комфортно, и Ландо был рад, что именно Артур оказался его соседом. Возможно, жизнь в Эколь де Рош и правда не такая плохая, как казалось вначале. Раздаётся глухой стук в дверь. Ребята одновременно поворачиваются в сторону выхода. — Кажется, проверка комнат, — Артур отпивает газировку. Ландо вытирает пальцы салфеткой, затем встаёт с пола. Осматривает бардак, чешет затылок. Они совсем забыли распаковать вещи. — Д-да? — Ландо неуверенно приоткрывает дверь, затем поднимает взгляд. Он замирает. — Привет, — голос Оскара пронизывает кости. Старший стоит прямо перед ним, спрятав руки в карманы. На лице — что-то наподобие улыбки. Он смотрит выжидающе, не моргая. — Не узнал? — Нет, — срывается с уст Ландо слишком резко, почти испуганно. Он тут же округляет глаза, но старается не выдать растерянности. Мотает головой, пуская неловкий смешок. — То есть… узнал. Да. Привет, — голос предательски подрагивает. Почему он так реагирует? — Эй, кто там? — доносится голос Артура из комнаты, и Оскар чуть хмурится. Он закусывает нижнюю губу. — Отойдём, — произносит тихо, но уверенно старший. Ландо кивает — почти машинально. Он прикрывает за собой дверь, так и не ответив Леклеру. Младший плетётся за ним, не хотя заглядываясь на брата. Оскар держал себя в форме, отражалось на спине. Его походка была расслабленной, почти усталой, но излучал какую-то решимость. Ландо не понимает куда его ведут, но спрашивать не особо хотелось. Если он позволит себе начать разговор первым, то упадёт лицом в грязь. Перед старшим не хотелось позориться. Оскар останавливается у комнаты рядом с лестницей и, приоткрыв дверь, пропускает Ландо вперёд. Тот поджимает губы и заходит внутрь. Это был компьютерный кабинет, совмещённый с мини-библиотекой: вдоль стен — высокие полки с учебными изданиями и справочниками, а по центру стояли специальные столы с встроенными экранами и индивидуальными терминалами. — Когда ты прилетел? — первым начинает Оскар, усаживаясь в кресло у стены. Ландо устраивается напротив, сев за один из выключенных компьютеров. Он оглядывается, избегая зрительного контакта. — Сегодня утром, — отвечает Ландо. Напряжение в воздухе можно резать ножом. Оба это чувствуют. — Значит, ты был на открытии с миссис Порт? — голос Оскара звучит немного иначе, чем Ландо помнил. Словно в нём всё ещё живёт это дурацкое волнение. Ландо не уверен — из-за него ли, или он просто такой по жизни. Младший кивает, повернув голову в его сторону. — Я был там. Ты не заметил? — Я тебя видел, — говорит Ландо. Ему хочется как можно быстрее понять, к чему всё это. Было куда легче, когда они просто игнорировали друг друга. Теперь, сидя напротив брата, глядя ему в лицо, он слишком отчётливо замечает все свои собственные недостатки. — Ландо, — тяжело вздыхает Оскар. Он подаётся вперёд, внимательно осматривая младшего с головы до ног. — Я понимаю, мы не виделись три года. Мы толком и дома не общались. Но здесь… здесь всё по-другому. То, что творилось в Лондоне — это цветочки, по сравнению с тем, что происходит здесь. В этой школе выживают, борются и враждуют. А с такой фамилией, как наша, — тем более. Тут каждый хочет урвать от тебя кусок. Я выгрыз своё место кровью и потом, поверь. И за это время понял одно: выживают только те, кто держится вместе. Понимаешь, о чём я? — Круто ты держался вместе, не подав ни единого знака, что вообще помнишь о моём существовании, — усмехается Ландо. Улыбка ширится, когда он видит, как его слова заставляют Оскара приподнять брови. — Без обид, но ты не единственный, кто рвал жилы, чтобы оказаться здесь. И да, ты прав — мы не знаем друг друга. Но ты и понятия не имеешь, что творилось в Лондоне. Поверь, я бы выбрал грызть здесь, чем выживать там, — заканчивает он, сухо и ровно. — В детстве ты был куда приятнее, — рубит с плеча старший брат. Он сжимает челюсть; взгляд становится твёрже. Ландо это не пугает, ибо ему больше не десять. Оскар — не его отец. — Мне было бы жаль, если бы мне было не так плевать, — пожимает плечами младший, резко вставая. Брат скалится, смотрит исподлобья, провожая его взглядом, пока тот направляется к выходу. — Моя комната — 3381. Приходи, если нужна будет помощь, — звучит уже на тон мягче. Оскар не сдвигается с места. Ландо замирает на секунду, чувствуя, как старший прожигает спину взглядом. Хмыкает — и уходит, громко хлопнув дверью.***
Следующая встреча братьев происходит спонтанно. Это случается через две недели после последнего разговора. Ландо уже полностью осваивается в новом месте, даже знакомится с парочкой новеньких. Он разобрался в расписании, в карте школы и обустроил свою комнату вместе с Артуром. Они повесили на стенах постеры британских рок-групп, героев Marvel и DC. Половину рабочего стола Леклера занимали комиксы. Всё было в духе обычной комнаты мальчиков-подростков. — Смотришь Формулу-1? — спрашивает однажды вечером Артур, когда Ландо сидит за ноутбуком, печатая эссе. Была суббота, они проснулись после обеда и лениво проводили выходной. Ландо не отвлекается от занятия, не до конца понимая вопрос соседа. — Это Астон Мартин, если не ошибаюсь? — Леклер кивает в сторону стены, где наклеены постеры. Ландо поднимает голову. Картина болида Сенны на Гран-при Австралии 1993 года. Его последняя победа. — Это Макларен, идиот, — усмехается Пиастри, качнув головой. Он возвращается к написанию эссе. — Без разницы, — закатывает глаза Артур, кидая в рот очередной попкорн. Он лежит на своей кровати, листая ленту в социальных сетях. — Эй, Лан, смотри, завтра будет матч наших против академии Аурелиана, — Леклер показывает пост в Инстаграме, где размещено приглашение на футбольный матч. Любительский постер с лучшими игроками двух команд. Ландо узнаёт Ферстаппена и Рассела. — Пойдём? — Как вся школа поместится на нашем стадионе? — хмурится Пиастри. Он не хочет тратить воскресный вечер в компании орущей толпы. — Секунду, — Артур снова утыкается в телефон, внимательно что-то читая. — Нужны билеты, — спустя минуту произносит он. — Их выдают в гостевом зале. Ну же, Ландо, пойдём? Мы уже две недели просто торчим в комнате, — скулит Артур. — Можешь пойти с одногруппниками. Кажется, Кика тоже говорила что-то про матч, — Ландо окончательно отстраняется от ноутбука. Леклер встаёт с кровати. — Чем больше, тем лучше. К тому же, Кика выльет на меня колу, если я ещё раз скажу ей что-то на португальском. А я обязательно это сделаю. Мне нужна будет помощь, — убеждает он, вызывая у Пиастри смешок. Он вспоминает, как помогал Артуру уклоняться от ударов их одногруппницы, Франциски Гомес, когда тот пофлиртовал с ней на португальском, стоило ей упомянуть, что родом из Португалии. — Хорошо, мы пойдём, — сдаётся Ландо. Леклер победно улыбается и заключает его в объятия. Пиастри морщится, пытаясь вырваться. — Фу, твои руки липкие. Иди помой. — Не выпущу, пока ты не согласишься на одну услугу, — сжимает Артур крепче. Пиастри стонет от безысходности — сосед оказался сильнее. Они стоят посреди комнаты, и Ландо не хочет представлять, как это выглядит со стороны. — Сходи за билетами. Прошу. — Сам иди, — отрезает Пиастри, пытаясь вырваться. — Ты предложил, вот и иди. — Я обещал Оливеру помочь с домашкой в субботу, но совсем забыл. Если не пойду сейчас, упущу шанс взять у него лимитированный спешл «Сорвиголовы», — оправдывается Артур. Ландо замирает. — У Бермана он точно есть? — щурится Пиастри. — Сам показывал на перемене вчера, — кивает Леклер. Ландо обречённо опускает голову. — Ладно. Отпусти. Пойду за чёртовыми билетами.***
В гостевом зале, на удивление, было немного людей. Если быть точным — всего четверо учеников. Двое из них сидели на диване, читая книги, один расположился на пуфике, уткнувшись в планшет. Ландо подходит к столу, возле которого висит баннер предстоящего матча. За столом сидит парень, что-то записывающий в тетради. От него приятно пахнет шоколадом. — Можно два билета на завтрашний матч? — прочищая горло, спрашивает Пиастри. Парень за столом поднимает взгляд — и Ландо мысленно пускает курок себе в лоб. Оскар. Он смотрит на него снизу вверх своими большими глазами. — Конечно, — спокойно отвечает старший брат, закрывая тетрадь. Он тянется к ящику с билетами, где осталось всего несколько штук. Оскар, в отличие от Ландо, не выглядит удивлённым встречей. У младшего тут же начинают потеть ладони. — Тебе какой сектор? — Сектор? — хмурится Ландо, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Оскар снова поднимает взгляд — на этот раз серьёзный, с ожиданием. Давящая тишина начинает действовать на нервы. — Я не знаю. Любой, — бросает Ландо с видом полного безразличия. Оскар по-прежнему не отводит глаз, загоняя брата в краску. Затем он неожиданно ухмыляется и опускает взгляд на билеты в руках. Несколько секунд перебирает их, после чего протягивает два: — Отличный вид с пятого сектора. Всё поле видно, — говорит он спокойно и убедительно, с той самой интонацией, от которой Ландо только сильнее хочется сбежать. Он резко хватает билеты, но Оскар не спешит отпускать. — Я спас твоё свидание, — ехидно поднимает бровь. — Что за свидание? — хмурится Ландо, почти рвя билеты в кулаке. Самодовольная ухмылка на лице брата не исчезает. Козёл. — Два билета. Лучший матч первого семестра. Классика, — отвечает Оскар, наконец отпуская билеты. До Ландо доходит, к чему он клонит — и он закатывает глаза. Оскар делает нечитаемое выражение лица. Странное чувство — наблюдать, как его младший брат оказывается живым человеком с настоящими эмоциями, а не молчаливой фигурой из старого семейного фотоальбома. — Не сравнивай всех с собой. — Следи за языком. — А то что? — Ландо точно сейчас порвёт эти чёртовы билеты. Оскар не двигается. Их зрительный контакт длится целую вечность, умещённую в пятнадцать секунд. Ландо не хочет сдаваться. Оскар не умеет сдаваться. — Не забывай, благодаря кому твоё нахождение здесь проходит так гладко. До встречи на матче, Ландо, — холодно, почти высокомерно произносит старший, вставая. Он обходит младшего брата и уходит, оставляя того одного в гостевом зале. Ландо не успевает ничего ответить. Он просто сверлит взглядом место, где только что сидел Оскар. Стеклянными глазами. На пути к своей комнате Ландо не может поднять глаза, смотря на свои кроссовки. Каждое взаимодействие со старшим братом заставляет его пережить целый аттракцион непонятных эмоции. В большинстве случаев, конечно, отрицательные. Он не имеет понятия, почему Оскар вызывает у него злость. Тот ничего плохого не сделал, но один лишь его вид, голос и даже присутствие заставляло Ландо сжимать кулаки в ярости. За эти две недели он узнал об Оскара больше, чем хотелось бы знать. Он не по собственной воле открыл для себя тот факт, что старший брат — лучший в физике по всей школе, один из элиты старших курсов, член какого-то важного комитета и просто мечта каждой в своём потоке. Ландо казалось, что попал в некий Оскарленд, потому тянуло блевать. Оскар был пока что первым в списке людей, которых ненавидит Ландо. Вторым шёл Крис Браун. Если Брауна он не переносил за его песни и личность, то старшего не мог принять из-за его идеальности. Да, чёрт побери, у него высокие достижения всего-то в шестнадцать лет, хорошие манеры и уверенность, излучающая всю его мощь. Но больше всего Ландо бесился от его внешности. Брат имел тонкие брови, длинные ресницы, лебединую шею, покрытую родинками. Волосы. Его волосы выглядели почти шелковыми, как у принцев из Дисней. Волнистые, русые и красиво уложенные, открывающие вид на лоб. Ландо ненавидел то, как круто выглядел Оскар. Как будто он и не прикладывал особого усилия, чтобы так смотреться. Два скомканных билета жгли задний карман джинсов. Ландо поворачивает в сторону уборной на втором этаже. В коридоре было немного народу — большинство уже готовилось ко сну или пропадало в библиотеке. Пиастри отворяет дверь и облегчённо вздыхает, никого не обнаружив. Он заходит в самую дальнюю кабинку и позволяет себе сползти вниз по стене, зажимая рот рукой. Ландо плачет. Его глаза начали намокать ещё по пути к уборной, а ком в горле мешал глотать даже собственную слюну. В голове бесконечно крутится один и тот же вопрос: почему? Почему он так себя чувствует? Ведь ничего критичного не произошло. Ландо завёл друга, знакомых. Никто не следит за ним и не контролирует. Отец — в другой стране. Разве не об этом он молился каждую ночь в Лондоне? Ландо хочется бить кулаками в живот, в котором что-то неприятно сворачивается после разговора с Оскаром. В этом парне определённо было что-то не так. Младший даже задумывается — а вдруг у него аллергия на старшего брата? Ведь тело реагирует само по себе: мурашки, бешеный ритм сердца, руки становятся чужими. Становится стыдно. Он не может распознать собственные эмоции — куда уж их контролировать. Он не рыдает. Просто тихо всхлипывает, глядя в одну точку напротив себя. Ландо никогда бы в этом не признался, но… где-то глубоко внутри, под слоями ненависти и зависти, жила одна совершенно глупая, неосознанная мысль. Оскар Пиастри — его старший брат. И он первым пошёл на контакт. Многие бы отдали всё, чтобы оказаться на месте Ландо. И это ему… льстит. Отвратительно. Хочется ли ему быть Оскаром? Этот вопрос только что похоронен под слоями земли и презрения. Ландо бы скорее проглотил живого тарантула, чем сказал бы старшему брату свои мысли. Тринадцатого сентября 2018 года Ландо впервые плачет из-за Оскара. В ту ночь ему снятся кошмары.
