ātman

ты был брат мне ты был мне друг мы брались за одно ружье целовались в одной петле мы лежали с тобой на дне мы кололись одной иглой я был психом — ты был им вдвойне я стал старше тебя — ты в земле.

© Copyright: Дзёси

***

      — Тебе обязательно пить эту гадость? — морщится Кика, наблюдая, как Артур опрокидывает в себя бутылку с чем-то сомнительного вида. Леклер пожимает плечами, облизав губы:       — Такой смузи готовили для меня дома. Он помогает очищать желудок, — объясняет Артур. Кика завязывает волосы в тугой хвост.       — Пахнет просто отвратительно. Выпил бы перед матчем, — Гомес заканчивает с волосами, поправляя кофту. Ландо, который этого и ждал, протягивает ей газировку. Он сидит между Артуром и Кикой, устало слушая их бесконечные перепалки. — Спасибо, Лан, — благодарит она.       — Почему ты не так любезна со мной? — возмущённо спрашивает Леклер, убирая бутылку со смузи в рюкзак.       — Ландо не ведёт себя как полный идиот.       — Против правды не попрёшь, дружище, — весело поднимает брови Пиастри, на что Артур только показывает язык.       Они сидят прямо по центру стадиона с отличным видом на поле. Вокруг — старшие курсы, некоторые в мерче футбольной команды Эколь де Рош. Половина стадиона усыпана плакатами в поддержку игроков. На большинстве изображён Макс Ферстаппен.       — Кстати, как вы достали эти места? Я взяла свой за неделю вперёд — и уже тогда этот сектор был занят, — Кика пытается перекричать толпу, которая всё активнее заполняет стадион. Артур наклоняется к ней:       — Ландо взял билеты, пока я с Оливером возился.       — Мне просто повезло, наверное, — отвечает Ландо спустя пару секунд, нервно теребя в руках ключи от комнаты.       Гомес смотрит на него с лёгким недоверием, затем кивает и отвлекается на директора, который начинает свою речь. Торгер Вольфф, которого ученики умилительно называли «Тото», был директором Эколь де Рош вот уже второй год, но завоевал сердца учащихся сразу. Он стоял на поле рядом с заместителем директора, произнося вступительную речь под громкие аплодисменты болельщиков. Кто-то позади Артура даже крикнул: «Жги, Тото!», вгоняя директора в краску, но поднимая настроение присутствующим.       — Эй, мелкий, — мужской голос позади заставляет Леклера обернуться. Кто-то касается его плеча. Ландо и Кика резко поворачиваются и видят перед собой Шарля. Тот сжимает плечи младшего брата, занимая место прямо позади него. Артур протягивает ему руку в знак приветствия.       Ландо нервно сглатывает: следом через толпу протискивается Оскар, присаживаясь рядом с Шарлем, который уже вовсю болтает с Артуром. Пиастри-старший вальяжно сидит на своём месте, не поднимая взгляда от телефона. В другой руке у него стакан — Ландо сомневается, что это газировка.       — Это разве не твой брат? — Кика шепчет Ландо прямо в ухо, от чего того пробирают мурашки. Ему щекотно. Он съёживается. Гомес сразу заметила, как напряглись его плечи, когда он увидел брата. В отличие от Леклеров, они даже не смотрят друг на друга.       — Ага, — кивает Ландо, всем видом показывая, что не хочет об этом говорить.       Кика это улавливает сразу. Хреновые отношения с родственниками — дело обыденное в их кругу, поэтому она больше не настаивает. Лишь аккуратно накрывает его правую ладонь своею, которую тот беспокойно дёргал. Ландо едва заметно улыбается. Оскар подаётся вперёд, наклоняясь с нахмуренными бровями.       Игра начинается динамично, сразу вовлекая зрителей. Болельщики кричат, машут плакатами и громко спорят друг с другом. Казалось, они забыли о том, что такое этикет и манеры, едва услышали стартовый свисток. Шарль успевает пролить на себя напиток, резко вскочив, когда игрок чужой команды толкает Ферстаппена. Оскар то и дело ругается, повторяя Максу, чтобы тот был аккуратнее — будто его можно услышать через всё поле. Артуру смешно наблюдать за ними, в отличие от Ландо, которому Оскар почти что дышит в спину. Кика поглощена игрой, совсем не замечая, как её друг сжимает её ладонь от необъяснимой тревоги.       — Блин, какой красивый нападающий у Аурелиана, — мечтательно произносит Гомес, затем поворачивается к Ландо. — Эй, ты вообще смотришь? — она легко хлопает его по руке, и тот машинально выпрямляется. Его глаза смотрят на поле, а мысли зациклены на одном — он снова чувствует запах шоколада. Всю чёртову игру.       — Артур красивее, не находишь? — ухмыляется Ландо, пытаясь вернуть себе настроение. Ему комфортно с друзьями, и это его первый раз, когда он куда-то выходит со сверстниками. И никакой Оскар не должен этому помешать.       — Забирай себе. Мне нравятся блондины, — смеётся Кика, глядя на то, как Артур чересчур эмоционально следит за игрой.       Стадион взрывается аплодисментами, когда Ферстаппен забивает третий гол и пробегает через всё поле, чтобы продемонстрировать номер на спине. Болельщики Эколь де Рош хором скандируют его фамилию, радостно обнимая друг друга. Артур от возбуждения хватает Ландо, а тот, в свою очередь, приобнимает Кику.       — Макс — мой герой, чёрт возьми! — орёт Артур, не веря своим глазам.       Ферстаппен поднимает указательный палец вверх — и толпа буквально сходит с цепей. Товарищи по команде наваливаются на него с объятиями. Это эфемерное чувство — когда ты лишь маленькая часть чего-то большего, такого важного момента, который разделяешь с другими, — заставляет Ландо искренне улыбнуться. Он смотрит на Кику, радостно хлопающую в ладоши, на Артура, всё ещё ошеломлённо наблюдающего за происходящим на поле. Ландо нравится чувствовать себя живым.       — Ландо, — чей-то голос вырывает его из раздумий. — Ландо! — на этот раз зовут громче. Он оборачивается в недоумении и видит Оскара, подошедшего на опасно близкое расстояние. Младший моргает. — Нам нужно поговорить. Срочно, — говорит старший.       Ландо плохо расслышал, поэтому лишь хмурится. Оскар тычет в экран своего телефона и кивает в сторону выхода.       — Что случилось? — Кика дёргает друга за плечо. Оскар уже поднимается со своего места. Ландо не уверен, стоит ли ему идти за братом, и сидит, не зная, как правильно поступить.       — Ландо, тебе надо идти с Оскаром, — встревает Шарль строго. Он смотрит на младшего с такой настойчивостью, что Ландо даже не замечает, как встаёт с открытым от удивления ртом. Артур пожимает плечами, мол, сам не в курсе, а Кика обнадёживающе кивает. Пиастри тяжело вздыхает и направляется за братом, который уже почти исчез в толпе.       Объявляют перерыв, когда Ландо обходит стадион, следуя за Оскаром. Всем нутром он хочет вернуться обратно и не понимает, откуда такая срочность. Брат молчит, не отрываясь от телефона. Его плечи в обтягивающей белой футболке кажутся шире, а талия — до невозможности узкой, почти девичьей.       — Стой здесь, — вдруг произносит Оскар, прервав ход мыслей Ландо. Тот замирает, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем. Стоя лицом к лицу, младший замечает, насколько Оскар выше — на несколько сантиметров, но это почему-то ощущается как метры.       — Что происходит? — прочищая горло, спрашивает Ландо. Его раздражает, что брат всё ещё в телефоне. Он осматривается — впереди лес, за спиной ещё слышны звуки стадиона.       — Ты уже получил своё расписание? — наконец поднимает голову Оскар. Его взгляд сосредоточен и требователен.       — Да, а что? — Ландо не нравится эта загадочность в тоне брата.       — Договоримся с учителями. Я своих предупрежу. Подпишем справку, отменим тренировку, — бормочет старший, скорее себе, чем ему, что-то быстро печатая в телефоне. Ландо закатывает глаза и цокает языком:       — Всё? Могу идти?       — Нет, — тяжело вздыхает Оскар, убирая телефон в карман джинсов. — У нас свадьба. На следующих выходных, — словно гром среди ясного неба выпаливает брат. Ландо замирает, не в силах сразу переварить услышанное.       — Что-о?       — Хэтти выходит замуж за Риккардо. Точнее за его сына, — поясняет Оскар, взъерошивая волосы. — Даниэль, знаешь такого? Их семья — одни из наших инвесторов последние десять лет. Ландо? — зовёт он, заметив, что младший будто выпал из реальности, уставившись куда-то в лес.       — Хэтти же двадцать всего… разве нет? — наконец выдавливает Ландо. Оскар моргает, потом холодно отвечает:       — И? Циске было чуть больше восемнадцати, когда она родила тебя.       Ландо медленно делает шаг назад. Сам того не осознавая, качает головой. Младший машинально усмехается, словно разговаривает не с братом, а с чужаком. Словно с Карлосом. Но дело в том, что Ландо и Оскар — и есть чужаки. Одна фамилия не меняет в их отношениях ровным счётом ничего.       — Хэтти никогда не упоминала о нём. Она бы сказала, если бы они встречались, — Ландо идёт в атаку. Оскар молчит пару секунд, затем улыбается. Обнажает кроличьи зубы, по-тёплому дарит улыбку, за которой тёмные глаза будто исчезают. Младший смотрит в недоумении, окончательно теряя надежду понять парня перед собой.       — А нужно встречаться, чтобы жениться? Ландо, мы не в тех условиях живём. Но это было мило, — кивает Оскар, окончательно закрепляя за собой статус самого ненавистного члена семьи. Ландо сжимает челюсть. Никто не обращается с ним так высокомерно. Ну… отец не в счёт.       — Извини, думал, что в тебе все ещё течёт хоть капля здравого смысла, — отрезает младший. Он не дожидается ответа, разворачивается. Ландо уверенно шагает обратно к стадиону, как вдруг слышит голос Оскара:       — В нас течёт одинаковая кровь.       И это звучало и как приговор, и как благословение.

***

      Четверг. Оскар не спешит покидать кабинет, всё ещё сидя за своей партой и лениво перелистывая учебник. Сегодня последним уроком была астрономия — предмет, в котором Пиастри чувствовал себя неуверенно. Он любил вычислять расстояния, решать задачи, но изучать планеты, в которые никогда не попадёт, казалось ему бессмысленным. Оскар считал, что исследование океанов было бы куда полезнее, чем совать нос в бескрайний небосвод.       Тем не менее он стабильно получал оценки выше среднего, держал планку, хоть и с чуть большим трудом, чем привык. Макс тоже не испытывал особой симпатии к предмету, но всё равно умудрялся получать высокие баллы и делать интересные проекты. А Шарль был лучшим в классе без какого-либо усилия, ибо с детства интересовался планетами и созвездиями. Как-то раз он даже сравнил Пиастри с Марсом, а на вопрос «почему именно Марс?» лишь махнул рукой, мол, не поймёшь.       — Оскар, можно тебя на секунду? — учитель астрономии, мистер Хорнер, кивнул ему, не вставая с места. Он попрощался с остальными учениками, терпеливо ожидая, пока Оскар соберёт свои вещи. Тот поджал губы, поправляя лямку рюкзака.       — Да, мистер Хорнер? — парень взглянул на ручные часы. 16:12. По расписанию он должен уже бежать на тренировку по крикету. Хорнер перебирал стопки бумаг, копошился в каких-то исписанных листах, затем схватил одну, быстро пробежавшись по содержимому.       — Ты наверняка знаешь про астрономический клуб, ведь туда ходит и Шарль. Мы обычно зовём желающих присоединиться в начале семестра — как раз во вторник первокурсники заполняли анкеты, — учитель протянул лист недоумевающему Оскару. — Ландо подал заявку. Твой брат, если не ошибаюсь?       — Да, — тихо подтвердил ученик, внимательно исследуя анкету младшего.       У Ландо был красивый почерк, в отличие от самого Оскара, который думал быстрее, чем писал. Младший заполнил все необходимые поля без единой ошибки. Добавил пару интересных мыслей по поводу астрономии как вида науки. Всё было чисто.       — Внизу есть строка для указания дополнительных работ по астрономии, если такие имеются. Многие туда пишут свои проекты, как в этом году, так и в прошлом. Ландо написал название своей статьи и указал ссылку. Оскар, это очень масштабное издание. Не каждый может опубликовать статьи там, даже таким одарённым, как, к примеру, Шарль, который занимается этим уже три года, требовались месяцы, чтобы его материал одобрили. И, опережая возможные сомнения... Нет, профессора и руководство издания не смотрят на статус. Хотел спросить, как тринадцатилетний мальчик смог написать статью о жизненном цикле звёзд? Я надеюсь, он не схитрил. Это может подпортить его репутацию в нашей школе.       Оскар заостряет внимание на нижнем поле, где Ландо написал: «Жизненный цикл звезды: от рождения до коллапса», добавив рядом ссылку. Пиастри недоверчиво косится на лист, не зная, что ответить учителю. Аккуратно перечитав анкету, ученик всё же отдаёт Хорнеру лист обратно со словами:       — Не думаю, что Ландо мог схитрить. Не в его стиле. Признаюсь, я не знал о его увлечении, потому что он больше специализируется в гольфе, — честно ответил Оскар. Младший брат не перестаёт его удивлять, а ведь и месяца толком не прошло с его взрывного появления. Оскар не может не ухмыльнуться от самого факта, что Ландо оказался сильнее него в какой-то области. Это интригует.       — Хорошо, — вздыхает мистер Хорнер. — Надо будет сказать Шарлю, чтобы он подготовил приветственный вечер для новых членов клуба. Окажешь услугу — передашь ему?       — Да, конечно, — кивает Пиастри, прежде чем попрощаться и скрыться в коридоре.       Его телефон уже взрывается от уведомлений. Скорее всего, это Макс, который ждёт его в кафетерии, или Джордж, уже начавший тренировку. Оскар игнорирует сообщения, сразу же находит диалог с Шарлем и на ходу печатает:       osc: Готовься встречать новеньких в своём клубе       charlie: Да, я в курсе, но мне совсем некогда на этой неделе       osc: Хорнер только что просил передать       charlie: Я ему напишу, что меня Лили заменит       osc: Лили?       charlie: Знаймер       Оскар кусает нижнюю губу, убрав телефон в карман. Он устало опускает голову, потеряв всякое желание идти на тренировку. Лили Знаймер — англичанка с их потока, дочь медиа-магнатов Великобритании. С ней Оскар познакомился ещё в прошлом году, когда у них были общие геометрия и история. Так получилось, что она казалась самой нормальной из всех девушек, которых он встречал в Эколь де Рош. Милая, умная, вежливая, скромная и элегантная. Знаймер была идеальной в его глазах настолько, что он задавался вопросом, как её до сих пор никто не приметил.       Затем, сходив с ней на несколько свиданий и всё же решившись признаться в своих чувствах, Оскар терпит поражение. Лили отвечает, что видит в нём хорошего друга, нежели парня. Пиастри после этого не приближается к ней ни на шаг. Обходит стороной, будто её вовсе не существует.       Лили, как настоящая леди, не устроила истерику, не затаила обиду, а просто игнорировала в ответ, но всегда держала лицо, нацепив доброжелательную улыбку. Оскар первое время страдал. Сильно. Он убивался больше от самого факта отвержения, чем от того, что Лили не испытывала к нему ничего большего. Она перестала казаться ему идеальной ровно в тот момент, когда отказала.

***

      — Ты не видел мои часы? — Ферстаппен уже десятую минуту стоит перед зеркалом с распахнутым шкафом. Перемеряет рубашки, ругается, меняет образы, по долгу разглядывает своё отражение и никак не может угомониться. Пиастри лежит на кровати с книгой Кафки.       — Кажется видел их в твоей тумбочке. Ты их надевал в клуб в тот раз, — зевает Оскар, даже не отрывая взгляда от книги. Макс всегда был суетливым, когда собирался на свидание — чересчур эмоциональным, будто речь шла не о встрече, а о вступлении в парламент. Хотя сам по себе он был скорее уравновешенным… иногда.       — Не будет странно, если я накину рубашку поверх футболки? — Ферстаппен устало садится на край кровати соседа. Оскар наконец отрывается от чтения.       — Макс, я не спец в этих делах, ты же знаешь. Спроси у Чарли, — Пиастри и Макс в своей компании так звали Шарля. У того действительно был неплохой вкус. — Ты вообще с кем собираешься?       — Вот именно, что не могу спросить у Чарли, — Макс мнётся, опуская глаза. Оскар вопросительно поднимает бровь. — Он спросит, с кем я иду.       — Хватит ходить вокруг да около, — раздражается Оскар. Он терпеть не может, когда его тянут за язык. Макс сглатывает неуверенность и выдыхает:       — Алекс. Я иду на свидание с Александрой.       Шарль давно запал на главу ученического совета — примерно в то же время, когда Оскар познакомился с Лили. В отличие от Пиастри, Леклер сразу занял позицию «спасательного круга»: выручал, подвозил, помогал с проектами. Они никогда не оставались вдвоём, но все знали — чувства у него были. Особенно Оскар и Макс.       — Ты издеваешься? — Пиастри резко захлопывает книгу и приподнимается на локтях. — Ты сейчас серьёзно? Готов всё выкинуть в помойку? Всё, что Шарль для тебя делал? У тебя крыша поехала? Чем ты думал, когда приглашал её?       — Она пригласила меня, — отвечает Макс тихо. Оскар ошарашенно смотрит на него. — В тот раз, когда мы ходили в клуб, я не пошёл с вами в казино. Остался дальше пить с Джорджем, Эстебаном и Пьером. Потом к нам присоединились Алекс и её подруги. Я сильно перебрал, не соображал толком. Очнулся в отеле. С ней. — Он тяжело вздыхает. — Я-то думал, это просто разовая история… а она пригласила поужинать. Как я ей откажу? Буду выглядеть как законченный придурок.       — Подруги? Лили там была? — Оскар на мгновение теряет нить разговора, услышав о компании Александры. Знаймер часто гуляла с ней и её подругами. Пиастри не было до них дела, конечно, но…       — Я не помню, — Ферстаппен закрывает лицо ладонями. — Ребекка точно была. Вторую, кажется, зовут Кармен… или Карли? Я плохо расслышал.       — Кармен Мундт, идиот, — усмехается Оскар, облизывая губы, будто смакуя мысль. — У нас с ней общая алгебра. Она слишком элегантна для таких мест.       — Ой, а что же делает наш главный физик и председатель комитета в Рояль казино? — Макс закатывает глаза на внезапное проявление морали у друга. Пиастри уже открывает рот, чтобы возразить, но их прерывают несколько стуков в дверь. Макс выпрямляется, всей душой желая, чтобы это был не Шарль. Оскар отворяет дверь… и, кажется, молитвы Макса были услышаны.       Ландо. Он смотрит на брата потерянными глазами, заставляя Оскара на мгновение замереть. Младший глядит снизу вверх — широко раскрытые, почти влажные глаза, пальцы сцеплены в замок. На нём — тёмные джинсы и оверсайз-футболка глубокого зелёного цвета, без логотипов.       — Отец звонил, — наконец говорит он, выдержав паузу. Оскар всё ещё стоит, не моргая. Ландо продолжает. — Мы вылетаем завтра. Мне сказали предупредить тебя. Билеты уже куплены. Нас заберёт Дуглас в девять утра.       — Почему позвонили тебе? — хмурится Оскар, переваривая услышанное. Что-то болезненно сжимается в груди. Ландо лишь пожимает плечами, не отводя взгляда от брата — впервые за долгое время он видит его в растерянности.       — Он звонил минут двадцать назад. Просто сказал, что я должен тебя предупредить, чтобы мы были готовы к вылету. Это всё, сэ—       Он осекается, сам того не замечая, ибо едва не назвал Оскара «сэр», как привык отчитываться перед Кристофером. Ландо насторожённо следит за реакцией. Оскар слегка приподнимает брови, потом кивает одобрительно:       — Хорошо. Спасибо, — отвечает он ровно. Ландо облегчённо вздыхает и поворачивается, чтобы уйти, но уже на полпути слышит за спиной. — Кстати, отличная статья.       — Что? — оборачивается он. Оскар улыбается — той самой своей фирменной, чуть высокомерной улыбкой.       — Не знал, что ты увлекаешься астрономией, — поясняет он. Ландо уже собирается что-то ответить, но Оскар тянется к двери. — До завтра, звёздочка.

***

      Ландо старается как можно тише укладывать вещи, чтобы не разбудить Артура, вырубившегося после трёхчасовой игры на ноутбуке. Сборы занимают у Пиастри не больше получаса — он ведь так и не распаковал всё окончательно.       — Уже улетаешь? — Артур сонно спрашивает, застав Ландо врасплох. Тот только что вышел из душа, переоделся, и с его кудрявых мокрых локонов всё ещё капала вода на белую футболку. Пиастри молча кивает. — Дерьмово, да?       — Мой вид или в целом всё? — усмехается Ландо, садясь на кровать. Он проверяет время на телефоне: 8:15 утра. Артур зевает, сильнее кутаясь в одеяло.       — То, что ты заново к предкам собираешься, хотя и месяца не прошло.       Ландо соглашается кивком — Артур ведь прав. Вроде бы только вчера он вырвался из отцовских цепей, и вот уже снова возвращается назад. Кристофер так и не сказал, когда они вернутся во Францию, а это только ухудшало настроение. И пусть Пиастри изначально радовался за сестру, после слов Оскара он почти уверен: Хэтти и сама не в восторге от случившегося.       Она навещала его, когда он ещё жил в Лондоне. Пару раз приходила на его игры. Они не были так близки, как, скажем, он с Фло, или Хэтти с Оскаром, но всё же знали друг о друге больше, чем кто-либо в семье. Это была их тихая, молчаливая привязанность. Забота в деталях: «Хэтти не любит апельсины — сделаю ей малиновый коктейль». Или её внимательность: увидев у него однажды футболку с логотипом «Сорвиголовы», она спустя пару недель принесла ему комиксы. Да, они уважали и ценили друг друга. У Ландо были прекрасные отношения со всей семьей… если не считать отца и брата.       Ландо поправляет лямку дорожной сумки на левом плече и в последний раз бросает взгляд в зеркало. Он выглядит выспавшимся — тёмные круги под глазами почти сошли, а кожа блестит здоровым, едва уловимым сиянием. Чудеса, которые случаются, когда ты вдали от дворца Пиастри.       — Эй, не забывай писать и звонить нам, — отзывается Леклер, заметив, как Ландо чуть мнётся у порога. Он знает, что с семьей у того всё сложно — пусть и без подробностей, но догадывается. — Жду фотографии свадебного торта. Усёк, Пиастри?       — Так точно, Леклер, — салютирует Ландо с усмешкой. С той же улыбкой он направляется в холл, где, по плану, его должен ожидать Дуглас — один из водителей Кристофера.       — Доброе утро, господин, — сразу встречает его Дуглас сдержанным кивком. Ландо кивает в ответ, передавая ему сумку. В холле было пусто — по пятницам занятия начинались позже, после десяти. — Господин Оскар уже ждёт вас в машине. Прошу, — водитель жестом указывает вперёд. Ландо делает глубокий вдох.       В конце сентября ветер усилился, а кроны густого тёмно-зелёного леса вокруг школы постепенно оголялись, осыпая территорию Эколь де Рош жёлто-оранжевыми лепестками. Здание всё больше напоминало готический дворец со своими тайнами и мистикой. Чертов роман Донны Тартт.       Мерседес с тонированными окнами был припаркован прямо у входа. Ландо садится внутрь, кладёт руки в карманы худи. Следом за ним Дуглас тихо захлопывает дверь.       — Привет, — голос Оскара звучит почти сразу. Они сидят друг напротив друга. Старший брат одет в серую безразмерную толстовку и такого же цвета джинсы. Волосы аккуратно зачёсаны назад, обнажая лоб. На его коленях лежит газета. Глаза Ландо мгновенно цепляются за обложку: он узнаёт это издание из тысячи — The Empire News.       — Утра, — отвечает Ландо с лёгкой заминкой и отворачивается к окну. Оскар поджимает губы, перелистывая страницы. Ландо решает поспать хотя бы минут пятнадцать до аэропорта, но его отвлекает голос брата:       — Как дела в школе?       — Оскар, — Ландо покрывается мурашками, сам не ожидая такой резкости от себя. Старший удивлённо поднимает глаза, но всё ещё прячется за газетой. — Я хочу немного поспать.              — Не выспался? — голос Оскара звучит почти заботливо. Это сбивает Ландо с толку, и он окончательно раскрывает глаза, скрещивает руки на груди и прожигает брата взглядом. — Почему?       — Ты отстанешь, если я отвечу?       — Постараюсь, — улыбается Оскар. Ландо сжимает кулаки так, что ноют пальцы, но не подаёт виду. Как же хочется стереть с его лица эту глупую, милую улыбку.       — Рубился в видеоигры и заснул под утро. Всё? — спрашивает Ландо, не отводя взгляда. Оскар не отвечает сразу, но наконец кивает.       — Хорошо. Не буду мешать. Разбужу, когда приедем в аэропорт, — он бросает взгляд на часы. — Примерно через полчаса.       Ландо решает, что спорить с ним бессмысленно, и просто закрывает глаза, устраиваясь поудобнее в кресле. Машина едет мягко — Дуглас ведёт неспешно и аккуратно, из-за чего Ландо почти сразу проваливается в сон.       Оскар украдкой поглядывает на него, то и дело отвлекаясь от чтения. Он замечает, как даже во сне у младшего напряжены плечи, как тот сжимает пальцы в кулак. И не понимает, почему это так его задевает. Ландо был как ёжик — колючий, резкий, готовый защищаться в любую секунду. Но Оскар, как ни странно, догадывался почему. Возможно, он никогда не признается в этом вслух, особенно зная, какой взрывной реакцией брат обычно отвечает на его любую фразу или слово. Но правда была в том, что Оскар за последние три года не пропустил ни единой статьи, где упоминалось имя Ландо.       Он наблюдает за его сном, нахмурившись. Было заметно, как младшему не комфортно дремать в таком положении. Оскар аккуратно достаёт из кармана свой телефон, затем быстро печатает Дугласу о том, чтобы он заскочил в магазин в аэропорту и купил дорожную подушку для шеи.

***

      Ландо просыпается от мягкого похлопывания по плечу. Он медленно приоткрывает глаза и видит склонившегося над ним Оскара — тот уже переоделся в тёмную кофту. Убедившись, что младший проснулся, он негромко говорит:       — Мы на месте. Дуглас скоро подойдёт.       — А где он? — Ландо зевает, протирая глаза. Шея ломит от неудобной позы — он тут же с досадой её потирает. Спать в машине было худшим решением: сейчас он бы даже предпочёл полчаса неловкого разговора с Оскаром, чем этот болезненный сон. Старший не успевает ответить — дверь автомобиля резко открывается. Оскар молча выходит первым, Ландо следует за ним. Дуглас привычно закрывает дверь, после чего неожиданно протягивает младшему небольшую надувную подушку для шеи. Ландо удивлённо хлопает глазами, слегка растерявшись.       — О… спасибо большое, — смущённо пробормотал он. Водитель вежливо кивает, пропуская братьев вперёд. Оскар, не глядя, слегка опускает голову, чтобы скрыть невольную улыбку.