ātman

      Мысли о любви никогда не волновали Ландо. Ну, «никогда» было бы слишком сильным словом. Допустим, он думал об этой концепции время от времени, когда ещё учился в академии, но такое бывало редко. Он даже о теннисе, которым не занимался, думал чаще, если честно.       Любовь в понимании Ландо была чем-то далёким, с чем люди сталкиваются, когда становятся старше. Хотя бы в восемнадцать лет, но никак не в тринадцать. Он думал, что всё, что происходит до этого, — лишь симпатия, мимолётная идея о влюблённости. Ландо не воспринимал всерьёз то, что чувствовал сам по отношению к другим, ибо эти чувства можно было логично оправдать. Например, он любил маму, ибо она подарила ему жизнь. Она всегда заботилась о нём и защищала, как могла. Её не любить было невозможно. Фло он любил, потому что ощущал ответственность за неё. Когда он впервые увидел её, то в голове будто пронёсся шаблон того, что делала ради него мама. Он пытался показать и дать сестрёнке то, что получал сам, потому чувствовал радость, когда Фло благодарила его в моменты заботы.       Но он не до конца понимал, что значит любить кого-то. Первое, что приходило в его голову, когда он думал об этом: готов ли я защитить этого человека? Готов ли я пойти против чего-то больше себя, если этому человеку что-то угрожает? Возможно, это передалось ему от матери, которая пыталась отгородить своих детей от безумств отца. Когда Циска впервые сказала «нет» Кристоферу, стоило ему упомянуть, как было бы хорошо, если Ландо займётся плаванием, игнорируя усталость и стресс сына из-за гольфа и подготовки к Эколь де Рош, Ландо почувствовал себя любимым и замеченным. Поэтому да, он бы пошёл против всего мира ради матери и сестрёнки.       За Хэтти он бы поборолся, но если совсем по правде, то он не был настолько сильным ради неё. Да, Ландо уважал её и ценил как старшую сестру. Но он уверен, что Хэтти сама может справиться с чем угодно. Значит ли это, что Ландо любит только слабых, тех, кто нуждается в нём? Он не знает. Всё слишком запутанно, поэтому Ландо не особо задумывался на эту тему.       С приходом в Эколь де Рош всё изменилось. Кика часто витала в облаках, думая о том, когда же с ней приключится «та самая школьная любовь», о которой снимают фильмы и пишут в книгах. Артур флиртовал со всем, что движется, и по выходным ходил на своего рода свидания, если встречи в лесу можно так назвать. А Ландо… он только начал вливаться в это. Кика отдала ему прочесть свои книги в середине сентября, и он поглотил их за неделю. То были Николас Спаркс, Джоджо Мойес, сёстры Бронте и так далее по списку. С Артуром они посмотрели пару американских подростковых фильмов о любви.       Всё, что Ландо прочитал и посмотрел, было об одном — о том, как один человек встречает другого, и это случается само по себе. Встреча взглядов, которая определит твою дальнейшую судьбу, когда ты смотришь в глаза человека и понимаешь, что твоя жизнь больше не будет прежней. Вот это чувство, когда ты встаёшь с утра с мыслью о том, как встретишь этого человека в коридоре, в чём он будет, как будет выглядеть, даже если знаешь эту физиономию до мельчайших деталей. Тебе хочется постоянно находиться рядом, просто чтобы слышать голос, чувствовать запах, ощущать тепло чужого тела. Но люди же не хотят видеть что-то уродливое каждый день, значит, этот человек должен быть красивым. Чтобы о чём-то с ним говорить всё время, он должен быть умным. От него должно приятно пахнуть, он должен быть вежливым, а то было бы странно каждый день слышать о том, какое ты дерьмо. Значит, любят конкретных людей? Скажем, идеальных.       Но Ландо не был идеальным. Мама же его всё равно любила. Нет, это другое. Все матери любят своих детей, потому что они были частью их. Как же любовь к чужому человеку, совершенно иному... В чём смысл любить того, кто похож на тебя? Это же буквально нарциссизм.       К сожалению, кроме книжных и кинематографических примеров, Ландо не смог представить любовь. На отношения родителей он сразу поставил крест, ибо у них была скорее деловая сделка и союз, чем что-то сокровенное и чувственное. Но, возможно, ему и вовсе не надо пудрить себе мозги о любви, если буквально все в его мире женятся по расчёту? Ему всё равно рано или поздно подберут девушку с весомой фамилией без его участия и сыграют свадьбу. Повезёт, если они хотя бы будут ладить.       Мысли о любви пока что вызывали головную боль, потому что итог был всегда один — велика вероятность, что он и вовсе её не почувствует. Но Кика, попивающая лимонный чай во время ланча, задаёт вопрос так, что Ландо снова ныряет в этот омут.       — Смотри, — устраивается поудобнее девушка. — Должен быть хоть кто-то, кто вызывает у тебя волнение. Ну, а если нет, то ты просто представь. Закрой глаза, почувствуй это приятное волнение, когда в животе что-то будто скручивается от вида этого человека. Ты теряешься, не находишь слов, чтобы описать то, что чувствуешь, ибо эмоции охватывают тебя полностью. Конечно, может показаться, что ты болеешь или что с тобой не всё в порядке, но я думаю, это последствие того, когда ты обретаешь настолько сильное чувство, что твоё тело не выносит такую мощь, — мечтательно произносит Гомес. — Представь человека, который вызывает у тебя ураган чувств, которые ты не можешь описать, но не можешь избежать. Ну, или не хочешь сбегать. Ты просто живёшь этим. Ты видишь этого человека, и вдруг дышать становится тяжело, даже если он мелькает у тебя перед глазами каждый день. Представил?       — Д-да, — неуверенно отвечает Ландо, всё ещё сидя с закрытыми глазами. Его ладони начинают потеть.       — И кто же это? Как ты это видишь? — Кика улыбается, замерев в ожидании.       — Я вижу Оскара.       Ландо сильно жмурит глаза, дабы прогнать образ старшего брата из головы, но Кика настолько точно описала то, что он испытывал, находясь рядом с Оскаром, что это невозможно было игнорировать. Он и вправду не мог объяснить то, как много всего он чувствует с ним. Это были и раздражение, и смущение, и понимание, и восхищение. Всё это — в одном человеке. Да, по его спине иногда играли мурашки, когда он видел Оскара, даже если тот частенько мелькал перед ним в школе. Волнение ли это? Чёрт знает.       — Глупышка, — смеётся Кика, небрежно толкнув Пиастри за плечо. Тот открывает глаза, затем непонимающе хмурится. Почему он глупый? Он же просто сказал правду.       — Что?       — Братья любят по-другому. Ты не можешь любить Оскара так, как любишь любимого человека, — поясняет подруга таким тоном, словно объясняет ребёнку основу алфавита. — Хватит шутить! Мы пытаемся найти тебе пару.       Ландо улыбается, но не признаётся в том, что не шутил.       — Не говори, что ты играешь в Купидона с ним, — слышится голос Артура со спины Ландо. Друг поставил на стол учебники и сел рядом с Кикой.       — Я помогаю, а не играю, — заявляет Гомес, протягивая маффин Леклеру. Тот с благодарностью принимает и отпивает свой кофе.       — В прошлый раз, когда ты мне так помогла, бедная девчонка вышвырнула меня из общей библиотеки, — напоминает Артур, на что Кика лишь высовывает язык. Леклер показывает язык в ответ — всё как обычно. — Кстати, что за пикник в лесу?       — Что за пикник в лесу? — повторяет Кика в недоумении. Оба поворачиваются к Ландо, который только собирался откусить свой круассан. Он вытирает ладони и достаёт телефон.       — Оскар и его друзья предложили отпраздновать Хэллоуин вместе. Они не идут в клуб сегодня, поэтому мы решили, что будет здорово посмотреть хорроры у костра, познакомиться поближе, всё в этом духе, — поясняет Пиастри. — Ну, считайте, что это наша обычная суббота.       — Только сегодня не суббота, — усмехается Артур, затем тут же добавляет: — И мы не у себя в комнате.       — И мы не будем одни, — продолжает Кика, опустив взгляд. — Лан, ты уверен? Насчёт тебя и Артура я не переживаю, ведь там же буквально ваши братья, а вот я… Никого из них не знаю. К тому же, они старшеклассники.       — Кики, тебе не о чем беспокоиться. Там и девушки будут, — кивает Пиастри, похлопав подругу по спине. — Ну, я не совсем уверен, много ли их будет. Александра точно придёт.       Гомес поджимает губы, решив сменить тему.

***

      Время пробивает восемь с половиной вечера, когда холл школы потихоньку начинает пустовать. Старшеклассники отправились в клуб, а младшие спустились в подвал, чтобы устроить свою вечеринку. Хоть и вечеринкой это было сложно назвать, ибо то были лишь посиделки за камином и лёгкие коктейли. Но и там творилось куча всего, потому полным отстоем заклеймить тоже нельзя.       Артур заправляет свою белую футболку в тёмные штаны и накидывает оверсайз-джинсовку поверх. Ландо смотрит на то, как собирается его сосед со своей кровати, и тяжело вздыхает.       — Мне нечего надеть, — произносит с досадой Пиастри, пока Леклер надевает золотой браслет. — Клёвый прикид.       — Чувак, из нас двоих Ralph Lauren хочет заключить контракт с тобой, а не со мной, — Артур слегка улыбается, но, заметив то, как сосед мнётся, садится напротив. — Тебе нужна верхняя одежда?       — У меня она есть. Просто мне кажется, что я буду выглядеть нелепо, — признаётся Ландо, сжав челюсть. Артур качает головой.       — Покажи, что у тебя на уме. Я точно знаю, что ты уже придумал себе образ, но стесняешься его, — догадывается Леклер, ибо друга легко в этом вычислить.       Ландо всегда был застенчивым, что придавало ему особый шарм, но он этого совсем не замечал. Он никогда не обращал внимания на то, как девочки в школе оборачивались на него или на сотни запросов в социальных сетях, боготворивших его красоту. Прячась за тенью и заслугами старшего брата, Ландо будто боялся быть замеченным. Что ж, его задача оставаться за ширмой провалилась, потому что всё больше людей начинают узнавать его имя. С тех пор, как вышел заголовок о том, что Ландо поступил в Эколь де Рош всё кардинально изменилось. Слухи о модельном агентстве стали перекрывать даже статьи о его ориентации.       — Этот бренд не совсем популярен, — начинает Пиастри, открывая свой шкаф. — Он только растёт, но мне нравится концепция и его задумка. Я купил эту толстовку летом того года, когда мы с мамой ездили в Штаты, потому что я пытался выбиться в мейджоры по гольфу, — усмехается своим воспоминаниям он и достаёт из полки большую толстовку нежно-розового цвета. Ландо показывает её, задержав дыхание. На груди толстовки была надпись красивым курсивом «Sporty & Rich Golf Club» мягкого красного цвета.       — Мило, — закивал Артур. — Довольно достойное напоминание о том, что ты не просто мой сосед, любящий сопливые мелодрамы, а серьёзный богатый спортсмен.       — Я не считаю себя спортсменом, — сузил глаза Ландо. — Думаешь, слишком кричаще?       — Думаю, тебе стоит расслабиться и делать то, что ты хочешь. Моё честное мнение — толстовка просто классная, и я уверен, что на тебе она будет смотреться ещё лучше, — заверяет по-тёплому Артур.       Сосед облегчённо вздыхает и впервые за всё время стягивает футболку с себя перед Леклером. Синяки и следы побоев давно прошли, значит, можно было спокойно переодеваться перед Артуром. Это упрощало жизнь, ибо у Ландо прекращались оправдания тому, почему он меняет одежду только в уборной.       Через минут семь Ландо уже стоит в белой обтягивающей футболке, широких синих джинсах и розовой толстовке, завязанной узлом на плечах. Чтобы дополнить образ спортивного шика, Пиастри обувается в винтажные замшевые Пума красного цвета. Из аксессуаров он выбрал надеть фирменную золотую цепочку, которую скрыл под футболкой, но она была достаточно яркой, привлекая внимание к тонкой смуглой шее.       — Я живу с моделью, — ахает Артур. — Пообещай, что не бросишь школу ради показов мод и не оставишь меня во Франции одного.       — Даю слово, — ухмыляется Ландо. Ему всё ещё было непривычно, что друзья часто называли его моделью или связывали с миром моды, но деваться было некуда. В первые дни он пытался сопротивляться, но затем быстро понял, что это лишь трата времени, потому смирился.       — Идём за Кикой, — напоминает Артур, пока сосед проверяет телефон. — Ты успеешь сфотографироваться, чувак, мы же почти опаздываем.       — Да-да, сейчас, — рассеянно отвечает Пиастри. Несколько уведомлений от Фло, Ирвина из астрономического клуба и пара новых подписок на его обновления. Ноль сообщений от Оскара. Ландо чувствует, как в желудке связывается узел. Он быстро качает головой и спешит за соседом, чтобы встретить подругу.

***

      Кика была одета в длинную тёплую юбку бежевого цвета, футболку и приталенный кардиган молочного оттенка. Её волосы собраны в пучок, а на пальцах красовались милые кольца. Она выглядела так, будто вырвалась из ситкома девяностых.       — Самая милая девочка во всей школе, — Ландо мягко обнимает подругу, и она слегка покрывается румянцем. — Я серьёзно, — улыбается Пиастри.       — Спасибо, — искренне благодарит Гомес, затем обнимается с Артуром, который тоже делает ей комплимент. — Пойдём? — она звучит так, словно отправляется в последний путь, а не на кино-вечер. Леклер шутит об этом всю дорогу, пока они направляются в лес.       На улице было не совсем холодно, скорее ветрено. На безоблачном небе ярко светил полумесяц, затмевая своим сиянием все звёзды. Это было символично в каком-то смысле.       Оскар предупредил в сообщении ещё после обеда, чтобы ребята направились в левую сторону леса, ведущую к трассе. К счастью, Артур знал, о какой именно точке говорил Пиастри-старший, поэтому сам вёл друзей. По его словам, именно там часто собирались старшеклассники.       Они понимают, что приблизились к месту, когда слышат знакомые голоса. Макс о чём-то возмущённо спорил, поэтому троица поспешила к огню, что виднелся сквозь кусты. Спустя пару минут младшие оказываются посреди небольшой поляны.        Поляна оказалась неожиданно просторной, хотя с тропинки её будто и не существовало. Деревья плотным кольцом обступали со всех сторон, образуя укрытие от ветра и чужих глаз. В самом центре полыхал костёр, бросающий на лица ребят золотые отблески. Чуть поодаль от огня белел большой экран. Перед ним стоял проектор, рядом валялись провода и аккумулятор. Вокруг костра разложили пуфы и шезлонги, а сбоку лежали корзины со снеками и бутылки газировки. Пахло дымом, влажной травой и чем-то сладким — похоже, попкорном. Создавалось ощущение, будто они покинули школу и оказались в реальном фильме с атмосферными декорациями.       — Вы пришли! — Александра замечает их первой, оторвавшись от настройки проектора. Она была в серых джинсах и обтягивающем свитере тёмно-синего цвета. Её узкая талия сразу бросалась в глаза.       Сен-Млё машет им, и Артур сразу же подрывается к ней. Кика тоже пытается всем видом показать, что не нервничает, но Ландо замечает, как дёргаются её губы.       — Ты им понравишься, — шепчет Пиастри, на что Гомес благодарно улыбается уголками губ. Они следуют за Артуром, который вовсю общался с Александрой.       — С Хэллоуином вас, — подходит Макс, одетый в чёрную толстовку и скинни-джинсы. Он протягивает руку сначала Ландо, кивнув. Тот сразу же пожимает её в ответ, как и Артур после. — Франциска, если не ошибаюсь? — Ферстаппен чуть смягчает голос, заметив стеснение девочки.       — Просто Кика, — отвечает Гомес, принимая тёплую ладонь парня. Старшеклассник улыбается.       — Очень приятно, Кика. Я Макс, играю в футбол. Иногда вижу тебя на тренировках, кстати, — Ферстаппен затягивает её в разговор, не дав Сен-Млё даже получше с ней познакомиться. Александра ухмыляется, опустив голову, будто читая мысли Макса.       — Он же не… — тихо начинает Ландо, обращаясь к Сен-Млё.       — Ему можно доверять, — тут же перебивает девушка, уловив молниеносную тревогу Пиастри, когда Макс отводит в сторону Кику помочь ему со снэками. Они увлечённо болтали о футболе, поэтому Ландо не стал вмешиваться, оставаясь с Александрой.       — Я просто переживаю за Кику. Она мне как сестра, — вздыхает он, на что Сен-Млё понимающе кивает.       — Макс знает, что она — ваша близкая подруга, поэтому не станет переходить границы. Он не настолько идиот, чтобы очаровывать первокурсницу, — уверяет Александра. Она жестом указывает ему сесть на пуфик, что Ландо в итоге и делает. Артур помогал Шарлю с костром.       — А где Оскар? — Ландо спрашивает быстрее, чем успевает понять, что сказал это вслух. Эта мысль крутилась в голове с момента прихода сюда и будто вырвалась наружу неосознанно. Он прокашливается в кулак.       — Ушёл за термосом, — Александра не замечает того, как горят уши младшего, поэтому отвечает буднично. Она протягивает ему пачку сырных чипсов. — Вы решили, какой фильм мы будем смотреть?       — Мы подумали, что доверимся вашему выбору, — пускает смешок Ландо. Его кудри немного спадают со лба. Это умиляет Сен-Млё.       — Шарль захочет включить французский чёрно-белый триллер, но ты не поддакивай ему, потому что в итоге он скажет, что ничего не понял, — смеётся Александра. Пиастри кидает взгляд в сторону Леклеров, которые приближались к ним.       — Ландо, ты уже заключил контракт с агентством? — спрашивает Шарль с улыбкой до ушей. Младший чувствует, как пылают его щёки, вставая, чтобы поприветствовать его. — Я рад, что монотонный стиль брата не передался тебе.       — А кто мой пиджак стырил для концерта два месяца назад? — слышится до боли знакомый голос позади. Оскар несёт несколько пледов и слишком большой термос.       У него была всё ещё короткая стрижка, тёмно-серая зипка (похоже, он ей не изменял), под которой была чёрная футболка и серые джинсы. Он выглядел как самый обычный подросток, но в глазах Ландо старший брат смотрелся слишком хорошо. Взгляд младшего бросился на две родинки на шее Оскара, и он не смог поднять глаза выше.       — Иногда в твоём гардеробе можно найти что-то стоящее, но это редкость, — закатывает глаза Шарль, принимая из рук друга пледы.       — Привет, — Оскар показывает свои ямочки, обнажая кроличьи зубы. Ландо поджимает губы, затем, осознав, что брат обращается к нему, тут же отвечает:       — С Хэллоуином, — младший находит силы улыбнуться. Оскар осматривает его с ног до головы и кивает. Он обходит его, чтобы поприветствовать Артура и Кику.       Через минут десять, определившись с фильмом и заняв свои места, ребята болтают о школе и о скором открытии теннисного корта прямо в лесу. Оскар садится между Шарлем и Александрой, которая расположилась рядом с Ландо. Макс сидел посередине Кики и Артура.       — Субтитры мешают мне сконцентрироваться, — жалуется Макс, когда Шарль принимается за включение фильма. — Вы уверены, что хотите его смотреть?       — Вине не снимал его для того, чтобы ты ныл о нём в самую страшную ночь в году, — отрезает старший Леклер. Их выбор остановился на немецком культовом хорроре «Кабинет доктора Калигари», после чего все, кроме Макса, негласно решили смотреть его в оригинале.       — Макси, я буду наливать тебе достаточное количество пива, чтобы ты начал понимать немецкий и без субтитров, — ехидничает Оскар, закинув в рот немного попкорна. Ландо улыбается его шутке.       Пространство казалось таким понятным и простым до прихода старшего брата. С его появлением Ландо чувствовал лёгкое головокружение, но не смог побороть себя, постоянно кидая на него красноречивые взгляды. Но он делал это незаметно, словно находился на какой-то спецоперации. Ландо всё так же разговаривал с Александрой, украдкой проверяя, всё ли хорошо с Кикой, и в целом вёл себя вполне нормально, стараясь не выдать чуть учащённое сердцебиение.       Он внимательно вслушивался в каждую фразу и шутку Оскара и не упускал момента взглянуть на его улыбку. Старший в окружении друзей был улыбчив и расслаблен, и видеть его таким в первый раз было особенно приятно. Казалось, что Оскар — обычный старшеклассник, пьющий пиво на выходных и грызущийся со своими друзьями по глупым причинам. Он был остроумен в издёвках и саркастичен до мозга костей, иногда вызывая громкий смех у Ландо. Тот просто не мог оторвать глаза от того, как по-другому светился брат в кругу близких ему людей.       — Извините, что так поздно, — слышится женский голос со стороны корзин со снэками. Ландо не замечает её до определённого момента. Он поднимает взгляд на брата, но вместо того, чтобы посмотреть на Ландо в ответ, Оскар поворачивает голову в другую сторону и замирает. Младший тут же хмурится и переводит глаза туда, куда так пристально смотрит брат.       Перед ними стояла девушка в длинном сером кардигане, чёрных штанах и топе того же цвета. Её волосы были цвета чистой карамели, длинные и густые, спадающие волнами на её хрупкие плечи. На глазах этой миловидной девушки были квадратные очки в тонкой оправе, подчёркивающие её добрый взгляд. Губы незнакомки блестели чем-то нежно-розовым.       Ландо затаил дыхание, резко повернув голову к Оскару обратно. Старший всё ещё смотрел на эту девушку. Таким взглядом, каким никогда и ни на кого не смотрел. С волнением, которое не имело ничего общего со страхом. С лёгким удивлением, похожим на смущение. Ландо, ни разу не видевший Оскара таким, всё же узнал этот взгляд.       Я что, выгляжу так со стороны, подумал Ландо.       — Лили, ты как раз вовремя, — Шарль приобнял девушку, поприветствовав. Макс лишь помахал ей, так как был занят своим пивом и разговором с Артуром. — Ребята, это Лили Знаймер, наша подруга.       — Привет, — произносит Оскар слишком тихо. Он встаёт и приближается к ней, чтобы тоже обнять. Лили улыбается ему так широко и ярко, что кажется, будто этой улыбкой можно заменить сегодняшнюю Луну. Или Звезду.       Ландо нехотя для себя отмечает то, как напряжены плечи старшего брата. Как его глаза бегают по лицу и телу Лили, будто он недостаточно рассмотрел её. Младший не успевает себя остановить от пристального наблюдения, замечая, что у Лили на щеках появился лёгкий здоровый румянец, стоило Оскару коснуться её плеч. Он не прерывает себя даже тогда, когда улавливает, насколько идеальна их разница в росте.       — Ты в порядке? — из транса выбивает вопрос Артура. Сосед сжимает его плечо. Ландо тут же кивает, поджав губы.       — Да, кажется, переел сырных чипсов, — врёт он. Друг протягивает ему бутылку воды. Тот сразу же хватает её и выпивает почти до половины.       — Ладно, начнём, — Шарль включает фильм. Знаймер, помахав всем, садится возле Артура, в самый дальний конец. Ландо неосознанно вздыхает с облегчением.

***

      Фильм идёт уже сорок с лишним минут, но Ландо всё ещё не понимает сюжет. Дело было не только в том, что он не поспевает за субтитрами, а в том, что он всё время следил за взглядом Оскара. Старший брат сидел с почти спокойным лицом, но Ландо успел насчитать, сколько раз за фильм он поворачивал голову в сторону Лили. Девять чёртовых раз. На Ландо — ни одного. Это выбивало из колеи.       Он не понимал этого чувства, потому что ни разу не испытывал ничего подобного. В груди расползалось что-то ядовитое и опасное, будто пожирая его изнутри. Это не была тревога или страх, с которыми Ландо привык сталкиваться. Он не знал, почему ему вдруг не хочется смотреть этот тупой немецкий фильм, разговаривать с друзьями или видеть Оскара. Ему хотелось вернуться к себе в комнату и пролежать на кровати Бог знает сколько. Ландо, не имевший понятия, что происходит в душе, был уверен только в одном: ему стало бы намного легче, если бы перед глазами не маячили Оскар и Лили.       На тридцатой минуте фильма Ландо тоже украдкой посмотрел на Знаймер, чтобы получше её разглядеть. Это было трудно из-за темноты, но её молочная кожа даже в таком свете казалась мягкой. Она напоминала одну из кукол Фло, которых сестрёнка берегла с особой заботой, потому что с ними можно было обращаться только так. Лили тоже казалась хрупкой и безобидной, излучая уютную, обволакивающую ауру вокруг себя. Она словно светилась, но её свет не обжигал и не ослеплял. На него было приятно смотреть.       Ландо пытался найти адекватную причину, почему не хочет её видеть, если в какой-то степени она даже ему симпатична. Он бы не прочь познакомиться, поговорить — но не тогда, когда Оскар смотрит на неё так, будто готов исполнить всё, что она скажет. Младший закусил губу и тяжело вздохнул. Вернуть внимание к фильму никак не получалось, и от этого становилось только обиднее. Ведь все вокруг явно наслаждались компанией и вечером, а Ландо едва ли волосы на голове не рвал от негодования.       — Тебе не холодно? — вдруг спрашивает Оскар под конец фильма. Ландо не сразу осознаёт, что вопрос адресован ему. Он слишком глубоко утонул в своих мыслях, уставившись в точку на экране.       Когда младший наконец переводит взгляд на брата, тот вопросительно поднимает брови и чуть наклоняется вперёд. Александра, сидевшая между ними, была слишком поглощена просмотром, чтобы это заметить.       — Н-нет, — наконец отвечает Ландо и рывком натягивает на себя толстовку.       — Классная толстовка, — бросает Ферстаппен. Пиастри младший кивает, шепотом поблагодарив. Он снова смотрит на Оскара, но тот уже возвращает внимание к экрану и глотает пиво.       Ландо молится, чтобы долбанный фильм быстрее закончился. В голове крутится вопрос: что же с ним не так? Раньше времяпровождение с Оскаром ему нравилось. Ну, с недавних пор. Первое время рядом с ним было тяжело. Может, это ощущение вернулось? Нет. Ландо не чувствовал раздражения. Ему просто хотелось, чтобы Оскар исчез и вернулся только тогда, когда снова станет самим собой, а не этим чутким и смущённым парнем из сопливой мелодрамы, которые они с Артуром обычно смотрят на выходных.       Неужели Оскару так трудно иногда просто поговорить с младшим братом, когда фильм лагает? Посмотреть на него ещё раз так, как он смотрел во время инцидента с Карлосом или на свадьбе Хэтти? Взглядом, говорящим, что ему не плевать. Ландо понимал, что ждать от Оскара такого же взгляда, каким он смотрит на Лили, было бы слишком. Но сердце предательски сжималось при одной мысли о том, что когда-нибудь Оскар мог бы взглянуть на него именно так.

***

      — Я ставлю семь из десяти, — оценивает фильм Кика, когда на экране появляются титры. Она поправляет волосы и допивает колу. — Но в целом мне понравилось. Спасибо за вечер, — с улыбкой добавляет она.       — А мне всё настолько понравилось, что я бы даже пересмотрел, — признаётся Макс с удивлением. — Я правда не ожидал, что фильм мне зайдёт.       — Ты уверен, что это не от пива? — скептически спрашивает Сен-Млё, укутавшись в одеяло.       — Я тебя умоляю, — пафосно начинает Ферстаппен. — Две бутылки пива меня бы не сломали.       — Верим, — отвечает Шарль, зевая. — Ещё один раунд? В этот раз выбираем что-то новое.       — Я… Мне нужно идти, к сожалению, — извиняющимся тоном произносит Гомес. Она вежливо улыбается, теребя край кардигана. — Я пообещала родным позвонить, когда они долетят в Данию.       — Ничего страшного, — Александра встаёт, мотнув головой. — А тебе точно всё понравилось? — с улыбкой уточняет она, подходя ближе. Кика кивает, затем даже раскрывает объятия.       — Я тебя провожу, — Ландо мгновенно решает, что это гениальная идея. Мысль тут же рушится, стоило ему вспомнить, что если он уйдёт с подругой, то больше не увидит Оскара. Странные у него желания — одновременно сбежать и остаться.       — Я тоже могу, — встревает Артур, тоже поднимаясь. — Лан, оставайся, если хочешь.       — Нет-нет, всё в порядке, — отвечает Ландо слишком резко, будто от того, кто пойдёт с Кикой, зависела его жизнь. Может быть, в каком-то смысле так и было.       Гомес и Ландо прощаются с остальными, ещё раз поблагодарив за вечер. Лили стеснительно желает им спокойной ночи. Макс объясняет краткий путь к школе, чтобы они не заблудились.       — Ландо, — зовёт Оскар впервые за весь день. Младший тут же отрывается от разговора с Ферстаппеном. Старший подходит, поправив зипку. — Ты вернёшься или тоже спешишь?       — Мне нужно рано вставать.       Младший мысленно бьёт себя по голове — опять сказал, прежде чем подумал, и снова соврал.       — Хорошо, — только и отвечает Оскар, возвращаясь к ребятам. Ландо, ещё секунду назад жалевший о лжи, тут же благодарит себя за неё. Ведь старший брат садится на свободный пуфик рядом с Лили.

***

      Дорогу до школы они с Кикой почти проходят в тишине, ибо подруга устала. Она лишь поделилась впечатлениями, оставаясь в приятном удивлении от старшеклассников. Больше всего ей понравилась Александра, в чём Пиастри и не сомневался. Такие эмоции отвлекли его, и он тоже охотно делился — рассказывал, как Шарль больше не кажется мутным типом.       Проводив Гомес до её комнаты, Ландо целует её в щёку и с грустью возвращается к себе. Коридор снова пуст, ни единой души. Данна картина была слишком знакомая. До ужаса.       В последний раз, когда он так провожал сестрёнку, Оскар перевернул его мир с ног на голову. Пустой холл, Луна, бродящий по лабиринтам сознания Ландо… Классика. Он только начинает падать в водоворот невысказанных чувств, как в заднем кармане джинсов вибрирует телефон.       oscar: Напиши, как доберёшься до комнаты.       oscar: Ps. Мне нравится твоя толстовка. Ещё раз с Хэллоуином.