ātman

            Декабрь, 2018 год.

      Зима в Вёрней-Сюр-Ав была самой что ни на есть обычной. Её приход ощутился лишь в конце ноября, когда упал первый снег. Тем не менее в последующие сутки вместо снежных хлопьев с неба сыпались капли дождя, превращая дорогу от школы до города в слякоть. В такие дни шаги по утренней дорожке сопровождал хруст снега, но к обеду он превращался в вязкую кашу, в которой противно застревали сапоги. Непонятной была и температура, потому что ранним утром минус заставлял укутываться в пуховики, но после обеда стабильно держался ноль, позволяющий гулять по территории школы в одной спортивке.       Декабрь в округе Эколь де Рош казался неописуемо уютным по сравнению с Лондоном и его сыростью. Многие бы поспорили с Ландо — ведь странно сопоставлять маленький городок на окраине Нормандии со столицей Великобритании, — но Пиастри всё равно сравнивал свой опыт жизни в этих двух местах.       Голые деревья, окружающие почти всю территорию школы, не выглядели пустыми, ибо поверх ветвей был накинут тяжёлый плед из липкого снега. Земля была застелена белым ковром, красиво сверкающим при дневном свете, когда солнце поднималось высоко в небо. В воздухе Эколь де Рош с приходом декабря всегда витал аромат пряного латте, а вечером в коридорах школы пахло мокрой шерстью шарфов и сладким какао из кружек, забытых на подоконниках.

***

      — Ты на каникулы домой собираешься? — зевает Леклер, лениво разбирая учебники из рюкзака на рабочем столе.       С приближением конца первого семестра нагрузка в школе стала значительно больше, ведь экзамены уже были на носу. Первокурсники волновались сильнее всех, так как не имели ни малейшего представления, каким образом проходит сдача файналов. Смотреть на них со стороны было забавно: они напоминали кучку переростков с криминально большим количеством выпитого кофе.       — Каникулы? — Ландо рассеянно поднимает взгляд от ноутбука на соседа. За последние двое суток он спал всего пять часов, пытаясь дописать эти чёртовы эссе и статьи, которые должны были соответствовать конкретным нормам заполнения. Пиастри отправил больше шести исправленных вариантов, но руководство каждый раз находило, к чему придраться.       — Дорогой, ты забыл все слова, которые не имеют отношения к астрономии, — вздыхает Леклер, присаживаясь на кровать Ландо. Тот всё ещё сидел за рабочим столом, пробегая глазами по почти готовой статье. — Сделать тебе чай?       — Какие есть синонимы к «сделать»? У меня они уже два раза за абзац повторяются.       — Всё, тайм-аут, — Артур подходит со спины соседа и, пользуясь его сонливостью и бессилием, нажимает на «сохранить». Закрывает крышку ноутбука и отодвигает его.       — Артур! — до Ландо доходит только секунд через десять, когда Леклер уже вернулся на своё место. — Я должен сдать это эссе в четверг к шести.       — Сегодня вторник, и сейчас два часа дня, — твёрдо произносит сосед. Пиастри кусает нижнюю губу, осознав, как запутался во временной петле. — Лан, ты слишком измотан. Честно, не понимаю, почему ты так переживаешь, если у тебя по всем предметам результат выше среднего. Ты даже контрольную по геометрии сдал на девяносто шесть баллов.       — Не знаю, — пожимает плечами Пиастри, протирая покрасневшие глаза. — Просто хочется показать себя, наверное. Мой первый год всё-таки.       — Я тоже первый раз здесь учусь, — усмехается Артур. — Тебе не обязательно бить рекорды брата, ты же в курсе, да?       — Мне всего три осталось!       Дело было в том, что в начале ноября уже привыкшие к новеньким учителя активно начали сравнивать братьев и сестёр. Сначала это были безобидные воспоминания в духе: «Я помню, как твоя старшая сестра сидела прямо за той партой, что сейчас сидишь ты» или «У твоего брата был точно такой же результат». Но вскоре эти сравнения перешли в настоящую конкуренцию для тех, чьи родственники всё ещё учились в школе. Ландо был одним из них.       Оскар считался одним из лучших студентов среди старших классов, и было бы глупо сопоставлять его достижения с результатами младшего брата, только начавшего свой академический путь. Это как если сравнить Лондон с Вёрней-Сюр-Ав. Но Ландо всё равно поздними ночами листал портфолио старшего на официальном сайте школы, словно одержимый. Он изучал его до мелочей. Дошло до того, что если бы у Ландо спросили, в каком году Оскар получил второе место по биологии, он мог бы не только назвать год, но и дословно процитировать благодарственное письмо.       — Иногда мне кажется, что соревнуешься только ты. Я не вижу, чтобы Оскар так потел над своими результатами, как делаешь это ты, — признаётся Артур, наблюдая, как Ландо допивает уже остывший кофе.       — В том-то и дело, что ты этого не видишь. А я вижу, — упрямо кивает сам себе Пиастри.       Это не было ложью. Артур, а может, и все остальные, не замечали того, что делал Оскар у них под носом. Ландо, будучи сам Пиастри, каждой клеткой своего тела чувствовал негодование брата. Если для других фраза Оскара «Ты хорошо справляешься для своего первого года» звучала как комплимент, то для Ландо это было маленьким напоминанием о том, что он всё ещё новенький, которому не стоит даже и мечтать о том, чего достиг Оскар. Младший прекрасно умел читать между строк. И старший это знал.       Всякий раз, когда они пересекались в школе, Оскар тщательно подбирал слова таким образом, чтобы контекст мог понять только Ландо. Будь это обычное пожелание хорошего дня или поздравление с отличным результатом по теме, старший находил лазейку, чтобы дать понять, что он не собирается сдаваться. Это подтверждалось тем, что Оскар проводил в библиотеке на два часа больше, чем обычно, брал два крепких кофе в кафетерии вместо привычного американо с двумя ложками сахара, чаще навещал кабинет руководства с толстыми папками и всё чаще носил под глазами синяки, слишком заметные на фоне побледневшей кожи. Ландо всё это замечал. Ничего не упускал из виду.       — Тогда будь осторожнее, — Леклер снова заговорил тоном, по которому не поймёшь, серьёзен он или шутит. — Я слышал, какими способами твой брат устраняет своих соперников.       — Ты же понимаешь, что он не собирается свернуть мне голову? По крайней мере, я на это надеюсь, — усмехается Ландо, присаживаясь рядом с Артуром. Тот прищуривается.       — Я про Росберга, — медленно отвечает мальчик. — Стой, ты не знаешь, да?       — Без понятия, — качает головой Ландо. Так получилось, что любая информация об Оскаре, любая мельчайшая деталь о нём была на вес свежего глотка воздуха. Он думал, что реагирует так лишь из-за сопернического интереса, когда каждая крупица знаний о противнике должна быть изучена. Ландо так себя утешал.       — Ты только не пугайся, — начинает Артур, прочистив горло и устроившись поудобнее. Пиастри кивает в нетерпении. — Это лишь слухи, но говорят, что когда-то здесь было что-то вроде братства, или закрытого общества, другими словами. В него входили очень влиятельные личности, вроде Нико Росберга, Себастьяна Феттеля и Льюиса Хэмилтона. Последнего ты наверняка знаешь — он же выступает за сборную Англии сейчас. А вот первый, Нико, возможно, стал лишь мифом нашей школы. Говорят, что когда наши братья только поступили сюда, их приняли в это общество. Спустя какое-то время Росберг и остальные почувствовали в Максе угрозу и решили убрать его. Тогда наш Макс начал собирать своих. По рассказам, именно Оскар придумал план, чтобы устранить этих старшеклассников.       — Артур, тебе надо поменьше слушать сплетни в коридоре, — прерывает Ландо. Леклер шикнул. — Ты звучишь как безумец с теориями заговора.       — Так ты дослушай! Когда близился конец сезона, Нико и Себастьян однажды перепили на одной из вечеринок. Оскар воспользовался этим и подмешал что-то в их напитки, чтобы они окончательно слетели с катушек. Бедный Нико даже не мог поднять голову. Кажется, это были наркотики. Так вот, Оскар снял на видео то, как Феттель и Росберг сношаются друг с другом в раздевалке спортзала под чьими-то указаниями. Говорят, что Нико взял в рот у Себастьяна по приказу твоего брата. Эти видео разлетелись по всей школе, дошли до директоров всех филиалов и стали концом обоих футболистов. Нико и Феттель ушли из школы по собственной воле, а дальше о них никто и не слышал. Но был жуткий скандал, хоть и о нём сейчас особо не распространяются. Главное — видео удалось удалить везде. Хотя я думаю, что у Оскара они где-то хранятся.       — А Льюис? — Ландо сам не понял, как погрузился в этот рассказ.       — Это совсем другое дело. Была версия, что Льюис был влюблён в Нико, а Оскар, зная это, специально поймал двух зайцев одним выстрелом, потому что Хэмилтон покинул школу сразу после Нико. Ты знаешь, что у Льюиса всё ещё нет ни девушки, ни жены? Он на всех матчах какой-то грустный, даже когда забивает голы. Скорее всего, ему это нанесло психологический удар. Многие из команды Росберга ушли в тот год, я уже не помню их имена. Говорят, что никто больше не хотел играть в этой грязной команде за такую гнусную школу.       — И ты уверен, что тринадцатилетний Оскар смог принудить двух выпускников ко… всему этому лишь с помощью наркотиков? — хмурится Ландо. В глубине души ему хотелось, чтобы это была лишь глупая шутка Леклера.       — Хочу напомнить, что это не просто тринадцатилетний мальчик, а Оскар Пиастри.       — А твой брат тоже в этом участвовал?       — Я спрашивал у него однажды, — пожимает плечами Артур. — Он закрыл тему и сказал не забивать голову чушью.       — Тебе стоит прислушаться к словам брата, — закатывает глаза Пиастри, вставая. Он переваривал услышанное, но всё это звучало слишком мутно, мерзко и так по-взрослому дико, что не хотелось даже вникать в подробности. Ландо даже не был уверен, что полностью понял рассказ соседа. Тот лишь вальяжно лежал на его кровати, ухмыльнувшись.       — Я просто тебя предупредил. Если вбить в поиск все эти имена, кроме Хэмилтона, ничего не выйдет. Они исчезли.       — Мы говорим о моём брате, — отрезает Ландо. Его челюсть сжимается, и это сильно заметно. Леклер, тем не менее, никак не реагирует, будто проверяет выносливость соседа. Пока было непонятно зачем. — Хоть мы и не особо ладим, Оскар никогда со мной не поступит так, как поступил бы с чужаком.       — Как думаешь, сколько часов ему понадобится, чтобы избавиться от трупа Карлоса? — у Артура сегодня явно настроение побесить Ландо. Он обнимает подушку соседа, пока тот принялся перебирать конспекты со стола. Пиастри хмыкает.       — Я всё ещё против этого буллинга, — вздыхает сосед. — Близится конец семестра, а у бедного мальчика даже друзей толком нет. Иногда я не могу спать по ночам, думая о том, как из-за меня половина новеньких обходят его стороной. Это нечестно.       — Если тебе так его жалко, то стань его первым другом тогда, — смеётся Артур, вызвав у Ландо небольшую улыбку.       Пиастри и вправду не был бы против завести новых друзей, но он не говорит об этом вслух, ибо Леклер с Гомес могут объявить ему бойкот на месяц. Он шире улыбается своим мыслям, позволяя соседу гадать причину его довольства.       Карлос, тем не менее, делал достойные успехи в футболе и хотя до Ферстаппена ему было далеко, никто не сомневался в том, что впереди у него блестящая карьера. Его также можно было заметить и в других кружках, когда Ландо возвращался со своих вечером. Пиастри даже видел его пост в соцсетях, где тот всё ещё занимался гольфом на выходных, уходя в город. Ландо тоже скучал по гольфу, но не горел желанием обновлять экипировку и арендовать целое поле по собственной воле, когда можно было заняться чем-то другим и не менее интересным на территории школы. После нескольких лет изнурительного труда ему хотелось попробовать себя в чём-то, что не требовало особой физической нагрузки.

***

      Оскар зевает, отпив газировку. Он третий час сидел за ноутбуком, перепроверяя проекты. У него не было спешки, ибо Пиастри закончил всё до дедлайна, но в таком деле внимательность очень важна. Особенно, когда некоторые так и ждут момента, чтобы поймать тебя на ошибке. Оскар прекрасно это понимал и чёрт бы его побрал, если он даст им желаемое.       Макс ушёл доделывать домашнее задание к Алексу Албону, а Шарль пропадал в комитете по своим делам. Оскар остался один в своей комнате, и тишина его успокаивала в период хаоса, что обрушился со сдачей экзаменов. Пиастри наслаждался этим — ведь это был лишний повод ещё раз доказать всем, что он лучший в своём потоке.       Он всегда хотел быть быстрее, сильнее и умнее остальных. И это не было жалким желанием доказать кому-то свою значимость. Нет. Ему нравился вкус победы, особенно то, как она ощущается после кропотливого труда. Он был одержим идеей и видением того, как взойдёт на первое место, зная, что это всё благодаря ему самому. Оскар любил соревноваться не потому, что это давало адреналин, — он обожал испытывать себя на прочность. Проверял свои возможности, свой лимит. Как далеко он мог зайти и каких высот покорить, если дать ему правильную щепотку конкуренции.       И, Боже… как он любил наблюдать за стараниями Ландо побить его рекорды. Да, Оскар замечал, как на доске почёта на втором этаже появилась фотография младшего брата за тот проект с Шарлем, как на сайте школы в разделе рейтингов «Ландо Пиастри» доминировал среди своего потока с отрывом аж в двадцать баллов, как часто учителя и профессора хвалили его заслуги в кабинете руководства и как быстро обновлялось портфолио младшего брата, прибавляя всё новые и новые достижения.       Оскар понимал, что на эту одержимость результатами подтолкнул именно он. Это было нетрудно угадать, когда Ландо намеренно задерживался у стенда лучших студентов школы, сверля взглядом портрет старшего брата, висящий там уже второй год подряд. Что ж, Оскар был не против. Он не слишком переживал, что младший может его обогнать, но было приятно осознавать, что существует человек, который с упрямством бросает тебе вызов. Не сейчас, конечно. Когда-нибудь. И Оскар будет ждать этого столько, сколько потребуется. Он терпеливо будет наблюдать, как Ландо набирается опыта, совершенствует себя, покоряет горизонты, чтобы в итоге прийти к нему. Оскар будет там и обязательно встретит его.       А пока старший брат просто добавил новую вкладку на экране с запросом идей подарков на Рождество для молодожёнов. Он решил, что в этом году хотя бы каждому подарит по открытке: странно было бы порадовать одного Ландо и забыть про остальных членов семьи. Для младшего брата Оскар уже заказал лимитированную копию болида Макларен с карточкой пилота, адресованной лично Ландо. Сделал заказ ещё в конце ноября, когда бездумно листал телефон поздней ночью. Оскар знал любовь брата к гонкам, поэтому ему не составляло труда выбрать то, что точно придётся по вкусу. Даже если это стоило половины его сбережений на личной банковской карте. Деньги никогда не были проблемой для их семьи, а уж для старшего брата — тем более.       Для Хэтти и Даниэля хотелось выбрать что-то простое, но элегантное, чтобы сестра могла с гордостью сказать: «Это подарок от моего младшего брата». Для родителей он рассматривал варианты для дома, потому что Циска наверняка оценила бы дорогой, но не кричащий декор, подходящий для праздничного убранства дворца.       Когда дело дошло до Фло, Оскар тяжело вздохнул, не вспомнив ни одного случая, когда у него была возможность узнать её поближе. Хотя, нет. Сестрёнка любила рисовать, и логично было бы подарить ей красивый альбом или картину для комнаты. Но Оскар боялся, что ей может не понравиться. Разум подсказывал обратиться к единственному человеку, который поддерживал с Фло связь почти каждый день и знал её лучше всех.

***

      — Не скучай! — отчётливо слышится из комнаты под номером 412, когда Оскар приближается к двери. В коридоре было полно народу, из-за чего приходилось протискиваться между спешащими туда-сюда учениками. Все кочевали из правого крыла в левое и обратно, никто уже не гулял в лесу, ибо становилось всё холоднее с каждым днём.       — Привет, — Пиастри видит перед собой Артура, выходящего из комнаты. Тот кивает, поправляя воротник синей рубашки. — Ландо здесь?       — Да. Только осторожно, он начал бредить о своей астрономии, — Леклер машет на прощание, пропуская Оскара внутрь. Старший лишь усмехается, качнув головой.       В комнате пахло жевательными мармеладками и мятным чаем. На стенах с обеих сторон висели постеры и плакаты. Оскар сразу замечает постер с Формулой-1 и не может сдержать ухмылку. Младший брат сидел к нему спиной за рабочим столом и что-то быстро печатал на ноутбуке. Его кудри торчали во все стороны, явно показывая, что тот даже не расчесался.       — Ты что-то забыл? — вяло спрашивает Ландо, обернувшись. Увидев вместо соседа брата, он округляет глаза. — Оскар?       — Выглядишь неважно, — замечает старший. Его взгляд скользит по лицу Ландо и задерживается на огромных мешках под глазами, красных следах подушки на щеке и лёгкой щетине. Младший опускает глаза на свою изношенную белую футболку и повидавшие жизнь серые трико.       — Я работаю, — вздыхает он, пожимая плечами. Выпрямляется, но не поворачивается обратно к экрану, следя за тем, как брат мнётся у шкафа.       — Видно, — Оскар после паузы садится на кровать Артура, прерывая зрительный контакт. — Слушай, я по делу. Мне нужно выбрать подарок для Фло.       — Почему? — хмурится Ландо, закрыв ноутбук. Его глаза бегают по брату, и он не в силах это контролировать.       — На Рождество. Я уже почти всем заказал подарки, а вот для Фло не знаю, — Оскар сцепляет пальцы, наклонившись вперёд.       — Ой, точно, — младший взъерошивает волосы, и кудри становятся ещё более непослушными. Старший невольно улыбается этому. — Я совсем забыл про праздник. Фло… дай подумать, — Ландо встаёт и начинает ходить по комнате, опустив голову. Оскар подмечает, как он заметно вырос. Как быстро летит время.       — Я думал над альбомом для рисования.       — Она говорила, что ей нужен складной мольберт, — вспоминает Ландо, протирая лицо ладонью. — Вчера упомянула по звонку. Я собирался купить ей, но ты можешь взять это на себя. Я что-нибудь другое придумаю.       — Правда? Спасибо, — старший дарит ему ослепительную улыбку. Ландо невольно задумывается, почему брат до сих пор не стал лицом школы, и тут же отгоняет эти мысли, кивнув в ответ.       Оскар слишком часто заставлял его задаваться странными вопросами у себя в голове. Было непривычно оставаться с ним наедине, потому что такие моменты можно было пересчитать по пальцам. Но в душе Ландо хотел, чтобы их было больше. Даже если потом он снова будет надумывать себе тысячи глупых вещей.       — Тебе серьёзно стоит привести себя в порядок, — Оскар облизывает губы. Младший растерянно хлопает глазами и поворачивается к зеркалу. Увидев отражение, он ахает с ужасом. — Да, вот именно, — подтверждает старший.       — Я могу заняться этим после сдачи статьи, — Ландо пытается пригладить волосы, но те лишь сильнее путаются. Он тихо скулит. — Ладно, ты прав. И почему никто раньше не сказал мне об этом?       — Не забудь побриться, — добавляет Оскар, поднимаясь с кровати.       Он хотел бы остаться подольше — просто посмотреть, как Ландо носится по комнате, отчаянно пытаясь справиться с кудрями. Оскар почти видел, как после душа здесь будет пахнуть жасмином или чем-то таким же мягким и нежным, как сам младший. Он поспешно прерывает свои мысли и делает шаг к выходу.       — Я… Я не знаю как, — срывается с губ Ландо едва слышно, будто это была мысль вслух, а не обращение к брату. Но Оскар останавливается.       — Ты не умеешь бриться? — осторожно переспрашивает он, делая шаг ближе. Ландо качает головой и виновато добавляет:       — У меня не было времени научиться. И… раньше у меня не росла борода. Ну, до этого момента.       — Это не борода, — усмехается Оскар, умиляясь выражению его лица. — Всего лишь щетина. Хочешь, я научу тебя?       Старший сам не осознаёт, как этот вопрос повисает в воздухе, будто затянув паузу петлёй. Было видно, что Ландо удивлён, потому что его глаза беспокойно бегали по всей комнате, а Оскару казалось, что он слышит стук его сердца. Он уже собирался извиниться, будто ляпнул лишнее, ведь младший молчал почти целую минуту. Но Ландо вдруг выдыхает:       — Давай.       Оскар кивает, плотно поджав губы. Ландо чешет затылок, дыхание сбивается, но он стоит, выдерживая напряжение и прямой взгляд старшего.       — У тебя есть бритва? — первым заговорил Оскар и направился в сторону душевой, с лёгкой усмешкой наблюдая за замешательством брата. Ландо неловко плетётся за ним.       — Мама положила новую в сумку… но я её ещё не открывал, — пробормотал младший, нагнувшись к шкафчику под раковиной.       Душевая оказалась слишком тесной для двоих, и Ландо с Артуром всегда ходили туда по очереди. Теперь же Оскар стоит прямо за спиной младшего, и тот отчётливо слышит его дыхание у затылка. Старший будто старается держать дистанцию, но в этих стенах для неё просто не было места.       — Вот, — Ландо достаёт из сумки маленькую коробочку с новой бритвой и сразу протягивает её брату. Оскар принимает, изучает упаковку, кивает:       — Как раз для первого раза. Нам пока не нужно слишком острое лезвие, — он вскрывает коробку, бросает её в урну и берёт в руки станок. — Ты пользуешься кремом или пенкой? У тебя, наверное, чувствительная кожа?       — Оскар, — Ландо поднимает на него глаза снизу вверх, хмурясь. — Я ни слова не понял. Я ничем таким не пользуюсь, — звучит так беспомощно, что старший невольно смягчается.       — Ничего, ничего, — сразу успокаивает он. Его пальцы копаются в сумке, что всё ещё держит Ландо. Их запястья почти касаются друг друга. — Вот, — он вытаскивает белый тюбик. — Это гель для умывания. Для первого раза пойдёт.       — Наверное, мама положила… — тихо отвечает Ландо.       — Так, умывай лицо. Только не вытирай потом, понял? — мягко наставляет Оскар.       Младший кивает и поворачивается к раковине, включая воду. Слушаться брата казалось странным, непривычным, но в тот момент это ощущалось правильнее всего. Ландо споласкивает лицо тёплой водой, а когда выключает кран, ресницы так слиплись, что открыть глаза тяжело.       — Что дальше? — его голос звучит чуть приглушённо. В ответ слышится, как щёлкает крышечка тюбика в руках Оскара.       — Повернись ко мне. Сейчас я намажу немного геля на лицо, а ты потом аккуратно разотри по щетине. Только не переборщи.       Холодное «желе» (как Ландо мысленно назвал эту субстанцию) коснулось его кожи через секунду. Он не успел даже привыкнуть к этому ощущению, как тут же почувствовал тепло подушечек пальцев Оскара. Брат старался касаться его лица мягко и бережно, затаив дыхание. Ландо поднял глаза и увидел, насколько сосредоточенным тот был.       Светло-синеватое освещение душевой делало тёмно-карие глаза Оскара ярче, оттенок уходил в глубокую зелень хвои. Брови нахмурены, челюсть расслаблена. Ландо не заметил, как уставился на него с приоткрытым ртом. Сдерживать себя было невозможно, когда каждое прикосновение старшего било током.       — Не двигайся, — шёпотом.       Ландо поджал губы. Он ощущал, как гель медленно стекает со скул, но послушно стоял неподвижно. С его чуть ли не сорвался жалкий писк, когда Оскар наклонился к нему ближе, окончательно стерев любое расстояние между ними. Ровное дыхание старшего обжигало щёку.       — Я начну, потом ты попробуешь сам, хорошо? — Оскар ждал кивка и, получив его, едва заметно улыбнулся. Он взял станок и осторожно провёл по щетине.       Ландо чуть шикнул от холодного лезвия, но замер, когда брат второй рукой взял его за подбородок, поворачивая его голову под нужным углом. Ладонь держала его крепко, уверенно. У Ландо вырвался тихий звук — смесь испуга и… чего-то другого. Его взгляд машинально упал на приоткрытые губы Оскара. Он отключается.       Оскар просто сбривал щетину. В этом не было ничего особенного, правда? Но Ландо ощущал себя оголённым нервом, ибо всё вокруг стало слишком ярким, слишком громким, слишком близким. Он был уверен, что ещё чуть-чуть, и услышит, как старший пахнет. Тот самый запах шоколада, который он никогда не путал: мягкий, сладковатый, ни горечи, ни тяжести. И на вкус, возможно, тоже…       — Звёздочка, ты как? — Оскар поймал его взгляд. Ландо дёрнулся, и едва не получил порез. Станок вовремя отстранили. — Всё нормально? — брат смотрел внимательно, даже придержал его за затылок. У Ландо не осталось выхода, кроме как смотреть прямо в глаза.       — Да, — сглотнул он, чувствуя, как в тесной душевой вдруг стало вдвое жарче, стоило вспомнить, что единственное, держащее его на поверхности — руки Оскара.       — Попробуешь сам? — старший протянул бритву, улыбнувшись краем губ.       Ландо поспешно кивнул и вцепился за эту соломинку, чтобы хоть на шаг отдалиться. Он повернулся к зеркалу и тут же пожалел, ибо отражение выдало его с головой. Белёсый гель не скрывал ни пылающих щёк, ни затуманенных глаз с расширенными зрачками.       — А от него приятно пахнет, — выдохнул он первое, что пришло в голову, принюхавшись к гелю. Аромат зелёных яблок. Ландо краем глаза посмотрел на отражение брата и неловко улыбнулся, заметив, что тот спокойно следит за каждым его движением. Младший крепко сжал бритву и осторожно провёл по щеке. Всё внимание сосредоточилось на руке и своём лице, лишь бы не пораниться. Оскар молча наблюдал, а потом удовлетворённо кивнул.       — Умничка, Ландо, — тихо похвалил он.       Щетина сдалась. На деле прошло не больше трёх минут, но для Ландо это был час — долгий, мучительный, полный пылающего стыда.       — С-спасибо, — немного заикаясь, отвечает Ландо, ставя станок на полку над раковиной. Он разворачивается слишком резко и ударяется прямо в грудь Оскара. Старший инстинктивно хватает его за плечи и прижимает к себе, чтобы тот не упал.       — Теперь тебе надо принять душ и выспаться, если хватит сил, — со смешком говорит Оскар, замечая, как напрягся брат. Ландо закатывает глаза, но не может, физически не может вырваться из этих объятий.       По его спине пробегает стая мурашек, когда он осознаёт, что впервые за тринадцать лет они вот так близко. Впервые он чувствует плотность его тела вместе с руками на себе. Всё это кажется одновременно новым и пугающе знакомым. Словно так и должно было быть всегда. Они вдвоём, молчаливые и бесстыдно близкие.       Оскар отстраняется первым, прокашлявшись. Старший выходит в комнату, оставив младшего одного. Ландо остаётся стоять, боясь даже пошевелиться. Всё происходящее кажется ему страшным сном. Любой ночной кошмар с чудовищами был бы безопаснее, чем этот взгляд карих глаз Оскара.       Когда он наконец смывает остатки геля с лица, задержав дыхание, его посещает одна-единственная мысль, заглушающая все остальные чувства, будто вся эта история, что приключилась с ними, включая одну семью, школу и друзей рядом... Всё это было создано для этого самого момента. Он должен был быть тут и нигде иначе.       — Вот, другое дело, — Оскар сидит на его кровати с телефоном в руках. Он улыбается, когда младший входит в комнату. Ландо протирает лицо полотенцем. — Ладно, я погнал.       — Тренировка? — Ландо прячет лицо, открыв шкаф. Он ищет чистую одежду, чтобы принять душ. Слышно, как старший брат поднимается.       — Нет, обещал Лили сыграть с ней в покер, — усмехается он. Ландо резко поворачивает голову, сжимая губы в тонкую линию. — Увидимся, — брат уже тянется к ручке двери, потому Ландо поспешно бросает торопливое:       — Спасибо, Оск, — и впервые чувствует, как что-то трескается меж рёбер.