ātman

      Величественный дракон под покровом снега выглядел так, словно впал в зимнюю спячку и грозно охранял дворец. Казалось, что стоит лишь потревожить его сон, и он оживёт, чтобы разорвать любого смельчака на куски.       В детстве Оскар боялся, что именно так и случится, что каменное чудовище однажды оживёт и растерзает всех жильцов вместе с ним. И вот теперь, шестнадцатилетним, он снова почувствовал себя тем самым мальчиком — маленьким, дрожащим от одного вида этой чудовищной стражи.       У ворот его встретила Лора, сияющая улыбкой от уха до уха. Они обменялись парой дежурных фраз, как о семье, о курсах младшей сестры, о том, что отец прилетит вечером. Чемодан забрал дворецкий, а сам Оскар, едва кивнув, направился в сторону гостиной, где ждала Циска.       Он тяжело выдохнул, протирая глаза. После перелёта тело ныло от усталости, и ему отчаянно нужен был хотя бы трёхчасовой сон. В прошлый раз он так не уставал. Может, дело было в Ландо? Тот будто утомился за них обоих. Эта мысль заставила Оскара невольно ухмыльнуться. Интересно, успел ли младший брат доехать до Венеции и прочитать письмо?       — Оскар! — воскликнула мачеха, едва завидев его силуэт. Её улыбка сияла. Пиастри кивнул и сократил расстояние. Циска встала с дивана, поставив чашку на журнальный столик. — Как перелёт? Всё ли хорошо?       — Здравствуйте, мэм, — ответил он с лёгкой улыбкой, всё ещё не привыкший к их внезапным объятиям. Мачеха сохранилась в памяти фигурой отстранённой, но всё же безобидным человеком, предпочитающим придерживаться нейтральной стороны. — Всё прекрасно, спасибо. Как у вас дела? Фло, говорят, на курсах?       — Всё отлично, Оскар, — Циска жестом пригласила его сесть рядом. Она потянулась за чашкой, из которой пахло ромашковым чаем. — Да, Фло всё ещё занимается.       — Но ведь остальные отдыхают, — заметил Пиастри, усмехнувшись, но взглядом выдав напряжение. Он следил за тем, как её хрупкие пальцы чуть сильнее сжали ручку чашки. Она глубже вдохнула. — Завтра уже Рождество. Детям обычно положены каникулы, разве нет?       — Ты прав, — Циска облизнула губы. — Фло нужно было повторить материал. Она немного отстаёт.       — Уверен, что она быстро догонит, — нахмурился Оскар, чувствуя нутром неладное. Внезапная смена настроения у мачехи, странная нагрузка на младшую сестру… Дворец жил своей тайной жизнью, и он ощущал это на интуитивном уровне.       — Ну, а как школа? Нет вестей от Ландо? Мой негодник всё так и не захотел провести с нами Рождество, хотя я просила, — Циска вновь переключается на игривый настрой. Оскар понял, что вытягивать из неё то, о чём она говорить не хочет, бесполезно.       — У Ландо хорошие друзья, — произнёс он с важностью. — Он близко общается с Артуром Леклером, младшим братом Шарля, и с Франциской Гомес. Очень порядочная девочка, из статной семьи в Португалии. Они почти неразлучны.       — Да-да, Ландо показывал её мне по видеосвязи. Он зовёт её Кикой, верно? Они встречаются? — оживилась Циска, заговорив слишком быстро.       — Нет, — уверенно покачал головой Оскар. — Ландо ни с кем не встречается. У него сейчас в приоритете учёба и реализация себя. Я думаю, это похвально. Многие его сверстники помешаны на отношениях, а он остаётся первым в списке лучших в потоке.       Циска широко улыбнулась, и её глаза блеснули.       — Но если кто-то появится… ты же присмотришь за ним, правда? — мачеха знала, что у них не тот тип отношении, где она могла бы требовать у Оскара заботу о сводном брате, с которым они никогда и не были дружны, особенно когда сама Циска не относилась к старшему наследнику, как к родному. Но Оскар был единственным, кто мог бы гарантировать безопасность её сына в школе, который даже не находился в Великобритании.       — Конечно, — сказал Оскар. Его ответ прозвучал мягко, удивив её. Она благодарно кивнула. — Можете не беспокоиться, — добавил он после паузы. — Я возьму ответственность за Ландо.

***

      Кампо Санте-Маргерита выглядела сухой и на удивление ветряной. После нескольких часов пути по заснеженным дорогам и холмам было странно оказаться среди влажного воздуха и почти осенней атмосферы. И всё же Рождественский дух чувствовался в светящихся гирляндах и огромной ёлке на площади Сан-Марко, вокруг которой собралась толпа людей в тёплых куртках и вязанных шарфах. Было около восьми вечера, а значит, на кампо звучала живая музыка. Некоторые подростки подпевали уличным музыкантам, из-за чего по всей улице раздавались весёлые итальянские песни.       — Надо было научиться хотя бы паре фраз, — с досадой бросает Леклер, поправляя лямку своей дорожной сумки. Они добрались сюда на такси и теперь ждали друга семьи Артура.       — Я хочу горячий шоколад. Вы будете? — зевает Ландо, обнимая себя за плечи. Друзья сразу кивают, ибо лёгкие плащи совершенно не спасали от ветра. Никто из них не догадался проверить погоду в Венеции.       Пиастри отходит к ближайшей лавке, из которой тянет сладким запахом какао. Ему нужно было хоть что-то тёплое. Он указывает на горячий шоколад в меню и спрашивает цену на ломаном итальянском, вызвав улыбку у старого продавца.       Кика делает несколько фотографий на фоне массивной ёлки, которые получаются забавными с её красным от холода носом. Артур с особым наслаждением греет ладони о картонный стакан с шоколадом.       — Артур! Сынок, это ты? — вдруг раздаётся мужской голос за их спинами. Ребята синхронно оборачиваются и видят пожилого мужчину в длинном чёрном пальто и такой же шляпе. Он улыбается и протягивает руку Леклеру.       — Дядя Стью, здравствуйте! — мальчик приветствует его и крепко жмёт ладонь. Мужчина заключает Артура в объятия, мягко похлопывая по плечу. Его вид внушал доверие, даже взгляд был теплее, чем у некоторых профессоров в Эколь де Рош. — Это мои друзья. Ландо и Кика, мы вместе учимся.       Ребята тоже вежливо поздоровались, но, заметив их красные щёки от холода, мужчина сразу указал на ожидавший их автомобиль. Они помогли друг другу загрузить вещи в багажник и салон, после чего слушали рассказы дяди Стью о городе и достопримечательностях, параллельно выглядывая в окна. Водитель, когда Стью отвлекался на телефонные переговоры, успевал советовать лучшие кофейни неподалёку от их дома.       По дороге Ландо пишет маме, что добрался в целости и сохранности. В десятый раз благодарит её за разрешение и отправляет фотографии, сделанные по приезде в Венецию. После видео для Фло с площади он немного мнётся, открывая контакт старшего брата. Главное, мать и сестрёнка знают, что с ним всё в порядке, а вот Оскару знать необязательно.       Он прикидывает, как неловко было бы написать что-то вроде: «Я в Венеции. Всё хорошо» и получить в ответ смайлик с пальцем вверх или сухое «Ок». Ландо вздыхает, прячет телефон обратно в карман и переводит взгляд на огни за окном.

***

      — Ты сошёл с ума! — Фло ахает, открывая подарок. Оскар довольно улыбается, чуть краснея. Он не мог дождаться завтра и решил вручить мольберт сразу, как только сестрёнка приехала домой.       — Тебе нравится?       — Конечно! — девочка всё ещё не отрывает взгляд от вещи, не переставая улыбаться. — Тебе Ландо проговорился, да?       — Виноват, — Оскар поджимает губы. — Он сказал, что отправит тебе свой подарок по приезде в школу.       — Ага, — усмехается Фло, аккуратно кладя мольберт на кровать. — Братец гуляет по улицам Венеции. Надеюсь, его не украдёт какое-нибудь итальянское модельное агентство.       — Он уже там? — поднимает брови Оскар. Появляется желание достать телефон и проверить профиль младшего брата, не обновил ли тот соцсети фотографиями из Италии.       — Только что прислал видео, — кивает девочка. — Оскар, спасибо большое… Тебе правда не обязательно было что-то дарить, — она неловко заправляет локон за ухо.       — Что ты, Фло. Я рад, что тебе нравится.       Оскар оглядывает её комнату: бледно-розовые стены, картины Фло — пейзажи фломастерами, натюрморты дорогими красками, множество кошек на улицах Лондона. На рабочем столе громоздилась стопка учебников, для которых стоило бы выделить отдельный шкаф. На подоконнике сидели плюшевые игрушки, а на фиолетовом пуфике лежал огромный мишка Тедди. Всё было в духе милой Фло.       — Кстати, — медленно начинает Оскар. — Твоя мама сказала, что ты ходишь на дополнительные курсы. Я подумал, что мог бы помочь тебе, пока провожу каникулы здесь.       Фло заметно растерялась, хлопая глазами. Она села на край кровати.       — Мне и правда не помешала бы помощь, но… я не хочу, то есть хочу, да…и не хочу заниматься. Понимаешь, — бессильно вздыхает девочка, — все вы хороши в учёбе и постоянно что-то выигрываете. Даже не видя тебя три года, я знаю о твоих успехах по физике. Ландо вечно с гольфом, пишет статьи, у него полка ломится от грамот. Хэтти закончила академию и университет с отличием, уже работает в компании мужа. А мне это всё не нужно. Я не хочу учить формулы, писать проекты, ходить в академию каждый день. Мне просто хочется сидеть в своей комнате и рисовать.       — Понимаю, — отвечает Оскар после паузы. Он садится рядом, поворачиваясь к ней. Фло опускает взгляд в пол. — Я тоже любил рисовать в твоём возрасте. Получалось не так хорошо, как у тебя, но я выделял время, потому что только рисуя чувствовал себя собой. У меня был альбом, Хэтти подарила. Но потом кое-что случилось, и пришлось променять рисование на учёбу. Я хотел, как раньше, чтобы меня никто не трогал… но чтобы так сделать, нужно было… — он запинается, не находя слов. — В общем, желание уехать оказалось сильнее этого.       — Почему вы с Ландо так сильно убегаете из дома? — тихо спрашивает Фло, поднимая глаза.       — Я… не знаю, — врёт он. Нет, бережёт её от правды, которую ребёнку знать не нужно. Если она не спешит покидать дворец значит, ей здесь хорошо. Оскар задумывается над тем, что она не встретила дракона, проживающего у них дома. А может, для неё дракон — просто обычный отец, не обращающий внимания. И вместо бесконечной погони за его похвалой Фло выбирает свой покой. — Ты молодец. И не только потому, что сказала мне это. Мне приятно знать, что ты продолжаешь рисовать, даже с репетиторами.       — Мне плевать, — пожимает плечами девочка. — Пусть хоть сорок учителей назовут меня тупой, мне всё равно.       Оскар широко улыбается, с каждой секундой поражаясь ей. Теперь он понимал, почему Ландо так трепетно относится к сестрёнке. Она не была похожа ни на кого в их семье. Возможно, именно это и бесило отца. А Оскару от этой мысли становилось вдвойне приятнее.       — Я поговорю с родителями, — кивает он.

***

      Коттедж дяди Стью находился чуть дальше центра Венеции. Это был охраняемый, элитный район, где дома напоминали друг друга, но не вызывали ощущения однообразия. Напротив, здесь царило чувство единства, словно это был мир, где соседи знали друг друга много лет и делили как и счастливые, так и грустные моменты вместе.       Ландо едва не выронил чемодан, когда на него сорвался огромный ротвейлер, стоило ему войти во двор первым. Вскрикнув, он спрятался за спиной Стью и зажмурился. Но, услышав смех, осторожно открыл глаза и шумно выдохнул. Собака вовсе не собиралась нападать, ибо она тёрлась о хозяина, нюхая его пальто.       — Ты бы видел своё лицо! — раздался весёлый, незнакомый голос.       Пиастри поднял голову и увидел девочку примерно его возраста. Длинные каштановые волосы свободно спадали на плечи, на ней были синий бомбер и спортивные серые штаны. Она улыбалась, обнажая белоснежные зубы, а смуглая кожа подчёркивала тепло её ореховых глаз. Девочка буквально светилась, и смех её был заразителен. Ландо поймал себя на том, что сам невольно улыбнулся.       — О, дорогие мои, это моя внучка, — сказал дядя Стью, закончив играть с собакой. Ротвейлер ушёл вглубь двора, а мужчина приобнял девочку за плечи. — Это Луизинья.       — Просто Луиза, — поправила она. — Привет.       Кика сразу поздоровалась и представила друзей. Артур откликнулся мгновенно, вежливо назвав своё имя, а Ландо всё хлопал глазами, не отрывая взгляда от Луизы. Та слегка поджала пухлые розовые губы, будто от смущения.       — Эм… Я Ландо, да, — наконец выдавил он, чувствуя, как щеки предательски нагреваются.       Кика бросила на Артура многозначительный взгляд. Тот ехидно улыбнулся и незаметно толкнул друга локтем. Ландо шикнул, закатывая глаза.       Дядя Стью пригласил их в дом, где уже ждала его жена. Луиза быстро пошла рядом с Гомес, и они мигом нашли общий язык. Ландо сперва удивился, как легко Кика заводит новые знакомства, но вскоре уловил знакомые португальские слова. Девочки оживлённо обсуждали что-то своё, смеясь. Луиза прикрыла рот ладонью, а Пиастри опустил голову, чтобы скрыть собственную улыбку.       Бабушкой Луизы оказалась рыжеволосая женщина, чуть моложе Стью. В длинном белом кардигане она аккуратно разливала чай по чашкам. Артур звал её тётей Маргарет, поэтому и Кика с Ландо последовали его примеру. Маргарет тут же пригласила всех к столу в гостиной, строго велев сначала помыть руки и оставить вещи в прихожей.       Дом пары оказался куда больше, чем снаружи. Лестница, ведущая на второй этаж прямо из гостиной, была красиво украшена гирляндами, а на камине напротив праздничного стола висели рождественские чулки. В углу светилась небольшая ёлка, наполняя первый этаж свежим хвойным ароматом.       Когда ребята уселись за щедро накрытый стол, за окнами уже сгущалась ночь. До Рождества оставалось всего четыре часа. Голодный после дороги, Ландо с особым аппетитом уплетал фирменную курицу тёти Маргарет, а Артур не отставал, отрезая себе куски мясного пирога. Хозяйку осыпали комплиментами за сытный и вкусный ужин.       Пиастри нравилось то чувство безопасности и спокойствия, что царило здесь. Они слушали забавную историю знакомства Стью и Маргарет, попивали горячий чай, и внутри у него разливалось ощущение принадлежности. Словно ему здесь самое место, потому что ему рады. Потому что даже если это и первый день знакомства с этими людьми в чужой стране, Ландо не чувствует себя лишним.       Ландо прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать эмоции. Ему хотелось поблагодарить всех за этот ужин, тепло, и тут же расплакаться от переполняющей сентиментальности. Он глубоко вздохнул, пытаясь спрятать подступающие слёзы.       Именно в этот момент он почувствовал лёгкий пинок в ногу. Вздрогнув, Пиастри оторвал взгляд от Маргарет и встретился глазами с Луизой, сидевшей напротив. Она смотрела на него по-тёплому и, едва заметно улыбнувшись, беззвучно протянула ему салфетку. Ландо нахмурился, но всё же принял её, ибо девочка словно читала его мысли. А потом, будто ничего не было, вернула внимание к рассказу дедушки.

***

      Во дворце Пиастри в это время ужинали без главы семьи. Секретарь донёс, что господин задерживается в компании, сразу после перелёта уехав на работу. Оскар ни на секунду не поверил, потому что он прекрасно знал, как Кристофер любит праздник и скорее всего, отдыхал в каком-нибудь роскошном отеле с молоденькой моделью.       Рождественское настроение не исчезло совсем, но его было слишком мало, чтобы почувствовать настоящий праздник. Дворец сиял фарфоровыми блюдцами, красным ковром, блестящими игрушками на огромной ёлке в холле. Всё, как всегда, по приказу Циски, которая умело распоряжалась финансами и слугами. Даже они сами были нарядны: Фло в бежевой двойке с красивым пучком на голове, Оскар — в чёрной водолазке и тёмных штанах, мачеха — в красном платье до колен, с бокалом полусладкого в руке.       Они ели почти в тишине, прерываемой лишь вопросами слуг о добавке. Под конец ужина Оскар вручил подарок мачехе. Циска, явно не ожидавшая от него такого жеста, улыбалась целый час, и в её усталых глазах впервые за долгое время заискрились огоньки. В ответ она подарила дорогой ремень и редкий сорт кофе для школы. Оскар поймал себя на том, даже немного потеплел, забыв об обиде на отца. Циска никогда не упускала возможность что-то подарить. Он помнит, как это сформировало его отношение к ней ещё в детстве. Возможно, именно от неё от перенял способность выражать свою заботу через подарки, пусть даже и пустяковые.       Когда они разошлись по своим комнатам, Фло неожиданно крепко обняла брата в полночь. Оскар растерялся, но ответил тем же. Сестра радостно умчалась рисовать на новом мольберте, а он завалился в свои покои, вымотанный так, что даже не стал переодеваться. Разблокировав телефон, он набрал Лили, но та ответила, что ужинает с Александрой. Общий чат с друзьями молчал, и он лениво листал новости.       Ландо Пиастри опубликовал новое видео.       Оскар никогда ещё не нажимал на уведомление так быстро.       На экране младший брат сидел за праздничным столом, снимая себя и друзей. Пожилая пара приветливо махала, желая счастливого Рождества, Кика с Артуром дурачились, строя рожицы. Ландо весело окликнул «Луиза!», и девочка с каштановыми волосами смущённо отвлеклась от телефона, улыбнулась в камеру и помахала. Видео оборвалось.       Оскар шумно усмехнулся и тут же пересмотрел запись, пару раз увеличивая лицо брата. Его красные щёки и улыбка до ушей скрасили эту ночь. Ландо был счастлив, и это знание принесло Оскару облегчение. Хоть у кого-то праздник удался. Что ж, он здесь именно по этой причине.

***

      Когда время пробило полночь, сидящие за столом встали со своих мест, радостно поднимая свои бокалы. Тётя Маргарет произнесла тост, после чего все чокнулись бокалами. Дети довольствовались безалкогольным шампанским. Ландо боролся с желанием хлопать в ладоши от эйфории, переполняющей его грудь.       Они помогли Маргарет убраться, после чего поднялись на второй этаж. Вещи ребят перенесли в гостевую комнату. Кику поселили с Луизой, а комната Артура и Ландо была по соседству.       Леклер первым начал обмен подарками. Он подарил Гомес серебряный браслет с её инициалами, а соседу — белый оверсайз свитшот от «Sporty & Rich Golf Club». Ландо вручил подруге дизайнерский клатч, тогда как подарком Артура были фигурка Сорвиголовы и полный сборник его спешл комиксов. Кика подарила Леклеру джерси его любимой бейсбольной команды Yankees с автографом одного из игроков, а Пиастри — тёмно-синий рюкзак Ralph Lauren.       — Теперь я хочу с вами дружить, — присоединяется Луиза. — На Тайной Санте в нашей школе такие не дарят, — усмехнулась она.       Они сидели в гостевой комнате, хрустя снэками. Переодевшись в домашнюю одежду, ребята принялись лопать праздничные сладости, специально припасённые тётей Маргарет.       — А где ты учишься? Здесь? — спрашивает Артур.       — Я учусь в Лилле. В Жаннин Манэуль, — с досадой отвечает девочка. — Родители настаивали, чтобы я получила образование во Франции. В Мануэле у меня не так много друзей, потому что там очень скучно, даже при наличии бассейна.       — Мне кажется, наша футбольная команда собирается к вам этой весной на матч, — кивнула Кика, вспоминая разговор одноклассников в кафетерии. — А твои родители разрешат тебе учиться у нас? Хотя бы по программе обмена?       — В Эколь де Рош? Да ни за что, — качает головой Луиза, заставляя Пиастри нахмуриться. — Вы, конечно, не обижайтесь, но у вашей школы дурная репутация. Может это и пристанище будущего нескольких стран, но буллинг и давление того не стоят.       — Ну, если так подумать, — начинает Ландо, прокашлявшись. — У нас есть и хорошие ребята. Буллинг существует почти во всех школах.       — Какая у тебя фамилия? — щурит глаза Луиза. Тот сглатывает.       — Пиастри.       — Я бы тоже с удовольствием училась в Эколь де Рош, будь у меня твоя фамилия.       — Стой, ты невзначай выразила желание взять фамилию Ландо? — вмешивается Артур.       Гомес прыскает со смеху. Луиза начинает возражать, краснея, её щеки мгновенно вспыхивают алым. Она машет руками, торопливо выговариваясь, но Леклер только сильнее убеждается в верности своей теории. Луиза бросает на него отчаянный взгляд, что лишь подстёгивает веселье остальных. Ландо в этот момент чувствует, как уши начинают гореть, и опускает глаза, чтобы скрыть улыбку. Атмосфера наполняется смехом, перебивающими друг друга голосами, и даже сам Пиастри в итоге сдаётся — сдавленно хихикает, стараясь не встречаться взглядом с Луизой.       — Знаете, я останусь в Мануэль, — она скрещивает руки на груди. — Будете навещать меня на каникулах вот так.       — Или ты будешь приходить к нам, — Кика шутливо бросает ей мармелад, на что та показывает язык.       — В любом случае, мы будем ждать тебя, — произносит Ландо с осторожностью, следя за каждым действием Луизы. Та закатывает глаза, но улыбается, кивнув.       Остаток вечера они провели за просмотром фильмов через ноутбук Кики.       Луиза казалась странной смесью Хэтти и Фло для Ландо. У неё была уверенность и сарказм старшей сестры, но при этом её можно было легко смутить, что больше напоминало младшую. Она отличалась от других девочек в школе своим обаянием и заразным желанием веселиться. Артур тоже играл роль главного весельчака в их тройке, но от Луизы исходило больше стремление наслаждаться жизнью. Её дерзость подпитывала энергичность, добавляя щепотку изюминки. С ней было приятно находиться. Ландо не считал её открытость глупостью, а скорее — доказательством того, что ей нечего скрывать. И люди тянулись к ней, чем больше она раскрывалась. Ландо был в их числе.       — Я отойду, — шепчет Пиастри, когда фильм подходит к середине. Он не дожидается ответа, выскользнув на выход.       Ландо сделал пару вдохов и выдохов, прежде чем набрал номер.       — Привет, — мигом сорвалось с губ, как только гудки прекратились.       — Ландо-о, — протянул Оскар по ту сторону телефона. Младший отошёл в сторону, шаркая тапочками по тёмному коридору.       — С Рождеством, Оскар, — улыбается Ландо самому себе. — Извини, хотел позвонить пораньше, но всё завертелось. Ты дома, да?       — Спасибо, звёздочка. Да, я поужинал с Фло и Циской, — в голосе брата слышалась радость, он звучал приподнято. — Как тебе Венеция? Я вижу, у тебя там довольно большая компания.       — Да-а, — Ландо усмехается, не замечая, как его тон меняется. Голос становится тоньше. — Дядя Стью и тётя Маргарет очень дружелюбные люди. Луиза… эм, она тоже хорошо относится ко мне.       — Луиза?       — Она их внучка. Ходит в Мануэль в Лилле. Любит свою собаку по имени Кан и горькие конфеты, — тараторит младший брат.       — Воу, притормози, — Оскар замолкает на несколько секунд. Ландо замирает. — Она, что, тебе нравится?       Ландо отчётливо слышит, как его лёгкие сжимаются, и то, как томно дышит Оскар, будто находясь совсем рядом. Он крепче сжимает телефон, боясь, что уронит.       — Н-нет, — наконец отвечает младший. Ландо ждёт старшего, не имея понятия, что сказать следом. С чего вообще Оскар взял, что Луиза ему нравится?       — Приятель, я ничего не спрашивал о ней, а ты только что выдал мне четыре факта, которые узнал за день.       — Я просто не знал, что сказать, — признаётся Ландо. У него вышел день, полный искренности, когда не было нужды трижды думать, прежде чем открывать рот. В воздухе витала атмосфера праздника, все вокруг были радостны, и он забыл, что Оскар остаётся Оскаром. Человеком, которому стыдно просто позвонить, лишь бы услышать голос.       — О ней? — тихо спрашивает старший, уловив перемену в настроении.       — Обо всём, — сдаётся Ландо. Чего он вообще прицепился к Луизе, которую он видит первый раз в жизни? Лучше бы спросил о том, что происходит с ним самим. Хотя… он бы всё равно не смог ответить честно. Потому что сам не знал сути.       — Эй, эй, — голос Оскара звучит обеспокоенно. — У тебя что-то случилось?       — Нет.       — У тебя что-то болит? Может, деньги кончились?       — Нет и нет.       — Тогда в чём проблема?       Ландо стонет от отчаяния. Оскар при всём своём уме иногда казался ему полным идиотом. Его младший брат окружён теплотой и заботой, но в конце дня всё равно рвётся к нему, лишь бы ощутить присутствие. А тот спрашивает, не нужны ли деньги. Неужели Ландо не может просто скучать?       Вряд ли Оскар вообще задумывался об этом. У него наверняка есть вещи куда поважнее, чем вечно нуждающийся в его внимании Ландо. Вот он проводит Рождество дома, вместо того чтобы отдыхать с Лили и друзьями. Наверное, ему совсем не до признаний.       К чёрту. Ландо тоже тринадцать лет встречал праздники во дворце. И ничего. Оскар не помрёт, если проведёт одни каникулы в Лондоне с семьёй, а не в особняке за границей, спуская деньги с друзьями на алкоголь. Ничего с ним не случится, если один раз выслушает его без разговоров о семье, школе и прочем.       — Я просто хотел позвонить. Сглупил. Пока, — он уже собирается сбросить вызов, но старший останавливает.       — Ландо, — голос Оскара срывается на тон выше. — Я просто подумал, что у тебя что-то стряслось, раз ты позвонил. Вот и перебирал варианты. Понимаешь, мы же не… Точнее, ты же…       — Да, — перебивает младший. — Наверное, непривычно разговаривать со мной без дела? К тому же, мы ещё не на таком уровне, — он ядовито усмехается. Плевать. Сколько можно?       — К чему такие драмы? — абсолютно недоумённо спрашивает Оскар.       Ландо прикрывает глаза, не в силах вынести шквал эмоций. Его сейчас либо вырвет, либо накроет плотина слёз.       — Забей, — как можно твёрже отвечает он, собирая по крупицам остатки здравого смысла. Мог бы наконец выплеснуть всё своё негодование в лицо, но не в Рождественскую же ночь.       — Нет. Ландо, ты можешь перестать говорить загадками? Если тебя что-то не устраивает, объясни мне внятно, и мы поговорим без лишних истерик.       — Истерика?! — голос срывается на писк. Ландо не верит своим ушам, надеясь, что ослышался. Но по ту сторону давит тишина. — Оскар, просто… хватит. Я не хочу говорить. Прости. С Рождеством.       Он отключает телефон, чувствуя, как прямо в середине слов в горле образовался ком. Браво. Он чуть не разревелся во время разговора с Оскаром и ещё умудрился извиниться непонятно за что.       Пиастри убирает телефон в карман и хватается за перила лестницы с такой силой, будто боится, что ноги подкосятся. Он жмурит глаза, стараясь прогнать слёзы. Но горькие струи всё равно падают на его костяшки. Ландо шумно вдыхает и тут же задерживает дыхание, лишь бы не сорваться на всхлип.       — Ландо, — кто-то зовёт его тихо.       Он вздрагивает, поняв, что его раскрыли. Но сил поднять голову нет, поэтому молчит. Шаги приближаются бесшумно. Ему хочется сказать, чтобы его оставили в покое, но он сомневается, что способен выдавить хоть одно слово.       Луиза кладёт ладонь на его плечо, слегка сжимая. Ландо чувствует тепло её пальцев, но упрямо прячет глаза. Его сдавленных всхлипов и так достаточно, чтобы всё стало ясно.       Она не выдерживает и обнимает его. Ландо сам не понимает, с какой скоростью позволяет себе утонуть в её руках. Он кладёт голову на её плечо, отчаянно пытаясь выровнять дыхание.       — Т-сс, всё хорошо, — Луиза гладит его по спине. Она не имеет ни малейшего понятия, что происходит, но держит его так, будто этого достаточно, чтобы успокоить. Ландо качает головой.       — Я… я просто с-скучаю, — вырывается из него. Слова звучат, как признание, как сорвавшее занавес с его разрушающегося театра. Он зарывается мокрым лицом в её волосы. Луиза кивает, будто поняв всё без объяснений. — Он н-ничего не знает. Идиот, — всхлипывает Ландо. — Приятель… — горько передразнивает он.             Пауза. И только потом Луиза тихо, но твёрдо произносит:       — Точно идиот.       Ландо сдавленно усмехается сквозь слёзы. Не может не согласиться.