ātman

      Гниль.       Вот что чувствовал Ландо. Он ощущал, как его внешняя оболочка постепенно разрушается из-за внутреннего загнивания. Это было не похоже на грязь, хоть поначалу он и думал иначе. Грязь можно смыть, стереть, но если ты гниёшь — это куда глубже и больнее. Ландо понимал, что рана, которую он сам себе добровольно нанёс, не поддавалась лечению и медленно раскрывалась всё больше и больше. Превратилась в дыру, пожирающую его.       Если Оскар был этой раной, то он же был и бинтом. Но знал об этом только Ландо, что делало Пиастри смертельным ранением. Старший не подозревал о своём влиянии, а потому становился вдвойне опаснее. Ландо выбрал себе палача и как бы ни сложились события дальше, всё теперь было в его собственных руках. Возможно, так было ещё с самого начала.

***

      Карлос стягивает с себя футболку, морщась от запаха. Вчерашний перегар всё ещё отдавался в волосах, а от аромата никотина на пальцах неприятно тошнило. Сайнс напивался не в первый раз, но назвать его гулякой тоже было бы неправдой. У него ныло в висках и скручивало живот. Испанец едва держался на ногах, с трудом открывая дверцу шкафа.       Через секунду слышится, как Артур что-то мычит во сне. Тот всегда отсыпался до обеда, а после алкоголя мог проспать и вовсе почти сутки. Карлос старается вести себя максимально тихо: переодевается в безразмерную футболку и направляется к мини-бару в надежде найти воду со льдом.       Он облегчённо выдыхает, нащупав телефон на тумбочке, опускается в кресло напротив кровати и пытается восстановить события прошлой ночи. Гулко сглатывает, увидев несколько пропущенных звонков от брата, матери и парочки друзей из Мадрида. Социальные сети молчали — всего несколько уведомлений о новых подписках.       Он чертыхается и протяжно стонет, заметив одно непрочитанное сообщение от друга.       lanny: привет. господи, очень странно здороваться с тобой вот так. я лишь хотел сказать, что мне дико неловко перед тобой. я бы хотел поговорить. да, знаю, мог бы позвонить, но лучше встретиться вживую. ты свободен сегодня вечером?       Карлос долго смотрит на экран телефона, слегка приоткрыв рот. Детали прошлой ночи бьют по глазам яркими вспышками, подрывая сознание. Ландо, его влажные глаза в полумраке и… не менее влажные губы. Испанец расправляет плечи, устраиваясь поудобнее. Он вспоминает, как целовал лучшего друга, скользя ладонью по его спине. Поцелуй длился не больше тридцати секунд. Он был медленным, чуть неуверенным и слишком уж далеким от дружеского, чтобы списать всё на минутную слабость их крепкого союза. Потом Норрис опустил голову ему на плечо, тяжело дышал и уснул. Карлос молча накрыл его одеялом и вышел, убедившись, что окно закрыто и Ландо не продует.       Сайнс прикусывает нижнюю губу, едва уловив вкус мартини, которое пил Ландо. Нервно дёргая правой ногой, он отправляет короткое сообщение в ответ и отбрасывает телефон на кровать. Ему необходимо выпить кофе. Прямо сейчас.       carlito: привет. да, хорошо. приду к 7.

***

      Оскар просыпается так же «бодро», как и Карлос, только тошнота подкатывает к горлу мгновенно, стоит ему открыть глаза. С раскалывающейся головой он бросается в уборную, закрывая рот рукой. Кажется, он выблёвывает собственные лёгкие. Пиастри стирает слёзы, но не поднимается и решает, что должен избавиться от этой отравы до конца.       Он стоит под ледяным душем несколько минут, чистит зубы, умывается, но мерзкое чувство не уходит. Тошнота прошла, но что-то другое, липкое и неприятное, расползается по телу. Лишь вернувшись в комнату в банном халате, Пиастри находит источник проблемы.       На его кровати лежала длинноногая брюнетка с кудрявыми волосами и загорелой кожей. Девушка спала в одних чёрных стрингах, а её лицо выглядело умиротворённым. Оскар бьёт себя ладонью по лбу и опускается на край кровати. Он залпом вливает в себя полный стакан воды, чувствуя на кончике языка остатки её вишнёвого блеска для губ. Воспоминания неприятно липнут к коже, будто по нему заново прошлись грязью сразу после душа.       Пиастри сжимает свои волосы, прикрывая глаза. По какой-то причине, глядя на разбросанную одежду, пустую упаковку презерватива на полу и открытую бутылку виски на столе, Оскар почувствовал себя гнилым. С прогнившим дном.       Он берёт телефон, чтобы хоть как-то отвлечься. Ответив на пару рабочих сообщений, Пиастри открывает социальные сети. Большой палец сам жмёт на профиль Ландо, у которого за прошлую ночь появилась новая публикация. Фотография с его окружением, где он широко улыбается и приобнимает Фло за плечи. Старший тут же ставит «Нравится», затем опускается в комментарии. Их было на порядок больше, чем обычно. Не то чтобы Оскар следил.       ian3456: мошенник       ghostgrill: как тебе хватает смелости появляться здесь? ты прямо как твоя мать       user678509900: богачам лишь бы хвастаться лишний раз. мы поняли, что у тебя нет ни совести, ни чести. жаль пиастри. надеюсь, с ними всё в порядке.       suwwnm: он ещё и педик       Оскар сжимает челюсть. Левый кулак начинает чесаться, нервы сдают позиции. Парень шумно выдыхает, надеясь, что это отпустит, но было бесполезно. Он закрывает комментарии и из последних сил удерживает себя от того, чтобы зайти в чат с менеджером. Как же сильно хочется написать короткое: «Найди их адрес. Срочно».       — Доброе утро, — тянет женский голос, выдёргивая его из паутины гнева. Пиастри поворачивает голову и видит улыбающуюся девушку с удивительно красивыми глазами — смесь зелёного и голубого.       Оскар улыбается в ответ.

***

      Ландо крутит кудрявые локоны, не отрывая взгляда от телевизора. Женщина из клининга закрывает за собой дверь, желая хорошего дня. Норрис едва кивает, но так и не смотрит в её сторону.       Фло уехала час назад вместе с подругами. Норрис проснулся раньше всех, принял душ, выпил аспирин от головной боли и даже успел приготовить девочкам быстрый завтрак. Всё утро он был молчаливым и сдержанным, списывая всё на похмелье. Луиза пыталась вытащить из него причину вчерашнего резкого ухода ко сну и сегодняшней подавленности, но Ландо так ничего ей и не рассказал.       Он обнимает себя за плечи и смотрит на выключенный телевизор. Отражение в чёрном экране кажется ему совершенным идиотом. Никчёмным. Опухшие глаза требовали ещё несколько часов сна и покоя, но Ландо упрямо игнорировал любые намёки организма на восстановление. Он решил, что потерпит, что боль — один из пунктов в перечне того, через что ему необходимо пройти. Он обязан. Он заслужил.       Норрис считал себя предателем, которому ещё только предстоит вынести приговор. Первый поцелуй в его жизни случился в порыве злости и обиды. Было бы проще, если бы это произошло с незнакомцем, кем-то случайным. Но Ландо потянул в свою бездну и Карлоса, близкого друга.       По щекам мальчика текут слёзы. Он не хотел втягивать в это других, особенно тех, кто ему действительно дорог. Одно дело — выговариваться подруге по телефону бессонными ночами, и совсем другое — целовать друга назло собственному возлюбленному. Ландо не понимает, что имеет право выплёскивать эмоции, совершать ошибки и иногда быть не самым хорошим человеком. Он слишком погряз в собственной идеальности, потому что Оскар говорил убеждённо. Слишком убедительно.       Да, Ландо безупречно чист. Он — само совершенство, агнец Божий и, чёрт возьми, звезда. З-в-е-з-д-а. Нетронутый этим бренным миром и его жителями. По словам Оскара. В глазах Оскара.       Но теперь Норрис сидит у себя на диване, всё ещё ощущая на губах привкус мартини и чужих губ. Снаружи его кожа сияет тем же загаром, зелёные оттенки всё так же смешиваются с морской синевой в глазах, а кудри торчат в привычные стороны. И всё же Ландо волнует одно, заметит ли Пиастри ту душевную трансформацию, что разъедает его изнутри?       Его прерывает негромкий стук в дверь. Мальчик тут же стирает слёзы с щёк. По пути заглядывает в зеркало на стене, проверяет, не покраснели ли глаза. Он даже не удосуживается спросить, кто пришёл, решив, что милая сотрудница клининговой компании, возможно, что-то забыла у него.       — Привет, — выглядывает Пиастри с улыбкой. Ландо сразу отшатывается на шаг назад, приоткрыв рот.       Оскар одет в тёмную футболку без принтов и серые брюки. Его волосы уложены привычным образом, и всё в нём было обычным и простым, но в глазах играла какая-то искра. Блеск, незнакомый для Ландо до этого момента.       — Привет, — сглатывает вязкую слюну Норрис, кивая. Он замечает небольшой пакет в руках парня, а затем поднимает на него недоумевающий взгляд.       — Я решил, что тебя нужно вылечить после вчерашнего, — усмехается старший, протягивая пакет. Ландо вздрагивает, не понимая, о чём речь.       После вчерашнего? Оскар уже знает обо всём? Неужели теперь он хочет «вылечить» его от того изъяна, который Ландо получил вчера?       — Похмелье легко победить, на самом деле, — поясняет Пиастри, заставляя второго облегчённо выдохнуть. — Впустишь?       — Да, конечно, — криво улыбается Ландо, смущённо пропуская Оскара вперёд. Он мысленно благодарит себя за то, что позвал клининговую компанию вовремя. — Как ты? — спрашивает младший, следуя за ним.       — Недавно только проснулся, — зевает Пиастри. — В городе ужасные пробки.       Ландо ставит пакет на барную стойку и начинает разбирать продукты, широко улыбаясь. Оскар садится напротив, довольно наблюдая за картиной.       — А шоколад точно от похмелья помогает? — Норрис берёт в руки несколько батончиков Kinder.       — Это от меня, — кусает внутреннюю сторону щеки Оскар. — Ты, вроде, их любишь.       — Обожаю, — подтверждает Ландо. Он достаёт пару бутылок воды, упаковку шипучих таблеток и аспирина, фрукты и сладости. — Спасибо большое, — мальчик не может смотреть ему в глаза, пряча взгляд.       — Как посидели? — Пиастри же, напротив, смотрит пристально, не отвлекаясь ни на секунду. Он следит за тем, как Ландо перекладывает вещи по полкам, как открывает бутылку воды и разливает по двум бокалам.       — Хорошо, — пытается звучать непринуждённо. — Решил, что больше не буду пить.       — Все так говорят, — смеётся Оскар. Ландо всё же осмеливается поднять глаза. Тот выглядит совершенно расслабленным. Его улыбка достигает даже взгляда. Пиастри, правда, сияет. От этого второму становится только паршивее.       — А ты как посидел? — Норрис спрашивает тише, не отводя взгляда.       — Нормально, да, — кивает Оскар, задумавшись. — Начало вечера, как ты знаешь, не задалось. Под конец всё было куда лучше.       Ландо ставит бокал чуть резче и громче, чем рассчитывал, из-за чего вода тут же расплёскивается по поверхности. Он сжимает челюсть, но молча идёт к раковине, где лежит тряпка. Норрис аккуратно вытирает стол, опустив голову.       — Я вчера не смог перезвонить, — начинает Оскар, убирая свой бокал. — Лучше встретиться вживую, да?       Норрис закусывает нижнюю губу. До боли знакомая фраза. Не это ли он писал Карлосу сегодня утром? Какой кошмар. Какая же судьба была мразью, всё-таки.       — Засиделись с подругой. У неё был вылет сегодня в обед, вот и решили поужинать на прощание, — продолжает Оскар.       — Подругой? — хмурится Ландо. Пиастри поджимает губы.       — Да. Мы вместе готовились к олимпиаде на втором курсе, — старший пожимает плечами. — Решили вспомнить былые времена, потом я её довёз до отеля.       — Я просто… — Норрис качает головой. — Я думал, что ты хотел после Лили… Имею в виду… — ему было стыдно произносить вслух, что он подозревал Оскара в одноразовом сексе.       — Брось, — отмахивается Оскар. — Я не такой уж и козёл, — улыбается он, заметив, как расслабились плечи второго.       Ландо внешне будто никак не реагирует, но узел в животе медленно стягивается. Он коротко усмехается и отворачивается к холодильнику. Выдыхает, чувствуя, как его снова подташнивает. И дело было явно не в похмелье.       Норрис понимает свою оплошность только через какое-то время, когда достаёт из холодильника мороженое. Он всё ещё стоит спиной к старшему, будто намеренно создавая дистанцию. Чувство вины столь велико, что Ландо даже переносить присутствие любимого рядом не может, ибо ощущает себя ничтожным. Грязным.       — Пойдём, посмотрим фильм, — Оскар подходит сзади. Ландо сразу улавливает шоколадный аромат и не может не выдохнуть глубже.       Парень берёт ведро мороженого, а Ландо послушно идет за ним, держа две столовые ложки. Пиастри направляется в сторону спальни мальчика. Второй, стиснув зубы, смотрит на крепкую спину, обтянутую футболкой.       — Я, кстати, заказал стикеры, — Оскар ставит ведро на рабочий стол и оборачивается. — Для твоего ноутбука.       Ландо мгновенно улыбается и подходит ближе.       — Макларен вчера выпустили новый мерч, — Пиастри достаёт телефон из кармана. — Оцени.       Младший берёт гаджет, просматривает знакомый сайт. В электронной корзине действительно лежат стикерпак и две кепки.       — А, и это тоже для нас, — Оскар касается пальцами его ладони. Ландо перестаёт дышать, чувствуя чужое тепло. Пиастри не убирает руки, позволяя младшему крепче сжать телефон. Он показывает на изображение кепок.       — Ты подозрительно щедрый, — нервно смеётся Норрис. Он слышит собственное сердцебиение слишком отчётливо. Оскар неторопливо забирает телефон и убирает его обратно в карман.       — Если честно, меня забавляет вот эта твоя эмоция, — Пиастри наклоняет голову набок, наблюдая. И, дождавшись на лице младшего искреннего недоумения, довольно кивает: — Да, да, именно эта.       — Какая?! — Ландо вспыхивает до корней волос.       — Ты сначала смущаешься, потом улыбаешься… и стоишь, как идиот, — смеётся старший, запрокинув голову.       Норрис скрещивает руки на груди, демонстративно оскорбившись.       — Не знаю, звёздочка, — продолжает Оскар, всё ещё ухмыляясь, — ради этого и хочется давать тебе больше.       — Это называется быть благодарным, Оск, — Ландо закатывает глаза, но щёки его всё равно выдают. Старший слишком упивается своим маленьким триумфом, чтобы перестать улыбаться. Младшему хочется прямо сейчас утонуть лицом в подушке от умиления.       — Идём, — Пиастри берёт со стола ноутбук и падает на кровать Норриса. Приглашает его, хлопает ладонью по месту рядом.       Улыбка медленно сползает с лица Ландо. В голове вспыхивают яркие кадры того, как он просил Карлоса поцеловать себя прямо на том месте, где сейчас лежит Оскар.. Грудь неприятно сжимает, как от внезапного удара. Норрис, чувствуя дрожь в коленях, медленно подходит. Старший умиротворённо рыщет в его ноутбуке, не подозревая, что происходит с Ландо внутри.       Смесь противоречащих друг-другу чувств разрывали Норриса, ведь он так отчаянно желал быть ближе к Оскару, даже на жалкие миллиметры и миллисекунды дольше. С другой стороны, возвращаться к этому месту казалось для него чуть ли не грехопадением.       В голове Ландо вчерашняя ночь всё ещё не отпускала. Казалось, будто он тогда собственноручно зарезал своего агнца, которого так долго берег. А сегодня этот агнец снова лежит здесь же, на том самом месте, и улыбается, будто ничего не произошло, будто вокруг не валяется кровь, которую невозможно стереть.       — Звёздочка?       Норрис встряхивает с головы апатичные мысли и плюхается рядом. Оскар что-то говорит о выходе какого-то боевика, упоминает имена актёров и продюсеров, увлечённо роясь в интернете. Ландо лишь кивает в ответ, пустыми глазами глядя на экран. Его держит здесь только голос Пиастри и его запах.       — У тебя нет настроения смотреть? — внезапно спрашивает старший, пододвинув ноутбук к Норрису.       — Что ты, нет, — сразу отрицает он. — Я готов посмотреть любой фильм. Доверяю твоему вкусу.       — Потом не жалуйся, что там много драк.       — Ты Стэтхэма собрался включить? — морщится Ландо. Оскар поворачивается к нему с поднятыми бровями.       — Тебе понравится. Потом посмотрим обязательно твой фильм, — уговаривает Пиастри. Он смотрит так умоляюще, что второй беспомощно кивает, потому что… ну как отказать Оскару, когда он лежит рядом, такой нежный и улыбающийся, ещё и с ведром мороженого? Ему только кроличьи уши нацепи.       — Как скажешь.       — Напомни потом, я научу тебя драться, — Оскар уже вбивает в поиск название фильма. Ландо подозрительно щурится.       — Мне незачем учиться этому. Я же не дикарь.       Старший только смеётся.       — Будешь давать отпор надоедливым фанатам.

***

      Они смотрят фильм в полном хаосе. Оскар просит его не перебивать героев, в то время как Ландо возмущается каждому нелогичному поступку персонажей. Младший ставит на паузу, выдаёт целые монологи о том, как нормальные люди поступили бы иначе, или замечает красивую деталь в кадре. Комментирует всё подряд и несколько раз едва не опрокидывает на себя мороженое. Пиастри лишь молча кивает, терпеливо слушает и снова включает фильм, ни разу не пожаловавшись на бесконечные тирады Норриса. А когда Ландо пытается спародировать плохую игру актёров, Оскар даже заливается смехом.       Ландо забывается в моменте, полностью отдаваясь фильму, и это только разгоняет хорошее настроение Пиастри. Старший был бы готов слушать его ещё несколько часов, лишь бы Норрис больше не был таким тусклым, как утром. Но ему звонят из офиса, требуют срочно приехать. Оскар матерится и раздражённо переписывается с секретарём.       Младший берёт свой телефон — почти пять вечера. Мороженое уже давно закончилось, а голова ныла от неудобной позы. Он устало протирает глаза.       — Звёздочка, мне надо бежать, — тяжело вздыхает Пиастри, вставая. Ландо стонет и откидывается на подушку. — Я приеду завтра, хорошо? Может, поужинаем?       Из уст Оскара это звучит так буднично, будто они всё лето проводят каждый день вместе. Норрис почти захлёбывается внутренним восторгом, этой маленькой победой. И одновременно — тревогой. А вдруг, если Оскар узнает про Карлоса, всё это закончится? Вдруг он больше никогда не посмотрит на него так, как сейчас?       — Ландо? — Пиастри мягко касается его плеча. — С тобой всё нормально?       — Да, давай поужинаем, — быстро выдавливает он. Оскар довольно кивает, приглаживает футболку.       — В центре открылся новый ресторан с восточной кухней. Джордж уже неделю советует, — он уже идёт к двери. — Я тебе напишу, как выйду с работы.       — Хорошо, — тихо отвечает Ландо, шагая за ним.       — Увидимся завтра, — бросает Пиастри с улыбкой. И, уже уходя, подмигивает: — Думаю, заберу тебя в девять.       Дверь закрывается, и Норрис чувствует, как бешено колотится его сердце. Он прижимается спиной к стене, медленно сползает вниз, охваченный переизбытком чувств. Щёки всё ещё горят. И даже если для Оскара это был просто ужин, внутренний голос Ландо кричал во всё горло, что завтра он идёт с ним на свидание.      

***

      Когда от Карлоса приходит сообщение, Ландо сначала думает, что этот день — просто сон, и ничего из этого на самом деле не происходило. Мальчик нервно ходит по гостиной, грызёт ногти. Он уже переоделся в чистую футболку и свободные джинсы, внешне полностью готов к приходу гостей, но внутренне всё ещё лежал в комнате рядом с Оскаром. Было невозможно сосредоточиться на разговоре с кем-то другим, когда в голове одно имя крутится сотни тысяч раз. И это без преувеличения.       Ландо покрывается мурашками, когда в дверь стучат. Он идёт открывать так, будто идёт на казнь.       Карлос стоит с опущенной головой, в белой рубашке и тёмных штанах. Испанец пытается натянуть улыбку, но Ландо опережает его быстрым:       — Привет, заходи, — и резким шагом уходит вглубь помещения. Ему слишком стыдно смотреть другу в глаза. Сайнс, будто чувствуя это, молча проходит внутрь.       — Девочки только ушли? — Карлос кивает на барную стойку, где остались пустые коробки и пачки снэков после фильма.       — Это Оскар приходил, — Ландо мнётся под тяжёлым взглядом.       — А, — только и отвечает друг.       Между ними повисает долгое, вязкое молчание. Они стоят на кухне напротив друг друга, смотря куда угодно, только не друг на друга. Карлос садится за стол, сцепив пальцы.       — Слушай, Лан… — начинает он. — Я понимаю, что вчера было странно для нас обоих. Что-то похожее когда-то нас уже разъединило.       — Да, — коротко отвечает Норрис, садясь напротив. — Я не виню тебя за прошлое. Тогда это был просто бред медиа, но меня это сильно задело. Всё ещё, блять, задевает. Но и я был придурком, когда избегал тебя из-за этого.       — У тебя не было выбора, — сразу отвечает Карлос, замечая влажные глаза Ландо.       — Вчера у меня был выбор, — тихо говорит он, уставившись в одну точку на столе. Он выглядит измотанным.       — И ты выбрал… меня?       Карлос сглатывает, ощущая покалывание в груди. Ещё неделю назад — даже два дня назад — это был просто Ландо, наглый англичанин с заразительным смехом. А сейчас это...Ландо.       Он бы соврал, если бы сказал, что не думал о нём весь день. Он даже гулял два часа по переулкам Лондона, пытаясь проветрить голову от собственных мыслей. От мыслей о друге, который вызывает у него больше волнения, чем должен бы. Сначала он волновался только за безопасность Ландо, ибо тот всегда был наивным в своём упрямстве. Но теперь его волновало и то, какие сейчас на ощупь эти нежные ладони, которыми Норрис держал его лицо вчера.       — Это сложно, — признаётся Ландо. — Мне было очень плохо, Карлос. Настолько хреново, что я хотел просто… отключиться от всего и проснуться через пять лет.       — Тебя что-то беспокоит с самого начала нашего общения в школе, — хмурится испанец. — С одной стороны, ты вроде бы в порядке, но спустя время снова закрываешься, убегаешь и возвращаешься убитым. Почему?       — Я н-не могу вот так всё рассказать, — Ландо протирает виски. — Не хочу об этом говорить, не обижайся. Просто… я правда не хочу тебя потерять. Ты… ты очень важный человек для меня.       Он даже не понимает, как сильно эти слова отдаются пулями в груди Карлоса.       — Лан, ты меня не теряешь, — тихо отвечает он, чуть наклоняясь вперёд. — Я бы не бросил тебя из-за вчерашнего. Ты хочешь забыть об этом?       — Н-нет, — Ландо прикусывает губу. — Просто дай мне немного времени, ладно? Я разберусь с собой.       — А пока… — Карлос смотрит на него ожидающе, заставляя поднять глаза. — Слушай, я не давлю. Можем просто забыть и идти дальше, — быстро добавляет, заметив страх в глазах Ландо.       — Я не хочу ничего забывать или забить на всё, — твёрдо говорит Норрис. — Просто прошу время. И… чтобы это осталось между нами.       — Тогда… — Карлос сглатывает, понимая, что поступает наобум. — Я просто буду рядом, хорошо?       У Ландо взгляд смягчается. Он кивает почти мгновенно.       — Да. Будь рядом.