ātman

      Известие о смерти Александры Сен-Млё приходит на второй неделе сентября.       Ландо, как обычно, встаёт в семь утра, шаркая босыми ногами по полу. В тот день было тяжело просыпаться, ибо всю ночь он переписывался с Оскаром и друзьями. Магуи даже пригрозила, что не даст ему свои фирменные панкейки на ланч, если он проспит и не придёт на занятия. А Норрис любил среду. И панкейки одноклассницы тоже. Предвкушая размеренный и спокойный день, мальчик засыпает с улыбкой на губах после сообщения: «Звёздочка, я так долго с тобой разговариваю, что, кажется, увижу тебя сегодня во сне».       Он привычно умывается, здоровается с мамой и дедушкой, садится за стол. Он кладёт в миску греческий йогурт, горсть голубики и малины, добавляет гранолу и тянется к мёду, когда Циска вдруг ахает.       — Что такое? — резко выпрямляется Ричард, откладывая газету.       Ландо роняет ложку. Мать не отрывает взгляда от телефона, крепко сжимая его в руках.       — Циска, — строго окликает её Ричард.       Ландо смотрит на мать, затаив дыхание. Ему кажется, ещё секунда и он сойдёт с ума.       — Александра… подруга Оскара… — голос Циски дрожит. — Она умерла. Сегодня утром её н-нашли мёртвой в собственной ванной.       Женщина прикрывает рот ладонью, а по её щекам медленно текут слёзы. Ландо молчит, всё так же глядя на мать стеклянными глазами. Лицо пустое, губы сжаты. Его словно парализовало. Лишь через несколько секунд смысл услышанного начинает доходить, но он всё равно не принимает его. Из груди вырывается странный звук — что-то между мычанием и сдавленным писком.       — Ч… что? — наконец выдыхает он.       Ричард уже стоит за спиной дочери. Он аккуратно забирает у неё телефон, быстро пробегается глазами по тексту и кладёт ладонь ей на плечо.       — Суицид, — произносит он тихо, с тяжёлым вздохом, и откладывает телефон на стол. После этого слова у Ландо начинает звенеть в ушах.       С этого утра среды Ландо помнит лишь одно — паническую атаку. Дыхание сбилось прямо за завтраком, в тот момент, когда ему показалось, что он умирает. Он правда верил, что станет следующим после Александры. Нет. Такого не может быть. Он знает её.       Александра, курящая за школой и помогающая новеньким заселиться. Та, чьё присутствие притягивало взгляды целого стадиона. Девушка-стихия, Александра Трепетная.       Когда он падает на пол, его окутывают руки дедушки. Перед глазами вспыхивает воспоминание их первой встречи. И вот Ландо снова становится тринадцатилетним мальчишкой в Эколь де Рош. Актовый зал. Старшеклассница с румянцем на смуглых щеках, ровной осанкой и безупречной улыбкой.       Ландо запомнил Александру не тем бледным скелетом, которую видел в мае. И, возможно, это было самым важным.       Но пока в его голове крутится лишь её имя. Шок быстро сменяется непринятием, когда Ландо лихорадочно умоляет маму не шутить с ним так жестоко. Циска пытается достучаться до него, легко похлопывая по щекам, но мальчик лишь задыхается, лежа на полу. Его плечи дрожат. А затем приходит всеобъемлющее осознание.       Смерть не пугала его до этого момента. Она всегда казалась далёкой, будто он и все вокруг — неприкасаемые. Его с детства учили, что перед ним открыты все возможности мира, а беды никогда не упадут на его светлую голову. Как же так? Александре всего семнадцать. Ей ещё школу заканчивать. Было.       И это слово… гадкое. Суицид. Ландо ни разу не слышал его вслух и никогда не произносил сам. Оно казалось запретным и опасным, словно тёмное заклинание. Норрис вспомнил его значение, что в итоге перекрыло доступ кислорода в лёгкие. Ландо теряет сознание.

***

      Когда Норрис просыпается, свет больно бьёт по глазам. Сверху на него смотрят чьи-то глаза. Он моргает, морщась от резкого запаха нашатыря. Циска убирает вату от его лица, а Ландо чувствует себя так, будто его со всей силы придавили к матрасу. Давление в висках медленно нарастает — ноющее, липкое, раздражающее каждый нерв.       — Сынок, как ты себя чувствуешь? — мать подносит тёплую ладонь к его лбу. Она выглядит настороженной; на щеках всё ещё заметны следы высохших слёз, проступающие сквозь тональный крем.       — Я опоздал на занятия, — Ландо приподнимается на локтях. В глазах тут же темнеет, и он снова падает на подушку. — Панкейки…       — О чём ты? — хмурится женщина, наклоняясь ближе.       Норрис тяжело вздыхает и поворачивается на бок. Он лежит неподвижно, позволяя слезам тихо падать на постель.       — Мама, — шёпотом зовёт он.       Циска сразу начинает гладить его по плечам.       — Солнышко, я здесь.       — Всё очень плохо, — он захлёбывается слезами. — Мне плохо, мама.       Женщина сжимает его в объятиях, и по её сердцу будто каждый раз проходит невидимый хлыст, стоит Ландо горько всхлипнуть. Он повторяет раненое «нет», утыкаясь лицом в ладони матери. Циска целует его в макушку и перебирает пальцами кудри.       Норрис плачет почти полчаса, не меняя позы, пока глаза не опухают так сильно, что мальчика становится трудно узнать. Лишь к вечеру Ландо поднимается с кровати, чтобы дойти до ванной. Голову всё ещё ломит болезненными спазмами, живот неприятно сводит от голода и долгого терпения похода в туалет. Но это — лишь физическая боль.       Внутри Ландо островки хороших эмоций постепенно превращаются в льдинки. Он мёрзнет так, будто у него отняли единственный источник тепла. Забрали жизнь, которая когда-то горела в нём ярким огнём. Ему всё так же кажется, что с ним что-то случится после Александры. Это нормальная реакция на смерть? Как вообще правильно реагировать на смерть?       Норрис чувствует себя на месте Сен-Млё. Он смотрит на своё отражение в зеркале ванной и вспоминает её костлявые очертания. Она тоже не выглядела живой в их последнюю встречу. Холод пробирает до костей, проникая под кожу. Он шепчет ему на ухо, что Ландо заперт в бесконечном круговороте хаоса, состоящем из боли, тревоги и страха.       Боль. Тревога. Страх. Они идут рука об руку, как три сестры. Вселяются в его тело по очереди и без передышки.       Ландо достаёт из кармана телефон, ибо в реальность его возвращает настойчивая вибрация. Тело инстинктивно вздрагивает, будто приходя в себя. Норрис тяжело сглатывает, увидев входящий вызов от Магуи. Ему не хочется отвечать. И не потому, что он не хочет с ней говорить. Ландо просто не знает, что сказать. Он будто лишился языка. Словно стоит открыть рот — и из него вырвется крик в пустоту. Глухой, раненый.       Мальчик выжидает, пока одноклассница не сбросит вызов, а затем проверяет уведомления. Сорок семь пропущенных от друзей. Больше трёхсот сообщений в общем чате. И лишь звенящая тишина от него.       Норрис смаргивает слёзы, когда изображение перед глазами расплывается. Пальцы дрожат, когда он нажимает на знакомый контакт, переписка с которым оборвалась в полночь. Его «спокойной ночи, Оск» болезненно и жестоко контрастирует с тем, что он набирает сейчас. Эта разница сдавливает сердце.       lanny: Соболезную. Мне очень жаль. Я рядом.       Ландо хмурится из-за сухости сообщения, но других слов он подобрать не может. Он никогда не думал, что однажды придётся писать о скорби друга. Казалось, этому учатся намного позже, когда за плечами десятилетия жизни, когда боль утрат притупляется. Когда отпускать не так страшно.

***

      lanny: Оскар, прошу ответь.       lanny: Я всегда тут, если хочешь поговорить       lanny: Пожалуйста, не закрывайся в себе       lanny: Оск прошло два дня       lanny: Скажи что ты хотя бы в целости и сохранности       lanny: Я не вижу доходят ли сообщения       В Мэримаунте ничего особо не меняется. Те же расписание, место в кафетерии возле друзей, униформа. Из нового только тень утраты, следующая за ним по пятам. Ландо делает привычную рутину вместе с ней. Завтракает через силу, когда заставляет Циска, ходит в школу, не особо вливаясь в разговоры одноклассников и даже не пытается доедать свой сэндвич на ланч. После школы за ним заезжает личный водитель, пока он грустно машет друзьям на прощание. Мэтт понимающе кивает головой, обнимая Корсейру.       Они не знали Александру, но слышали новость в тот же вечер. Об этом писали все авторитетные издания, выражая соболезнования её семье. Норрис ни одну из статей не читал, потому что не мог набраться духа. Ему казалось, если он узнаёт хоть об одной теории или настоящей причине её гибели, то сойдет с ума. Это был суицид. Ландо этого достаточно, чтобы не лезть дальше – там обрыв с костями и хаосом. Он бы хотел сохранить последние капли здравого смысла.       За это время Ландо десять раз звонит Оскару. Первые три звонка — в тот же вечер, когда он пришёл в себя. Четыре раза — перед школой, во время и сразу после неё на следующий день. Последние три вызова он делает из тревоги, что вдруг со старшим что-то случилось. Прошло ничтожное количество времени, чтобы по-настоящему паниковать, но Норрис начинает бояться, что его сознание запомнит голос Пиастри как длинные гудки по ту сторону линии. Его сердце замирает каждый раз, когда они обрываются. Вместо голоса отвечает автоответчик — вежливый, отстранённый, голос менеджера Оскара.       «Он вам перезвонит».       Ландо проглатывает эту фразу, как пилюлю, и терпеливо ждёт. Проверяет телефон, профиль Оскара и новости на сайте Эколь де Рош каждые пять минут. Сначала это было болезненное ожидание, но после столь продолжительного молчания со стороны Пиастри оно превращается в муки тревоги. Норрис отгоняет мысли об опасности, предпочитая верить, что старший просто занят или вымотан, а не думает стать следующим после Александры.       Ландо впервые был бы рад услышать, что Оскар просто не хочет с ним разговаривать, если это означало бы его безопасность. Ему казалось, что боль от отказа он смог бы пережить, но видеть любимого в состоянии апатии — нет.       Перед Ландо будто бы обезглавливают агнца с криками и воплями, когда он представляет плачущего, сломанного Пиастри. Это самая страшная картина из всех. И мысль о том, что Оскар может выглядеть так прямо сейчас где-то во Франции, без возможности обнять его, — пытка.

***

      Это происходит в воскресенье. Ландо закрывается у себя в комнате, доделывая оставшиеся задания по геометрии. На фоне играет Холзи, когда ему приходит уведомление в личные сообщения. Он мгновенно хватается за телефон, надеясь, что это Оскар.       неизвестный номер: Привет, это Макс Ферстаппен       неизвестный номер: С Оскаром всё нормально. Мы были на похоронах позавчера       неизвестный номер: Мы пытаемся помочь Шарлю, надеюсь, ты поймёшь       Норрис округляет глаза, перечитывая сообщения раз за разом. Он облегчённо выдыхает, когда наконец переваривает информацию о том, что с Оскаром всё в порядке.       Шарль. Ландо думал о нём сразу после Пиастри, ведь раньше с Сен-Млё у него ассоциировался именно старший Леклер. Его мечтательный голос с «Она будет моей невестой, вот увидите» навсегда отпечатался в памяти. Артур писал, что брат разбит вдребезги и большую часть времени молчит. Норрис пытался узнать, как обстоят дела в Эколь де Рош через друзей, ибо другого выхода у него не было. Те рассказывали, что вся школа погрузилась в траур, приостановив занятия старших классов. Нашлись родители, возмущённые этим решением, но им быстро заткнули рот, не позволив их словам дойти до четы Сен-Млё.       По словам Карлоса, похороны состоялись через два дня после гибели девушки. Друзей Александры забирали частные вертолёты прямо из заднего двора школы. Говорили, что Ребекка трижды падала в обморок в коридоре. Информация была обо всех, кроме Оскара. Он будто испарился, скрываясь от школьников. Кика пыталась найти его ради Ландо, но всё было тщетно. Старший держался в тени.       Слова Макса успокоили Норриса. Он доверял ему. Ландо был уверен, что друзья Оскара позаботятся о нём так, как Пиастри посчитает нужным. Они всегда были близки и проходили вместе все этапы взросления — и радость, и горечь.       Зная Оскара, он наверняка держится ради Шарля. Он бы первым помчался к нему, молча придерживая за плечо и не давая упасть. Ландо гордится им. Где-то в голове мелькает мысль о том, какого же правильного человека он выбрал любить.       

***

      — Кудряшка, ты занят в эти выходные?       — Отстань, Мэтти, ему сейчас не до этого.       Голоса одноклассников доходили до него будто сквозь вакуум. Они сидели в библиотеке на втором этаже, готовясь к тесту по биологии. Брейден расположился рядом с Ландо, изредка подливая ему воду в стаканчик.       Ремпе и Магуи о чём-то привычно спорили, стараясь делать это тихо. Они перегрызались каждые несколько минут и так же быстро мирились. Обычно Мэтт смотрел на неё жалобными глазами, а она не могла этому противостоять. Тем не менее, ребята старались ограничиться такими забавами хотя бы на пару дней, пока Ландо не придёт в себя, всячески избегая болезненной темы. Норрис был им за это благодарен.       — Ландо?       Мальчик поднимает голову от учебника, выглядя при этом как беспомощный козлёнок, которого вот-вот принесут в жертву. Заметив влагу в его глазах, Ремпе мягко улыбается.       — Какие у тебя планы на выходные? — спрашивает он тише, наклонившись.       Норрис машинально пожимает плечами. Он просто хотел пережить эту неделю, а сил думать о чём-то, кроме учёбы и Оскара, не было.       — Слушай, — начинает Шнайдер, осторожно дотрагиваясь до плеча Ландо. — Мы ещё на прошлой неделе планировали выехать за город с друзьями из параллели. Ну, знаешь, до того, как всё это произошло…       — Хотели познакомить тебя со всеми, — подключается Корсейру. — Но сейчас совсем не подходящее время, так что мы поймём, если ты откажешься.       — На прошлой неделе? — переспрашивает Ландо, хлопая глазами. Его голос рассеянный и тихий. Ремпе кивает.       — Мы собирались арендовать домик возле пляжа в Брайтоне. Всего на один день, — добавляет Шнайдер.       Ландо на мгновение задумывается. Он не понимал, как время могло пролететь так быстро. Для него оно остановилось вместе с Александрой, пока мир вокруг продолжал двигаться дальше. Впервые за эти дни он выпрямляется, чтобы внимательнее разглядеть одноклассников.       У Ремпе исчез синяк на подбородке, и теперь отчётливо проступала острота его скул. Мэтт часто дрался со старшеклассниками, когда ему становилось скучно, но, судя по чистому лицу, сейчас он явно не скучал. Магуи была всё так же неотразима, только вместо привычной блузки на ней был мешковатый серый свитер. Брейден выглядел уставшим, а разбитая губа говорила о том, что на тренировках по хоккею он снова зевал. Изменения будто обошли стороной лишь Ландо, ибо с того дня он чувствовал только вселенскую тоску и странное облегчение, накрывшее его после сообщения Макса.       — Хорошо, — неожиданно для самого себя говорит он.       — Ты поедешь?! — слишком громко восклицает Магуи, за что тут же ловит осуждающие взгляды. Она быстро закрывает рот ладонью, извиняясь.       — Я хочу поехать, — уже увереннее повторяет Норрис. Брейден хлопает его по плечу. — Только…       — Что? — хмурится Мэтт.       — Там ведь будет не слишком много людей? — Ландо кусает нижнюю губу.       — Пару человек всего, — кивает Магуи. — Мы, братья Хьюз, Пьетра, Джейд и Шарлотта. Куинн нас отвезёт, так что не переживай.       Норрис не знал никого из перечисленных и есть ли права у этого Куинна, но улыбнулся в ответ.       Магуи никогда не признаётся Ландо в том, что за ночь до этого некая Луиза Оливейра писала ей с просьбой позаботиться о нём. Девочка мягко похлопывает одноклассника по ладони и возвращается к учебнику.

***

      Ландо начинает укачивать почти сразу после того, как они выезжают из города. Брейден в третий раз достаёт полиэтиленовый пакет, виновато оглядываясь на остальных и прикрывая рот рукой.       За Норрисом в девять утра заезжает белый фургон, в котором уже сидят его одноклассники и братья Хьюзы. Ландо берёт с собой большой рюкзак, сложив туда только самое необходимое и заботливо приготовленные мамой печенья с шоколадной крошкой для друзей.       Пока они ели печеньки, Ландо успел познакомиться с Джеком и Куинном Хьюзами. Джек учился в параллели, но часто пропускал занятия из-за травм, которые получал, играя в хоккей. Он был в одной команде с Ремпе и Шнайдером. У него были короткие русые волосы, большие зеленовато-серые глаза с игривым блеском и прямые брови. Джек был миловидным, что странно контрастировало с его поведением. Он напоминал того самого парня из фильмов про выпускной — того, кто уведёт девушку у ботаника и скажет: «Прости, чувак, не мог оставить такую красавицу одну».       Куинн, его старший брат и ровесник Оскара, носил чуть более длинные волосы и обладал мягкими, почти утончёнными чертами лица, из-за чего напоминал скорее персонажа с картин эпохи Ренессанса. Говорил он с таким же ленивым акцентом, как и Джек, — Магуи сказала, что у хоккеистов со временем появляется эта манера речи. Куинн вызывал у Ландо двоякие ощущения, но страха рядом с ним он не чувствовал. Старший мог внезапно замолчать посреди разговора или уставиться в одну точку за окном, будто выпадая из реальности. Заметив беспокойство на лице Норриса, Ремпе пояснил, что Куинн часто уходит в свои мысли, и, скорее всего, это последствия роли капитана команды.       Братья тепло приняли Ландо, подбадривали его и иногда подшучивали. Джек сразу открыл окно, стоило Норрису признаться, что его укачивает. Магуи была искренне счастлива видеть, как Ландо снова разговаривает, смеётся и улыбается по-настоящему. Он действительно начал шутить, когда они заехали за подругами Корсейру.       Пьетру он уже видел раньше — в столовой — и её было трудно забыть. У неё были длинные светлые волосы и безупречная молочная кожа. Она была бразильянкой и приятно пахла миндалём.       Джейд стала предметом обсуждений спустя пятнадцать минут разговора. Она училась вместе с Джеком, имела такие же светлые волосы и острые черты лица. Когда та упомянула, что француженка, Ландо вспомнил, откуда её знает.       Это была бывшая девушка Артура Леклера, ещё со времён академии. Джейд пару раз ходила с ним за руку во время учёбы, а потом исчезла. По её словам, академия ей надоела, и она решила перевестись в «нормальную» школу. Джейд покраснела, когда Ландо упомянул Артура. Сам Леклер когда-то говорил, что его бывшая была одной из самых красивых девочек, которых он встречал, и что она вполне могла бы стать Мисс Францией, когда подрастёт.       Брейден и Джек начали умолять Ландо показать им Леклера, чтобы подразнить Джейд, за что та влепила им обоим подзатыльник.       Шарлотт училась вместе с Куинном и большую часть времени молча наблюдала за младшими, поглядывая на них через зеркало заднего вида. У неё были русые волосы, тонкие губы и бледная кожа. Когда она улыбалась, Ландо ловил пугающее сходство с Александрой. Черты лица были похожи, но Шарлотт казалась тёплой и заботливой, словно мама, тогда как Сен-Млё всегда ощущалась для него старшей сестрой — той, что могла и поддержать, и строго отчитать за проказы.       — Его тошнит, потому что вы всё время говорите о хоккее, — закатывает глаза Джейд и гладит спину Норриса, которого выворачивает в пакет.       — Всё н-нормально, — неразборчиво бормочет Ландо.       — Извини, а о чём говорил Артур? — ухмыляется младший Хьюз. Джейд тут же швыряет в него бутылку с водой.       — Успокойтесь, мы почти приехали, — громко объявляет Куинн.       Благодаря открытому окну Норрис действительно чувствует запах моря, а осенний ветер приятно треплет его волосы.

***

      — Ремпс, ты опять разбросал свои вещи, — устало говорит Шарлотт, бросая на диван большой коричневый худи. Мэтт виновато улыбается, но выглядит это неловко из-за маффинов, набивших ему рот.       Ребята сидят в гостиной, пока Куинн и Брейден возятся с барбекю на кухне. Джейд вместе с остальными девочками поднимается на второй этаж, чтобы переодеться. Ландо пишет друзьям из Эколь де Рош, что с ним всё в порядке, и отправляет фотографию Джека, который пытается обыграть Мэтта в видеоигре. Он зевает, устраиваясь рядом с Шарлотт.       — Поспи, Лан, — усмехается она, замечая, как его клонит ко сну.       — Я хочу осмотреть дом, — качает головой мальчик, но всё же послушно ложится рядом, пока она листает ленту в телефоне. Та лишь кивает.       Ландо нравится, как устроен домик. Здесь нет кричащих обоев и перегруженной мебели, как это часто бывает в загородных домах. Всё выполнено в спокойных бежевых тонах, просторно и светло. Особенно выделяется панорамное окно в гостиной с видом на море. Оно совсем близко — такое синее, что мгновенно гипнотизирует. Ребята замирают, глядя на эту картину, даже не разобрав вещи.       Ландо молча смотрит на волны. В голове — абсолютная тишина. Разговоры Джека и Мэтта не мешают. Он лежит, уставившись в окно, и незаметно засыпает, ощущая себя так, будто вернулся домой после долгого и тернистого пути.       Во сне он видит Александру. Она стоит у моря в белом платье и улыбается, когда волны щекочут её босые ноги. Ландо наблюдает за ней молча и без тяжести в груди. Он хотел бы подойти, сказать последние слова, но, видя её умиротворение, не решается нарушить этот покой.

***

      — А она ничего про меня не говорила? — не унимается Леклер по ту сторону телефона. Слышно, как Карлос рядом цокает языком. Стоило Норрису упомянуть о присутствии Джейд, Артур только о ней и спрашивал.       — Только то, какой ты болван, — усмехается Ландо. Артур тяжело вздыхает. — А что вы делаете?       — Пишем реферат, — отвечает Сайнс. — Раньше я мог спокойно доверить тебе проекты, так что прости, что не ценил.       — Эй, а кто собрал всю литературу? — возмущается Артур. Ландо лишь качает головой.       Они разговаривают, пока Ландо ждёт, когда приготовится пицца. Он всё ещё в гостиной и позвонил сразу после пробуждения. Остальные бродят по дому, шумно споря о том, у кого лучше получилось сфотографировать море.       — Удачи с домашкой, — улыбается Ландо. — Передайте Кике привет.       — А с тобой точно всё хорошо? — голос Артура становится серьёзнее.       — Я в порядке, если ты тоже, — отвечает Норрис, вспоминая ночь, когда они вместе плакали в трубку.       Леклер прочищает горло, прежде чем сказать:       — Со мной ребята. Они меня точно одного не бросят. Не переживай.       — А со мной… — Ландо отвлекается на то, как Куинн дёргает Джека за волосы за попытку залезть в соус. — Да, я тоже буду в порядке. Не волнуйтесь за меня.       Они разговаривают ещё пару минут, и Норрис кладёт трубку с облегчением. Он не соврал в этот раз. Может быть, когда-нибудь, в будущем, всё и правда будет хорошо. Только в этом будущем больше не будет Александры. Ландо не хотел такого будущего, но у него не было выбора.       — Кудряш, твою порцию может украсть Брейден! — громко разносится голос Ремпе по всему дому, заставляя Ландо подняться со своего места.       На кухне уже собрались почти все ребята, и пространство пахло свежим мясом. Ландо непроизвольно вдыхает этот запах, блаженно закрывая глаза. Ему определённо не помешает полакомиться знаменитым барбекю по рецепту семейства Хьюзов.       Братья были такими разными, с почти противоположными характерами, но Норрис ловил себя на том, что смотрит на них с улыбкой. Джек восхищался старшим, сколько бы тот ни раздражался его шутками, и неосознанно всегда искал брата глазами. Куинн мог сколько угодно крыть младшего матом, но всё равно присматривал за ним и по-своему заботился.       Ландо думает, что они с Оскаром никогда такими не были. Он сравнивал их с Леклерами — у тех отношения были почти как у Хьюзов, — и когда-то он им завидовал. Ландо не жалеет и не винит себя за свою влюблённость, но соврал бы, если бы сказал, что не хотел оказаться на месте Джека или Артура.       — У тебя тоже есть братья? — спрашивает Шнайдер, расставляя кухонные принадлежности. Ландо вздрагивает.       — Там… там всё запутано, — опускает голову Норрис. — Тебе помочь?       Брейден кивает, и дальше разговор уходит в отвлечённые темы. Но поток мыслей уже не остановить — всё оставшееся время Ландо думает об Оскаре и о том, как ему хочется показать старшему море.

***

      День пролетает со скоростью света. Они играют в настольные игры и узнают друг о друге много нового, по классике таких выходных. Магуи делает несколько фотографий Ландо на фоне моря, когда они выходят на пляж после обеда. Ребята успевают прогуляться по окрестностям, собирая ракушки и красивые камни. Джек гоняется за девочками с найденным червяком в руках, пока Ремпе снимает это на видео.       Ландо разговаривает о школе с Куинном, который обстоятельно объясняет правила и рассказывает о кружках, чтобы Норрис наконец выбрал секцию. Хьюз показывает детские фотографии их компании, и Ландо не может сдержать умиления.       Они не замечают, как на часах оказывается девять вечера. Девочки выбирают фильм для вечернего просмотра, пока мальчики набирают снэки на кухне. Ландо помогает с солёным попкорном и тихо выходит на улицу, накинув ветровку.       Он медленно идёт к морю, шаркая кроссовками по песку. Ландо влюбился в этот вид — в то, как цвет воды гармонично сочетался с безоблачным небом днём. Сейчас была ночь, и море окрасилось в почти чёрный, а на поверхности отражалась полная Луна.       Ландо садится на песок, натягивает капюшон и тяжело вздыхает. Шум волн убаюкивает его, и он проваливается в раздумья. Становится невыносимо тоскливо, ибо воображение рисует рядом Оскара, который смотрел бы в небо и красиво молчал, позволяя младшему просто быть близко. С глаз невольно катятся слёзы.       Он достаёт из кармана телефон замёрзшими пальцами и делает фотографию моря.       lanny: здесь очень красивое море и оно напоминает мне тебя. надеюсь ты в порядке       Норрис стирает слёзы с лица, нахмурившись. Насколько жалко он сейчас выглядит?       — Эй, — раздаётся голос за спиной. — Не против компании?       Ремпе садится рядом с двумя бутылками. Ландо поджимает губы, принимая пиво.       — Не помешал? — тихо спрашивает Мэтт, открывая свою бутылку.       — Нет, что ты, — улыбается Норрис, надеясь, что красные глаза его не выдают.       Они молча пьют некоторое время, глядя на море. Тишину первым нарушает Ремпе:       — Ты скучаешь по ней?       Ландо сжимает бутылку. Алкоголь согревает тело, но облегчения не приносит. Он долго подбирает слова, глядя на свои кроссовки.       — Я давно не видел её, — наконец говорит Норрис, глубоко вздохнув. Ему необходимо это сказать. Без слёз. Без истерик.       — Она болела, — продолжает он. — Когда мы виделись в последний раз, она была очень слабой, но я и подумать не мог, что… В общем, сейчас мне кажется, что она попрощалась со мной уже тогда, а я просто этого не понял.       — Я уверен, она была сильной, — тихо говорит Ремпе. Ландо кивает.       — Она была единственным человеком, который мог поставить Оскара на место, — горько усмехается он, делая глоток. Горло тут же обжигает. — Меня окружают самые лучшие девушки. Мои сёстры, подруги… и Александра была одной из них. Я закрываю глаза и вижу, как она курит за школой и машет мне с улыбкой.       Мэтт сглатывает и отворачивается, смахивая слёзы. Ландо смотрит в одну точку.       — Я не могу понять… — голос Норриса становится тише. — Мне так больно за неё. Я захожу в её профиль, а там ничего нового с прошлого года. Смотрю её фотографии и не понимаю, что её больше нет. Но если даже мне так тяжело, то что же чувствуют её близкие?       Ландо всхлипывает, закрывая глаза.       — Её друзья убиты горем, а я не могу даже с ними поговорить, — он сжимает бутылку. — Я не могу поговорить с Оскаром.       Мэтт больше не выдерживает и обнимает Ландо. Тот тут же утыкается ему в плечо и плачет. Ремпе плачет вместе с ним, медленно поглаживая его по спине.