L'appel du vide

      Эта джинсовая куртка, снятая с трупа, грела отвратительно. Тепла не добавляли и засохшие пятна крови. В носу до сих пор стоял характерный металлический запах. Сону обессиленно грохнулся на пятую точку и задумчиво провёл ладонью по влажному газону. Он убил человека. Невинную девушку, случайно попавшуюся ему в переулке. Сону не хотел нападать. Вообще не планировал, но невыносимый голод решил за него.       — А вот и ты.       Позади послышались шаги. Тяжёлые, чуть шаркающие и знакомые. Подошедший уронил на землю спортивную сумку и опустился на корточки рядом.       Сону поднял окровавленное предплечье. Кожа на ладони полопалась и пошла волдырями. До прихода сюда он пытался надеть лежавший в кармане серебряный браслет. Его последнюю нить к прошлой жизни. Непривычно, что ожог быстро заживал. До Пробуждения Сону переживал каждую рану, как последнюю. Его постоянно тошнило, головные боли буквально съедали заживо, общая слабость часто доводила до обмороков. Теперь же всё заживало за считанные мгновения.       Потянувшись вперёд, Сону коснулся выбитой даты рождения. Кровь пошла вслед за ним, пачкая сырой камень бурыми разводами.       — У нас с мамой одна дата смерти, — меланхолично отметил он, проводя пальцем дальше, к имени и фамилии.       Жаль, что оставить прощальные слова не получилось. Со стороны могло показаться, что о покоящейся здесь никто не помнил. Это было не так. Сначала Сону планировал достаточно заработать, чтобы переместить маму в колумбарий, потом от слишком дорогой идеи пришлось отказаться. Ещё он по глупости потерял возможность похоронить Юджин, о чём сильно жалел.       Рики положил ладонь ему на плечо. От неё исходило неправдоподобное тепло.       — Как отменить Укус?       — Никак, ты же мёртв.       — А кажется иначе.       Сону легко дышал, как раньше не получалось, спокойно моргал, внятно разговаривал. В его груди продолжало стучать сердце, и даже пальцы Рики ощущались, как настоящие.       — Тебя нет, Сону, — осторожно прошептал Рики. — Ты больше не существуешь.       — Но я… я живой.       — Это иллюзия.       Рики предупреждал, что так будет. Они все предупреждали. Тогда Сону был слишком ослеплён желанием не оставлять Чонвона, чтобы задуматься о последствиях. Но вот его желание исполнилось, и он пытался понять, что нужно сделать, чтобы вернуться к началу, где ничего не было испорчено.       Сону посмотрел на предплечье, зарытое в землю, под отросшие ногти забились мокрые травинки. Можно обманывать себя сколько угодно, от правды не избавиться. Скоро снова проснётся жажда горячей крови.       — Как мне жить дальше?       — Мы разберёмся.       Рики хотелось доверять больше остальных из Семьи. Он походил на единственную устоявшее после землетрясения дерево. Его крупные шершавые пальцы спустились к шрамированному запястью. Сону не нравилось, когда следы трогали, но Рики аккуратно обошёл их и провёл подушечками по внутренней стороне ладони. Будто останавливал.       Спасай себя сам.       Рики хотелось доверять больше остальных из Семьи, но Сону бы не стал. Эта боль принадлежала ему, ему же с ней и справляться. Хотя он пока что не понимал, что нужно делать. Первые месяцы после выпуска из «Миринэ» Сону ощущал себя маленьким ребёнком. Он не умел готовить и убираться, стирать руками. Не знал, как распоряжаться финансами. Никого из тех, кто обязан учить, уже не было в живых.       Обычно о детях заботятся мамы и папы. Отца Сону помнил смутно, а по маме скучал каждый невыносимый день. Этого не должно было случиться. Она заслуживала долгую жизнь.       — Не надо, — попросил Рики, и вместе с его хриплым голосом Сону осознал, что натворил.       Он начал раскапывать траву под надгробной плитой. Влажная холодная земля попала в пульсирующий ожог.       — Её там нет.       — Я знаю.       Если бы подвернулся шанс, Сону бы распрощался со многим, чтобы хоть раз обнять маму. То, что лежало внизу, ею правда не являлось. Она ушла в тот момент, когда вскрыла запястья. Сону всё равно хотелось дотронуться, даже если это голый скелет. Потрогать, подержать в руках. Попросить совета.       — Перестань, не надо.       На этот раз Рики остановил, вложив в жест силу. Сону прекратил осквернять могилу и неловко застыл с испачканными кистями. Его заколотило, а сильные руки потянули в сторону. Сону задержал дыхание, уткнувшись лбом в твёрдую грудь Рики.       Чонвон пропал. Кто-то поджёг их квартиру, его личный дневник, удостоверения личности, накопленные деньги, одежда и прочие вещи сгорели. Им некуда возвращаться. Дома никогда не было, и Сону не представлял, как вернуть младшего брата из хаоса опасных улиц и тревожной пустоты.       Спасай себя сам.       Сону не был способен и последовать завету того вечно раздражённого вампира. Он постарался отстраниться, и Рики ожидаемо не отпустил. В глазах защипало. Сону не умел плакать. Разучился где-то между смертью Юджин и выпуском из «Миринэ». Он ощущал себя больше, чем был на самом деле. Чувства под затопленными рёбрами не вмещались в грудную клетку. А тело… Внутри тоже Сону был грязным. Самый крупный воспитатель навсегда запятнал его для остальных.       Чонвон заслуживал правильного хёна, а не Сону, который превратился в омерзительное чудовище. Что, если он не поймёт, увидев сотворившееся со старшим братом преображение? Сону мог только догадываться, как теперь выглядит, потому что отражение отвернулось от него.       — Как ты меня нашёл?       — Нуна подсказала.       Сону влажно хмыкнул. Та знала обо всём на свете.       — А Сир найдёт?       — Мне нельзя говорить, — с жалостью ответил Рики, проходясь широкой ладонью по напряжённой спине Сону. — Иначе не сбудется.       — Ищет хоть?       — Нет.       Смазанный ответ не расстроил. К Сиру Сону не испытывал ничего, кроме благодарности. Возможно, немного презрения, ведь, чтобы получить Укус, пришлось в буквальном смысле ползать на коленях и умолять. Сону пришлось унижаться, чтобы Пробуждение Мён Хёну завершилось.       — Пойдём со мной. Тебя ждут.       — Кто?..       — Она обещала перестать убивать, если вы встретитесь.