L'appel du vide

      Втянув голову в плечи, Чонвон брёл по пустынным коридорам, и жуткие звуки спящего дома подгоняли его оставаться начеку. Одиночные прогулки по «Миринэ» всегда наводили настоящий животный страх, но другого выхода не было. Самый крупный воспитатель увёл Юджин из столовой прямо во время ужина, до отбоя оставалось десять минут, а она так и не вернулась.       После дикого гудения, приказывающего укладываться в постели, Чонвону пришлось подняться на второй этаж в комнату своей группы. На пороге его встретил такой же встревоженный Сону. Окружённые привычными перекрикиваниями детей и оскорблениями одного из воспитателей, они всё же улеглись.       Чонвон проснулся спустя несколько часов, когда его нервно потрясли за плечо.       — Нуна?       Едва открыв глаза, Чонвон вздрогнул и поднялся на жёстком матрасе. Юджин прижала к плотно сомкнутым губам палец и жестом приказала выбираться. Чонвон послушался, опустив на ледяной пол голые пятки. Затем Юджин на цыпочках подкралась к кровати Сону.       — Что такое? — приглушённо спросил тот, когда Юджин против главного правила «Миринэ» вытянула их в коридор, и, не сдержавшись, перепуганно охнул. — Юджинни, ч-что с тобой?..       Ночью основное освещение выключали, но круглые лампочки оставляли, и в болезненном зелёном свете стало заметно, что Юджин за несколько часов серьёзно изменилась: её волосы спутались и слиплись от белёсой субстанции, щёки покрывали те же разводы, а правый глаз заплыл и опух.       — Я т-так больше не могу, — пискляво призналась Юджин.       Глаза Чонвона защипало в ответ. Когда нуна открывала рот, из её прокушенного языка на потрескавшиеся губы попадала кровь.       — Это сделал он? — уточнил Чонвон, протянув ладонь.       Юджин крупно, всем телом, вздрогнула и отпрянула. Чонвон не понимал, что происходит. В висках застучало напоминание о прошлых выходных: Чонвон случайно увидел, как самый крупный воспитатель грубо целовал нуну.       — Что с тобой случилось?..       — Джинни?..       Юджин отшатнулась, оборачивая себя руками, и только тогда Чонвон заметил, что её серые штаны были порваны до длинных дыр, а в районе бёдер и промежности корками темнела подсохшая кровь.       — Юджинни, пожалуйста, ответь.       Сону сделал большой шаг, на что Юджин испуганно пискнула и отступила ещё дальше. В следующую секунду её лицо изменилось, и она решительно сократила появившееся расстояние. Наклонившись, Юджин положила трясущиеся ладони на их щёки. Чонвону пришлось сморгнуть слёзы, чтобы увидеть её побитое бледное лицо.       — Вам нельзя бояться. Особенно смерти, — ломким голосом прошептала Юджин, а дальше внезапно стала серьёзной. — Пока вы держитесь друг за друга, никакая вещь не навредит вам. Понимаете? Никакая.       — Почему ты как будто прощаешься?       — Это не прощание.       Всхлипнув, Сону стёр бегущие слёзы. Юджин печально улыбнулась, следом притянула его к себе и так крепко обняла, словно упала бы, отпустив.       — Позаботься о нашем Чонвонни, хорошо? Обещаешь?       — К-конечно, Джинни.       — Ты теперь его единственный старший, Сону, это большая ответственность, — Юджин чмокнула Сону в лоб, отведя длинную чёлку, и провела по кончику его носа окровавленным пальцем. — Это твоя семья и поддержка, кровь и душа, это… твоё всё.       — Н-нуна…       — Чонвон-а, хён тоже твоё всё, не забывай.       Теперь Юджин склонилась и отчаянно обхватила Чонвона, уткнувшись мокрым лицом в его надплечье. Он учуял запах мочи, крови и чего-то такого же отвратительного, но не обратил внимания, обнимая нуну в ответ.       — Меня тоже не забывайте, договорились?       Когда Юджин начала отодвигаться, Чонвон успел схватить её лишь за рукав серой футболки, но и тот быстро ускользнул из непослушных пальцев.       — Куда ты уходишь?       Юджин постаралась улыбнуться, но губы сопротивлялись, и улыбка вышла кривой и болезненной. Чонвон отчаянно потянулся к нуне, желая прижать к себе и ни за что не отпускать.       — На другую сторону.       На этот раз у Юджин получилось улыбнуться. Улыбка вышла лёгкой и облегчённой, с нотками недоступных для Чонвона эмоций, и он с ужасом пронаблюдал, как нуна сделала пару шагов спиной вперёд.       — Возвращайтесь в постели. Здоровый сон важен.       — Мы никуда не вернёмся! — возразил Сону, намереваясь догнать, но Юджин покачала головой. — Не уходи! Пожалуйста       — Встретимся на другой стороне? — с утомлённым смешком спросила Юджин, склоняя голову, и подняла кулак; её костлявое запястье было в синяках-отпечатках чьих-то больших ладоней. — Продолжайте жить не смотря ни на что. Я умоляю вас…       Проснувшись под дикое гудение, Чонвон не почувствовал что обычно: мельтешащие и переговаривающиеся рядом мальчики и девочки не раздражали и не вызывали ненависть, а схвативший за волосы воспитатель показался назойливой мухой.       Не удивившись нетронутой постели нуны, Чонвон заправил свою, дождался хёна и вышел вслед за ним. Необычно большая толпа в конце коридора с обшарпанными стенами сразу дала понять, что в душевых что-то произошло.       — Она чё, обосралась?       Будучи выше, Сону вытянул шею, чтобы посмотреть поверх лохматых голов, и внезапно нахмурился. Взяв Чонвона за локоть, он с пинками протолкался мимо детей, и они оказались внутри.       Из открытого окна сильно дуло, и рядом с воспитателями хён резко затормозил. Чонвон, уткнувшийся в его спину, присел у ног взрослых и встретился с кровавым взглядом Юджин.       Она висела на перекладине между двумя лейками душа, куда обычно закидывали одежду и полотенца. Её длинное, худенько тело мерно покачивалось под зимним ветром в такт с замызганными кусками плёнки.       Чонвон не стал смотреть дальше. Он выпрямился, повернулся к Сону, и тот безмолвно взглянул на него в ответ. Сморгнув изображение ещё живой Юджин, Чонвон нашёл в глазах хёна глубокую бездну, которую ощутил внутри себя после подъёма, и Сону твёрдым движение взял его за руку.       Чонвон знал, что должен был чувствовать грусть. Может, боль и страх. Он должен был оплакивать несправедливо ушедшую нуну, но не мог. Его заморозило, затем что-то вырезало из груди целый кусок, и на месте сердца появилась пустота.       В ту ночь умерла не только Юджин.