Пропавшая Госпожа Империи.

*** Ночь над Калькуттой была порвана на части войной. Здание за зданием пылали, словно огромные факелы, багряным светом окрашивая узкие улицы. Воздух был чёрным от дыма, пропитанным гарью, пеплом и стоном людей. Крики сливались с лязгом железа, с молитвами, с мольбами, с зовами умирающих. Казалось, сам город плакал. Посреди хаоса, в самом сердце пожара, стояла Дивия Шарма—Маурьев Дубей. Лицо в копоти, волосы растрёпаны, глаза — двумя раскалёнными углями. Кханда в её руке горела отражением огня. Каждое дыхание было болью и яростью. Перед ней — Викрант Баркли. Окутанный дымом, с глазами, полными безумного благочестия. На его шее блестел ритуальный оберег — то самое, ради которого он захотел пролить пол-Калькутты. — Сегодня, Дивия, — произнёс он, улыбаясь как палач, — я завершу ритуал. Твоя семья должна была пасть, чтобы Маурья восстал под моей властью! Я законный наследник престола! Он поднял меч к небу. — Жертва нужна. Кровь нужна. Твоя кровь — нужна. Дивия зарычала так, что воздух будто дрогнул. — Ты убил мою мать… — её голос сорвался. — Убил Виджаю, как собаку. Убил всех, кто был мне дорог! Она шагнула вперёд, кханды столкнулись с оглушительным звоном, и молния ударила в красное небо. — Сегодня умрёшь ты. *** Вокруг них бушевала битва. Доран Басу и Камал Рай стояли спиной к спине, двигаясь так легко, будто танцевали. Доран лениво увернулся от очередного удара одного из воинов Викранта, зевнул почти демонстративно и ухмыльнулся: — Ну что вы, мальчики? Это всё? Я думал, нас ждёт празднование, а не скучная разминка. Камал отбил удар копья и резко пнул противника в грудь. — Ты хотя бы делай вид, что устал! — пробурчал он. — Я? — Доран рассмеялся. — Я лев, Камал! Это они — газели. — Вы двое — два медведя без управы! — прокричал один из их воинов, отбегая от толпы врагов. — Неправильно, — хмыкнул Камал. — Медведи умнее. С десяток воинов Викранта упали к их ногам — кто без сознания, кто уже без движения. Но новые враги шли и шли, будто тьма сама рожала их из-под земли. *** А спустя улицу, через огонь — Кайрас Шарма рвался вперёд. С его людьми, с железным стержнем в руках и бешенством в глазах. — Дорогу! Дорогу к Деви! — кричал он. Навстречу ему падали тела врагов, его меч был красным от крови. — Где моя сестра?! — крик его потерялся в грохоте. — Где она?! Когда он увидел вспышки молний над центральной площадью — он понял. Там. Там она. Там Викрант. — Живи… — прошептал он сквозь шум пламени. — Живи, сестрёнка. Я иду. *** А на площади Дивия и Викрант продолжали свой адский танец. С каждым ударом их кханд по небу била молния. Красная луна дрожала в пепельных облаках, будто наблюдала за судьбой двух людей, сплетённых ненавистью и кровью. Викрант бросил заклинание на землю, та взорвалась вспышкой огня. Дивию откинуло назад, но она поднялась, вытерла кровь с губ и прорычала: — Ты разрушил всё, что любила я! Ты убил людей которых я считала родителями! — Ты родилась для разрушения, — ответил он спокойно, шагнув к ней. — Ты — дитя хаоса. Как и твоя мать. Как и весь ваш род. - Он поднял меч. — И я очищу наш мир от вашего рода. И сяду на законный престол. — Ты не имеешь права говорить её имя! — Дивия рванулась вперёд, как хищник. Они снова столкнулись. Снова молния разорвала небо. Снова вокруг них дрогнули стёкла, взорвались факелы. — Она умоляла, — прошептал Викрант, вывернув её руку. — Виджая была стальной не говорила где спрятала тебя. Как жалкая женщина. То, что случилось дальше, было не криком — ревом, звериным, нечеловеческим. Дивия сорвалась с земли, обрушила удар сверху вниз, так что Викрант ушёл в сторону лишь на долю секунды. Лезвие рассекло его плечо, кровь хлынула на землю. — За мою мать! За мою семью! За империю Маурьевов! Она ударяла снова и снова. Каждый её удар — гнев. Каждый взмах меча — крик сердца. Каждая молния в небе — её боль. *** Доран Басу через дым увидел их силуэты. — Чёрт… — пробормотал он. — Дивия горит. Как её мать когда-то. Камал сжал меч. — И если она проиграет… равна городу смерть. — Если она проиграет, — усмехнулся Доран, — мы уже будем мертвы. Но сегодня я наслаждаюсь с полна криками врагов. Оба снова ринулись в бой. *** Дивия и Викрант кружили среди пылающих зданий, как тени на стенах ада. — Ты не остановишь ритуал, Дивия, — прошипел Викрант. — Он избран богами. — Нет, — сказала она. — Его избрала твоя жажда власти. Он ударил — она отбила. Он замахнулся — она перехватила его руку. Их лица оказались близко, как у зверей, готовых перегрызть друг другу горло. — Ты должна была умереть в тот день вместе с матерью, — прошептал Викрант ей прямо в губы. — И ты тоже, — прошипела она. — Но смерть — труслива. Она ждала вот этого момента. Она оттолкнула его с силой, от которой тот едва удержался на ногах. Красная луна дрожала над ними. Молнии били всё чаще. И мир вокруг сужался до двух людей — двух судеб — двух клинков. — Викрант! — крикнула она, поднимая меч. — Сегодня я завершу всё, что ты начал. — Попробуй, девочка, — усмехнулся он. — Докажи, что стоишь жизни твоей матери. Дивия ответила рыком. И бросилась вперёд, раскаляя землю под ногами. *** Резиденция Басу. Ночь. Комната Сарасвати была наполнена тяжёлой темнотой. Лишь слабые отсветы пламени, рвущиеся через далекие окна дома, ложились на стены рыжими полосами. Они дрожали, метались по потолку… будто в такт её сердцу, которое не успокаивалось ни на секунду. Сарасвати уже долгое время ходила туда-сюда по ковру, обхватив себя руками, будто пытаясь удержать остатки тепла. Но холод внутри становился только сильнее. На её пальце — кольцо. Тяжёлое, массивное, родовое. Кольцо, которое Деви оставила… оставила как обещание, как клятву, как прощание. Она крутила его снова и снова, будто от этих движений могла услышать её голос. Почувствовать тепло её ладони. Услышать хрип её дыхания. Её “я вернусь”. Но в груди давило — так сильно, что казалось, она не сможет вдохнуть. — “Боги… Дивия… где ты… жива ли ты…” — шептала Сара почти беззвучно, и её собственный голос резал ей по горлу, будто чужой. Она резко остановилась у окна, вцепилась пальцами в подоконник и всмотрелась в ночной горизонт. Там, вдали, над Калькуттой, поднимался чёрно-оранжевый дым. Пламя взметалось ввысь. Каждый новый удар молнии освещал кусок неба — багряный, как кровь. Сарасвати дрогнула всем телом. Тот же свет — удар, вспышка — и где-то там, вниз по улицам, за миллионы теней и стен… бились мечи Деви и Викранта. — Она там… — прошептала Сара, губы дрогнули. — Она там одна… среди огня… среди его армии… Кольцо в пальцах стало горячим, будто металл впитывал её отчаяние. Её дыхание сбилось. Она не выдержала — прижала кольцо к губам, закрыла глаза. “Вернись ко мне… пожалуйста… вернись… Я не переживу, если с тобой что-то случится…” Её плечи дрожали. Она пыталась сдержать плач — но он вырывался сам. В горле поднимался судорожный ком. Её руки дрожали так сильно, что кольцо чуть не выпало. И в этот момент… Тихий шаг. Шорох ткани. — Сара... — мягко, едва слышно. Радхика. Сестра стояла у двери, наблюдая за ней уже давно. Она видела, как Сару разрывает тишина, как та пытается дышать, но не может. Как будто даже воздух стал врагом. Двойняшка медленно подошла, не делая резких движений. И когда Сара, всхлипнув, спрятала лицо в ладонях — Радха обняла её со спины, прижала к себе, как в детстве. Сара не выдержала. Она развернулась и крепко прижалась к сестре, будто впиваясь пальцами в её одежду. — Радха… — голос сорвался. — Я… я чувствую… что с ней что-то может случиться… Я не могу дышать… я… я вижу этот огонь… Боже, зачем она оставила меня… зачем пошла туда одна… — Тсс… — Радха гладила её по спине мягко, бережно, как будто боялась сломать. — Тише… пожалуйста… Я здесь. Я рядом. Сарасвати вцепилась в неё ещё сильнее. — Она сказала… что вернётся… — выдохнула она, будто каждое слово давалось через боль. — Но я… я видела её глаза… видела, как она скрывала страх… Она пошла туда, потому что хочет защитить нас… но… Радха, если… если она… Слова обрывались в рыданиях. Радха прижала её голову к своему плечу. — Не смей так думать, — тихо, но твёрдо. — Это Дивия. Это та женщина, которая встретила тебя, которая поднималась из пропасти каждый раз, когда её пытались сломать, она жила другой жизнь, но ты изменила её. Она не сдаётся. Она не такая. И она любит тебя. Ты знаешь, что это её сила. Сара подняла заплаканные глаза. — Но Викрант… он сильнее… у него армия, ритуал… он безумен… Он убил её мать… Как… как такая боль может убить её сейчас… Радха взяла её лицо в ладони, заставила смотреть ей прямо в глаза. — Знаешь, почему она выстоит? — Почему… — едва слышно. — Потому что у неё есть причина. Ты. Сара сжала губы, и по её щеке скатилась новая горячая слеза. — Я… я просто хочу видеть её… хочу, чтобы она вошла в дверь… чтобы улыбнулась, как всегда… чтобы снова назвала меня… “моя непокорная Госпожа”… — голос сорвался, и она снова заплакала. — Я хочу её объятий… её рук… её смеха… Боги, Радха… я просто хочу, чтобы она вернулась… Радха крепче прижала её к себе, чуть покачивая, как маленькую девочку. — Она вернётся, — шептала она. — Она должна. Она Дивия Шарма. Она твоя любовь. Она… не из тех, кто исчезает в огне. Она сама — огонь. Ты сама это говорила. Сара уткнулась лбом в её плечо. — Но я боюсь… так боюсь, что меня трясёт… — она взяла кольцо, сжала до боли в ладони. — Если я её потеряю… я… я не выдержу… Радха прижала её сильно, всем телом. — Ты не потеряешь. Пока ты её ждёшь — она будет идти. Она знает, что ты здесь. Она знает, что ты держишь её кольцо. Она живёт ради этого. И Сара… впервые за многие часы… сделала вдох. Глубокий. Судорожный. Больной. Но вдох. Радха слегка улыбнулась ей — мягко, как только сестра умеет. — Иди сюда, — прошептала она и обняла Сару полностью, укутывая своей теплотой. — Плачь. Кричи. Бойся. Всё это нормально. Но знай: ты не одна. И она не одна. Пока мы здесь — она там борется. Сара закрыла глаза, позволяя себе провалиться в объятие. Но мысль жгла: “Вернись ко мне, Деви… Я чувствую тебя… чувствую твоё сердце… пожалуйста, не исчезай.” И где-то вдалеке, вместе с новой вспышкой на горизонте, грохнул очередной удар. Комната вздрогнула. А сердце Сары — замирало каждый раз, будто в такт битве, которую она не могла увидеть. Но чувствовала всем телом. Комната погрузилась в тревожную тишину, лишь дыхание Сары и приглушённые всхлипы нарушали её. Но внезапно… ГРОХОТ. Глухой, тяжёлый, как удар гиганта о землю. Пол под ногами дрогнул. Сара резко подняла голову, дыхание сбилось. Радха тоже замерла, сжала плечи сестры: — …Ты слышала…? Второй удар. Третий — громче, ближе. И тут же — пронзительный металлический визг. И женский крик издалека, снизу, с территории поместья. Сара побледнела. Радха рывком поднялась на ноги. — Пойдём! — сказала она и, не дожидаясь ответа, потянула сестру за собой. Они выбежали из комнаты в коридор, и в этот момент из тени — Манаш. Огромный, мощный, полосатый тигр, словно вынырнувший из самой ночи. Он издал низкое рычание — не на них, а к ним. Предупреждение. Опасность. Сара остановилась на полшага, потому что Манаш резко подошёл слишком близко, почти перекрыв им путь своим массивным телом. Он ткнулся мордой в её ноги , потом — в колени Радхи, будто отталкивал их назад, обратно в комнату. — Что… что такое? — прошептала Сара, глядя в жёлтые глаза зверя. Те были полны ярости и… страха. Манаш снова зарычал, уже громче, резко, коротко. И в тот же миг они услышали: — Враги сломали калитку! Все к бою! — Это люди Викранта! К оружию!! Голоса слуг, охранников, стражей Басу — перекрёстные крики, звук стали о сталь, удары, бег шагов. Сердце Сары сжалось так сильно, что она почти упала. Радха схватила её за руку: — Балкон. Быстрее. Они обе вылетели в сторону большого открытого балкона. Манаш бежал за ними, огромными шагами громыхая когтями по камню. И когда двойняшки выскочили на балкон… Они увидели ад. Территория перед резиденцией была охвачена хаосом. На фоне оранжево-алого неба дрались люди. Стражи Басу — против тёмных, быстродвигающихся бойцов Викранта. Горели факелы, валялись перевёрнутые телеги. В воздухе стоял запах гаря и крови. И каждый удар металла отдавался эхом в сердце Сары. — Это… они… — прошептала Сарасвати, чувствуя, как подгибаются ноги. — Они пришли сюда… за нами… — Они пришли отвлечь силы Басу, — прошипела Радха, мгновенно оценивая ситуацию. Её глаза сузились, выражение лица стало хищным. — Пока Викрант дерётся с Дивией, его люди пытаются пробить нашу защиту. Они хотят заставить Деви вернуться… или сломить её волю. Сара сжала кольцо так, что металл впился ей в ладонь. — Нет… нет… не сегодня… не сейчас… Она там одна! Она не знает, что здесь происходит! Внизу страж Басу упал, пронзённый копьём. Его тело рухнуло в пыль. Сара вскрикнула, рот дрогнул. Манаш издал протяжный, чудовищный рёв — такой, что стены задрожали. Он бросился ближе к балкону, словно готовясь спрыгнуть, но вновь повернулся к двойняшкам и снова оттолкнул Сару мордой — настойчиво, грубо, защищая. Радха поняла первой: — Он хочет, чтобы мы ушли внутрь. Он… — она посмотрела на тигра широко раскрытыми глазами. — Он чувствует, что угрозы ближе, чем кажется. В этот момент — С ЛЕВОЙ СТОРОНЫ дома раздался ещё один громкий удар. Будто что-то тяжёлое врезалось в стену. Паника внизу усилилась. — Они пытаются прорваться к центральному входу! — Защитить семью Басу! Сара дрожала всем телом. Она сделала шаг вперёд, к краю балкона, как будто искала глазами Деви среди этого безумия, несмотря на тысячи километров до поля битвы. — Деви… Деви, пожалуйста… — её голос дрожал. — Они пришли… за моей семьёй… они пришли туда, где ты оставила меня… Ты должна… ты должна чувствовать… Ты должна услышать… Радха схватила её за плечи, крепко, встряхнув: — Сара! Смотри на меня! Сейчас не время терять голову! — Но если они… если они проникнут внутрь… — Тогда мы будем драться. До последнего. Как Дивия. Поняла? Сара заморгала сквозь слёзы. В глазах — страх, острая боль и ярость. — Я… я не дам им пройти… — Вот так, — кивнула Радха. — Ты — Басу. Даже плача — ты стоишь до конца. Но Манаш снова встал между ними и дверью, поставив лапы широко, будто преграждая путь. Его мышцы были напряжены, уши прижаты. Он будто слышал то, чего они ещё не слышали. Что-то… Внутри дома. Там, где было темно. Где тени казались живыми. Сара побледнела. — Он… он кого-то чувствует… — Да, — тихо ответила Радха, сжав пальцы. — Они уже внутри. И ночью, среди ревущего огня и далёкого грохота битвы, в сердце Сарасвати поднялось новое чувство — яростная, почти звериная решимость. Если её любовь сейчас сражается за неё — Сара тоже будет биться до конца. Коридор грохотал от ударов, но комната двойняшек оставалась тускло освещённой, словно сама ночь затаила дыхание. Радха схватила сестру за руку, пытаясь оттащить её от балкона, но в этот момент… Дверь с грохотом упала напол. Они выбили — словно ударили чем-то тяжёлым. Щепки разлетелись, кусок дерева свистнул мимо лица Радхи. В комнату ворвались двое вооружённых воинов Викранта — массивные, словно вылепленные из чёрного камня. В глазах — ярость, грязная похоть, голод. Металл на их одежде блестел в свете лампы, на руках — засохшая кровь других жертв. Один из них оскалился, увидев сестёр. Второй провёл взглядом по их телам. — Вот они… — хрипло произнёс первый. — Дочери Басу… и маленькая красавица… за которую Викрант обещал награду. Сара отшатнулась. Радха встала перед ней. Но прежде чем кто-то успел сделать шаг . — НАЗАД! Это была Видия Басу. Глава рода. Мать. Львица. Она ворвалась в комнату, как буря — с поднятой рукой, с лицом, искажённым яростью. Сначала она посмотрела на дочерей, быстро оценив их состояние, а затем её взгляд обрушился на врагов, как удар молнии. — Отойдите от моих девочек, — прорычала она низко, как львица которая защищала своих детей. Воины хохотнули. — Какая горячая мамочка… — прохрипел один. — Сначала убьём тигра, потом возьмём её, потом девчонок… Звук был как удар камня. Рык. Манаш. Тигр выскочил из тени, словно зверь-дракон. Его глаза горели, шерсть стояла дыбом. Он стал между женщинами и нападавшими, согнувшись на передних лапах, шипя и рыча так, что у врагов дрогнули пальцы. Видия не отступила вовсе — она стояла рядом, как львица. — Попробуйте, — прошептала она. — Попробуйте приблизиться. Первый вооружённый двинулся вперёд — уверенно, тяжело. Манаш атаковал первым. Он прыгнул с таким бешенством, что воздух свистнул. Огромные когти впились в грудь врага, разрывая плоть, металл, ткань. Кровь брызнула на стены, на пол, на ковёр. Второй враг заорал: — УБЕЙ ЕГО! Он метнулся к тигру, вытащив широкий нож. Сара закричала: — НЕТ! МАНАШ!!! Но удар был слишком быстрым. Нож вошёл в бок Манаша по самую рукоять. Тигр взревел так, что стекло в окне затрещало. Его тело дёрнулось, лапы подогнулись, он схватил врага за плечо, но силы уходили слишком быстро. Он рухнул на бок, кровь залила пол, его дыхание стало рваным. Сара оцепенела. Мир качнулся. Звук битвы стал дальним. Она слышала только: кап… кап… кап… Кровь Манаша. На кафельный пол. Глаза Сары заполнились слезами… и чем-то другим. Огнём. Радха крикнула её имя, но было поздно. Сара вышла вперёд — тихо, как тень, будто медленно просыпающаяся богиня гнева. Воин, убивший Манаша, повернулся к ней и ухмыльнулся: — Очередь твоя, девчонка. И в этот миг Сара сорвалась. Её рука схватила тяжёлую керамическую вазу — она даже не помнила, как. И со всей силой, от отчаяния, от ужаса, от ярости — вбила её в голову врага. Звук был оглушающим. Хруст. Мужчина пошатнулся, а Сара, не дав ему опомниться, ударила ещё раз. И ещё. — ЗА МАНАША!!! — сорвалось из её груди рёвом. Он дернулся к ней, пытаясь схватить за волосы, но Сара перехватила его руку, вцепившись пальцами в его горло. И тогда… Тогда в Сарасвати пробудилось то, что в её роду спало поколениями. Сила. Безумие. Гнев. Божественная ярость Матери-Кали. Глаза Сары стали красными — от слёз, от бессонных ночей, от звериной боли потери. Она прижала врага к стене, его ноги болтались в воздухе. Он хрипел, лапал её плечи в попытке оторвать её руки. Но Сара была сильнее. Она вырвала нож из его пояса — рукой, дрожащей и мокрой от крови, но твёрдой. И без колебаний, без пауз, без жалости — нанесла удар. Один. Второй. Третий. Кровь брызгала на неё, на стены, на пол. Радха стояла позади, сжав рот ладонью — шок, ужас, восхищение и страх переплелись. Видия тоже застыла, её глаза были огромными. Она впервые увидела в Саре — силу рода. Сара шипела сквозь зубы, нанося новые удары: — За… МА… НА… ША!! И когда тело мужчины обмякло, она не сразу поняла. Она ещё держала его за горло, пока Видия не коснулась её плеча: — Сара… дочька… всё… он мёртв. Сара стояла, вся в крови — чужой, тёплой, липкой. Грудь вздымалась. Глаза горели. Она опустила нож, но руки всё ещё дрожали. — Они… они ранили его… — выдохнула она, глядя на тигра, который пытался подняться, но снова упал. — Он защищал нас… защищал, как Дивия… Сара упала на колени рядом с Манашем, гладя его морду, рыдая: — Прости… прости, мальчик… прости… Радха упала рядом, обняла её. Манаш тихо заурчал, пытаясь поднять голову — он был ещё жив, но ранен тяжело. Видия встала между дочерьми и мёртвыми телами, как щит: — Держитесь рядом. Закрываем дверь. Они придут снова. Сара подняла голову. И впервые в жизни её лицо было лицом истинной львицы. — Пусть приходят, — прошептала она с ледяной злостью, — я убью каждого, кто войдёт сюда без Дивии. *** Поле боя кипело, словно сама земля стонала от тяжести войны. Ночь была разорвана огнём факелов, криками, звоном металла и запахом крови. В центре хаоса, посреди разлетающихся искр, Дивия Шарма двигалась, будто ожившая буря. Её волосы прилипли к лицу от пота и крови, её дыхание было тяжёлым, но в глазах горела стальная решимость. Перед ней стоял Викрант — огромный, как скала, в чёрной металлической броне, с клинком, который отражал красный свет пламени. Они уже обменялись не одним десятком ударов — и каждый удар был смертельным. Дивия рыкнула, отбив мощный выпад, и почувствовала, как мышцы рук горят. Но она не отступила. — Ты слишком упряма, Дивия Шарма, — прорычал Викрант, снова пытаясь пробить её защиту. — Уже могла бы лежать на земле с переломанным позвоночником… но ты всё ещё стоишь. — Потому что у меня есть ради кого стоять, — прошипела она, отбросив его меч в сторону и нанеся резкий удар локтем ему под рёбра. — А ты — ничто. Только грязь под ногами тех, кого ты пытаешься сломить. Викрант хохотнул низко, злобно, рванулся вперёд и схватил её за горло. Но Дивия вывернулась и всадила нож ему в бок. Он зарычал. Отступил. Но не пал. Войска вокруг них сталкивались с глухими ударами, воины дюжины и солдаты Викранта перемешались в кровавом вихре. Мечи сверкали, тела падали, воздух пропитан отчаянием и железом. И — в этот момент — Дивию пронзило что-то горячее, режущее, будто тень, что разорвала её грудь изнутри. Она резко вдохнула, пошатнулась, схватившись за сердце. — Сара…? — чуть слышно выдохнула она, будто душа сорвалась. — Сара…! Её зрачки расширились — и в одно мгновение через вой, крики и звон металла она услышала голос. — ДЕВИ!!! Крик, полный боли, ужаса и любви. Она резко обернулась — вырвала взгляд от Викранта, от боли, от всего. Сквозь хаос битвы, сквозь людей, падающих один за другим, сквозь кровь и дым… К ней мчалась Сарасвати. Вся в пыли, в грязи, в крови, с безумным, отчаянным взглядом. Она пробивалась, будто сама смерть гнала её вперёд. Сердце Деви рванулось так, что боль исчезла. Осталась только ярость и любовь. Она оскалилась. — Викрант… — её голос стал низким, угрожающим. — Ты подождёшь. И одним быстрым, звериным движением она рубанула ему по плечу так сильно, что тот рухнул на колено, скрипя зубами. Не добивая, она рванулась к своей возлюбленной. Воины Викранта пытались её остановить. Они бросались, хватали, рубили по воздуху — но каждый раз Дивия двигалась быстрее, жестче, точнее. Она пробивалась, словно выпущенный из клетки тигр. Каждый удар — точен, каждое движение — стремительно, каждая капля крови — за то, что Сара в опасности. Сара почти добежала до неё, улыбнулась сквозь страх… но вдруг справа на неё вылетел огромный мужчина, замахиваясь мечом. Он не просто нападал — его глаза блестели мерзкой похотью. Он хотел схватить её, прижать, сломить… Сара закричала — коротко, как предупреждение: — ДЕВИ! И в ту же секунду что-то внутри Дивии взорвалось. Шёпот Махакали. Вызов. Призыв. Рёв ярости. Клеймо на её шее вспыхнуло алым светом, обжигая кожу. Хребет выгнулся, мышцы напряглись, зрачки расширились. Воздух вокруг неё задрожал. И за её спиной… Сначала тенью, потом ярко и отчётливо… появились ещё четыре руки. Они были как дым и огонь одновременно. Как оружие богини. В следующую секунду Деви исчезла с прежнего места — и появилась за спиной врага. Её голос был не человеческим — низким, хищным, древним: — Не трогай её. И четырьмя руками она обхватила его голову и шею. Рывок. Хруст. Тело рухнуло, как пустая кукла. Сара застыла, замерев с открытым ртом, глаза расширены — смесь ужаса, благоговения и любви. Дивия подняла её на руки — так легко, будто Сара весила меньше перышка — и рванула прочь, отбиваясь всеми руками разом. Две держали Сару. Остальные разносили врагов молниеносными рывками — то по горлу, то по груди, то в глазницу. — Деви… Деви милая, остановись… — шептала Сара, прижимаясь к её груди, чувствуя бешеный стук сердца. Дивия пронесла её в сторону одного из домов, вглубь двора, к укрытию, где стены ещё держались. Она влетела внутрь, прижала Сару к стене, проверила её взглядом — будто боялась, что она исчезнет. Сара пыталась дышать ровно, касаясь её лица, всё ещё дрожа. — Что ты тут делаешь, Сара!? — голос Деви сорвался, полон дикого испуга и злости. — Ты должна была быть дома! Под защитой! Почему ты здесь?! Что ты… Сарасвати рывком обняла её, уткнувшись лбом в её грудь. — Потому что… — она задышала тяжело, быстро. — Наш дом… на нас напали. Дядя отбивался… он уводил нас. Но я… я почувствовала… что-то не так. Шёпот… шёпот Махакали… Она сказала, что угроза близко. Что тебе нужна я. В глазах Сары вспыхнул алый отблеск силы — впервые так ярко. — Мы ведь все её дети, Деви… — прошептала она. — Я тоже её дитя. Дивия смотрела на неё так, будто впервые видела свет после долгой тьмы. Сара потянулась — и их губы встретились. Мягко. Горячо. Безумно. Они были в крови, в грязи, в синяках — но им было всё равно. Им нужно было только друг друга. Дивия обняла её всеми руками сразу, прижимая, защищая, закрывая от всего мира. Когда поцелуй оборвался, Сара выдохнула: — Деви… я с тобой. Не отпущу. Я хочу быть рядом с тобой. Дивия провела ладонью по её щеке, взгляд стал решительным. — Я должна идти. — Она выдохнула тяжело. — Но я тебя заберу. И я отведу тебя в безопасное место. Где никто… никто… не сможет тебя тронуть. Сара кивнула: — Веди, Деви. Я — с тобой. И Дивия, держa её за руку, повела её дальше — туда, где ещё оставался шанс уберечь жизнь той что была ей дорога. Уголок его губ чуть дрогнул. Не радость. Не жестокость. Удовлетворение, что его семья всё ещё жива. — Хмм… — он тихо присвистнул. — Ну что ж… вижу, я пришёл не зря. Сара стояла вся в крови — в чужой крови — её руки дрожали, но глаза ещё оставались чуть красноватыми, будто Махакали не до конца покинула её. Видия держала обеих дочерей за плечи, сама бледная, но сжимающая челюсть так, будто готова убить любого, кто приблизится. — Доран! — голос Видии сорвался, она шагнула, и в нём смешались облегчение и гнев. — Почему ты здесь? Что происходит?! Он не ответил сразу. Он подошёл ближе, и только теперь в его глазах вспыхнула настоящая тревога. — Я… — он выдохнул и провёл рукой по лицу, будто смывая всю дорогу, весь страх. — Я почувствовал что-то плохое. Не знаю… будто кто-то тянет за внутри нитку, знаешь? — он посмотрел на сестру. — Тянет — и не отпускает. И я понял, что должен вернуться. Немедленно. Он посмотрел на трупы, на кровь, на ранения на стенах, на дрожащих девочек. — И как вижу… — он поднял бровь. — Чуть не опоздал. Сарасвати покачнулась, сжимая нож так сильно, что костяшки побелели. Радха держала её за локоть, едва удерживая. — Они… — Сара сглотнула, голос дрогнул. — Они ворвались. Их было двое… и… Манаш… — Манаш! — Доран резко обернулся на тяжёлое, рваное дыхание. Тигр лежал на боку, шерсть пропитана кровью. Его грудь вздымалась неравномерно, когти царапали ковёр в попытках подняться. Доран опустился рядом, почти на колени, и его лицо впервые за весь вечер смягчилось. — Эй… старый воин… — он тихо, осторожно коснулся лапы тигра. — Держись. Ты меня слышишь? Манаш открыл глаза. Взгляд был мутным, но в нём тлела жизнь, тлела решимость — та самая, что всегда была у зверя Басу. — Он жив? — Радха шептала почти без воздуха. — Жив, — Доран уверенно подтянул рядом лежащий кусок ткани — какой-то сорванный со стола занавес — и плотно прижал к ране на боку тигра. — Глубоко, но не смертельно. Они не достали органы. Просто кровь много потерял. Он хищник сильный. Сара всхлипнула, впервые позволяя себе слабость после безумия боя. — Я… я думала он умрёт… — её пальцы дрожали. — Он закрыл нас собой… он… — Тсс, Сара, — тихо сказал Доран, не отрываясь от перевязки. — Манаш — Басу. Им не так просто умереть. Он ещё тебя переживёт, увидишь. Он поднялся и только теперь заметил, как сестра дрожит всем телом, как кровь стекает по её рукам тонкими дорожками. — Сара… — он шагнул ближе, и его голос стал мягче, чем обычно. — Ты убила его? — Да, — она подняла взгляд, и на секунду в нём вспыхнул огонь ярости, перемешанный с ужасом от самой себя. — Они… они ударили Манаша… они… я… я даже не думала… Я просто… сделала. — Ты защищала семью, — твёрдо сказал Доран. — Ты всё сделала правильно. Слышишь? Правильно. Видия выдохнула, как будто с её плеч на мгновение упала тяжесть. Но после — она снова напряглась. — Доран… если двое ворвались… где остальные? Эти… — она показала на тела. — …не могли быть одни. Доран кивнул, его лицо вновь стало серьёзным, жёстким. — Я знаю. — Он посмотрел на окно, на тёмный двор за ним. — Снаружи всё ещё бой. Наши держатся, но Викрант явно отправил элитных воинов. Он хочет пробить оборону. Тишина повисла тревожная, глухая. — Но почему… — начала Радха. — Почему сейчас? Почему так нагло? Видия ответила вместо него — тихо, почти шёпотом: — Потому что Деви ушла. Потому что нас сейчас меньше. Они думают, что слабее. Сару перекосило. Её глаза сверкнули. — Деви… — она выдохнула с болью, как будто имя резануло по сердцу. — Она в опасности. Я это чувствую. Манаш… тоже почувствовал… И тут тигр, будто услышав своё имя, поднял голову. Его взгляд был направлен строго в сторону окна. Уши прижаты. Тело натянуто, несмотря на боль. Он зарычал низко, так, будто предупреждал невидимую угрозу. Доран мгновенно среагировал. — Он чувствует кого-то… — он медленно встал и потянулся к мечу на поясе. — Или что-то. Сара подошла к окну. Руки дрожали, но взгляд был острым. — Дядя… — она прошептала. — Они идут? Доран стиснул зубы. — Они ещё здесь. И ещё не закончили. Видия притянула обоих дочерей к себе, словно крыльями накрыла. А за окном… вдалеке раздался новый, страшный удар молнии. *** Пламя разрасталось, превращая улицы Калькутты в раскалённый ад. Деревянные балки домов рушились, посылая искры в небо, крики раненых смешивались с рёвом войнов. Ветер тянул запах горелой плоти. Дивия задержала последний взгляд на Саре, пробегая рукой по её щеке, — и повернулась обратно в пекло. — Останься здесь, Сара. Ни шагу за мной. Сара не спорила — впервые за долгие минуты. Только шёпнула: — Вернись ко мне, Деви… Дивия кивнула — и шагнула снова в адский смертельный танец, её парнёром была сама смерть. Едва она вышла за линию полуразрушенной стены, на неё тут же бросились трое. Дивия вывернулась, пнув одного в горло так, что тот улетел назад, а второму перехватила руку и обрушила его же меч на его череп. Третий успел только вдохнуть — и уже лежал на земле с вывернутой шеей. И тут небо вспыхнуло ослепительной белой линией. Но до Викранта ей ещё нужно было добраться. Слева от неё поднялся чудовищный рёв. Настолько мощный, что земля будто содрогнулась. — ОНИ ПРИШЛИ! — кто-то выкрикнул в толпе. И Дивия увидела. К битве, будто сорвавшись с цепи, ворвались Дубеи. Двое сильных мужчин, одетые в боевые повязки, с раскрашенными телами и горящими глазами. Они неслись в гущу сражения, размахивая индийскими, кхандами, крючьями, будто были не людьми — а воплощёнными духами лесов. Первым, как всегда, был Рам Дубей. Он шёл неторопливо, будто прогуливаясь, а вокруг него воздух сгущался, темнел. Земля под ним дрожала. И потом — разорвалась. Из-под его ног, из тени, из земли, из самой ночи взметнулись чёрные руки бхудов — длинные, костлявые, но мощные. Они схватили ближайших войнов Викранта, подняли в воздух, выкрутив им тела в неестественные стороны, и разорвали пополам, разбрызгивая кровь по мостовой. Рам удовлетворённо выдохнул: — Ах, как же хорошо… Он поднял взгляд на Деви. — Где этот ублюдок Викрант? Слева крикнул Рам: — Радж, мы держим левый фланг! И правда — Радж Дубей стоял чуть выше, на лестничном пролёте, раздавая команды громовым голосом: — Замкнуть линию! Не пускать к центру! Закрыть левый проём! Пятёрка — ко мне! Его воины слушались мгновенно, как обученные звери, раз за разом отражая натиски армии Викранта. То, что началось как хаос, становилось настоящей стеной из стали, костей и ярости. Дивия вдохнула, почувствовав, как кровь стучит в висках. Она оглянулась на поле, пытаясь найти фигуру Викранта — и увидела его. Он шёл к ней. Высокий, тяжёлый, раненый, но живой. Кровь капала с его брони, но глаза горели таким же безумием, как пламя вокруг. Она пошла навстречу. Шаг. Ещё шаг. Ночь стеснялась между ними. И хотя вокруг кипела бойня — даже молнии будто замирали в воздухе. Они остановились друг перед другом на расстоянии нескольких шагов. Викрант слегка склонил голову, ухмыльнувшись: — Ты вернулась. Голос глухой, издевательский. — Вернулась, чтобы лечь у моих ног и дать мне завершить ритуал? Дивия сплюнула кровь. — Вернулась, чтобы убить тебя, Викрант. Он поднял меч. — Попробуй. Давай посмотрим, что скажет богиня на то, что её дитя идёт против её избранного. Дивия рыкнула: — Махакали не выбирает гниль. Они сошлись. Удар был таким мощным, что земля под их ногами треснула. Молния ударила прямо над ними, разрывая небо на две части. Дивия заскрежетала зубами, ощущая, как клинок давит, как руки горят от напряжения. На миг мир перед её глазами стал чёрным, но она лишь зарычала, отталкивая Викранта назад. Он покачнулся. Но тут же снова бросился. Они обменялись серией ударов — быстрых, жестоких. Каждый оставлял на воздухе белые полосы. Но Викрант отвлёкся на мгновение, чувствуя, что его раны начинают кровоточить сильнее. Он отшатнулся, рявкнул на своих войнов: — ЗАДЕРЖАТЬ ЕЁ! И словно лавина, словно стая голодных волков, Войны Викранта набросились на Деви. Трое. Пять. Восемь. Она рубила их, крутилась, отбивалась, руки работали сами собой. Она слышала собственное дыхание — тяжёлое, как у загнанного зверя. В каждом её ударе была ярость, в каждом движении — отчаянная попытка прорваться к Викранту. Но врагов становилось всё больше. Дивия ревела, разрывая очередного, но не успевала сделать ни шага к Викранту. Он уходил. Шёл к тени. Скрывался, чтобы исцелить раны. — СТОЙ!! — она закричала, чувствуя, как сердце начинает стучать болезненно. — СТОЙ, ТРУС!!! Но он лишь рассмеялся и исчез в дыму. — Деви! — крикнул Рам, прорубаясь к ней. — Держись! Они идут со всех сторон! Радж рявкнул сверху: — Не дать ей упасть! Это приказ! Дубеи ринулись вперёд. Но враги Викранта рвались ещё яростнее. Дивия прорывалась зубами, когтями, мечами — всем, что было под рукой. Но каждый метр давался с кровью. Слишком много бойцов. Слишком много стали. Слишком много смерти. Молнии били снова, и снова, и снова. Ночь казалась живой. Злой. Голодной. А Дивия — её единственным пламенем.И она шла вперёд. Даже когда мир темнел. Даже когда ноги дрожали. Даже когда грудь горела от боли. Потому что там, впереди — в дыму, в тумане, в хаосе — был Викрант. И она знала: Пока он жив — мир будет гореть. Пока он жив — ошибка прошлого станет погибелью Дивия подняла меч. Окровавленный. Тяжёлый. Но её матери... и Самой Махакали. И рыкнула: — Иду за тобой, Викрант. Иду за твоей головой. И бросилась вперёд в кровавый вихрь. *** Молния разорвала небо, как крик умирающего зверя. Тени дрогнули по стенам разрушенной площади, где битва уже перешла в стадию безумного хаоса. Дивия прорывалась вперёд, рубя, коля, сбивая с ног каждого, кто осмеливался встать между ней и Викрантом. Она почти не слышала собственного дыхания — только звон клинков, треск костей, вой ветра, запах крови, растворённый в дыму. Её раны жгли, руки затекали, перед глазами плыло, но она шла. Шла, потому что должна. Сзади раздался низкий хриплый рык. Это был Доран Басу. Он вернулся. Он прорывался сквозь ряды врагов так, будто сам был воплощением древнего гнева Басу. Его глаза были слегка яркими — не от бешенства, а от страха за племянницу. Он держал свой длинный кханду так, будто не просто убивал, а наказывал как палач. — Отойдите от её дороги! — взревел он, перерезая горло воину Викранта одним движением. — Это моя племянница! Это кровь Басу! Никто не заберёт её! Сбоку к нему присоединился Камал, лицо перепачкано кровью, глаза яростные. Он подставил плечо Дорана, отбивая удары, подрезая сухожилия врагам. — Доран, держись! — крикнул он. — Она прямо перед нами! — Я доберусь до неё, — процедил Доран. — Хоть самими зубами перегрызу их. Дивия ещё не слышала их. Она была в своём тоннеле, всё уже сжималось до одной точки — Викранта. Где-то позади Кайрас бился вместе со своими стражниками. Их ряды редели, но он стоял, как непреклонная скала, разя каждого, кто приближался. В голове у него была только одна мысль: «Живи, Деви… прошу, живи». Рядом с ним два брата Дубеи врубались во врагов, как будто сама земля дала им силу. Рам, уже выпускал силу бхудов, из последних сил вырывал врагов из строя длинными теневыми руками, разрывая тела, ломая позвоночники, размахивая ими как тряпичными. Радж командовал, его голос был твёрдым: — Давите слева! Защищайте центр! Не подпускайте их к Басу и Шарма! Гроза сверкнула снова, и Дивия, наконец, увидела перед собой Викранта. И… она застыла. То, что она увидела, вырвало из неё беззвучный, ужасающий вдох, который тут же превратился в рычание ярости. Викрант держал Сарасвати. Вернее — держал её за горло. С такой силой, что пальцы впивались в плоть. Сара стояла на коленях, задыхаясь, лицо бледное, губы синие. Она пыталась бороться, но он давил слишком сильно. — Д… Деви… — прохрипела Сара сквозь сжатое горло, увидев её. — Не… подходи… Викрант повернулся, улыбаясь кровавой ухмылкой: — Вот и она. Маленькая королева Шарм. Всегда бежит туда, где больнее всего. Как трогательно. Пришла спасать свою любимую, такую же паскуду как и ты сама. Дивия подняла глаза — и увидела предателя. Перед ней стоял Мохан Прасад. Тот самый, о котором говорила Видия. Тот, кто сливал сведения, кто открыл проход Викранту, кто разрушил их тылы. Он стоял спокойно, почти с удовольствием наблюдая за сценой. — Дивия Шарма Маурьев, — сказал он, складывая руки за спиной. — Ты прямолинейна. Тебя легко читать. Ты слишком много чувствуешь. И слишком ярко любишь… Его взгляд скользнул на Сару. — …и это делает тебя слабой. У Дивии что-то хрустнуло внутри. Возможно — остатки терпения. Возможно — остатки человечности. Она шагнула вперёд, клинок дрожал в её руке. — Отпусти её, Викрант. Сейчас же. Если хоть волос упадёт с её головы... — Или что? — улыбнулся он. — Умрёшь раньше времени? В этот момент сзади раздался глухой, массивный звук. Будто сотня людей одновременно ударили щитами о землю. Все обернулись. Из тьмы, сквозь дым, стремительно появилось войско. Чёрные силуэты, тяжёлая броня, индийские мечи. И впереди, словно непоколебимый бастион, шёл Аджай Капур. Его голос был громом: — Империя Маурьев не умирают в одиночку! За ним ревели его воины, врываясь в битву мощной стеной. Земля будто содрогнулась под их шагами. Враги Викранта попятились, кое-кто в ужасе бросал оружие — слишком хорошо знали, кто такой Капур и его люди. Битва вспыхнула с новой силой. Крики, звон металла, взрывы магии смешались в один смертельный танец. Тени на стенах казались живыми — и среди них ясно проступал силуэт Махакали, её тёмный танец, её смех, её довольство кровью, болью, разрушением. Её лицо будто мелькало среди бликов молний. Аджай прорвался к Дивии, встав рядом: — Я здесь! Держись, Госпожа Маурьев ! Держись! — Он держит Сару, — выдохнула она. Аджай поднял индийский меч: — Тогда сегодня умрёт он. И рядом стоящий предатель… Мохан усмехнулся: — Сомневаюсь, Капур. Доран наконец пробился к ним, весь в крови, лицо перекошено от ярости: — Отойди от неё, ублюдок! — рявкнул он Викранту. — Я сломаю тебе каждую кость! Сара захрипела, глаза закатились. Викрант чуть сильнее сжал её горло: — Смотрите же. Сейчас я сотру ту что любишь. Дивия сорвалась. — НЕЕЕЕТ! И бросилась вперёд — в самую сердцевину ужаса. Мрак ночи разорвали крики, звон клинков и треск горящих балок. Пламя отражалось в глазах Дивии, смешиваясь с молниями, которые ударяли по разрушенным улицам, словно сама Махакали благословляла битву. Она мчалась вперёд, сердце рвалося из груди, каждая клетка её тела горела. Перед ней стоял Викрант — руки сжимали горло Сары, её тело висело, почти без сил, а глаза, полные ужаса, встречались с глазами Дивии. — Отпусти её! — вырвалось у Дивии, рыкнув так, что воздух дрожал. — Или твоя голова отлетит с твоих плеч и ты не успеешь открыть свой поганый рот! Викрант улыбнулся, злобный и холодный: — Ты опоздала, Маурьев. Надежда уже умерла. А её жизнь — мой трофей. Точнее её голова. Сара, задыхаясь, едва смогла шепнуть: — Д… Деви… — Держись, милая! — стиснув зубы, Дивия рванулась вперёд. — Не умирай. Я заберу тебя. Я не дам тебе умереть! В тот момент, когда она пронеслась, разя каждого врага, сзади послышался рев. Доран Басу и Камал ворвались в центр боя, рубя и кромсая всех, кто мешал, не разбирая друзей и врагов, лишь бы защитить племянницу и союзников. — Отойди от неё, мерзавец! — взревел Доран, убивая ближайшего воина Викранта одним движением. — Я раскрашу твой череп ублюдок! — Я с вами! — крикнул Камал, мечём, словно сама земля давала ему силу. В этот момент в небе разразилась громовая молния, осветив Дивию и Викранта, словно богиня Махакали указывала путь. Лицо Викранта исказилось гневом и удивлением — он не ожидал такой свирепости. Дивия подняла руку, и сгусток энергии ударил по ногам его слуг, отправляя их в пыль и пламя. Каждый её шаг был как танец войны — точен, смертоносен, красив и ужасен одновременно. Но Викрант не сдавался. Он усилил хватку на Саре, которая едва могла дышать, и шепнул ей в лицо: — Смотри, твоя любимая здесь ничего не сможет. Ты будешь моей, а она… — взгляд Викранта скользнул на Дивию — …погибнет. Сарасвати задрожала. Но что-то внутри неё проснулось. Она вспомнила шёпот Махакали, ту силу, что всегда её оберегала. Глаза вспыхнули красным отблеском. Она резко дернулась, ногой ударила Викранта в колено, ослабляя хватку, и вырвалась, . падая на землю жадно глотая воздух. — Сара! — рявкнула Дивия, подхватывая её на руки, словно она была самым хрупким сосудом во вселенной. — Милая, я здесь! В этот момент перед ними появился Мохан Прасад. Его взгляд был ледяным, лицо — без эмоций. — Ну что, Маурьев, — сказал он, складывая руки, — твоя возлюбленная почти в моей власти. Осталось только убрать тебя… Дивия сжала клинок, кровь капала с ладони: — Сдохни, предатель. Сейчас. Мохан сделал шаг вперёд. Но вдруг из тени раздался могучий рев. — АДЖАЙ КАПУР! — крикнул кто-то из войнов, и все вокруг замерли. На площадь ворвались войска Аджая. Их броня блестела, копья сверкали, каждый шаг был ударом грома. Воины Викранта отступили, пытаясь перегруппироваться, но давление стало смертельным. Аджай бросился к Дивии, перекрывая Мохану путь: — Не тронь её, ублюдок! Я прикрою! — И я! — присоединился Доран, разрезая предателя ударом меча, отбивая всех, кто стоял на пути. Викрант зашипел, бросился на Деви которая прижимала к себе возлюбленную, а мужчина пытаясь отступить к своим оставшимся слугам. — Она моя! — ревел он. — Я разрушу всех, кто стоит между мной и ней! Дивия двинулась вперед, глаза пылали красным. Она бросалась на врагов, как сама Махакали, каждая её атака была смертельна, каждая позиция — идеальна. Тени на стенах танцевали вместе с ней, словно сама богиня следила за её действиями. Сара смотрела на Дивию, сердце колотилось, руки дрожали. Но она знала одно: она в безопасности, пока Дивия рядом мягко положила ладонь на щёку. — Деви… пожалуйста… будь осторожна… — шептала она, закрывая глаза, когда новые волны врагов набрасывались на них. — Не переживай, любимая моя — прикрыв глаза Дивия, прижимаясь лбом к её льу, а другие руки, сбивали очередного противника клинком. — Я сожгу мир ради тебя! Он заплаить за то что с тобой сделал. Битва стала грандиозным танцем смерти — смех Махакали, ярость Дивии, рычание Доран и Камала, крики раненых, стук копыт и звон оружия. И в этом хаосе Дивия понимала одно: никто не отнимет у неё Сарасвати. Никто не смеет. Ни Викрант, ни предатель, ни весь мир. Она бросилась вперёд — к Викранту, к финальной схватке. *** Пламя Калькутты взвывало к небесам. Ночь дрожала, как зверь, загнанный в угол. Город пылал, улицы трещали под тяжестью сражения, а воздух был густ, как кровь. И там, среди огня, стояли они — Деви и Викрант. Последняя грань. Последний вздох перед тем, как судьба перевернётся. Акт I. Время раскалывается. Дивия бросилась вперёд, прорезая толпу Войнов Викранта, каждый удар её клинка был не просто ударом — это был вызов, крик, признание в ненависти, которая рождалась в ней долгие годы. Её мысли били её сильнее клинков врагов: «Он трогал Сару… он мог её убить… как он смеет… как он СМЕЕТ…» Тени вокруг неё становились гуще, пламя — ярче. Молнии срывались с красного неба, ударяясь в землю рядом, но она не замечала ничего, кроме него. Викрант стоял в центре разрушенной улицы, раны на его теле кровоточили. Он уже залечился частью ритуала, кровь на груди блестела. Но в глазах — гордость и безумие. — Ты пришла умирать, Маурьев, — сказал он, стирая кровь со щеки. — Как мать твоя. Как Виджая. Как все, кто встаёт против меня. Дивия остановилась, подняла голову. Её глаза вспыхнули. — Ты тронул мою семью. Ты тронул мою Сарасвати. — А ты — лишь жертва, которая не принимает своей судьбы, — усмехнулся Викрант. — Но я научу. Он шагнул вперёд, и земля дрогнула. За спиной Деви донёсся голос Сары — слабый, но твёрдый, увереный: — Деви… не дай… ему победить… Этот голос был для неё центром мира. Точкой боли. И точкой силы. Дивия разорвалась внутри себя. Но наружу вышло только одно — ярость. — Ты заплатишь. Всем, что у тебя есть. Она рванулась, и их клинки столкнулись. Удар был такой силы, что ближайшие дома распахнули окна от вибрации. Именно в этот миг всё начало меняться. Акт II. Момент, когда богиня просыпается. Они били друг друга, как два зверя. Он — холодный, расчётливый. Она — дикая, разъярённая, разорванная пополам. Но Викрант уже знал: Деви меняется. Он видел, как тень за её плечами росла. Как воздух дрожал, сгущался. Как волосы Деви начали подниматься от ветра, которого не было. Он сделал шаг назад. — Что… это? — впервые в его голосе прозвучал страх. Дивия не слышала. Слова Сары гулом стояли в её разуме. Звук её имени, сказанного с болью, стал искрой. И тут — Пламя выло, город кричал. Но там, где стояла девушка, воздух словно застыл. Всё вокруг — и треск огня, и звон клинков, и даже крики людей — притихло на миг, будто само время боялось сделать вдох. Вокруг неё поднялся чёрный дым — густой, вязкий, как смола. Он обвивал тело девушки, струился по её коже, вплетаясь в волосы. Но внутри этой тьмы светились красные сполохи, будто сама кровь богини вспыхивала в ней. Тьма смешивалась с алым, превращаясь в живое облако — дышащее, шепчущее, голодное. Мужчина невольно отступил. Пламя отразилось в прорезях его маски. Он увидел: за спиной девушки воздух дрогнул. И вдруг из её тела, словно из самой тени, проросли четыре руки. Синие. Пронзительно яркие, переливающиеся, как сапфир под огнём. Они двигались независимо — одни сжимали клинок, другие тянулись к небу, третьи будто ловили силы мира, четвёртые уже целились в Викранта. В небе раздался тихий, древний гул — будто отголосок мантры, которую не слышали люди тысячу лет. И тогда она заговорила. Это был не её голос. Не человеческий. Он говорил через неё — низкий, многослойный, с эхом, будто звучал со всех направлений сразу. — Я есть конец и начало. Я — мать всего сущего, мать времени и разрушения. Каждое слово дрожало в воздухе, разрывая пространство вокруг. — Ты, смертный, — продолжил голос, — осмелился посягнуть на силу богов. И ныне пожнёшь пепел своих желаний. Наказание за жадность и высокомерие, возавнив себя богом. Деви подняла глаза. Зрачков больше не было. Только красное сияние тьмы. — Через мою плоть идёт воля Тёмной Матери, — сказала она, и её тень закрыла Викранта. —И ты, отродье, узришь её лик в своём последнем дыхании. С этими словами она рванулась. Акт III. Танец смерти. Четыре руки двигались одновременно. Одна отражала удар. Вторая ломала его защиту. Третья схватила Викранта за горло. Четвёртая сжала кханаду, окутанную кровью врагов, кханда самой Макахали излучало силу стало излучать. Их клинки вновь встретились. Земля под ногами взорвалась вспышкой, ослепив небо. Красная дымка закрутилась вокруг них, как смерч, поглотив улицу. Тени вокруг танцевали, словно сама Махакали плясала свою смертельную тандаву. Её смех — глубокий, вечный — разнёсся над Калькуттой. — Время платить за пролитую кровь! Кровь моих детей... Твоя честь погибла стоило тебе коснуться тех, кто моей крови, плоть моей плоти. Молния ударила между ними, оглушая весь район. — На моей земле вас ждёт лишь гибель! Викрант отчаянно пытался отбиться, но удар Деви снёс его с места, вдавив в землю. Кровь брызнула на обуглённые камни. Она подняла клинок. — Умри, Викрант. Смерть — расплата за твои грехи. УМРИ, БЕСТОЛКОВЫЙ ПЁС! Сансара ждёт тебя! Её четыре руки опустились одновременно. Кханадой нанесла последний удар. И в ту секунду город взревел. Молния расколола небо. Прямо сзади девушки. И крик Викранта затерялся в бойне Калькутты. *** Клинок прорезал воздух, сверкнув последним холодным всполохом стального света — и вошёл в тело Викранта до самой рукояти. Его глаза расширились, будто он впервые увидел мир таким, какой он есть: без власти, без контроля, без страха других. Одним коротким выдохом он попытался что-то сказать. Но его жизнь погасла быстрее. И его тело упало на землю. Дивия вырвала лезвие из его тела плавным, почти ритуальным движением — и в этот момент всё изменилось. Войны Викранта, ещё секунду назад озверелые, теперь стояли потерянные, растерянные, будто их лишили души. Командующий пал — и с ним разрушилась их уверенность. Один споткнулся, другой бросил щит, третий запоздало попытался бежать. Но по краям уже сомкнулись войны Дюжины и войска Аджая Капура — быстро, молча, слаженно. Враги были обезоружены, свалены на землю, скручены. Запах боя висел в воздухе: острый, металлический, тяжёлый. Но шум постепенно стихал. И среди этого затихающего хаоса Доран стоял рядом с племянницей — раненый, но живой. Своей широкой фигурой он прикрывал её спину, пока она медленно переводила дыхание, пальцы всё ещё дрожали от напряжения. Сарасвати, со ссадинами на лице, с тенью усталости под глазами, вдруг замерла. Что-то вдалеке, за остатками дымовой завесы, за танцем солнечных лучей — заставило её сердце пропустить удар. Силуэт. Он двигался к ней. Нет — бежал. Сара сделала шаг вперёд, потом второй… Но когда поняла, кто именно, свобода и сила покинули её колени. Это была она. Её Деви. Живая. Сара сорвалась с места. Бежала так, будто вся земля под ней исчезла. Бежала сквозь остатки пыли, дыма, криков, падающих оружий. И Дивия — увидев её — ахнула так тихо, так нежно, что никто кроме неё самой не услышал. Оружие выскользнуло из пальцев, ударилось о землю. Дополнительные руки, проявлявшиеся в ярости боя, начали медленно исчезать, словно утренний туман, исполнявший своё предназначение. Две женщины бежали навстречу друг другу. Две души, пережившие слишком много. Два сердца, что были разорваны и вновь сшиты одним именем — друг друга. Когда до Сары оставалось всего два шага, Дивия замедлила движение, подхватывая её в полёте. Лёгкий, стремительный круг — Сара взлетела, почти не касаясь земли, её волосы разлетелись, пальцы вцепились в плечи любимой. И Деви аккуратно, бережно поставила её на землю. Их губы встретились так, словно время наконец-то им позволило. Поцелуй тёплый. Глубокий. Долгожданный. Поцелуй жизни — после смерти. Поцелуй света — после тьмы. Сара обвила руками шею Дивии, прижимаясь ближе, будто боялась, что та исчезнет прямо у неё в руках. Дивия держала её за талию, словно боялась обратного. Их дыхания смешивались, сердца били в одном ритме, их ладони блуждали по лицам, по волосам — проверяя, настоящая ли другая. Когда они оторвались друг от друга, Деви покрыла лицо Сары короткими, почти отчаянными поцелуями — щеки, виски, грязные полоски пыли, кровь чужих — ничего не имело значения. Она прижалась лбом к её лбу. Тихо. Глубоко. Словно мир сузился до этой точки соприкосновения. — Я люблю тебя, — прошептала Дивия, чувствуя, как внутри что-то ломается от счастья. Сара всхлипнула — одна единственная слеза сорвалась и скатилась по щеке, блеснув в свете солнца. Она открыла рот, чтобы ответить… и вдруг увидела, как Деви опускается на одно колено. — Д-Деви?.. — голос сорвался. Всё вокруг стихло. Абсолютно всё. Даже ветер будто замер. Дивия подняла взгляд. В её руках — упрямо сжатое маленькое кольцо. То самое, которое она когда-то передала Саре на хранение. — Сара… — голос Дивии был хриплым, сорванным, но полным такой силы, что у всех по коже пошли мурашки. — Знаю… знаю, что момент выбран ужасно. Мы стоим среди развалин, вокруг кровь… Но, чёрт побери… — она тихо смеялась, почти плача. — Я не могу больше ждать. Сара прикрыла рот рукой — плечи задрожали. Доран стоял замершим, будто статуя. Камал еле дышал. Кайрас остановился, не моргая. Рам и Радж переглянулись, будто не веря глазам. И даже Видия с Радхой, только что подошедшие, замерли как во сне. Дивия протянула руку с кольцом — но не просто так. Она другой ладонью бережно разжала дрожащие пальцы Сары. — Сарасвати Басу, — сказала она, и в голосе было ни тени шутки, ни страха. Только любовь. — Перед всеми. Перед Махакали. Перед этим миром. Я прошу твоей руки. Я хочу связать свою жизнь с твоей. Быть с тобой, идти за тобой и рядом с тобой. Она вдохнула. — Если кто-то будет против… — её глаза вспыхнули тем же пламенем, что только что сожгло Викранта. — Я разрушу всё. Потому что ты — моя. И я — твоя. Госпожа Сарасвати Басу, согласна ли ты, связать свою жизнь, с мятежной разбойницей.. Сара стояла недвижимая. Слова застревали в горле. Колени дрожали. Мир качался. А потом она прошептала: — Д… да… Дивия подняла голову. — Что? — она улыбнулась сквозь слёзы. Сара сделала вдох — и уже крикнула: — Да. Да! Да, да, да! И ещё раз — ДА!! Толпа взорвалась. Кто-то кричал от радости. Кто-то плакал. Кто-то хлопал так громко, что у него покраснели ладони. Дивия надела кольцо ей на палец — медленно, аккуратно, будто боялась сломать это мгновение. Сарасвати бросилась ей на шею — и они снова поцеловались. На этот раз — поцелуй не облегчения. Поцелуй счастья. Поцелуй будущего. Поцелуй обещания. И весь мир вокруг будто растворился — оставив только двух женщин, стоящих посреди прошедший бойни, среди пыли, среди следов боя… Но уже не одиноких, не потерянных, не разорванных судьбой — а связанных кольцом, кровью, любовью и выбором. На долгожданное счастье.