Делиться ─ значит заботиться!

В конце концов, они приходят к удивительно простому плану. Однако утверждают они его не сразу. На это уходит несколько часов, в течение которых Шень Цинцю и Лю Цингэ рассматривают и, в конечном счете, отвергают несколько различных вариантов противодействия нападению на Конференцию Бессмертного Альянса. В идеале, Шень Цинцю хотел бы найти способ полностью отменить конференцию. Однако из подробного опроса Системы становится ясно, что это невозможно. Система непреклонна, настаивая, что конференция должна состояться и что вся делегация Цанцюн должна присутствовать на ней, как и планировалось. Эти условия, а также то, что Ло Бинхэ должен будет войти в Бездну, когда она откроется, ─ это, по всей видимости, единственные требования, которые не подлежат обсуждению. К сожалению, конфронтация с Шан Цинхуа до начала конференции также невозможна. Это бесконечно раздражает Лю Цингэ – неудивительно, что он предпочитает действовать напрямую и хочет немедленно привлечь Шан Цинхуа к ответственности. Однако это может привести к недопустимому риску отмены конференции из-за ключевой роли Шан Цинхуа в ее организации. Если они сообщат о сложившейся ситуации кому-то еще, например, Юэ Цинъюаню, то подвергнутся той же опасности, а также могут столкнуться с неудобными вопросами о том, как они вообще узнали о запланированном нападении. Они также не хотят предпринимать никаких действий, которые могут выдать их планы Мобэй-цзюню. Последнее, чего они хотят, – это заставить его непредсказуемым образом изменить тактику. Итак, несмотря на то, что они тщательно обсуждают этот вопрос, в конечном счете они решают, что они должны позволить конференции пройти по плану, но найти способ помешать Шан Цинхуа выпустить демонических зверей. Это во многих отношениях более рискованный выбор, но, похоже, это единственный вариант, который предлагает им Система. И, как оказалось, у них есть одно явное преимущество: Шень Цинцю уже знает большую часть плана Шан Цинхуа. В первой арке Конференции Бессмертного Альянса в ПГБД Самолет не стал вдаваться в подробности организации нападения. Глава была написана с точки зрения Ло Бинхэ, и все, что он знал в то время, – это то, что сотни могущественных демонических монстров внезапно появились одновременно во всем ущелье Цзюэди. Однако гораздо позже, после того как Ло Бинхэ нанес Мобею-цзюню сокрушительное поражение и заставил его прислуживать себе, он спросил Мобей-цзюня об этом. Мобэй-цзюнь любезно объяснил план, а Ло Бинхэ затем бесстыдно применил ту же стратегию для нападения на вражескую демоническую крепость. Это был довольно изящный (хотя и несколько грубый) способ показать, насколько очерствел главный герой. Вооружившись этими знаниями, Шень Цинцю может объяснить Лю Цингэ как именно будет организована атака. Демонические существа, объясняет он, будут перенесены на конференцию через несколько порталов, созданных Мобэй-цзюнем. Обычно Мобэй-цзюнь не может создавать или поддерживать несколько порталов одновременно, поэтому он воспользуется сложной системой взаимосвязанных массивов, созданных Шан Цинхуа. Мобэй Цзюнь направит свою демоническую энергию в один важный массив в демоническом царстве, в то время как Шан Цинхуа одновременно активирует другой массив в человеческом царстве. Они, в свою очередь, будут связаны с несколькими другими массивами, спрятанными по всему ущелью Цзюэди. Когда главные массивы будут активированы, в этих второстепенных массивах на короткое время откроются порталы, через которые бесчисленное множество демонических тварей (заранее собранных в демоническом царстве приспешниками Мобэй-цзюня) хлынет на ничего не подозревающих совершенствующихся. Все это – изящная магическая уловка, но, в конце концов, ее не так уж сложно предотвратить: все, что нужно сделать, ─ это помешать Шан Цинхуа активировать главный массив. ─ Неужели все так просто? ─ с сомнением спрашивает Лю Цингэ. Солнце уже клонится к закату, окутывая окружающие скалы мягким золотистым светом. ─ Я правда думаю, что это возможно, ─ говорит Шень Цинцю. ─ В оригинальной истории атака была настолько успешной, потому что никто не ожидал ее. Все, что нам нужно сделать, ─ это следить за Шан Цинхуа и обезвредить его до того, как он активирует массив. Лю Цингэ прищуривается. Это явно не сулит ничего хорошего Шан Цинхуа. ─ Справиться с ним будет легко. ─ Ну… наверное, ─ соглашается Шень Цинцю. ─ Но нам все равно следует быть осторожными. И нужно следить за Мобэй Цзюнем. Если мы нарушим их первоначальный план, он может просто решить напасть напрямую. ─ Если он это сделает, я заставлю его пожалеть об этом, ─ решительно заявляет Лю Цингэ. ─ Хорошо. Сейчас самое важное – сделать так, чтобы Шан Цинхуа ничего не заподозрил, ─ говорит Шень Цинцю. Он не беспокоится о своих способностях в этом плане, ведь это мало чем отличается от его обычного притворства. Однако Лю Цингэ... не очень хороший актер. Лю Цингэ морщится. ─ Я просто… постараюсь избегать его, ─ предлагает он. ─ Это не должно быть сложно. Обычно я так и делаю. Шень Цинцю усмехается. ─ И то правда. ─ Они некоторое время сидят молча прежде, чем Шень Цинцю снова осторожно заговаривает. ─ Прости, что не рассказал тебе обо всем раньше, ─ говорит он, бросая обеспокоенный взгляд на Лю Цингэ. ─ Ну, в конце концов, ты мне рассказал, ─ говорит Лю Цингэ с немного болезненным видом. ─ Но тебе не стоило ждать так долго. Я хочу тебе помочь, но не могу этого сделать, если не знаю, что происходит. ─ Я знаю, знаю, ─ с сожалением говорит Шень Цинцю. ─ Я просто не думал, что можно что-то сделать. Очевидно, я ошибался, так что… спасибо, что помог мне это понять. Суровое выражение лица Лю Цингэ смягчается. ─ Без проблем, ─ говорит он немного грубовато. Он осторожно смотрит на Шень Цинцю. ─ Ты… не хочешь вернуться ко мне домой? Шень Цинцю с облегчением вздыхает. ─ Да, я бы очень этого хотел. Пока они спускаются по извилистой горной тропе обратно к дому Лю Цингэ, Шень Цинцю продолжает прокручивать в голове их разговор, пытаясь найти хоть один изъян в их плане. Но, в конце концов, ему это не удается. Чем больше он об этом думает, тем более глупым ему кажется, что он не додумался до этого раньше. Теперь он понимает, что все было очень просто. Но он был настолько подавлен и уверен, что сюжет невозможно изменить, что даже подумать не мог о других вариантах. Если бы Лю Цингэ не подтолкнул его к этому... если бы они не были любовниками, если бы между ними случайно не возникла телепатическая связь... пришло бы ему в голову попробовать нечто подобное? Или он бы упорно прятал голову в песок, в одиночестве и панике, не в силах даже представить, как можно изменить сюжет? К сожалению, Шень Цинцю почти уверен, что знает ответ на этот вопрос. Он смотрит на Лю Цингэ, который молча идет рядом с ним, погруженный в свои мысли, и не в первый раз думает о том, как ему повезло, что в его жизни есть этот человек.

***

Следующие несколько месяцев пролетели еще быстрее, чем предыдущие. Большую часть времени Шень Цинцю, конечно же, проводит за подготовкой к Конференции Бессмертного Альянса. Он устанавливает особенно строгий график тренировок для всех своих учеников, уделяя особое внимание боевым приемам. Он отчаянно надеется, что его план сработает и никому из них не придется столкнуться с чем-то слишком опасным, но он все еще хочет, чтобы они были максимально подготовлены. Ло Бинхэ, в частности, демонстрирует быстрый и впечатляющий прогресс. Похоже, он принял близко к сердцу слова Лю Цингэ после их спарринга, и его техника улучшилась буквально в одночасье. Практически за одну ночь он перестал неуклюже спотыкаться во время спаррингов с Шень Цинцю. Он также усердно тренируется в одиночку. Шень Цинцю неоднократно заставал его одного на тренировочном поле, где он снова и снова отрабатывал движения с мечом даже после того, как другие ученики возвращались в свои общежития. Несмотря на плотный график, Шень Цинцю старается уделять Лю Цинге столько времени, сколько возможно. Их отношения восстанавливаются после ссоры, хотя на это требуется некоторое время. Поначалу они ведут себя немного настороженно и сдержанно, как будто боятся снова спровоцировать друг друга. Но теперь, когда они составили план действий на конференции, Лю Цинге, похоже, больше не хочет злиться на Шень Цинцю. Что касается Шень Цинцю, то он в основном испытывает облегчение от того, что между ними больше нет никаких секретов. Они также занимаются потрясающим примирительным сексом, что, наверное, помогает. Шень Цинцю несколько раз пересекается с Шан Цинхуа, но изо всех сил старается вести себя как ни в чем не бывало. Насколько он может судить, Шан Цинхуа, похоже, ничего не замечает. Пару раз Шень Цинцю кажется, что глава пика Аньдин смотрит на него как-то особенно задумчиво, но он не уверен, не мерещится ли ему это. В любом случае, дальше этого ничего не происходило. Лю Цингэ, к счастью, сдержал свое обещание и не приближался к Шан Цинхуа. Шень Цинцю постепенно начинает смиряться с мыслью о том, что он, возможно, сможет предотвратить падение Ло Бинхэ в Бездну. Поначалу это сложно. Он все еще боится, что что-то пойдет не так, что Система в последнюю минуту найдет способ выбить почву у него из-под ног. Но даже несмотря на это, он начинает представлять себе светлое будущее, в котором Ло Бинхэ счастлив, а Цанцюн и все остальные в безопасности. Однажды Шень Цинцю впервые задумался о том, что ему делать с Ло Бинхэ, если мальчику разрешат остаться с ним. в Бездне или нет, но наследие Ло Бинхэ рано или поздно раскроется; печать на его демонической крови просто не может держаться вечно. Как отреагирует Цанцюн, когда его истинная сущность будет раскрыта? Позволит ли Юэ Цинъюань полудемону продолжать обучение в секте? Шень Цинцю, честно говоря, не знает. И, возможно, в конце концов это не будет иметь значения – Ло Бинхэ, скорее всего, все равно захочет покинуть пик Цинцзинь, и, в конце концов, занять трон своего отца. От этой мысли Шень Цинцю становится странно грустно, хотя такой исход все равно будет намного лучше. Конечно, без Синьмо Ло Бинхэ было бы немного сложнее завоевать царство демонов. Иногда Шень Цинцю задается вопросом, не эгоистично ли с его стороны пытаться лишить главного героя его “золотого пальца”. Но с другой стороны, он также знает, что Синьмо... не очень-то полезен для Ло Бинхэ. Наверняка он и без него сможет стать опупенным императором демонов? А если в итоге он станет чуть менее неуравновешенным и разрушительным, что ж... возможно, это не такой уж плохой исход для Ло Бинхэ и для всех остальных в этом мире. Наконец, гораздо раньше, чем хотелось бы Шень Цинцю, наступает день, когда делегация Цанцюна отправляется на конференцию. Стояло прекрасное летнее утро, и во дворе у подножия лестницы, ведущей на гору Цанцюн, было очень оживленно. Повсюду сновали лошади и люди, а Шан Цинхуа руководил группой измученных учеников Аньдина, которые загружали припасами несколько повозок. Шень Цинцю как раз заходил в одну из них, когда подошел Лю Цингэ, ведя под уздцы гладкую вороную кобылу. Лю Цингэ обычно путешествует верхом на мече (как и подобает настоящему культиватору, большое спасибо Самолет), но сегодня он, очевидно, поедет вместе с остальной делегацией. Лю Цингэ замолкает и с любопытством смотрит на Шень Цинцю. ─ Ты не поедешь? ─ спрашивает он. Шень Цинцю прочищает горло. ─ А, нет. У меня не очень... большой опыт в этом, ─ признается он. В своей первой жизни он точно никогда не ездил верхом, и, похоже, у настоящего Шень Цинцю тоже не было большого опыта в этом. В отличие от многих других навыков, которые он приобрел нечестным путем, тело Шень Цинцю, похоже, никогда не обладало мышечной памятью для верховой езды. Раньше этот факт его особо не беспокоил, но теперь он вдруг почувствовал себя немного неловко. Однако Лю Цингэ лишь кивает. ─ Тогда я как-нибудь научу тебя ездить верхом, ─ говорит он как ни в чем не бывало. Прежде, чем Шень Цинцю успевает ответить, из кареты доносится фырканье, и Ци Цинци высовывает голову из-за занавески. ─ Спорим, что ты согласишься, ─ говорит она. Лю Цингэ напрягается и густо краснеет. ─ Бесстыдница! ─ восклицает он. Шень Цинцю бросает на нее ледяной взгляд. ─ Ци шимей. Как приятно тебя видеть. Полагаю, мы поедем в одной карете, ─ язвительно говорит он, делая вид, что не заметил ее намека. Она выглядит совершенно невозмутимой, но позволяет Шень Цинцю войти и устроиться поудобнее. Лю Цингэ возмущенно фыркает, садится на лошадь и уезжает в сторону Лю Минъянь. Ци Цинци пристально наблюдает за Шень Цинцю, пока карета, дрогнув, трогается с места. ─ Знаешь, я никогда бы не подумала, что вы двое будете такой хорошей парой. Но, похоже, это так! Шень Цинцю не знает, что ответить. ─ Эм… спасибо? ─ На самом деле, я думаю, что он может оказать на тебя положительное влияние, ─ продолжает она. ─ Ты слишком избалован... разъезжаешь в карете с женщиной! Что дальше – тебе понадобится кто-то, кто будет подавать тебе закуски? Шень Цинцю подавляет желание закатить глаза. Он уже привык к поддразниваниям Ци Цинци и прекрасно понимает, что они в основном шутливые. И, по правде говоря, он мог бы сейчас перекусить… он так волновался сегодня утром из-за всех этих приготовлений, что почти ничего не ел на завтрак. Он отдергивает занавеску кареты и встречается взглядом с Ло Бинхэ. Его ученик, ехавший неподалеку на резвом белом мерине, тут же подъезжает к карете, увидев, что Шень Цинцю ищет его. ─ Учитель. Закуски? Вода? ─ спрашивает он. ─ Твоя Ци шишу не отказалась бы от закуски, ─ говорит Шень Цинцю. Ци Цинци закатывает глаза, но Шэнь Цинцю не обращает на это внимания, принимая из рук Ло Бинхэ драконью бороду – тот моментально достает сладость из своей сумки. Конфета, разумеется, восхитительна: сахарная нить нежна, как шелк, тает во рту, открывая сладкую ореховую начинку. Шэнь Цинцю с одобрительным придыханием смакует каждый кусочек. ─ Если у Учителя будут еще какие-то поручения, пожалуйста, позовите меня, ─ говорит Ло Бинхэ. Затем он замечает Лю Цингэ, который едет неподалеку, и направляет свою лошадь к нему. ─ Не хочет ли Лю шишу тоже перекусить? ─ спрашивает он, доставая второй мешочек конфет. Лю Цингэ удивленно моргает, глядя на Ло Бинхэ, и с подозрением смотрит на конфету. Кажется, он не может решить, принять ее или нет, но в конце концов выхватывает конфету из рук Ло Бинхэ и кладет ее в рот. Шень Цинцю едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, наблюдая за выражением лица Лю Цингэ: на мгновение он явно ошеломлен тем, насколько конфета вкусная, но потом приходит в себя и снова хмурится, как обычно. ─ Нравится ли это Лю шишу? ─ весело спрашивает Ло Бинхэ с самодовольным выражением лица. ─ Мн, ─ вот и все, что отвечает Лю Цингэ. Он пришпоривает коня, не говоря больше ни слова, но Ло Бинхэ все равно выглядит довольным. ─ Какой у тебя почтительный ученик, ─ несколько кисло говорит Ци Цинци. Шень Цинцю отдергивает занавеску и ласково улыбается. ─ Действительно, так и есть, ─ соглашается он. По крайней мере, на данный момент это действительно так. И, возможно, если им немного повезет, так будет и дальше.

***

Их путешествие занимает почти целый день. К тому времени, как они наконец добираются до ущелья Цзюэди, уже начинает темнеть. По прибытии начинается суматоха: ученики спешат разгрузить повозки, позаботиться о лошадях и разбить лагерь. Ущелье Цзюэди находится в дикой и отдаленной местности, где ближайшее поселение расположено довольно далеко. Поэтому культиваторы, участвующие в конференции, разбили несколько лагерей на равнине с видом на вход в ущелье. Ученики пика Аньдин готовят ряд небольших палаток для тех, кто будет участвовать в завтрашнем соревновании, а также несколько более крупных и роскошных палаток для Пиковых Лордов. После того, как лагерь разбит, культиваторы идут по извилистой тропе вглубь леса и, в конце концов, выходят на большую поляну, где накрыт изысканный банкет на свежем воздухе. Под деревьями рядами расставлены длинные деревянные столы, ломящиеся от изысканных блюд. На ветвях висят бесчисленные ночные жемчужины, щедро демонстрируя свое богатство и отбрасывая мягкое фосфоресцирующее сияние на происходящее внизу. По традиции Конференция Бессмертного Альянса начинается с торжественного банкета. В этом году пир проходит во дворце Хуаньхуа, и, похоже, они не пожалели средств. Многочисленные слуги в униформе Хуаньхуа снуют туда-сюда, расставляя блюда с едой и разливая вино. Делегация Цанцюна прибыла одной из последних. Большинство представителей других сект уже собрались, и теперь это большое и шумное сборище немного затихает, когда официально объявляют о прибытии Владык Пиков и провожают их на места. За соседними столами Шень Цинцю видит множество высокопоставленных культиваторов, которые, предположительно, являются лидерами дворца Хуаньхуа, монастыря Чжаохуа и храма Тяньи. Когда все рассаживаются, встает один человек, и в зале воцаряется тишина. Все оборачиваются, чтобы с ожиданием посмотреть на этого человека: пожилого мужчину в роскошных золотых одеждах, с белоснежными волосами и длинной белой бородой. Хотя Шень Цинцю никогда раньше его не видел, он сразу узнает в нем старого хозяина дворца Хуаньхуа. Глава Старого дворца откашливается и с достоинством оглядывает собравшихся. ─ Добро пожаловать всем и каждому на сто четырнадцатую конференцию Бессмертного альянса, ─ говорит он. Его голос не особенно громкий, но в нем звучит серьезность, которая сразу же привлекает всеобщее внимание. ─ Из всех конференций по совершенствованию — эта, без сомнения, самая значимая и долгожданная. Это время для укрепления старых связей между нашими сектами, а также для демонстрации новых талантов. ─ Он одаривает учеников добродушной, по-дедовски отеческой, улыбкой. ─ Завтра у каждого из вас будет возможность проверить свои навыки и доказать, что вы достойны звания совершенствующихся в соответствии с проверенными временем традициями. Лучшие из вас получат не только место на золотой табличке конференции, но и внимание с уважением всего мира совершенствующихся. Этот мастер желает вам удачи в ваших начинаниях. После этих коротких замечаний он снова занимает свое место под вежливые аплодисменты. Хотя речь была не слишком воодушевляющей, Шень Цинцю замечает, что многие ученики смотрят на него восторженными глазами. Он чувствует неприятный комок в горле, наблюдая, как они с жадностью набрасываются на еду, оживленно обсуждая завтрашнее событие. Он задается вопросом, скольким из этих полных энтузиазма молодых людей изначально было суждено умереть. Сколько их еще может быть, если они с Лю Цинге не добьются успеха в своем плане? ─ Ну, по крайней мере, он не стал затягивать, ─ комментирует Ци Цинци. Она сидит за столом напротив Шень Цинцю и, не теряя времени, накладывает себе на тарелку деликатесы. ─ Помнишь, на прошлой конференции кто-то позволил мастеру У Вану выступить с речью? Я думала, что умру от скуки прежде, чем он закончит. Все согласно переговариваются, пока накладывают себе еду. Блюда выглядят довольно аппетитно, но у Шень Цинцю нет особого желания есть. Он снова оглядывает банкетный зал и замечает Ло Бинхэ, сидящего с другими учениками Цанцюна. Кажется, он разговаривает с Лю Минъянь. В прошлом Шень Цинцю, возможно, был бы немного взволнован (в каком-то вуайеристском смысле) при виде того, как главный герой взаимодействует с его любимой героиней, и с нетерпением ждал бы признаков надвигающегося романа. Однако сейчас, глядя на них, можно подумать, что это просто вежливая беседа между новыми знакомыми. Вместо волнения Шень Цинцю испытывает тревогу. Если их план сработает, Ло Бинхэ может остаться тем жизнерадостным молодым человеком, которого он видит сейчас. Но если план провалится… Возможно, это один из последних счастливых моментов в жизни Ло Бинхэ за долгое время. Старый глава дворца, который теперь сидит, беседует с мужчиной, стоящим рядом с ним, однако взгляд его блуждает по залу, как и взгляд Шень Цинцю. Когда он останавливается на столе Ло Бинхэ, Старый дворцовый мастер вдруг удивленно моргает, а затем на мгновение пристально смотрит на Ло Бинхэ. Шень Цинцю понимает, что он, должно быть, заметил сильное сходство Ло Бинхэ с его матерью Су Сиянь, которая, конечно же, когда-то была главной ученицей Старого главы дворца. Вполне естественно, что внешность Ло Бинхэ вызывает у этого человека какие-то воспоминания, но что-то в его взгляде на Ло Бинхэ смутно настораживает. Блеск в его глазах, пожалуй, слишком жадный. Однако, прежде, чем Шень Цинцю успевает об этом подумать, Мастер переключает внимание на стоящего рядом с ним культиватора, и момент упущен. Вскоре после начала ужина, Шень Цинцю замечает, что Шан Цинхуа в какой-то момент исчез. Сначала он сидел за столом с остальными главами пиков, но теперь его нигде не видно. Он видит, как Лю Цингэ тоже смотрит на пустое место, но больше никто, кажется, не заметил его отсутствия. Шан Цинхуа почти наверняка задумал что-то недоброе, но сейчас они ничего не могут с этим поделать; они не могут рисковать и вступать с ним в конфликт, пока конференция официально не началась. Лю Цингэ, сидящий рядом с ним, механически пережевывает пищу. Он выглядит так, будто предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте, ─ примерно так он всегда выглядит на любых светских мероприятиях. Однако сегодня вечером Шень Цинцю понимает, что разделяет его чувства. Он слишком взволнован, чтобы делать что-то, кроме как ковыряться в еде, и ему трудно отвечать на вежливые попытки Юэ Цинъюаня завязать разговор. Лю Цингэ, должно быть, почувствовал его настроение, потому что, в конце концов, он повернулся к Шень Цинцю и спросил, не хочет ли тот вернуться в лагерь. Шень Цинцю с благодарностью согласился. Наверное, было невежливо уйти с банкета раньше, но ему казалось, что он просто лопнет, если будет вынужден сидеть здесь и вести бессмысленную светскую беседу. Он встает, желает спокойной ночи своим боевым братьям и сестрам и делает вид, что не замечает их понимающих взглядов, когда они с Лю Цинге уходят. Пусть думают, что хотят... Шень Цинцю просто хочет уйти. Вернувшись в лагерь, они вместе заходят в палатку Шень Цинцю. Шень Цинцю вешает на дверь палатки талисман, заглушающий звуки, а затем неуклюже плюхается на подушку. Оставшись наедине с Лю Цинге, он уже не так сильно стремится изображать достойного бессмертного мастера. Лю Цинге устраивается рядом с Шень Цинцю и берет его за руку. ─ Как ты себя чувствуешь? ─ спрашивает он, с беспокойством глядя на Шень Цинцю. ─ Честно? Бывало и лучше, ─ признается Шень Цинцю. ─ Мм. Неудивительно, ─ говорит Лю Цингэ. Он впивается пальцами в ладонь Шень Цинцю, массируя напряженные мышцы. Шень Цинцю вздыхает, чувствуя, как напряжение, которое он испытывал весь день, начинает спадать. ─ Я просто волнуюсь из-за завтрашнего дня, ─ признается он. ─ Что, если мы не сможем вовремя остановить Шан Цинхуа? Или что, если Мобэй Цзюнь найдет другой способ посеять хаос? ─ Тогда мы будем сражаться, чтобы защитить как можно больше людей, ─ говорит Лю Цингэ. ─ Ты кажешься таким спокойным, ─ говорит Шень Цинцю, глядя на бесстрастное лицо Лю Цингэ. ─ Ты вообще нервничаешь перед боем? ─ Выведение из строя Шан Цинхуа вряд ли можно назвать дракой, ─ насмешливо фыркает Лю Цингэ. ─ Меня больше беспокоит то, что произойдет дальше. ─ Ты имеешь в виду, если Мобэй-цзюнь решит сам напасть на конференцию? ─ спрашивает Шень Цинцю. ─ Нет, я готов разобраться и с ним, если понадобится, ─ говорит Лю Цингэ. ─ А вот Система... Когда он не продолжает, Шень Цинцю вопросительно смотрит на него. Лю Цингэ смотрит на руку Шень Цинцю, лежащую в его ладони. Он поглаживает мозолистыми пальцами тыльную сторону костяшек Шень Цинцю. ─ Я не боюсь за себя. Но я беспокоюсь о том, какую власть эта штука имеет над тобой. Шень Цинцю разводит пальцы и сплетает их с пальцами Лю Цингэ. ─ Как и я, ─ соглашается он. ─ Но… я чувствую себя в большей безопасности, когда ты рядом. Без тебя я бы, наверное, уже был на грани, ─ признается он. Лю Цингэ сжимает его руку и смотрит на Шень Цинцю с выражением полной искренности на лице. ─ Тогда я рад, что я здесь. Я обещаю сделать все возможное, чтобы защитить тебя завтра, что бы ни случилось. ─ Он делает паузу, а затем добавляет, ─ Я сделаю все возможное, чтобы защитить и Ло Бинхэ. Шень Цинцю трепетно улыбается ему. Что он мог сделать в своей никчемной первой жизни, чтобы заслужить этого человека? Он не совсем понимает, как реагировать на такое признание. ─ Спасибо, ─ говорит он наконец. Этих слов недостаточно, но, кажется, он исчерпал свою способность к эмоциональной честности. Он еще немного придвигается к Лю Цинге. ─ Возможно, сегодня мне просто нужно... отвлечься, ─ предлагает он. Уголок рта Лю Цингэ слегка приподнимается в улыбке. ─ Думаю, я могу тебе помочь. Затем он наклоняется и целует Шень Цинцю в губы.

***

Когда Шень Цинцю просыпается, его желудок уже сжимается от тревоги, несмотря на успокаивающее тепло объятий Лю Цингэ. Они почти не разговаривают, пока встают и готовятся к новому дню, но Шень Цинцю все равно ценит спокойствие Лю Цингэ. Выйдя из палатки, они оказываются в центре суеты: все спешат завершить последние приготовления к соревнованиям. Ло Бинхэ ненадолго появляется, чтобы принести им обоим немного рисовой каши, которую он непонятно где раздобыл, но Шень Цинцю не дает ему задержаться. Поблагодарив его, он тут же отправляет его к другим ученикам, собирающимся, чтобы отправиться ко входу в ущелье. Шень Цинцю и Лю Цингэ отправились в путь вскоре после этого и скоро оказались на высоком помосте вместе с другими культиваторами, не участвующими в состязании. Перед ними были двенадцать больших входов в ущелье, а над ними ─ барьер, созданный монастырем Чжаохуа, придающий воздуху странное перламутровое сияние. За ним виднелась яркая зеленая растительность ущелья, словно выглядывающая из-за прозрачной занавески. Под помостом собралось более тысячи участников конференции. Их оживленная болтовня быстро стихает, когда ведущий, одетый в элегантные одежды в стиле Хуаньхуа, занимает свое место в начале сборища и официально приветствует всех присутствующих. После краткого вступления, ведущий переходит к изложению правил. Шень Цинцю не может с уверенностью сказать, что он вообще что-то понял. Он украдкой похлопывает по мешочку цянькунь на поясе, убеждаясь, что тот все еще там. Внутри лежат различные предметы, которые он с таким трудом выбрал и собрал для Ло Бинхэ. Ло Бинхэ, как участнику соревнований, не разрешается проносить такой мешочек в ущелье Цзюэди, поэтому Шень Цинцю пока носит его с собой. Если дела пойдут плохо, он надеется, что сможет передать его. Лю Цингэ молчит, но протягивает руку и ненадолго сжимает ладонь Шень Цинцю. Осматривая толпу, Шень Цинцю невольно обращает внимание на Ло Бинхэ. Одетый во все белое, главный герой выделяется среди других учеников, как маяк. Шень Цинцю явно не единственный, кто так считает; он слышит, как группа молодых женщин неподалеку обсуждает внешность Ло Бинхэ и строит догадки о его личности. Ло Бинхэ, кажется, занят тем, что разглядывает толпу на возвышении. Когда его взгляд останавливается на Шень Цинцю, он широко и солнечно улыбается. Несмотря на тревогу, от которой у него сводит желудок, Шень Цинцю отвечает ему улыбкой. Наконец ведущий заканчивает свой рассказ о правилах проведения соревнований и начинает распределять участников по группам для входа в ущелье. Однако многие старшие культиваторы, похоже, потеряли интерес к происходящему и начали делать ставки. Шень Цинцю слушает вполуха, все его внимание сосредоточено на Шан Цинхуа. Повелитель пика Аньдин в кои-то веки непривычно молчалив. Он стоит с краю толпы, смотрит на собравшихся учеников и покусывает губу. На самом деле, он выглядит немного нервным. Хорошо, ─ злобно думает Шень Цинцю, охваченный внезапным приливом гнева. ─ Ты будешь выглядеть намного хуже, когда мы с тобой закончим, ебанный зверек. Шень Цинцю настолько сосредоточен, что возвращается к разговору о ставках, только когда слышит свое имя. ─ Шень-шисюн будет делать ставки? ─ спрашивает Ци Цинци. ─ Ах да, ─ рассеянно говорит Шень Цинцю. ─ Я поставлю тысячу духовных камней на Ло Бинхэ. Его заявление вызывает у окружающих недоумение. ─ Ну и ставка, ─ говорит Ци Цинци. ─ Ты уверен, что справишься? Шень Цинцю моргает. Честно говоря, он не особо задумывался об этом числе, все еще переживая из-за предстоящей стычки с Шан Цинхуа. Прежде, чем он успевает ответить, вперед выходит Лю Цингэ. ─ Я буду его поручителем. ─ О, шиди, тебе не нужно... ─ начинает говорить Шень Цинцю. Лю Цингэ бросает на него взгляд и приподнимает бровь; Шень Цинцю замолкает. На самом деле, у пика Цинцзинь нет тысячи духовных камней, если подумать... ну, по крайней мере, у него есть богатый парень, который его поддержит! ─ А, спасибо, ─ смущенно говорит он. ─ Я просто хотел немного подбодрить Бинхэ. ─ Мм. Не уверен, что ему это нужно, ─ говорит Лю Цингэ. Шень Цинцю оглядывается на учеников и видит, что Ло Бинхэ все еще смотрит на него с возвышения, словно цветок, обращенный к солнцу. Он снова оживляется, когда видит, что Шень Цинцю смотрит на него. Шень Цинцю вздыхает, внезапно пожалев, что так быстро прогнал юношу утром. Теперь он боится, что это могла быть его последняя возможность поговорить с ним перед... ну, перед всем. Глубоко вздохнув, он пытается отогнать эти мысли. Он напоминает себе, что если они смогут остановить Шан Цинхуа, то у него будет полно времени, чтобы поговорить с Ло Бинхэ после окончания соревнований. Он старается сосредоточиться на этой мысли, делая ставку и наблюдая за тем, как участники спускаются в ущелье. Когда наступает его очередь пройти под большой аркой, Ло Бинхэ оборачивается и посылает Шень Цинцю последнюю лукавую улыбку. Шень Цинцю изо всех сил старается ответить ему тем же, хотя ему кажется, что у него в животе лежит кусок свинца. Следующие несколько часов показались Шень Цинцю одними из самых долгих в его жизни. Как только все участники входят в ущелье, входы закрываются, и старшие совершенствующие рассаживаются, чтобы понаблюдать за происходящим. На помосте быстро воцаряется атмосфера спортивного бара: культиваторы перекусывают и дружелюбно болтают друг с другом, делятся советами, сплетнями и комментариями о соревновании. Каждое движение участников отображается в огромных хрустальных зеркалах, которые окружают помост. Изображения проецируются на них огромным количеством духовных орлов. На золотой табличке указаны имена участников, занявших первые места: тех, кому удалось убить наибольшее количество монстров. В целом, Шень Цинцю думает, что это было бы довольно приятное мероприятие, если бы он не знал, что его ждет. Но сейчас он сидит неподвижно, лишь изредка делая вид, что участвует в веселых разговорах вокруг. Лю Цингэ ведет себя почти так же, хотя иногда встает и ходит взад-вперед с мрачным выражением лица. Однако для него это совершенно нормальное поведение, поэтому никто ничего не замечает. Они почти не разговаривают друг с другом, потому что в окружении такого количества людей не так много того, что можно сказать без риска. В основном Шень Цинцю не спускает глаз с Шан Цинхуа. Этот человек все еще кажется немного… не в себе. Как и Шень Цинцю, он, похоже, не особо заинтересован в общении с другими культиваторами. Его взгляд то и дело устремляется к хрустальным экранам, а затем снова отводит глаза, как будто он не хочет смотреть, но не может удержаться. В какой-то момент к нему подходит Вэй Цинвэй, чтобы что-то сказать, и он подпрыгивает от неожиданности. Шень Цинцю не может разобрать, о чем они говорят, но слышит, как Шан Цинхуа нервно смеется в ответ на вопрос Вэй Цинвэя. Время от времени Шень Цинцю замечает в зеркалах Ло Бинхэ. Кажется, он собрал вокруг себя целую команду прихлебателей, в основном учеников более низкого уровня, которые, вероятно, видят в нем своего рода авторитетную фигуру. Они явно мешают ему, но Ло Бинхэ, очевидно, слишком вежлив, чтобы прогнать их. Среди них Цинь Ваньюэ и Цинь Ваньжун, две его будущие жены. Глядя на них на экране, Шень Цинцю понимает, что если им удастся предотвратить появление демонических зверей, то они смогут предотвратить и всю череду событий, приведших к потере девственности Ло Бинхэ. Он ненадолго задумывается, стоит ли ему переживать из-за этого, но... на самом деле первый раз не показался ему таким уж волшебным. Вся эта история с Цинь Ваньюэ никогда не нравилась Шень Цинцю. Оглядываясь назад, можно сказать, что это был явный знак того, что впереди их ждут другие ужасные весенние заговоры. ─ Может быть, в этой версии событий первый раз Ло Бинхэ пройдет лучше, ─ думает он, наблюдая за тем, как Цинь Ваньюэ флиртует с Ло Бинхэ на экране. Часы тянутся медленно, тени на помосте становятся все длиннее и длиннее, пока, наконец, солнце не скрывается за горами, окрасив их в яркие красные и фиолетовые тона. Однако сгущающиеся сумерки никак не влияют на праздничную атмосферу: разговоры и закуски продолжаются, а на небе восходит полная луна. В конце концов, Шень Цинцю едва не пропускает уход Шан Цинхуа. Он ненадолго переключил внимание на одно из зеркал, где Ло Бинхэ и его свита отважно пробирались через темный лес, а Цинь Ваньжун жаловалась, что у нее болят ноги. Однако, когда Шень Цинцю снова оборачивается, чтобы посмотреть на Шан Цинхуа, того нигде не видно. К счастью, Лю Цингэ более дисциплинированно следит за их добычей. Он пристально смотрит на опушку леса и едва заметно кивает Шень Цинцю. Пришло время. Не говоря ни слова, они отделяются от группы на возвышении и направляются в сторону леса. Остальные настолько увлечены соревнованием, что почти никто не замечает их ухода. Юэ Цинъюань – единственный, кто бросает на них быстрый взгляд. Когда он видит, как они уходят, его лицо на мгновение напрягается. Однако через мгновение он снова поворачивается к своему собеседнику, и выражение его лица становится спокойным, как будто ничего и не было. Шень Цинцю замечает его реакцию, но в данный момент ему не до этого. Он молча следует за Лю Цингэ в лес. Когда они разрабатывали свой план, Шень Цинцю немного волновался, что им будет сложно следить за Шан Цинхуа. Но на самом деле это оказалось до смешного просто. Из них двоих Лю Цингэ гораздо более опытный следопыт, поэтому Шень Цинцю следует за ним. Лю Цингэ держится на безопасном расстоянии от Шан Цинхуа и практически бесшумно крадется по лесу. Он сосредоточенно прищурился, словно выслеживал какого-то редкого монстра, а не своего вероломного боевого брата. Шан Цинхуа сначала идет по тропе обратно к лагерю. Сейчас там никого нет – все участники либо соревнуются, либо наблюдают за происходящим. Шан Цинхуа проскальзывает между рядами пустых палаток, словно одинокий призрак, а Шень Цинцю и Лю Цингэ следуют за ним. На краю лагеря Шан Цинхуа на мгновение останавливается и нервно оглядывается, словно проверяя, не преследуют ли его. Лю Цингэ молниеносно хватает Шень Цинцю и затаскивает его за палатку, чтобы их не заметили. Через мгновение они высовывают головы и видят, как фигура Шан Цинхуа снова исчезает в лесу. Примерно четверть шичэня они продолжают идти за Шан Цинхуа по залитому лунным светом лесу. Теперь он идет быстро и, кажется, что-то бормочет себе под нос. Хотя Шень Цинцю напрягает свой слух, усиленнный благодаря совершенствованию, он не может разобрать ни слова – они просто слишком далеко, и они не могут рисковать и подходить ближе. К счастью, Шан Цинхуа, похоже, полностью сосредоточен на том, чтобы добраться до места назначения. Он больше не оглядывается, а просто спешит дальше под нависающими кронами деревьев. Лю Цингэ упорно идет по его следу. В том, как он бесшумно перетекает из одной тени в другую, есть что-то хищное. Шень Цинцю изо всех сил старается подражать его движениям, ступая как можно тише по толстому слою сосновых иголок, покрывающему землю и заглушающему их шаги. В лесу темно, несмотря на полную луну, и Шень Цинцю благодарен своему улучшенному зрению. Теперь, когда они наконец тронулись в путь, тревожное свинцовое чувство в животе постепенно сменяется предвкушением: так или иначе, скоро все разрешится. Шан Цинхуа, похоже, не идет по какому-то определенному маршруту, но он, должно быть, узнает какой-то ориентир, потому что внезапно сворачивает налево и поднимается по крутому лесистому склону, исчезая за его краем. Когда он скрывается из виду, Шень Цинцю и Лю Цингэ осторожно подходят к холму и начинают подниматься. По мере того, как они поднимаются, земля под ногами становится все более каменистой, и Шень Цинцю старается ступать особенно осторожно — его шаги легки, как перышко. Поднявшись на хребет, они оказываются на краю глубокой впадины, залитой лунным светом и окруженной скалистыми выступами. В центре этой впадины находится открытая поляна, с которой безжалостно содрали всю траву. На утрамбованной земле ярко-красной киноварью нарисован чрезвычайно сложный узор. Шан Цинхуа стоит в центре и смотрит на него с отвращением на лице. Увидев эту сцену, Шень Цинцю, должно быть, издал какой-то звук, потому что Шан Цинхуа резко вздрогнул и обернулся, уставившись на них с нескрываемым изумлением. ─ Что за... Он не успевает сделать и шагу, как Лю Цингэ с невероятной скоростью, подпитанной ци, прыгает на него, одной рукой ловко обхватывает его сзади, а другую прижимает к его шее. Шан Цинхуа какое-то время отчаянно сопротивляется, пытаясь вырваться из безжалостных объятий Лю Цингэ. Его глаза вылезают из орбит, лицо краснеет, но все тщетно. Через несколько мгновений его тело обмякает. Отпустив его, Лю Цингэ бросает его на землю, словно мешок с зерном, и презрительно смотрит на него сверху вниз. Шень Цинцю на мгновение застывает от шока. После всех его ожиданий и тревог это оказалось… на удивление просто. Настолько просто, что у него внезапно возникает дурное предчувствие. Система молчала весь день и продолжает молчать; почему-то от этого ему не становится легче. В конце концов, он берет себя в руки и подходит к лежащему Шан Цинхуа, чтобы ткнуть в него пальцем. ─ Ты ведь не убил его, верно? ─ спрашивает он. Лю Цингэ фыркает. ─ Конечно, нет. Он просто без сознания. ─ Он наклоняется и достает из своего мешочка цянькунь красное вервие бессмертных. Это та самая веревка, которой Кожедел связал Шень Цинцю и которую он потом добавил в свой инвентарь. Когда Лю Цингэ начинает умело связывать Шан Цинхуа вервием, Шень Цинцю признается, что испытывает определенное злорадство, видя, как кто-то другой оказывается в подобной ловушке. Пока Лю Цингэ связывает Шан Цинхуа, Шень Цинцю тратит мгновение на то, чтобы полностью разрушить массив. Он атакует его случайными всплесками ци, поднимая в воздух комья земли, пока не убеждается, что массив точно не работает. Это приносит ему невероятное удовлетворение. Когда он наконец снова обращает внимание на остальных, Лю Цингэ прижимает бесчувственное тело Шан Цинхуа к камню. Шан Цинхуа пьяно заваливается набок, его удерживают только натянутые красные вервия. Шень Цинцю внезапно хочется пнуть его. Но вместо этого он аккуратно опускается на колени перед связанным мужчиной. Лю Цингэ, все еще стоящий, возвышается позади Шень Цинцю. Шень Цинцю хватает Шан Цинхуа за волосы и резко поднимает его голову, чтобы они оказались на одном уровне. Затем он направляет мощный поток ци в меридианы другого мужчины, чтобы тот пришел в себя. Раздается громкий щелчок, и все тело Шан Цинхуа дергается, как будто его ударило током, а глаза широко распахиваются. Когда он фокусируется на яростном выражении лица Шень Цинцю, которое находится в нескольких сантиметрах от его собственного, он издает крайне недостойный крик. ─ Какого… какого хуя? ─ задыхается он, комично выпучив глаза. ─ Это я должен спросить тебя, ─ холодно говорит Шень Цинцю, отпуская его волосы и откидываясь назад. ─ Что, по-твоему, ты делаешь? ─ Я... Я... ─ Шан Цинхуа беспомощно открывает и закрывает рот, как рыба, которая вот-вот задохнется. Он поднимает взгляд на Лю Цингэ и издает жалкий всхлип. Затем он смотрит через плечо Шень Цинцю на разрушенный массив. Внезапно все краски сходят с его лица. ─ Я... Я облажался, ─ в ужасе шепчет он. ─ Я в полном и абсолютном дерьме. Шень Цинцю усмехается. ─ Пока нет. Но как только мы расскажем всем, что ты здесь пытался сделать, ты наверняка будешь. К его удивлению, Шан Цинхуа отвечает хриплым смехом. ─ Конечно, конечно, давай, расскажи всем. Какая разница? Я уже буду мертв. ─ Немного маниакальный смех сменяется стоном. ─ О боже, это определенно меня убьет, никак не... ─ Он резко замолкает и смотрит куда-то вдаль. Его взгляд странно расфокусирован, и это вызывает у Шень Цинцю смутное беспокойство. Затем взгляд Шан Цинхуа снова устремляется на него. ─ Не могу поверить, что ты, из всех людей, поймал меня, ─ говорит он, и в его тоне сквозит праведное негодование. ─ Что, черт возьми, с тобой случилось, а? Я все это время гадал, и раз уж я скоро умру, то могу и спросить. Ты балуешь своих учеников, хорошо относишься к Юэ Цинъюаню, ты… ты встречаешься с Лю Цингэ! Из всех людей! Позади него Лю Цингэ испуганно вздыхает и замирает. Но Шан Цинхуа еще не закончил. ─ Что блять за OOC?! ─ кричит он. Шень Цинцю тоже замирает, и его тело пронзает внезапный шок, как будто его окатили ледяной водой. Лю Цингэ опускается на корточки рядом с Шень Цинцю и пристально смотрит на Шан Цинхуа. ─ Ты только что сказал… встречаетесь ? ─ спрашивает он. Шан Цинхуа поворачивается к Лю Цингэ с выражением крайнего недоумения на лице. ─ Да, это значит... ─ Я знаю, что это значит, ─ резко перебивает его Лю Цингэ. В то же время Шень Цинцю говорит: ─ Самолет стреляющий в небо? Шан Цинхуа внезапно замирает. У него от удивления отвисает челюсть, и он переводит взгляд с одного на другого. ─ Как… как ты узнал мой айди? ─ наконец спрашивает он. ─ Ты… вы оба… ? Шень Цинцю отшатывается, как будто его ударили. ─ Твой айди!? ─ практически кричит он. ─ Как я мог не знать об этом, прочитав весь твой блядский роман! Это... просто слишком. Осознание того, что Шан Цинхуа не только такой же попаданец, как и он сам, но и, по всей видимости, автор всей этой ебучей истории, настолько шокирует и приводит в ярость, что Шень Цинцю на мгновение пугается, что может упасть в обморок прямо здесь. Лю Цингэ смотрит на Шан Цинхуа с нарастающим ужасом. ─ Ты… писатель? ─ медленно произносит он, и его лицо мрачнеет. Шан Цинхуа, однако, выглядит гораздо менее расстроенным, узнав, что он не единственный попаданец. ─ Да! Я умер и оказался в своей собственной истории. Это совершенно безумно, хотя, думаю, мне не нужно говорить тебе об этом. Но что еще важнее, я снова умру, если вы, придурки, не позволите мне все исправить, потому что Система собирается убить меня. Если вы оба мои фанаты, то какого черта вы вмешиваетесь в сюжет? Шень Цинцю фыркает. ─ Я не твой фанат! ─ возмущенно шипит он. ─ И я не попаданец, ─ мрачно говорит Лю Цингэ. ─ Из-за твоего “сюжета” погибли бы сотни людей. Шан Цинхуа недоверчиво смотрит на Лю Цингэ. ─ Ты… не попаданец? ─ Нет, ─ твердо отвечает Шень Цинцю. ─ Только я. ─ Тогда откуда он все это знает?! ─ возмущенно вскрикивает Шан Цинхуа. Он возмущенно дергается, как будто хотел бы жестикулировать, если бы не был связан. ─ Система пригрозила мне наказанием, если я кому-нибудь расскажу! ─ Со мной было то же самое, ─ признается Шень Цинцю. ─ Но мы случайно нашли лазейку. ─ Правда? ─ спрашивает Шан Цинхуа с заинтригованным видом. ─ Что это было? Шень Цинцю бросает на него сердитый взгляд. ─ На самом деле это был один из твоих самых идиотских сюжетов. Ебаная телепатическая вода. Шан Цинхуа на мгновение хмурится, но затем его лицо проясняется. ─ О. ОХ. Да, я помню это. ─ Он смотрит на Шень Цинцю так, словно видит его в новом свете. ─ Ух ты. Так, давай проясним… ты переродился в подлого злодея. Вот это да! Прости за это. Но потом ты фактически соблазнил Лю Цингэ. ─ Он серьезно кивает. ─Плюс реп, братан. Шень Цинцю едва не задыхается от возмущения. ─ Я… я не… ─ бормочет он. ─ Следи за тем, как ты с ним разговариваешь, ─ холодно произносит Лю Цингэ. ─ Ах, прости, прости! Я не хотел тебя обидеть! ─ говорит Шан Цинхуа, отступая под сердитым взглядом Лю Цингэ. ─ Я просто хотел сказать, что ты красавчик! Знаешь, я очень обрадовался, когда ты не умер от того отклонения ци... ─ он неловко замолкает, заметно сникая, когда Лю Цингэ хмурится еще сильнее. ─ Э-э, в общем, раз уж мы заговорили о смерти... на случай, если я неясно выразился, Система буквально убьет меня, если мы не вернем сюжетную линию в нужное русло. ─ Оно угрожало тебе? Что именно оно сказало? ─ спрашивает Шень Цинцю, чувствуя, как в животе у него образуется ледяной комок страха. ─ Там было сказано, что если Бесконечная Бездна не откроется во время Конференции Бессмертного Альянса, то я вернусь в свое прежнее тело. То есть, ну, ты понимаешь… буду супер-пупер мертвым, ─ отвечает Шан Цинхуа. Ледяное чувство в животе Шень Цинцю усиливается. ─ Давай проясним ситуацию, ─ медленно произносит он. ─ Система сказала мне, что убьет меня, если конференция пройдет не так, как планировалось, или если Бинхэ не войдет в Бездну, когда она откроется. В то же время она сказала тебе, что убьет тебя, если Бездна не откроется во время конференции. ─ Э-э... да, наверное, ─ отвечает Шан Цинхуа. ─ С тех пор как я проснулся, здесь постоянно появляются всевозможные всплывающие окна с угрозами. Шень Цинцю и Лю Цингэ в ужасе переглядываются. На мгновение Шень Цинцю даже не может заставить себя что-то сказать. ─ Но еще есть время все исправить! ─ с надеждой восклицает Шан Цинхуа. ─ ─ Если ты поможешь мне восстановить систему, мы еще сможем... ─ Ни в коем случае, ─ резко отвечает Лю Цингэ. ─ Я не буду участвовать в убийстве невинных людей. ─ А как же я? ─ кричит Шан Цинхуа, отчаянно извиваясь в путах. ─ Я тоже невиновен! Ну, по большей части. Я на это не подписывался! ─ Нет, это ты изначально написал весь этот идиотский роман! ─ шипит Шень Цинцю. ─ Разве это не делает все это твоей виной? ─ Эй! Если все было так плохо, то почему ты прочитал все до конца? В любом случае, я не думал, что пишу о реальных людях! Я просто пытался заплатить за аренду! ─ парирует Шан Цинхуа. Шень Цинцю открывает рот, чтобы ответить еще одним гневным выпадом, но вдруг замечает маленький нефритовый жетон, висящий на бедре Шан Цинхуа. Он помнит, что видел его раньше, когда Шан Цинхуа был связан. Тогда он был безобидного белого цвета, но сейчас он светится синим. ─ Что это? ─ спрашивает он, указывая на жетон. Шан Цинхуа вытягивает шею и бледнеет, увидев светящийся жетон. ─ О блять. Блять, блять, блять, это нехорошо, ─ стонет он. ─ Как давно это продолжается? ─ Не знаю, я просто заметил это, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Что такое? ─ нетерпеливо спрашивает Лю Цингэ. ─ Это от Мобэй-цзюня, ─ объясняет Шан Цинхуа. ─ Он использует его, чтобы связаться со мной. Когда он светится, это значит, что я должен немедленно доложить ему. Должно быть, он понял, что я пропустил оговоренное время активации массива. Боже, если Система меня не убьет, то убьет он. ─ В лунном свете его лицо выглядит бледным как полотно, и впервые за эту ночь Шень Цинцю испытывает к нему легкую жалость. ─ И как ты собираешься ему отчитываться? ─ спрашивает Лю Цингэ. ─ Жетон также можно использовать, чтобы перенести меня к нему, ─ с несчастным видом говорит Шан Цинхуа. Шень Цинцю удивленно моргает. ─ Ого, автор правда свел его с ума, да? ─ В тот момент это казалось хорошей идеей! ─ возражает Шан Цинхуа. ─ Черт, он очень зол. Если я не появлюсь, не знаю, что он... Внезапно тишину ночного воздуха разрывает оглушительный треск. Земля под ними вздрагивает, а затем начинает яростно трястись, словно огромный зверь пытается сбросить их со своей спины. От толчков все трое теряют равновесие, но Лю Цингэ успевает подхватить Шень Цинцю, прежде чем тот падает. Шан Цинхуа, все еще связанный веревкой, с испуганным криком заваливается на бок и ударяется щекой о землю. ─ Что это, черт возьми, было? ─ спрашивает Лю Цингэ, оборачиваясь, чтобы осмотреть окрестности на предмет угрозы. Землетрясение прекращается так же быстро, как и началось, но Шень Цинцю все еще дрожит. Его худшие опасения подтверждаются, когда появляется системное окно с громкими электронными сигналами. [Внимание! Критический квест ─ Бесконечная Бездна и Бесконечная Ненависть, Небо, Застывшее в Кристаллическом Льду, и Кровавые Слезы официально начался! Если он не будет завершен, у главного героя будет вычтено двадцать тысяч очков удовлетворенности!] Шень Цинцю вздрагивает всем телом от этого уведомления, снова почти вываливаясь из хватки Лю Цингэ. Система, должно быть, также поддерживает связь с Шан Цинхуа, потому что он тоже вздрагивает в тот же самый момент. Шень Цинцю, слишком напуганный, чтобы даже протестовать против нелепости Системы, внезапно удваивающей потенциальный вычет очков, рефлекторно закрывает окно, как будто это что-то изменит. ─ Нет, ─ тупо говорит он. ─ Нет, нет, нет... Шан Цинхуа, напротив, переворачивается на спину и с облегчением закрывает глаза. ─ О, слава богу, ─ вздыхает он. Лю Цингэ крепче сжимает Шень Цинцю. ─ Что происходит? ─ торопливо спрашивает он, хотя, должно быть, уже сам все понял. ─ Бездна только что открылась, ─ деревянным голосом произносит Шень Цинцю, глядя в пустоту. Он едва может думать, его разум бездействует, пока он пытается осознать тот факт, что они все-таки потерпели неудачу. Лю Цингэ выглядит потрясенным и еще крепче сжимает Шень Цинцю. ─ Но… как? ─ спрашивает он. ─ Как черный лунный питон-носорог мог попасть в ущелье? ─ Не мог, ─ говорит Шан Цинхуа, все еще лежа на спине и глядя в звездное небо. ─ Мой массив разрушен. Я понятия не имею, как могла открыться бездна. Разве что… ─ на его лице появляется задумчивое выражение. ─ Если только что? ─ резко отвечает Лю Цингэ. ─ Ну… возможно, что Мобэй-цзюнь сам открыл разлом, ─ медленно произносит Шан Цинхуа. ─ Его портальные способности теоретически достаточно сильны для этого. Возможно, когда он понял, что наш первоначальный план не сработает, он решил… взять дело в свои руки. Что ж, пиздец. Шень Цинцю не знал, что Мобэй-цзюнь на такое способен; он уверен, что в оригинальном романе Мобэй-цзюнь никогда не демонстрировал подобных способностей. Однако Система, должно быть, знала об этом и все это время планировала использовать это как запасной вариант, думает он. А это значит, что их план был обречен с самого начала; Система никогда не позволила бы Ло Бинхэ избежать своей участи. ─ Ты думаешь что Мобэй-цзюнь переместился в ущелье, а затем открыл разлом в бездну? ─ спрашивает Лю Цингэ. ─ Это вполне возможно, ─ кивает Шан Цинхуа. ─ Его порталы способны создать точку нестабильности, которую он мог бы использовать для… ну, подробности не важны. Но да, он мог бы это сделать, если бы захотел. В конце концов, он все еще хочет сорвать конференцию. Когда бездна открыта, ему остается только ждать и смотреть, что оттуда вылезет. ─ Тогда нам нужно немедленно отправиться туда, ─ говорит Шень Цинцю. Он все еще не пришел в себя, но понимает, что это первостепенная задача. Лицо Лю Цингэ, ясно освещенное лунным светом, смягчается, и в нем появляется что-то ужасно похожее на жалость. Его руки нежно обнимают Шень Цинцю за талию. ─ Да, так и есть, ─ соглашается он. ─ Но тогда… ты знаешь, что должно произойти. Шень Цинцю поджимает губы и резко кивает. Он впивается пальцами в плечи Лю Цингэ. ─ Я знаю, ─ говорит он, ─ я знаю. Но я должен быть там. Я должен отдать ему сумку, я должен... ─ его голос едва не срывается на всхлип, но он сдерживается. ─ Я должен попрощаться. Лю Цингэ на мгновение задерживает на нем взгляд, а затем поворачивается к Шан Цинхуа. ─ Может ли этот жетон перенести несколько человек? Шан Цинхуа морщится. ─ Может быть? Он настроен на мою ци, но теоретически, если бы мы все прикоснулись к нему одновременно... Лю Цингэ отпускает Шень Цинцю и подходит к лежащему на земле Шан Цинхуа. Он наклоняется, хватает его за веревки, стягивающие грудь, и без труда поднимает на ноги. ─ Тогда ты отведешь нас к Мобэй-цзюню, сейчас, ─ рычит он. Шан Цинхуа вздрагивает. ─ Ах, я правда не думаю... Я имею в виду, что он будет не очень рад меня видеть в таком... Лю Цингэ нетерпеливо встряхивает его. ─ Твой жетон ─ это самый быстрый способ для нас попасть в ущелье и вмешаться до того, как пострадает слишком много людей. ─ Он прищуривается. ─ Я не спрашивал. ─ Ладно, ладно! ─ кричит Шан Цинхуа, недовольно ерзая. ─ Тогда тебе придется меня развязать. Лю Цингэ поджимает губы, но кивает в знак согласия. Он отступает на шаг, а затем быстрыми, сердитыми движениями развязывает путы, которыми был связан Шан Цинхуа. Освободившись, Шан Цинхуа с облегчением вздыхает, протягивает руки и потирает запястья с удрученным видом. ─ Ай. Не стоило так туго их завязывать, ─ бормочет он. Лю Цингэ бросает на него сердитый взгляд, хватает за локоть и подводит к Шень Цинцю. ─ Иду я, иду! ─ жалуется Шан Цинхуа, безуспешно пытаясь отмахнуться от Лю Цингэ. Он поднимает взгляд на Шень Цинцю, но пугается того, что видит на его лице. ─ Я… прости, братан, ─ говорит он. ─ Я понимаю, что ты, должно быть, очень переживаешь за Бин-гэ… ─ Неважно, ─огрызается Шень Цинцю. ─ Просто смирись с этим. ─ Последнее, что он хотел бы услышать прямо сейчас, – это выражение сочувствия от человека, в первую очередь ответственного за страдания Ло Бинхэ. Конечно, часть его действительно признает, что, вероятно, несправедливо возлагать всю вину к ногам Шан Цинхуа. Но, видя, что он вот-вот будет вынужден отправить Ло Бинхэ в ад, ему трудно сопереживать человеку, написавшему именно эту сюжетную арку. Шан Цинхуа лишь неуверенно кивает и поднимает жетон. В его бледно-голубом свете лицо Шан Цинхуа выглядит призрачным. ─ Значит, тебе нужно просто прикоснуться к нему. Шень Цинцю делает глубокий вдох, а затем кладет руку на прохладный гладкий нефрит. Лю Цингэ следует его примеру, и их пальцы соприкасаются. ─ Хорошо. И… ─ Шан Цинхуа посылает импульс ци в жетон. Секунду ничего не происходит. Но как раз в тот момент, когда Шень Цинцю начинает беспокоиться, что ничего не получится, он чувствует внезапное дезориентирующее всасывающее ощущение, как будто его тело пытается вывернуться наизнанку. Все погружается во тьму, в ушах стоит рев, и ему кажется, что его растягивают… затем внезапно в ушах перестает шуметь, и он снова может видеть. Секунду он просто моргает, привыкая к окружающей обстановке. Кажется, они материализовались на поросшей травой поляне на опушке леса или, по крайней мере, на том, что от него осталось. Примерно в тридцати футах от них земля вздыблена, как будто ее разорвал когтями какой-то невообразимо огромный зверь. Из земли под причудливыми углами торчат огромные каменные глыбы. За ними виднеется бурлящее красное свечение, полное странных, извивающихся теней. В нос ему бьет едкий запах гари, а в задымленном воздухе ощущается странное гудение, как будто из-за разрыва реальности все вокруг вибрирует на неправильной частоте. Рядом с ним Лю Цинге и Шан Цинхуа тоже осматриваются. Глаза Шан Цинхуа на его круглом хомяковом лице широко раскрыты, взгляд лихорадочно мечется. Однако внимание Лю Цинге сразу же приковывает высокая фигура, стоящая примерно в трех метрах от них: это может быть только Мобэй-цзюнь. Он одет во все темно-синее, его мантия скандально коротка и отделана широким меховым воротником. Его распущенные черные волосы развеваются на ветру, а лицо выражает явное высокомерие. В лунном свете его бледная кожа кажется почти синеватой. В воздухе вокруг него сердито вспыхивает темная демоническая ци. А напротив него, конечно же, стоит Ло Бинхэ. Главный герой совсем один; его последователи, должно быть, сбежали, как только появился Мобэй-цзюнь. Он с отчаянной, дикой яростью смотрит на другого демона, подняв Чжэнъян в боевую стойку и оскалив зубы. Судя по всему, он не ранен, а, значит, они подоспели как раз вовремя. Внезапное появление трех Владык Пиков заставляет его вздрогнуть. ─ Учитель! ─ выдыхает он, и в его глазах вспыхивают надежда и облегчение. Шень Цинцю больше всего на свете хочет подбежать к Ло Бинхэ, но вместо этого он обращает внимание на Мобэй-цзюня. На лице повелителя демонов мелькает удивление, которое быстро сменяется гневным оскалом. Как и предсказывал Шан Цинхуа, он выглядит невероятно взбешенным. ─ Ты! ─ кричит Мобэй Цзюнь, сверля взглядом Шан Цинхуа. ─ Ты посмел предать меня? Шан Цинхуа съеживается и отступает, стараясь спрятаться за Лю Цинге. ─ Н-нет, мой король, совсем нет! ─ умоляет он, заламывая руки. ─ Они… они каким-то образом узнали о плане и последовали за мной! Клянусь! Они связали меня и заставили привести их сюда! Лю Цингэ поворачивается и бросает на Шан Цинхуа недоверчивый взгляд, хотя все, что он сказал, в целом верно. Шан Цинхуа вздрагивает, но остается на месте. Мобей-цзюнь хмурится еще сильнее; непонятно, верит ли он оправданиям Шан Цинхуа. Прежде, чем он успевает что-то предпринять, Лю Цингэ делает шаг вперед и встает между Мобэй Цзюнем и Ло Бинхэ. Он достает Чэнлуань. ─ Демон! ─ кричит он. ─ Ты пришел сюда, чтобы подраться, да? Попробуй сразиться со мной. Мобэй-цзюнь оценивающе смотрит на Лю Цингэ. ─ Как пожелаешь. Но знаешь ли ты, что именно ты защищаешь? ─ Он наклоняет голову и многозначительно смотрит на Ло Бинхэ. Шень Цинцю подходит и встает рядом с Лю Цингэ. ─ Мы защищаем ученика секты Цанцюн, ─ холодно отвечает он, доставая Сюя. Мобэй Цзюнь приподнимает бровь. ─ Что ж, хорошо. ─ Его демоническая ци внезапно вырывается наружу, окутывая его силуэт темным пламенем. Лю Цингэ не колеблется ни секунды; он тут же посылает Чэнлуань в атаку на Мобэй-цзюня, а через секунду следует за клинком со светящимся сгустком ци в ладони. Он невероятно быстр, но Мобэй-цзюнь не хуже; демон отпрыгивает в сторону, ловко уклоняясь от атаки Чэнлуаня. В следующую секунду он встречает удар Лю Цингэ своим собственным. Происходит взрыв ци, который скорее ощущается, чем слышен, темная и светлая энергии вспыхивают в месте соприкосновения их рук. Сила удара настолько велика, что обе противоборствующие стороны отлетают назад. Лю Цингэ грациозно приземляется на ноги, выглядя совершенно невозмутимым. Он складывает печать, и Чэнлуань возвращается в его протянутую руку. Теперь, когда у них была возможность проверить силу друг друга, они с Мобэй Цзюнем на мгновение замирают, оценивая друг друга. Ло Бинхэ подошел и встал рядом с Шень Цинцю. ─ Я тоже могу сражаться, Учитель, ─ говорит он. ─ Я знаю, ─ отвечает Шень Цинцю. ─ Но этот демон очень опасен. Позволь нам с твоим шишу разобраться с ним. ─ Если Ло Бинхэ вот-вот отправят в Бездну, самое меньшее, что он может сделать, ─ это попытаться уберечь его от ранений. И хотя было бы, несомненно, эпично наблюдать за тем, как Лю Цингэ и Мобэй Цзюнь выясняют отношения, Шень Цинцю вряд ли будет стоять в стороне и позволять своему шиди сражаться в одиночку. Глубоко вздохнув, он поднимает руки, призывая мощный порыв ветра, который проносится по поляне, срывая бесчисленные листья с ближайших деревьев. Используя всю мощь своей духовной силы, Шень Цинцю наполняет каждый лист мощным зарядом энергии и направляет их в сторону Мобэй цзюня, словно вихрь из острых как бритва лезвий. Это одна из самых мощных атак Шень Цинцю, но Мобэй Цзюнь лишь ухмыляется и поднимает руку. Внезапно температура вокруг них падает. Раздается громкий треск, и все листья, которые до этого летели в сторону повелителя демонов, замирают в воздухе, покрываясь инеем. Мобэй Цзюнь почти лениво взмахивает рукой, и листья разлетаются на ледяные осколки, которые падают вокруг него, как безобидный дождь. Не испугавшись этой демонстрации силы, Лю Цингэ снова бросается в атаку на Мобэй цзюня, на этот раз с Чэнлуанем в руке. Мобэй Цзюнь резко оборачивается к нему и призывает клинок из чистого черного льда. Он едва успевает поднять его, чтобы отразить удар Лю Цинге, и два клинка сталкиваются с громким звоном. Шень Цинцю с замиранием сердца наблюдает за их столкновением. Будучи будущей правой рукой Ло Бинхэ, Мобэй Цзюнь, конечно же, талантливый фехтовальщик. Тех, кто может противостоять Лю Цингэ в бою один на один, можно пересчитать по пальцам, но в течение следующих нескольких секунд ему это удается. Их движения настолько быстры, что сливаются в одно пятно, и каждый обмен ударами сопровождается резкими вспышками демонической и духовной ци. Каждый раз, когда их мечи встречаются, раздается почти болезненный звон, и оба клинка вибрируют от силы противоборствующих энергий, которые они направляют. Шень Цинцю хочет помочь, но, честно говоря, не знает как. Он боится, что только помешает Лю Цингэ, если попытается вступить в бой с Мобэй Цзюнем. Ло Бинхэ, стоящий рядом с ним, напряжен, его пальцы до побеления сжимают рукоять своего меча. Он внимательно следит за боем, но, как и Шень Цинцю, кажется, не может найти подходящий момент. Шан Цинхуа больше не стоит рядом с ними. Когда Шень Цинцю оборачивается, чтобы посмотреть на него, он видит, что его товарищ по переселению ускользнул и спрятался среди деревьев. Он наблюдает за дракой с глубоким беспокойством, но, похоже, не собирается присоединяться ни к одной из сторон. Лю Цингэ наносит серию звонких ударов, вынуждая Мобэй-цзюня отпрыгнуть назад, чтобы его не разрубили на куски, и в этот момент демон внезапно использует еще одно из своих фирменных боевых приемов. Несмотря на то, что Шень Цинцю знал об этой способности, он все равно оказывается застигнут врасплох, когда Мобэй Цзюнь внезапно разворачивается и исчезает в чернильно-черной тени. За долю секунды он исчезает из поля зрения Лю Цингэ и появляется на другой стороне поляны, прямо рядом с Шень Цинцю и Ло Бинхэ. Лю Цингэ вскрикивает, но уже слишком поздно: Мобэй Цзюнь бьет Шень Цинцю прямо в грудь волной демонической ци, настолько мощной, что Шень Цинцю отлетает назад. Он врезается в дерево, в голове звенит, во рту чувствуется кровь. Ему чертовски больно, но рефлексы Шень Цинцю достаточно хороши, чтобы он смог смягчить большую часть урона, который получил бы обычный смертный. ─ Цинцю! ─ В следующую секунду Лю Цингэ оказывается рядом и осторожно обнимает его сильными руками. Шень Цинцю моргает и трясет головой, пытаясь прогнать туман, который на мгновение застилает ему глаза. ─ Я в порядке, ─ бормочет он, уже направляя свою духовную энергию на исцеление синяков, которые начинают проявляться по всей его спине. Он сплевывает кровь и смотрит, как она окрашивает траву внизу в ярко-алый цвет. Лю Цингэ кладет руки на голову Шень Цинцю и пальцами с ци проверяет, нет ли у него переломов. Однако внимание Шень Цинцю тут же переключается на другое: на другой стороне поляны Ло Бинхэ поднял Сюя и в одиночку сражается с Мобэй-цзюнем. На лице главного героя застыло выражение бессильной ярости. Он выглядит так, будто готов убить другого демона, хотя Шень Цинцю знает, что, пока его собственные демонические силы заблокированы, у него нет ни единого шанса сделать это. Мобэй-цзюнь наблюдает за ним любопытным, но бесстрастным взглядом. С яростным криком Ло Бинхэ выпускает ослепительный луч меча, но Мобэй-цзюнь с усмешкой и жестоким взмахом руки отражает луч и направляет его обратно в Чжэнъян. Раздается резкий треск, и меч с силой разбивается вдребезги. Осколки разлетаются во все стороны; один из них задевает щеку Ло Бинхэ, оставляя за собой полоску крови. Шень Цинцю в ужасе ахает, хотя и знает, что не должен удивляться. В оригинальной книге Чжэнъян тоже был уничтожен в этот момент, разбившись о рог черного лунного питона-носорога. Лю Цингэ перестает перебирать волосы Шень Цинцю и резко оборачивается, чтобы в тревоге уставиться на происходящее. Ло Бинхэ лишь на мгновение выглядит расстроенным из-за потери меча, а затем его взгляд становится еще холоднее. Он свирепо смотрит на Мобей-цзюня, собирая духовную энергию в кулак. ─ Слабое оружие, ─ усмехается Мобэй-цзюнь. ─ Зачем тренироваться с людьми? Зачем так калечить себя? Лицо Ло Бинхэ бледнеет, и он бросает взгляд на Шень Цинцю и Лю Цингэ. Однако прежде, чем он успевает ответить на насмешки, Лю Цингэ снова бросается на Мобэй цзюня. Он не успевает нанести удар: Мобэй Цзюнь отступает в сторону, и его снова поглощают тени, после чего он появляется в шести метрах от Лю Цингэ. Лю Цингэ в ярости оборачивается. Шень Цинцю, который уже почти пришел в себя, хотя его все еще немного шатает, спешит встать рядом с Ло Бинхэ и Лю Цингэ. На другой стороне поляны Мобэй Цзюнь поднимает в воздух свой ледяной черный меч. Рядом с ним в воздухе появляется еще один меч, точная копия того, что он держит в руках. Затем еще один, и еще… вскоре воздух вокруг него заполняет настоящая чаща из темных, блестящих клинков. Похоже, Мобэй Цзюнь, наконец, решил перестать валять дурака; широким жестом он бросает всю эту ораву мечей прямо на них троих. Шень Цинцю призывает Сюя, готовясь отразить как можно больше клинков, и готовится к удару. Однако этого не происходит. Прежде, чем он или Ло Бинхэ успевают что-либо сделать, Лю Цингэ подбрасывает Чэнлуань в воздух, и тот превращается в настоящий фонтан мечей, которые сталкиваются с ледяными мечами лоб в лоб. Раздаются громкие взрывы и летят искры, когда все мечи оказываются уничтожены. Чэнлуань возвращается в руку Лю Цингэ, и тот вызывающе смотрит на Мобэй цзюня. ─ Это все, на что ты способен? ─ насмехается он. Мобэй-цзюнь снова усмехается, но Шень Цинцю не слышит, что он говорит, потому что в следующее мгновение его пронзает мучительное, но знакомое ощущение: острая боль пронзает его голову, в животе все переворачивается, поток ци спазмирует, а затем полностью останавливается. Он пошатывается и тихо вздыхает, чувствуя, что колени вот-вот подогнутся. Ло Бинхэ, всегда внимательный, протягивает руку, чтобы поддержать его. ─ Учитель! ─ кричит он. Его лицо омрачается тревогой, а затем на нем появляется выражение ужасающего понимания. Услышав восклицание Ло Бинхэ, Лю Цингэ оборачивается и тут же меняется в лице. Шень Цинцю хочет ответить, чтобы развеять их опасения, но все, что он может сделать, ─ это сдержать стон, когда внутри него в полную силу вспыхивает Неизлечимый. Блять. Блять! Конечно, это должно было произойти именно сейчас; он должен был знать, должен был предвидеть, что ему так не повезет. И, что еще хуже, Мобэй-цзюнь тут же воспользовался тем, что его отвлекли, чтобы подготовиться к новой атаке. Его демоническая ци зловеще гудит, пока он собирает ее вокруг себя; Шень Цинцю ворчит и указывает на что-то, пытаясь вернуть внимание своих товарищей к непосредственной угрозе. Однако в этом не оказывается необходимости, потому что в этот самый момент из Бездны доносится ужасающий звук. Это глубокий, протяжный стон, как будто крики тысячи мстительных духов слились в один великий вой. Звук настолько резкий, что все они, включая Мобэя-цзюня, как один поворачиваются и смотрят в сторону разлома. Наступает короткая тишина, а затем звук повторяется, на этот раз еще громче. Шень Цинцю с ужасом понимает, что бы это ни было, оно огромно и быстро приближается. Он начинает лихорадочно перебирать в памяти всех бездонных монстров, пытаясь понять, что это может быть. Ему не пришлось долго гадать. С оглушительным грохотом из разлома высовывается огромная конечность. Она состоит из огромных деформированных кусков белой кости, каждый размером с ствол большого дерева. Бугристые наросты скреплены нитями гниющих черных сухожилий, пронизанных такой злобной и дикой энергией, что у Шень Цинцю, и без того мучившегося от тошноты, желудок выворачивается наизнанку. На конце конечности расположены три огромных отростка, каждый из которых заканчивается грязно-черным когтем размером с тело Шень Цинцю. Существо вонзает их глубоко в землю и с еще одним яростным стоном, разносящимся по ночному небу, начинает выбираться из глубины. За первым когтистым отростком следует второй, а затем и третий. Существо настолько огромное, что земля сотрясается от его приближения, и трое культиваторов, а также Мобэй-цзюнь, отступают от разлома, внезапно забыв о своей ссоре. Они успевают сделать всего несколько шагов, прежде чем в поле зрения появляется огромная туша существа, и Шень Цинцю с тошнотворным чувством понимает, с чем именно они столкнулись. Самолет просто назвал его ─ Колосс Бездны, и он более чем оправдывает это название. В оригинальной истории это был один из любимых монстров Шень Цинцю. Существо просто огромное, высотой примерно с пяти- или шестиэтажное здание. По строению оно отдаленно напоминает паука и передвигается на шести огромных ногах. Оно больше похоже на мертвое, чем на живое; все его тело состоит из беспорядочного нагромождения костей, скрепленных лишь полосами плоти и злой энергией. Его вытянутая грудная клетка покрыта костяным панцирем, состоящим из огромных пластин костной ткани, которые выглядят так, будто их расплавили, а затем снова соединили. Из спины торчит роща длинных жилистых усиков, пульсирующих негативной энергией. Каждый из них достигает сотен футов в длину и усеян по всей длине осколками черной кости, твердыми, как алмазы. Они рассекают воздух, словно плети, готовые разорвать и поймать в ловушку все, что окажется в пределах досягаемости. В передней части грудной клетки находится голова, отдаленно напоминающая человеческий череп, если бы этот череп был двадцати футов в высоту и пугающе вытянутым, а черты его лица были искажены в вечной гримасе агонии. Его глазницы горят адским красным светом, а рот представляет собой черную пустоту, наполненную демонической энергией. Любой, кому не повезет оказаться в этом рту, испытает уникальную пытку: его проглотят целиком и будут медленно переваривать. Их плоть будет отделена от тела, а кости переплавлены и добавлены к скелету самого существа. Энергия, возникающая в результате такой смерти, поглощается Колоссом, образуя своего рода ужасающий конгломерат, который становится все больше и сильнее с каждой поглощенной жертвой. Короче говоря, это невероятно круто и очень, очень опасно. И его совершенно не должно быть здесь прямо сейчас! Колосс должен был стать финальным боссом, с которым Ло Бинхэ сразился перед тем, как наконец выбраться из Бесконечной Бездны. В оригинальной истории он едва победил его с помощью недавно обретенного Синьмо. Так что сейчас еще слишком рано для появления этого существа! У Ло Бинхэ еще нет Синьмо; он даже не может в полной мере использовать свои демонические силы. И все же существо, представшее перед ними, ни с чем не спутаешь. Перебравшись через край разлома, оно вытягивается во весь свой невероятный рост и издает пронзительный вопль, такой громкий, что Шень Цинцю хочется заткнуть уши. Только после этого оно опускает свое жуткое лицо вниз, словно наконец заметив собравшихся под ним маленьких существ. Оно наклоняет голову с отвратительным костяным хрустом, словно раздумывая, что с ними делать. Лю Цингэ и Ло Бинхэ тут же принимают боевые стойки, в то время как Шень Цинцю все еще пытается удержаться на ногах. Мобэй Цзюнь выглядит слегка удивленным, как будто даже он не ожидал, что его план – просто открыть разлом в Бездну и посмотреть, что оттуда вылезет окажется настолько эффективным. На самом деле он, похоже, быстро приходит к выводу, что ему неинтересно сражаться с этой тварью в одиночку, потому что в следующий момент он исчезает в одном из своих чернильно-черных порталов. Однако, к удивлению Шень Цинцю, он не сразу уходит; вместо этого он появляется прямо рядом с Шан Цинхуа, который в данный момент прячется под деревом. Он выглядит напуганным до смерти и резко вздрагивает от неожиданности, когда рядом с ним появляется Мобэй Цзюнь. Мобэй Цзюнь смотрит на незадачливого Пикового Лорда сверху вниз, затем тяжело вздыхает, поднимает Шан Цинхуа одной рукой и перекидывает его через плечо. Шан Цинхуа успевает лишь испуганно вскрикнуть прежде, чем Мобэй Цзюнь открывает еще один портал и исчезает вместе с ним, на этот раз, похоже, навсегда. Что ж, ну. Покойся с миром, великий мастер Самолет, ─ рассеянно думает Шень Цинцю. Ему, наверное, стоило бы немного побеспокоиться о судьбе своего литературного заклятого врага, но сейчас у него есть дела поважнее. Колосс, который, похоже, решил, что культиваторы, стоящие перед ним, станут отличной закуской, активирует несколько своих хлыстообразных отростков. Когда злобные колючие отростки тянутся к ним, Лю Цингэ бросает быстрый взгляд на Ло Бинхэ. ─ Убери его отсюда! ─ кричит он, заставляя Чэнлуань занять оборонительную позицию. Ло Бинхэ кивает, и не успевает Шень Цинцю опомниться, как оказывается в объятиях главного героя. Ло Бинхэ быстро уносит его прочь, перебирая ногами, усиленными ци, и направляется к дальнему краю большой поляны. ─ Пожалуйста, оставайтесь здесь, ─ серьезно говорит Ло Бинхэ, опуская Шень Цинцю на землю. ─ Учитель не должен подходить слишком близко, пока действует его яд. Шень Цинцю хочет возразить, но, к сожалению, Ло Бинхэ прав. От него сейчас абсолютно никакой пользы, черт возьми его. За те несколько секунд, что потребовались им для побега, Лю Цинге уже вступил в яростную схватку с чудовищем. Существо посылает в него хлыст за хлыстом, которые со свистом проносятся в воздухе, оставляя за собой разрушительную энергию. Лю Цинге уклоняется от одного из щупалец, направляет Чэнлуань, чтобы тот рубанул по другому, и отбрасывает еще два с помощью необузданной ци. Мгновение спустя монстр поднимает одну из своих ног и опускает ее, пытаясь раздавить Лю Цинге своим огромным весом. Лю Цингэ вовремя уклоняется, нанося серию стремительных ударов мечом, которые взрываются, разлетаясь осколками костей. К сожалению, урон оказывается не таким значительным, как можно было надеяться. Шень Цинцю в ужасе наблюдает, как кость плавится, словно воск, а затем снова затвердевает, затягивая рану. Он помнит, как в ПГБД Ло Бинхэ пришлось долго кромсать Колосса прежде, чем тот был достаточно сильно ранен, чтобы Ло Бинхэ смог добраться до его грудной клетки, вскрыть огромный панцирь и вонзить нож в его черное как смоль сердце. Эту тварь не так-то просто убить. Впервые Шень Цинцю по-настоящему испугался за Лю Цингэ. Ло Бинхэ тоже наблюдал за сражением и теперь смотрит на Шень Цинцю безумным взглядом. ─ Учитель, я должен помочь ему, ─ говорит он. ─ Если мы не остановим это, неизвестно, сколько людей погибнет. Шень Цинцю чувствует, как его лицо искажается от боли. ─ Но твой меч... ─ Я все еще могу сражаться, ─ мрачно говорит Ло Бинхэ. ─ Я могу... ─ он замолкает, морщится, а затем явно собирается с духом. Он начинает отступать от Шень Цинцю с решительным, но в то же время напуганным видом, каким Шень Цинцю его еще не видел. ─ Простите, Учитель, ─ жалобно говорит он. ─ Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так. ─ Бингэ, что ты имеешь в виду? ─ спрашивает Шень Цинцю. Это всего лишь фраза… он точно знает, что собирается сделать Ло Бинхэ. Ло Бинхэ делает глубокий вдох и опускается на колени. ─ Не подходите ко мне, ─ говорит он. Затем он закрывает глаза. Мгновение ничего не происходит. Затем Ло Бинхэ издает мучительный стон, сгибается пополам и хватается за лоб от боли. Несмотря на его предупреждение, Шень Цинцю все равно пытается подойти, ненавидя себя за то, что его ученик так явно страдает. Но прежде чем он успевает приблизиться, его отбрасывает назад мощным взрывом демонической ци. Ло Бинхэ кричит, его лицо искажается от боли, а тело содрогается, когда демоническая печать начинает разрушаться. Должно быть, ему ужасно больно; на самом деле Шень Цинцю знает, что это так, потому что он помнит, как читал эту сцену в оригинальной истории. Там Ло Бинхэ был вынужден сломать печать, чтобы сразиться с черным лунным питоном-носорогом. И, похоже, здесь, несмотря на немного иные обстоятельства и благие намерения Шень Цинцю, он все равно был вынужден сделать тот же ужасный выбор. Волна за волной демоническая ци вырывается из Ло Бинхэ, словно вода, хлынувшая после прорыва дамбы. Он перестает стонать от боли, но все еще тяжело дышит и хватается за лоб, зажмурив глаза, пытаясь справиться с внезапным приливом демонической энергии, сеющей хаос в его теле. Шень Цинцю отчаянно хочет помочь, но в его нынешнем ослабленном состоянии он даже не может подойти ближе. Каждый раз, когда он пытается это сделать, его отбрасывает назад очередной всплеск мощной демонической ци. Вместо этого он поворачивается, чтобы проверить Лю Цинге, и с тревогой замечает, что его шиди, похоже, ранен. Его левое плечо залито кровью и в лунном свете кажется почти черным. Движения его левой руки уже не такие резкие и точные, как должны быть. Однако он продолжает сражаться изо всех сил. На глазах у Шень Цинцю он запрыгивает на одну из огромных ног существа и взбирается по ней, как по дереву, в то время как Чэнлуань порхает вокруг, отбиваясь от каждого хлыста, который пытается подобраться слишком близко. Поднявшись наполовину, Лю Цингэ призывает Чэнлуань обратно в руку и вонзает его в один из деформированных суставов существа. Колосс взвывает и яростно трясет поврежденной конечностью, отбрасывая Лю Цингэ. Эта атака, по крайней мере, кажется более эффективной: существо с трудом выпрямляет конечность, чтобы снова обрушиться на Лю Цингэ. Шень Цинцю неохотно отводит взгляд от сражения и смотрит на Ло Бинхэ. Он видит, что главный герой смотрит на него в ответ. Его темные глаза теперь ярко-красные. Его грудь все еще вздымается, но он больше не выглядит так, будто ему больно, и, кажется, он в какой-то степени контролирует свою демоническую ци. Он сжимает руки на коленях, его ногти удлиняются и превращаются в черные когти, которые рвут белую ткань его одежды от того, как сильно он их сжимает. На его лбу пульсирует демонический хуадянь, окрашивая черты лица в красный цвет. На лице Ло Бинхэ читается глубокое волнение. Если бы Шень Цинцю придерживался своей роли, он бы отреагировал с удивлением или ужасом. Но, глядя на главного героя, который только что получил повышение, он испытывает лишь благоговейный трепет. Он не понимает, что выражает его лицо, но не может заставить себя нахмуриться или хотя бы слегка неодобрительно покачать головой. На самом деле он вообще не может произнести ни слова. ─ Этот ученик был нечестен с Учителем, ─ признается Ло Бинхэ с болезненным видом. Его глаза подозрительно блестят. Но он встает на ноги и быстро кланяется. ─ Возможно, однажды Учитель найдет в своем сердце силы простить этого ученика за обман. ─ Затем, не говоря больше ни слова, он разворачивается и бежит к своему сражающемуся шишу, оставляя за собой демоническую ци. Когда Ло Бинхэ вступает в бой, Шень Цинцю наблюдает за ним с замиранием сердца. Даже без меча Ло Бинхэ атакует с дикой яростью, не уступающей ярости Лю Цингэ. На самом деле довольно удивительно видеть, как они сражаются бок о бок. Лю Цингэ атакует существо элегантными и точными ударами меча, а Ло Бинхэ осыпает его мощными демоническими атаками. Хоть они и составляют прекрасную пару, мучительно наблюдать за ними со стороны, не имея возможности помочь. Не в первый и не в последний раз Шень Цинцю проклинает себя за то, что по глупости отравился. В конце концов Лю Цинге удается взлететь на Чэнлуане и приземлиться на спину существа. Конечно, это ставит его в опасную близость к хлыстообразным щупальцам монстра, которые растут, как заросли угольно-черного бамбука. К счастью, существо в данный момент сосредоточено на атаках Ло Бинхэ снизу. Лю Цинге хватает Чэн Луань и вонзает его в костную пластину на спине существа, направляя через меч мощный поток духовной энергии. Существо воет от боли, и одно из его щупалец обвивается вокруг Лю Цинге, сбрасывая его и Чэнлуань с себя. Лю Цингэ тяжело падает на землю, оставляя глубокую борозду посреди поляны. Шень Цинцю вскрикивает. Не раздумывая, он бежит к Лю Цингэ так быстро, как только может, несмотря на то, что его мутит. К счастью, Лю Цингэ быстро поднимается на ноги, но его слегка шатает, и он трясет головой, словно пытаясь прийти в себя. Увидев приближающегося Шень Цинцю, он бледнеет. ─ Отойди! ─ кричит он, в панике размахивая руками. ─ Ты не можешь... Одна из ног Колосса делает в их сторону громовой шаг, и тут же появляются несколько щелкающих щупалец. Лю Цингэ, все еще не оправившийся от падения, успевает вовремя призвать Чэнлуань, чтобы отбить два щупальца. Однако третье попадает прямо в грудь Шень Цинцю и отбрасывает его. Из-за того, что его развитие заблокировано, Шень Цинцю чувствует все: костяные осколки плети впиваются ему в грудь, разрывая одежду и кожу. Его отбрасывает назад, и он ударяется о землю с такой силой, что перед глазами у него вспыхивают звезды. На секунду все погружается во тьму. Он пытается отдышаться, его грудь и голова раскалываются от боли. Когда через мгновение к нему возвращается зрение, он видит, что Лю Цингэ стоит рядом с ним на коленях. Одной рукой он кладет ладонь на грудь Шень Цинцю, другой – на его голову и направляет настоящую реку исцеляющей ци в меридианы Шень Цинцю. Шень Цинцю с хрипом вдыхает воздух, когда его легкие снова начинают работать, а затем вздрагивает от неприятного ощущения, когда различные части тела насильно соединяются. Духовная энергия, которую высвобождает Лю Цинге, должно быть, значительно истощает его запасы, и Шень Цинцю хочет сказать ему, чтобы он приберег силы для битвы с Колоссом. Но он, похоже, не может произнести ни слова, а выражение лица Лю Цинге говорит ему, что тот все равно его не послушает. Лю Цингэ выглядит напуганным, и это кажется Шень Цинцю очень странным. Он не хотел бы видеть такой взгляд на этом прекрасном лице. Он открывает рот, чтобы сказать ему об этом, но вместо этого начинает кашлять кровью. ─ Цинцю! ─ кричит Лю Цингэ дрожащим голосом. Шень Цинцю моргает. Он пытается сфокусировать взгляд на Лю Цинге, но перед глазами все плывет. ─ А-Юань! ─ рявкает Лю Цингэ. ─ Останься со мной! ─ ...Я никуда не пойду, ─ удается пробормотать Шень Цинцю. Лю Цингэ очень нежно касается его затылка, и от места, где его ладонь соприкасается с черепом Шень Цинцю, исходит тепло. Внезапно что-то в его голове, должно быть, начинает стабилизироваться благодаря усилиям Лю Цингэ, потому что Шень Цинцю чувствует, как к нему возвращается ясность. Вместе с этим чувством приходит паника, и он смотрит поверх плеча Лю Цинге, пытаясь понять, что делает Колосс и почему он не нападает на них прямо сейчас. Оказывается, все внимание монстра сосредоточено на Ло Бинхэ. Его ученик с новой яростью атакует Колосса, посылая в него волну за волной демонической ци, чтобы отбиваться от его хлещущих ударов. Затем, когда следующий удар оказывается в пределах досягаемости, он намеренно хватается за него, позволяя поднять себя в воздух. Должно быть, он рвет себе руки, но он с яростной решимостью цепляется за хлещущее щупальце. Это смелый, но рискованный ход: Ло Бинхэ вскоре оказывается в ловушке: одно щупальце обвивается вокруг его туловища, а другое ─ вокруг бедра. Однако благодаря тому, что он оказался в воздухе, он оказывается гораздо ближе к голове существа. Он не упускает возможности и тут же выпускает мощный заряд демонической ци прямо ему в лицо. Колосс кричит и отступает. Теперь он стоит на краю Бездны, а Бинхэ все еще в его хватке. В этот момент появляется еще одно системное уведомление. [Предупреждение!!! Бескрайняя Бездна закроется через одну минуту! Пожалуйста, завершите свою миссию до истечения этого важного срока! В противном случае будет вычтено 30 000 очков удовлетворенности главного героя!] Сообщение сопровождается еще одним окном, которое светится ярко-красным цветом. В нем идет обратный отсчет, секунды быстро приближаются к нулю. В тот же момент раздается зловещий грохот, и земля снова начинает дрожать. Шень Цинцю протягивает руку и хватает Лю Цингэ за запястье. ─ Бездна! ─ кричит он. ─ Она вот-вот закроется! Глаза Лю Цингэ расширяются, и он оборачивается, чтобы посмотреть через плечо, где Ло Бинхэ и Колосс все еще сражаются. Колосс находится в опасной близости от края Бездны, но Ло Бинхэ, похоже, не может столкнуть его туда. Все его силы сейчас направлены на то, чтобы яростно отбиваться от злобных щупалец, которые пытаются его схватить. Шень Цинцю с трудом садится, у него кружится голова. Лю Цингэ смотрит на Ло Бинхэ, сражающегося с монстром на краю разлома, затем снова поворачивается к Шень Цинцю. Его лицо становится решительным. Он наклоняется и срывает с талии Шень Цинцю мешочек цянькунь, а затем страстно целует его в губы. Отстранившись, он мгновение пристально смотрит на Шень Цинцю, словно пытаясь запомнить его черты. ─ Я люблю тебя, ─ говорит он. Каким-то образом только в этот момент Шень Цинцю понимает, что он собирается сделать. Но к тому времени уже слишком поздно: Лю Цингэ уже отталкивает его. Не оглядываясь, он запрыгивает на Чэнлуань и летит прямо на Колосса, словно стрела, выпущенная из лука. По мере приближения к монстру его духовная энергия нарастает, пока все его тело не начинает светиться. Затем, сверкая, как комета, он с оглушительным грохотом врезается в грудную клетку существа. От силы удара Колосс пошатывается. Затем одна из его ног соскальзывает, и в следующее мгновение он кренится и начинает падать назад, в Бездну. Ло Бинхэ, все еще зажатый в его щупальцах, падает вместе с ним. И пока Шень Цинцю в ужасе наблюдает за происходящим, еще одно извивающееся щупальце обвивается вокруг Лю Цинге. Когда монстр оказывается на грани падения, Шень Цинцю в последний раз видит их: две бледные фигуры Лю Цинге и Ло Бинхэ вырисовываются в лунном свете, отважно сражаясь с зарослями черных щупалец, которые угрожают поглотить их. Затем монстр исчезает из виду, унося их обоих с собой. Шень Цинцю кричит. Он, пошатываясь, поднимается на ноги и начинает брести к краю Бездны, хотя сам не знает, что пытается сделать. Земля уходит у него из-под ног, и он едва не падает снова, но продолжает тупо брести к этой зловещей светящейся пропасти. Он смутно осознает, что Система отправляет ему уведомление, но не обращает на него внимания. Он едва слышит его радостный перезвон сквозь грохот сотрясающейся земли и шум в ушах. Он уже почти у края пропасти, когда чувствует, как его обнимают чьи-то сильные руки. Он инстинктивно вырывается; он знает, что это бесполезно, но по какой-то причине ему отчаянно хочется увидеть место, куда упали его ученик и возлюбленный. Однако сейчас он ужасно слаб и не может противостоять человеку, который держит его в объятиях. Задыхаясь и сопротивляясь, он чувствует, как его мягко, но уверенно оттаскивают от пропасти, пока он снова не оказывается на твердой земле. Тихий голос что-то говорит ему на ухо, но он не слушает. А затем с последним оглушительным грохотом Бездна снова смыкается. Дрожь прекращается, земля снова соединяется, и красное свечение исчезает в мгновение ока. Наступает тишина. Все кончено. Шень Цинцю опускается на колени, все еще опираясь на нежные руки, которые, как он теперь понимает, принадлежат Юэ Цинъюаню. Его шисюн продолжает говорить, но Шень Цинцю не слышит ни слова. Он с опозданием понимает, что рыдает; слезы текут по его лицу, а тело вздымается от рыданий и тяжелого дыхания. Он думает, что, должно быть, выглядит ужасно: элегантная одежда в клочьях, вся в крови и грязи, а сам он дрожит, как осиновый лист на ветру. Он безучастно смотрит на то место, где был разлом, где исчезли два самых важных для него человека. Но там не осталось ничего, кроме уродливого шрама на земле и запаха пепла в воздухе. Затем он заваливается на бок, его зрение затуманивается, потому что травма головы наконец дает о себе знать. Юэ Цинъюань подхватывает его и осторожно держит. Его голос звучит все более отчаянно – Шень Цинцю думает, что Юэ Цинъюань, возможно, зовет его по имени, но он не уверен. Его зрение снова затуманивается. Его последняя осознанная мысль перед тем, как он погрузился во тьму, была о том, что он так и не успел сказать Лю Цинге, что тоже его любит.

***

Шень Цинцю просыпается от пульсирующей головной боли и ощущения вернувшегося потока ци. Открыв глаза, что само по себе было непростой задачей, он обнаруживает, что смотрит на крышу своей палатки. На светло-зеленой ткани видны пятнистые тени от листьев, а снаружи доносится тихий гул голосов. Он поворачивает голову в сторону и видит Юэ Цинъюаня, сидящего у его кровати. Юэ Цинъюань держит запястье Шень Цинцю и мягко питает его духовной энергией. Он выглядит уставшим и изможденным; это напоминает Шень Цинцю о его первом дне в этом мире, когда он очнулся разбитым и дезориентированным, а рядом с ним был только Юэ Цинъюань. Когда он шевелится, Юэ Цинъюань резко поднимает голову. ─ Цинцю-шиди! ─ восклицает он. ─ Ты очнулся. Шень Цинцю кивает, но ничего не говорит. На мгновение Юэ Цинъюань выглядит так, будто ему стало легче от того, что Шень Цинцю снова в сознании. Затем его лицо становится серьезным. ─ Мне очень жаль, что я не пришел раньше, ─ говорит он. Он выглядит искренне расстроенным, но Шень Цинцю, похоже, не может выдавить из себя ни слова. Почему-то от вида серьезного и печального лица Юэ Цинъюаня ему становится только хуже. Он отворачивается и снова смотрит в потолок шатра. Наступает тяжелое молчание. ─ Му Цинфан ухаживал за тобой всю ночь, ─ наконец говорит Юэ Цинъюань. ─ У тебя было внутреннее кровотечение, но он смог стабилизировать его, как только к тебе вернулось сознание. Помимо раны на груди, у тебя сломаны четыре ребра. Он сказал, что непосредственные последствия Неизлечимого уже прошли, но для полного восстановления от физических травм потребуется некоторое время. Шень Цинцю кивает, по-прежнему безучастно глядя в потолок. При каждом вдохе он чувствует болезненную пульсацию – должно быть, это из-за сломанных ребер. Его грудь забинтована. ─ Я… видел кое-что из того, что произошло, ─ продолжает Юэ Цинъюань. ─ Я подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лю Цингэ сталкивает это чудовище в разлом, но я был слишком далеко, чтобы вмешаться, и мне ужасно жаль. ─ Когда Шень Цинцю по-прежнему не отвечает, он просто вздыхает и продолжает. ─ Я знаю, что тебе, должно быть, невероятно тяжело потерять и ученика, и… партнера в один день. У нас много вопросов о том, что именно произошло… Шень Цинцю вырывает запястье из хватки Юэ Цинъюаня и отворачивается к противоположной стене. Он не может сейчас говорить о событиях прошлой ночи; все еще слишком свежо в памяти, к тому же ему нужно время, чтобы придумать, как лучше преподнести это остальным главам пиков. В конце концов, он не может рассказать им всю правду. Юэ Цинъюань не пытается вернуть его руку. ─ Что ж, полагаю, мы можем дать тебе немного времени прежде, чем мы со всем разберемся, ─ говорит он. ─ А пока я могу тебе что-нибудь принести? Еду или воду? Шень Цинцю качает головой. ─ Я просто хочу... побыть один, ─ говорит он. Его голос звучит хрипло, почти шепотом. Юэ Цинъюань снова вздыхает. ─ Хорошо, я попрошу, чтобы тебя никто не беспокоил. Но, Цинцю-шиди, когда ты будешь готов… есть много людей, которые тоже любили Лю Цингэ. Тебе не нужно скорбеть в одиночестве. Шень Цинцю сжимает руку в кулак и стискивает зубы. Через мгновение он слышит, как Юэ Цинъюань с шумом выходит из палатки. Шень Цинцю не пытается пошевелиться, его голова и грудь все еще пульсируют от боли. Даже если бы он был полностью здоров, он не уверен, что смог бы сделать что-то большее, чем просто лежать здесь. Он смутно чувствует, что ему нужно еще немного поплакать, но, похоже, у него не хватает сил даже на это. Он просто чувствует себя... опустошенным. Лю Цингэ ушел. Он дает себе минутку, чтобы осмыслить это. Конечно, напоминает он себе, возможно, он не исчезнет навсегда. В конце концов, Ло Бинхэ гарантированно выживет в Бездне. Во всяком случае, их шансы должны быть выше, теперь, когда Лю Цингэ находится там же, внизу. Но у Лю Цингэ нет ореола главного героя, как у Ло Бинхэ; в конце концов, он всего лишь второй главный герой, а это значит, что его выживание не гарантировано. Тем более, что первое, что им предстоит сделать, ─ это сразиться с Колоссом Бездны. Прямо сейчас, где-то далеко-далеко, они, возможно, борются за свою жизнь. Это пытка – знать, что им придется пережить там, внизу, но быть не в силах им помочь. Он не может отделаться от мысли, что во всем этом есть и его вина: если бы он не втянул Лю Цингэ во все это... если бы он не поддался своему идиотскому отравлению в самый неподходящий момент... Лю Цингэ, возможно, все еще был бы здесь. Конечно, главный виновник – это блядская Система. Никогда еще Шень Цинцю не ненавидел ее так сильно, как сейчас. Он в гневе открывает окно Системы, но тут же вздрагивает при виде восторженного уведомления, которое он пропустил прошлой ночью. [Поздравляем! Вы успешно завершили ключевой квест ─ Начало легенды: падение и возрождение Ло Бинхэ. Вы также активировали дополнительный бонусный квест “Император демонов и бог войны: узы, скрепленные кровью”. Награда: +5000 очков удовлетворенности главного героя, +5000 очков удовлетворенности второго главного героя.] Шень Цинцю с отвращением закрывает окно. Почему, черт возьми, он получает какие-то очки за то, что Ло Бинхэ и Лю Цингэ застряли в аду на пять лет?! Единственная положительная сторона, которую видит Шень Цинцю, заключается в том, что они, по крайней мере, будут вместе. Для Ло Бинхэ эта версия событий, вероятно, будет более благоприятной, чем его изначальная судьба. Но для Лю Цингэ… Шень Цинцю делает судорожный вдох, внезапно снова чувствуя, что вот-вот расплачется. Они только начали строить совместную жизнь, а теперь все разрушено. Шень Цинцю придется ждать пять лет в одиночестве, даже не зная, жив ли еще человек, которого он любит. С какими трудностями столкнутся Лю Цингэ и Ло Бинхэ там, внизу? И когда они наконец выберутся, если они оба выберутся, как на них повлияет этот опыт? Узнает ли их Шень Цинцю? Будет ли Лю Цингэ по-прежнему нуждаться в нем? У Шень Цинцю слишком много вопросов и слишком мало ответов. В конце концов, он уверен только в одном: это будут долгие, долгие пять лет.