Делиться ─ значит заботиться!

Когда Шень Цинцю приходит в дом Лю Цингэ, на земле лежит тонкий слой снега. С наступлением зимы в последние недели стало заметно холоднее. Шень Цинцю слегка дрожит, жалея, что не догадался взять с собой еще одну накидку. Однако, когда дверь открывается, Лю Цингэ заключает его в теплые объятия, которые сразу же согревают его. Лю Цингэ крепко целует его, а затем отстраняется, изучая его лицо. ─ Ты замерз, ─ говорит он. ─ Заходи греться. Шень Цинцю с радостью соглашается и следует за Лю Цингэ внутрь. Он стряхивает несколько снежинок с одежды, затем устраивается за столом, положив рядом принесенную с собой коробку. Лю Цингэ с интересом смотрит на нее. ─ У меня есть кое-что для тебя, ─ говорит Шень Цинцю, указывая на коробку. ─ Это… подарок. ─ О? ─ спрашивает Лю Цингэ, приподнимая бровь. Он осторожно кладет руку на простую коричневую обертку коробки. ─ Давай, открывай, ─ говорит Шень Цинцю. Лю Цингэ делает, как ему велели, и осторожно рвет бумагу, чтобы достать свернутый свиток. Когда он разворачивает его, оказывается, что он достаточно длинный, чтобы занять всю длину маленького столика. По какой-то причине Шень Цинцю задерживает дыхание. Он, наконец-то, осуществил свой план и сделал Лю Цингэ какой-то ответный подарок, и надеялся, что тот ему понравится. Какое-то время Лю Цингэ просто смотрит на свиток с выражением легкого удивления на лице. Затем он спрашивает, ─ Ты это сделал? Шень Цинцю кивает. На свитке изображена картина с изображением двенадцати пиков секты Цанцюн. За последние несколько недель Шень Цинцю потратил на нее довольно много времени, тщательно вырисовывая каждый мазок. Ему хотелось думать, что его навыки рисования значительно улучшились с тех пор, как он возглавил пик Цинцзинь. Это одно из умений, над которым он работал усерднее всего, стремясь усовершенствовать мышечную память, переданную ему изначальным Шень Цинцю. Но он все равно беспокоится, что его труды могут показаться недостаточными. ─ Это прекрасно, ─ искренне говорит Лю Цингэ. ─ Спасибо. Шень Цинцю улыбается. ─ В твоем доме немного… пустовато. Не так много украшений, понимаешь? Поэтому я подумал, что, даже если ты не увлекаешься живописью, тебе может понравиться что-нибудь, что можно повесить на стену. ─ Я никогда особо не интересовался искусством, ─ признается Лю Цингэ. ─ Но это мне очень нравится. ─ Я рад, ─ отвечает Шень Цинцю, довольный тем, что его подарок был тепло принят. Он все еще немного растерян из-за всех этих “ухаживаний”, поэтому ему приятно осознавать, что он сделал что-то правильно. Он кладет руку на плечо Лю Цингэ. ─ Итак, мне подать чай или ты хочешь... м-! Его слова прерывает Лю Цингэ, крепко целуя его. ─ Чай может подождать, ─ говорит Лю Цингэ. Шень Цинцю смеется, берет Лю Цингэ за руку и позволяет увести себя в сторону спальни. ─ Тогда ладно. Короче говоря, чай пить они не стали. Как только дверь в спальню за ними закрывается, Лю Цинге прижимает к ней Шень Цинцю и опускается на колени. Шень Цинцю в шоке хватает ртом воздух, взволнованно помогая Лю Цингэ развязать пояс и распахнуть его халат. Не проходит и минуты, как он полностью возбуждается и проникает в тесный влажный рот Лю Цингэ. Голова Шень Цинцю с глухим стуком ударяется о дверь, и он закрывает глаза от удовольствия. С тех пор, как они виделись в последний раз, прошло чуть больше недели, и, кажется, Лю Цингэ не терпится наверстать упущенное. Однако Шень Цинцю едва ли не с таким же нетерпением хочет того же, и он кончает почти до смущения быстро, когда Лю Цингэ до упора заглатывает его член. От силы оргазма у него подкашиваются ноги, и он остается стоять только благодаря тому, что Лю Цингэ крепко держит его за бедра. Когда они, наконец, добираются до кровати, они действуют немного медленнее. Лю Цингэ все еще возбужден, но, кажется, уже не так торопится, помогая Шень Цинцю снять оставшуюся одежду и покрывая его тело нежными прикосновениями и поцелуями. Под его ласками Шень Цинцю вскоре оказывается готов к новому раунду. Чувствуя себя немного смелее, он решает взять инициативу в свои руки и расположиться над Лю Цингэ, крепко вцепившись в его плечи, пока он опускается на его член. Из них двоих Лю Цингэ чаще берет роль принимающего в постели, но иногда Шень Цинцю находится в таком настроении, что ему просто очень… хочется, чтобы его наполнили. Сегодня, очевидно, одна из таких ночей; он занимается любовью с Лю Цингэ до тех пор, пока они оба не выбиваются из сил, покрытые потом и остатками второго оргазма Шень Цинцю. Они засыпают, как часто делают в последнее время, обнявшись. Однако спокойная ночь длится недолго. Рано утром Шень Цинцю был грубо разбужен ощущением, что Лю Цингэ внезапно заворочался во сне. Он быстро приходит в себя, к его удаче, ибо ему едва удается избежать удара по лицу взметнувшейся конечностью, когда тело Лю Цингэ дергается. Пока он в изумлении смотрит на него, Цингэ беззвучно корчится, а его лицо искажается от боли. Шень Цинцю пытался решить, стоит ли будить его, как Лю Цингэ внезапно резко садится и открывает глаза. На мгновение на его лице появляется выражение животного ужаса. Затем он, кажется, начинает постепенно осознавать, где находится. Его тяжелое дыхание замедляется, и на лице снова появляется осмысленное выражение. В конце концов, его взгляд падает на Шень Цинцю, и он удивленно вздрагивает. ─ Ты в порядке? ─ спрашивает он, и на его лице внезапно появляется тревога. ─ Я тебя ударил? Шень Цинцю качает головой. ─ Нет, нет, я в порядке. Просто испугался. Цингэ, что… что это было? Шень Цинцю осторожно кладет руку на плечо Лю Цингэ. От этого прикосновения Лю Цингэ вздыхает и заметно расслабляется; он все еще напряжен, но уже не выглядит так, будто вот-вот вскочит с кровати и на кого-нибудь набросится. ─ Это был… кошмар, ─ говорит он. ─ Тот самый, который ты почти увидел, когда мы разделяли сны. ─ Ох. ─Шень Цинцю помнит это: пламя за окном спальни Лю Цингэ, громкие голоса и крики. ─ Ты… хочешь поговорить об этом? Лю Цингэ снова вздыхает и печально качает головой. ─ Конечно, ─ говорит он. ─ По крайней мере, я должен объясниться, почему я разбудил тебя. ─ Не беспокойся об этом, ─ упрекает его Шень Цинцю. Он нежно обнимает Лю Цингэ, откидываясь на спинку кровати, так, чтобы Лю Цингэ мог положить голову ему на плечо. Это не совсем привычная для них поза, но Лю Цингэ, кажется, это нравится. Он делает глубокий вдох и закрывает глаза. ─ Когда мне было семь, ─ начинает он, ─ банда демонов напала на поместье моей семьи. Мы так и не выяснили, почему они выбрали нас – возможно, они просто решили, что мы легкая добыча. Они пришли ночью, под покровом темноты. Я был в постели, но проснулся, услышав крики и увидев пламя от устроенного ими пожара. Я сбежал вниз и выбежал в главный двор. У моей семьи была личная охрана, но они не могли противостоять демонам. К тому времени, как я прибежал, большинство из них уже были мертвы. ─ Лю Цингэ говорит спокойным, почти монотонным голосом, словно зачитывая отчет о проделанной работе. Но, несмотря на то, что их тела так тесно прижаты друг к другу, Шень Цинцю чувствует, что его сердце бьется быстрее обычного. Он ничего не говорит, позволяя Лю Цингэ продолжить. ─ Они перебили наших стражников, напугали прислугу и сожгли целое крыло главного дома, ─ продолжает Лю Цингэ тем же пугающе спокойным голосом. ─ Они разграбили то, что не сожгли, и, в конце концов, были изгнаны второй женой моего отца. Она только недавно вышла замуж и до этого обучалась боевым искусствам. Вероятно, они намеренно спланировали нападение так, чтобы ее не было дома. Если бы она вернулась домой позже… Я не знаю, что бы случилось. Мой отец… ─ здесь он впервые замолкает, словно подбирая нужные слова. ─ Мой отец был… тяжело ранен, когда пытался защитить нас с матерью. У предводителя демонов было какое-то отравленное оружие. Позже мы узнали, что оно было покрыто Ядом Неизлечимого Сердца. Шень Цинцю крепче сжимает плечо Лю Цингэ. Ему кажется, что он смутно узнает название яда, хотя Самолет изобрел поистине дурацкое количество “неизлечимых” ядов. ─ Он... он умер? ─ тихо спрашивает он. Лю Цингэ кивает. ─ В конце концов, да. Яд медленно ослабляет сердце жертвы в течение нескольких лет. Мне было шестнадцать, когда он умер. Он… даже не успел увидеть Минъянь. Она родилась через два месяца после его смерти. ─ Это… ужасно. Мне очень жаль, ─ говорит Шень Цинцю. Он ожидал, что сон Лю Цингэ, вероятно, был воспоминанием из его прошлого, но все равно расстроился, услышав реальную историю. Он на мгновение задается вопросом, виноват ли в этом Самолет, или это просто… что-то, что произошло. ─ Я, конечно, искал лекарство, ─ продолжает Лю Цингэ. ─ Но болезнь не зря называется неизлечимой. Однажды, когда мы еще были учениками, я даже привел к нему Му Цинфана. Но даже он ничего не смог сделать. Мой отец был ученым, а не практикующим, поэтому он никогда не отличался физической силой. Они какое-то время сидят молча, пока Шень Цинцю все это обдумывает. Какой ужасный опыт пришлось пережить в семь лет ─ неудивительно, что Лю Цингэ до сих пор снятся кошмары об этом! Он также не может не думать о том, что эта история, безусловно, помогает объяснить, почему Лю Цингэ так сильно ненавидит демонов. ─ После нападения, ─ осторожно спрашивает он, ─ ты решил стать культиватором? ─ Да. Во время нападения я… Я не пострадал, но был в ужасе. ─ Лю Цингэ закрывает глаза, словно это признание причиняет ему боль или смущает его. ─ После этого я поклялся, что стану достаточно сильным, чтобы защитить свою семью. Я больше никогда не хотел чувствовать себя так. Но, в конце концов, я все равно не смог защитить своего отца. Он все равно умер. Шень Цинцю понимающе кивает. Здесь есть… определенная параллель, которую он не может не заметить. ─ Ты ведь знаешь… что “неизлечимый” на самом деле не убьет меня, верно? ─ тихо говорит он. ─ Это не то же самое, что случилось с твоим отцом. Лю Цингэ серьезно смотрит на него. ─ Я знаю. Но даже если это не убьет тебя сразу, это все равно опасно. И… это значит, что ты никогда не сможешь вознестись. Шень Цинцю с удивлением смотрит на Лю Цингэ. Он, честно говоря, даже не рассматривал такую возможность. Конечно, это правда: все предыдущие поколения Повелителей Пиков всегда возносились вместе, если только один из них не был каким-то образом убит. Когда он читал ПГБД, это казалось довольно незначительной деталью, связанной с построением мира. В конце концов, из-за мести Ло Бинхэ ни один из нынешнего поколения Пиковых Лордов не вознесся в оригинальном романе. Поэтому он, если честно, никогда особо не задумывался над этим вопросом и никогда не представлял, что это действительно возможно. Но на тот случай, если им все же каким-то образом удастся избежать гнева Ло Бинхэ, тогда, вероятно, произойдет вознесение. Однако Лю Цингэ прав – до тех пор, пока он остается пораженным Неизлечимым, Шень Цинцю никогда не сможет достаточно продвинуться в своем совершенствовании, чтобы присоединиться к ним. ─ Я… никогда об этом не думал, ─ признается он. ─ Я понимаю, что ты предпочел бы не думать о том, что может повлечь за собой… твое исцеление, ─ говорит Лю Цингэ, неловко отводя взгляд. ─ Ты не хочешь пользоваться своим учеником, и это достойно восхищения. И, конечно, я знаю, что его будущее, а, значит, и твое — неопределенно. Но если бы представилась такая возможность… ─ Лицо Лю Цингэ краснеет все сильнее по мере того, как он говорит. ─ Если бы он… в будущем предложил… Шень Цинцю морщится. ─ Я правда не думаю, что это… ─ Я знаю, ты думаешь, что он не согласится. И, возможно, ты прав. Но если бы это когда-нибудь изменилось, я бы просто попросил тебя подумать об этом, ─ упрямо заключает Лю Цингэ. Шень Цинцю вздыхает. Как может Лю Цингэ выглядеть таким серьезным, когда он, по сути, предлагает Шень Цинцю переспать с другим мужчиной? Тем более, с его учеником! Который с гораздо большей вероятностью когда-нибудь попытается его убить, чем трахнуть… ─ Он качает головой. ─ Я не думаю, что это произойдет, ─ говорит он. ─ Но… теперь я лучше понимаю, почему для тебя это так важно. ─ М-м-м. ─ На мгновение Лю Цингэ делает вид, что собирается сказать что-то еще, но в итоге просто вздыхает и замолкает. Шень Цинцю рад, что Лю Цингэ больше не настаивает на этой теме. Возможно, он не дал ответа, который хотел услышать Лю Цингэ, но это все, что Шень Цинцю может ему сейчас дать. Сегодняшний разговор был достаточно эмоциональным и без углубления в вопрос об их будущих отношениях с Ло Бинхэ. Шень Цинцю удобнее устраивается на подушках, притягивая Лю Цингэ к себе. ─ Ну что ж. Еще рано, ─ говорит он, зевая. ─ Как думаешь, ты можешь еще немного поспать? ─ Может быть, ─ говорит Лю Цингэ. ─ По крайней мере, тебе стоит. Шень Цинцю кивает и закрывает глаза. Он все еще очень уставший и, несмотря на все произошедшее, вскоре он снова засыпает, убаюканный ощущением, как Лю Цингэ нежно поглаживает его по руке.

***

Когда Шень Цинцю просыпается, на его лицо падают мягкие лучи утреннего света. Он щурится и поворачивается, чтобы увидеть рядом с собой Лю Цингэ. Очевидно, в какой-то момент ему снова удалось заснуть, и сейчас он выглядит довольно умиротворенно, растянувшись на животе и слегка приоткрыв рот. Шень Цинцю улыбается при виде этого. Он нечасто просыпается раньше Лю Цингэ, и довольно приятно видеть его таким мягким и уязвимым. Кажется, ужас от сна полностью рассеялся. Внезапно Шень Цинцю кое-что вспоминает. ─ Черт! ─ восклицает он. ─ Собрание Пиковых Лордов! Он толкает Лю Цингэ в бок, и Лю Цингэ вздыхает и просыпается. ─ Что? ─ ворчливо спрашивает он, щурясь на Шень Цинцю. ─ Сегодня утром будет собрание, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Это сегодня? ─ сонно спрашивает Лю Цингэ. ─ Да, и мы опоздаем, если не поторопимся! Лю Цингэ выглядит крайне недовольным, но присоединяется к Шень Цинцю, поспешно собираясь. Они оба совершают быстрое утреннее омовение, одеваются и вскоре готовы отправиться. Уже привычно, Лю Цингэ везет их обоих на Чэнлуане. Хотя он мчится со своей обычной головокружительной скоростью, они все равно прибывают на встречу последними. Когда они входят в зал заседаний Цюндин, все взгляды устремляются на них. На мгновение воцаряется тишина, пока их собратья-лорды и их главные ученики смотрят на Шэнь Цинцю и Лю Цингэ, пришедших вместе. Ло Бинхэ напряженно стоит позади обычного места Шэнь Цинцю, сохраняя на лице невозмутимое выражение. Рядом с ним Юэ Цинъюань натянуто улыбается. ─ А, вот вы где! ─ восклицает Ци Цинци. ─ Приятно, что вы, голубки, решили почтить нас своим присутствием. Шэнь Цинцю, который как раз собирался сесть, неловко замирает на полпути к креслу и удивленно моргает, глядя на нее. ─ П-простите? ─ спрашивает он. Лю Цингэ, сидящий рядом с ним, замирает. Ци Цинци ухмыляется, глядя на него. ─ Конечно, нет нужды притворяться. Вы двое, наконец-то, ухаживаете друг за другом, не так ли? Шень Цинцю смотрит на нее во все глаза, затем осмеливается оглядеть стол. Никто, похоже, не удивлен словами Ци Цинци. На самом деле, другие Повелители Пиков наблюдают за разговором с явным интересом. Что за кучка бесстыжих сплетников! Шень Цинцю садится со всем достоинством, на какое только способен, и достает веер. На самом деле, он предполагает, что их боевые братья и сестры в какой-то момент должны были узнать об их отношениях. И не то чтобы им было чего стыдиться, напоминает он себе. Они оба мужчины, но здесь это вполне приемлемо! Он на мгновение задумывается, почему все, кажется, уже знают. Затем он замечает Лю Минъянь, которая стоит по стойке смирно позади Ци Цинци, старательно не глядя на него. Вполне возможно, что она рассказала об этом своему Учителю… а если Ци Цинци узнает какую-то сплетню, то это лишь вопрос времени, когда об этом узнает вся секта. Что ж, тогда нет смысла ходить вокруг да около. ─ Да, ─ холодно признается он. К счастью, его румянец скрыт веером, но у Лю Цингэ такой защиты нет. Когда Шень Цинцю бросает на него взгляд, лицо Лю Цингэ действительно краснеет. Он хмурится, но Шень Цинцю теперь достаточно хорошо его знает, чтобы понимать, что он не слишком расстроен. Он, вероятно, чувствует себя неловко, и, как и Шень Цинцю, предпочел бы не быть в центре внимания. Лю Цингэ ничего не отвечает, молча садится и упрямо смотрит на стол, словно бросая вызов всем присутствующим. Заявление Шень Цинцю вызывает перешептывание. Му Цинфан бросает на них понимающий, но дружелюбный взгляд и, кажется, доволен новостью. Вэй Цинвэй тоже улыбается и сердечно поздравляет их. Цао Цинлинь, глава пика Цзуйсянь, выглядит слегка расстроенным, и причина этого становится ясна, когда Ци Цинци хлопает его по спине и заявляет, что он должен ей камень духа. Шень Цинцю с трудом сдерживается, чтобы не схватиться за голову. Неужели его боевые братья и сестры не только обсуждали его личную жизнь за его спиной, но и делали на нее ставки? Он решает, что лучше не знать подробностей, и притворяется, что не видит их разговора. Однако из всех Повелителей Пиков Шан Цинхуа реагирует самым странным образом. Он вообще ничего не говорит, но выглядит… несколько встревоженным. Он смотрит на Шень Цинцю и Лю Цингэ со странным напряжением, словно пытается разгадать какую-то загадку. Юэ Цинъюань, сидящий справа от Шень Цинцю, слегка откашливается. ─ Это… прекрасная новость ─ говорит он. Однако он не выглядит так, будто считает это прекрасной новостью; его улыбка остается натянутой. ─ Однако давайте начнем собрание. К счастью, после слов Юэ Цинъюаня все успокаиваются, и собрание, наконец, начинается. Повестка дня состоит из обычных тем: каждый Лорд докладывает о текущем состоянии своего пика, сообщает о нескольких потенциальных проблемах, связанных с различными монстрами и демонами, и эти проблемы распределяются между пиками. Шан Цинхуа встает и произносит длинную речь о расходах, большую часть которой Шень Цинцю пропускает мимо ушей. Он знает, что Ло Бинхэ усердно делает заметки у него за спиной и передаст ему все важное, что ему действительно нужно знать. Последняя тема встречи ─ предстоящая конференция Бессмертного Альянса. Шан Цинхуа докладывает о процессе планирования, а также о некоторых подробностях того, чего ожидать в этом году. Пока он говорит, Шень Цинцю внимательно наблюдает за ним, выискивая любые признаки беспокойства. Однако мужчина выглядит таким же сосредоточенным и озабоченным, как и обычно; Шень Цинцю с неохотой признает, что его поражает способность Шан Цинхуа с невозмутимым видом говорить о логистике, втайне планируя жестокое нападение. Шень Цинцю украдкой бросает взгляд на Лю Цингэ, чье смущение, кажется, прошло. Однако на его лице нет обычного отсутствующего выражения, которое он обычно принимает во время собраний глав пиков. На самом деле он, кажется, очень внимательно слушает Шан Цинхуа, задумчиво нахмурив брови. Шень Цинцю еще не рассказал ему о предстоящем предательстве Шан Цинхуа. Он боится, что, если он это сделает, Лю Цингэ сразу же бросится к тому мужчине, что, хотя и было бы вполне заслуженно, потенциально может ввергнуть всю сюжетную линию в хаос. На самом деле, он не говорил ему, что на конференцию Бессмертного Альянса нападут демоны. Лю Цингэ знает только, что во время конференции откроется разлом в Бесконечную Бездну. Он, вероятно, предположил, что это просто случайность ─ такие вещи, как известно, иногда происходят, хотя и крайне редко. Однако Шень Цинцю знает, что вскоре ему придется рассказать ему правду, и он не ждет этого разговора с нетерпением. В конце концов, Шан Цинхуа напоминает всем, чтобы они составили список учеников, которые будут присутствовать на конференции. Лю Цингэ бросает на Шень Цинцю едва заметный, но обеспокоенный взгляд. Шень Цинцю не может не чувствовать, что за его спиной стоит Ло Бинхэ, и он пытается сохранить нейтральное выражение лица, несмотря на внезапную боль в животе. Ему совершенно не нравится думать о приближающемся сроке проведения конференции. Когда-то она казалась такой далекой, но теперь до нее осталось меньше года. Он все еще размышляет об этом, когда собрание заканчивается, и поэтому едва замечает взгляды, которые другие Повелители Пиков продолжают бросать в его сторону и в сторону Лю Цингэ, когда они выходят. Не успевает он опомниться, как комната почти пустеет. Он вдруг чувствует, как чья-то рука ложится ему на плечо, и, обернувшись, видит, что Юэ Цинъюань серьезно смотрит на него. ─ Могу я… поговорить с тобой? ─ спрашивает Юэ Цинъюань. Шень Цинцю сглатывает. ─ Конечно. ─ Он кивает Лю Цингэ и Ло Бинхэ, которые ждут у выхода, показывая, что сейчас догонит их. Когда он снова обращает внимание на Юэ Цинъюаня, тот снова улыбается, но все равно выглядит скорее расстроенным, чем счастливым. ─ Итак, ваши отношения с Лю Цингэ, ─ говорит он. ─ Значит, они… серьезные? Шень Цинцю неловко вертит в руках веер. ─А… да, полагаю, так и есть, ─ говорит он. Юэ Цинъюань смотрит на него довольно странно, как будто пытается что-то сказать одним лишь взглядом. К сожалению, Шень Цинцю понятия не имеет, что он имеет ввиду. ─ И ты… счастлив? ─ спрашивает Юэ Цинъюань. Шень Цинцю кивает. ─Да, это так. Э-э… да. ─ У него возникает ощущение, что он упускает здесь что-то важное. Ему уже приходило в голову, что у Юэ Цинъюаня и Шень Цинцю, должно быть, есть какая-то общая история, и в такие моменты ему очень хочется узнать всю историю целиком. ─ Это… хорошо. Я рад это слышать, ─ отвечает Юэ Цинъюань, по-прежнему не проявляя ни капли радости. Шень Цинцю откашливается, не зная, как выйти из затруднительного положения. Однако прежде чем он успевает что-либо сказать, Юэ Цинъюань снова заговаривает. ─ Сяо Цзю, я… ─ Он замолкает, неловко обрывая фразу. Его обычно бесстрастное лицо слегка хмурится. Когда кажется, что больше ничего не последует, Шень Цинцю вопросительно приподнимает бровь. Но Юэ Цинъюань лишь вздыхает и, кажется, передумывает говорить то, что собирался. ─ Не бери в голову. Я искренне рад за тебя. ─ Он говорит это твердо, словно пытаясь убедить в этом себя так же, как и Шень Цинцю. Видеть, как Юэ Цинъюань так мучительно подыскивает слова, довольно необычно. На самом деле, это так странно, что Шень Цинцю вдруг не может не задаться вопросом… возможно ли, что у Юэ Цинъюаня и настоящего Шень Цинцю была какая-то романтическая история? Эта мысль никогда не приходила ему в голову раньше, но его отношения с Лю Цингэ начали менять его взгляд на подобные вещи. Он всегда считал Юэ Цинъюаня заботливым старшим братом, но… Возможно, в их прошлых отношениях было нечто большее. Если так, то это, безусловно, объясняет, почему лидер секты ведет себя так, как сейчас, а также почему он всегда был готов закрыть глаза на многочисленные проступки Шень Цинцю. Это довольно ужасная вероятность. В конце концов, если Шень Цинцю прав, то Юэ Цинъюань понятия не имеет, что человек, за которым он хочет ухаживать, на самом деле мертв уже много лет. И снова Шень Цинцю проклинает правила Системы, которые мешают ему быть честным с окружающими. Он выдавливает из себя самую искреннюю улыбку, на которую только способен. ─ Спасибо, ─ говорит он. Юэ Цинъюань кивает, и после еще одной паузы Шень Цинцю решает, что лучше избавить их обоих от страданий, и уходит. Он поспешно покидает зал для собраний и выходит в соседний двор, где его встречают Лю Цингэ и Ло Бинхэ, неловко слоняющиеся без дела. Лю Цингэ подходит к нему, нахмурившись. ─ Что там? ─ спрашивает он. Шень Цинцю оглядывается на зал, где Юэ Цинъюань смотрит на них двоих с довольно унылым выражением лица. ─ Это… не беспокойся об этом, ─ бормочет он. ─ Мне нужно вернуться на пик, но я скоро увижусь с тобой снова? Лю Цингэ задумчиво смотрит на Юэ Цинъюаня, прежде чем снова обратить внимание на Шень Цинцю. ─ Да, конечно, ─ говорит он. ─ Хочешь, чтобы я тебя подвез? Шень Цинцю качает головой. ─ Нет, я пойду с Ло Бинхэ. Мне все равно нужно обсудить с ним кое-какие важные дела. ─ Хорошо, ─ говорит Лю Цингэ. ─ Заходи поскорее, поможешь мне решить, где повесить эту картину. Шень Цинцю улыбается. ─ Конечно. Скоро увидимся, шиди. Лю Цингэ бросает последний сомневающийся взгляд на Юэ Цинъюаня, затем нежно сжимает руку Шень Цинцю и улетает на Чэнлуане. Проводив взглядом его знакомый силуэт, исчезающий за коньком крыши зала, Шень Цинцю присоединяется к Ло Бинхэ. ─ Спасибо, что делал заметки во время совещания, Бинхэ, ─ говорит он. ─ Конечно. Учитель упомянул, что ему нужно обсудить кое-какие дела? ─ спрашивает Ло Бинхэ. ─ Да. Вы слышали о загадочной серии смертей в нескольких близлежащих городах? ─ Да, конечно. Люди, которых нашли мертвыми с вырванными языками. Расследование этого дела было поручено нашему пику. ─ Верно. Что ж, я подумал, что, возможно, мы могли бы... разобраться с этим вместе. Ло Бинхэ оживляется, в его глазах появляется внезапный блеск. ─ Учитель хочет сопровождать этого ученика в этой миссии? ─ Да, думаю, что это так, ─ говорит Шень Цинцю. Прошло уже много времени с тех пор, как он сам отправлялся на ночную охоту ─ все чаще и чаще он посылал Ло Бинхэ разбираться с подобными вещами самостоятельно. Молодой человек стал довольно искусным в разгадывании загадок и борьбе со всевозможными злобными существами, чего, конечно, и следовало ожидать от главного героя. Но Шень Цинцю тоже не стоит расслабляться, плюс, дополнительные очки не бывают лишними. Кроме того, сегодняшняя дискуссия о конференции Бессмертного Альянса довольно резко напомнила ему, что у него осталось совсем немного времени с его белым лотосом. Пока они возвращаются на пик Цинцзинь, Ло Бинхэ оживленно обсуждает дело и то, как они могут его расследовать. Шень Цинцю с нежной улыбкой слушает его оживленную болтовню, лишь изредка вставляя реплики. Приятно видеть, что его ученик так чем-то воодушевлен. К сожалению, любое счастье, которое испытывает Шень Цинцю, неизбежно омрачается мыслями о предстоящей конференции… и о том, что именно он вскоре будет вынужден сделать с доверчивым молодым героем рядом с ним.

***

В конце концов, Шень Цинцю и Ло Бинхэ потребовалось почти две недели, чтобы выследить особенно злобный дух. Прочитав отчет, предоставленный им во время встречи Пиковых Лордов, они на следующий же день отправились расследовать серию загадочных смертей, произошедших в нескольких небольших городах. Жертвами были самые разные люди, но в каждом случае у них был вырван язык и они умерли от потери крови. Немного покопавшись, они обнаружили, что каждое убийство произошло, когда в городе останавливался странствующий музыкант. В конце концов, они догоняют мужчину как раз в тот момент, когда он настраивает цинь, излучающий негативную энергию. На вопрос он сначала пытается отшутиться, но в итоге признается, что инструмент когда-то принадлежал знаменитому музыканту, которому разъяренный дворянин вырвал язык, когда тот спел о нем нелестную песню. После этого дело довольно легко раскрывается. Последовавшая за этим схватка с озлобленным призраком не представляет особой сложности для Шень Цинцю и Ло Бинхэ ─ им удается уничтожить цинь и освободить его дух, нанеся минимальный ущерб гостинице. Музыканта (который утверждает, что понятия не имел, что оставляет за собой след из жертв убийств) уводят, чтобы он предстал перед судом, а благодарный хозяин гостиницы предоставляет им на ночь две лучшие комнаты. Шень Цинцю получает приятный бонус в виде B-баллов, а также немного очков удовлетворения главного героя; в общем, неплохой побочный квест. В тот вечер они оказались в самом элегантном отдельном обеденном зале гостиницы, наслаждаясь роскошным ужином, приготовленным благодарным хозяином. Снаружи с темного неба большими пушистыми хлопьями падает снег. В очаге ярко пылает огонь, и Шень Цинцю чувствует себя тепло и уютно, довольный хорошо выполненной работой. Однако Ло Бинхэ весь вечер был непривычно тихим. Шень Цинцю с недоумением наблюдает за тем, как молодой человек рассеянно возит еду по тарелке палочками, явно не собираясь ее есть. ─ Тебе нравится еда? ─ наконец спрашивает Шень Цинцю. Ло Бинхэ пожимает плечами. ─ Неплохо. Шень Цинцю сдерживает улыбку. ─ Мгм. Бинхэ готовит лучше, ─ признает он. Как всегда, Ло Бинхэ заметно оживляется от похвалы. ─ Этот ученик рад это слышать, ─ скромно отвечает он. Какое-то время они продолжают есть в тишине, пока Шень Цинцю наконец не заговаривает снова. ─ Бинхэ, у тебя ведь скоро день рождения, не так ли? ─ спрашивает он. Ло Бинхэ удивленно поднимает глаза. ─ Да. Хотя… я не знаю точной даты, ─ признается он, слегка нахмурившись. Шень Цинцю кивает. Ло Бинхэ не любит много говорить о своем прошлом, и Шень Цинцю старается уважать это. ─ Ну, да. Но я так понимаю, что это примерно сейчас, верно? Ло Бинхэ неуверенно кивает. На самом деле Шень Цинцю точно знает, когда у Ло Бинхэ день рождения. Однажды на онлайн-ивенте “Вопросы и ответы” Самолет упомянул об этом наряду с несколькими другими фактами. Ло Бинхэ исполнится семнадцать ровно через два дня. Но, конечно, он не может этого сказать. Шень Цинцю улыбается. ─ Что ж, тогда, возможно, мы можем считать этот вечер чем-то вроде празднования твоего дня рождения. Я понимаю, что ужин с твоим старым мастером – не самое волнующее событие, но я кое-что для тебя приготовил. Глаза Ло Бинхэ расширяются. ─ Учитель приготовил мне… подарок на день рождения? ─ Всего лишь кое-что небольшое, ─ говорит Шень Цинцю, доставая из рукава сверток и протягивая его. Ло Бинхэ принимает его осторожно, как будто в маленькой посылке может быть что-то ужасно ценное. Удивленно глядя на нее, он осторожно разворачивает обертку и видит маленькое кольцо. Это не особенно богато украшенное ювелирное изделие ─ просто маленький красный гранат в простой серебряной оправе. Однако при детальном рассмотрении совершенствующийся мог бы заметить, что от него исходит едва уловимая духовная аура. ─ Его можно активировать, чтобы создать небольшой защитный барьер вокруг владельца, ─ объясняет Шень Цинцю. На самом деле, это один из предметов, который он изначально приобрел, чтобы положить его в сумку Ло Бинхэ для его путешествия в Бездну. Однако, когда он понял, что у Ло Бинхэ скоро день рождения, он решил просто подарить ему это кольцо сейчас. Конечно, учитывая наследие Небесного Демона Ло Бинхэ, все, что может нанести ему серьезный урон, будет достаточно сильным, чтобы с легкостью пробить небольшую защитную оболочку кольца. Но Шень Цинцю считает, что это все равно может помочь ему защититься от полчищ монстров более низкого уровня, чьи атаки, хоть и не опасны для жизни, все равно могут быть довольно болезненными. ─ Тебе нравится? ─ спрашивает Шень Цинцю. Ло Бинхэ, который молча смотрел на кольцо, расплывается в широкой улыбке. ─ Да! Очень! Учитель очень щедр к этому ученику, ─ восклицает он. На самом деле, он выглядит счастливее, чем когда-либо видел его Шень Цинцю, и Шень Цинцю не может не улыбнуться ему в ответ. Однако внутри он все еще чувствует себя горько-сладким. Как и во всех случаях общения с Ло Бинхэ в последнее время, Шень Цинцю преследует ощущение, что у него мало времени. На мгновение воцаряется тишина, пока Ло Бинхэ рассматривает кольцо. Он пытается активировать барьер импульсом ци, с интересом изучает его защитное поле, а затем снова деактивирует его. ─ Оно прекрасно, ─ искренне говорит он. ─ Большое спасибо. ─ Всегда пожалуйста, ─ отвечает Шень Цинцю. Конечно, это кольцо далеко не то же самое, что редкие сокровища, которые Ло Бинхэ со временем соберет, когда станет императором. Тем не менее, Шень Цинцю рад, что подарок был оценен по достоинству. ─ Может ли этот ученик… задать вопрос? ─ спрашивает Ло Бинхэ. Он вдруг начинает нервничать и неловко теребит кольцо. ─ Конечно, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Поскольку этому ученику сейчас семнадцать, этот хотел бы спросить… ─ Ло Бинхэ замолкает, его лицо начинает краснеть, но он смело продолжает: ─ В каком возрасте Учитель считает уместным… начать задумываться о ухаживаниях? Шень Цинцю удивленно моргает. Ну, он определенно не ожидал, что его спросят об этом! С другой стороны, у Ло Бинхэ нет других авторитетных фигур в его жизни, с которыми он мог бы обсудить что-то подобное, не так ли? А у Шень Цинцю теперь есть некоторый опыт в ухаживании… Он предполагает, что Ло Бинхэ, должно быть, уже рассматривает возможность ухаживания за Нин Инъин, и чувствует себя довольно тронутым тем, что Ло Бинхэ обратился к нему за советом по этому поводу. Как ему следует ответить? В современном мире восемнадцатилетний человек формально может считаться взрослым, но здесь… ─ Ну, этот мастер не совсем эксперт в этой области, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Но я думаю, что, возможно, молодой человек мог бы задуматься об этом, когда ему исполнится двадцать. ─ Это звучит примерно так, как он и думал, ведь именно в этом возрасте молодой человек традиционно получает свой первый гуань. Конечно, у Ло Бинхэ никогда не будет возможности пройти этот особый обряд посвящения… потому что в двадцать он все еще будет пробираться через Бесконечную Бездну. Лицо Ло Бинхэ слегка омрачается. ─ Три года, ─ задумчиво произносит он. Он выглядит немного разочарованным, и Шень Цинцю втайне удивляется этому. К чему такая спешка, главный герой? Когда-нибудь ты будешь ухаживать практически за каждой красивой девушкой, которая попадется тебе на пути! Однако, поразмыслив над этим, Ло Бинхэ принимает решительный вид. ─ Благодарю Учителя за его наставления. Может ли этот задать еще один вопрос? ─ Конечно, ─ снисходительно отвечает Шень Цинцю, хотя ему все равно кажется довольно странным, что он дает романтические советы кому-то, вроде Ло Бинхэ. Однако теперь Ло Бинхэ выглядит еще более неуверенным, что довольно мило. ─ Что думает Учитель о… нескольких партнерах? ─ спрашивает он. Снова удивившись, Шень Цинцю подавляет смешок. Как похоже на главного героя! Должно быть, он уже положил глаз не на одну юную девицу. Шень Цинцю задается вопросом, не в этом ли причина его недавнего подросткового беспокойства? Беспокоился ли молодой жеребец о том, что ему придется ухаживать за несколькими женщинами? ─ А, ну что ж. Это довольно распространенная практика, ─ отвечает Шень Цинцю. ─ Если предположить, что все стороны заключают такое соглашение осознанно и добровольно, то я не вижу в этом ничего плохого. Ло Бинхэ глубоко вздыхает и серьезно кивает, словно испытывая облегчение от ответа Шень Цинцю. ─ Понятно, ─ говорит он. ─ Значит, Учитель считает, что… можно любить больше одного человека? Ах, какой вопрос мог бы задать молодой человек, которому суждено влюбляться сотни раз! Хотя, если быть до конца честным, Шень Цинцю может признать, что будущий Ло Бинхэ в конечном итоге может зайти во всем этом “собирании жен” немного слишком далеко. В конце концов, сколько раз он разглагольствовал на форумах о том, что тот или иной весенний сюжет был идиотским, надуманным и невозможным? Он всегда думал, что у Ло Бинхэ просто не могло быть значимых отношений со всеми этими женщинами. И, зная то, что он теперь в курсе о Лю Минъян, он начал задаваться вопросом, не будет ли Ло Бинхэ на самом деле счастливее с… немного меньшим количеством людей, возможно, более разумно подобранным. ─ Да, я считаю, что можно испытывать искреннюю привязанность к нескольким людям, ─ осторожно говорит он. ─ И пока эти чувства взаимны, нет ничего постыдного в том, чтобы искать несколько союзов с достойными супругами. Ло Бинхэ внимательно кивает, не сводя с Шень Цинцю пристального, как у лазера, взгляда. ─Тогда этот ученик будет стремиться когда-нибудь стать достойным супругом, ─ говорит он. Шень Цинцю нежно усмехается. ─ В этом я не сомневаюсь, ─ уверяет он. После этого их разговор возвращается к более типичным темам. Ло Бинхэ не терпится обсудить предстоящую конференцию Бессмертного Альянса, и Шень Цинцю изо всех сил старается вести себя так, будто все в порядке, пока Ло Бинхэ взволнованно размышляет о том, какой она будет. В конце концов, он отправляет своего ученика спать, хотя сам с трудом может уснуть. Лежа без сна в ту ночь, он все больше чувствует себя виноватым при мысли о том, что его ждет. Он понимает, что время, проведенное Ло Бинхэ в Бездне, имеет решающее значение для того, чтобы он обрел всю свою силу, но чем ближе они подходят к этому судьбоносному событию, тем больше он боится. Сейчас Ло Бинхэ – просто милый мальчик, мечтающий о любви. Но когда он вернется из Бездны, он станет совсем другим человеком.

***

Несмотря на беспокойство Шень Цинцю о будущем, время продолжает неумолимо идти вперед. На самом деле, кажется, что зима пролетает практически незаметно. Шень Цинцю, конечно, очень занят: он управляет своей вершиной, обучает учеников и лично тренирует Ло Бинхэ, насколько это возможно. Он также проводит довольно много времени с Лю Цингэ и продолжает удивляться и радоваться тому, насколько легкими и естественными кажутся их отношения. Он помогает Лю Цингэ выбрать стену, на которой можно повесить картину, ту, что он для него нарисовал, а позже рисует для него еще и каллиграфические надписи, которые также можно повесить. Взамен Лю Цингэ выслеживает гигантского альпийского орла-беркута, который поедал незадачливых путников, и из его шкуры они делают роскошный зимний плащ для Шень Цинцю. Они также еще несколько раз ходят на “свидания”, путешествуя вместе несколько дней прежде, чем вернуться к своим обязанностям в секте. Еще один положительный момент заключается в том, что Ло Бинхэ, похоже, действительно принял близко к сердцу их разговор в гостинице. Он с новым энтузиазмом погружается в тренировки, с рвением выполняя каждое задание, которое дает ему Шень Цинцю. В то же время Шень Цинцю замечает, что очки удовлетворенности главного героя, похоже, наконец-то стабилизировались. Что бы ни происходило с Ло Бинхэ, он, кажется, смирился с этим; к огромному облегчению Шень Цинцю, очки перестают снижаться и периодически растут. В целом, все идет довольно хорошо. Есть только одна очень серьезная проблема: конференция Бессмертного Альянса все ближе. По мере того, как зима сменяется весной, Шень Цинцю все больше и больше беспокоится о приближающейся конференции. Лю Цингэ, конечно, замечает это и продолжает пытаться вовлечь Шень Цинцю в разговор о том, как с этим справиться. Но каждый раз Шень Цинцю уклоняется от ответа и изо всех сил старается сменить тему. Он знает, что ведет себя немного трусливо, и видит, что его постоянные отговорки начинают раздражать Лю Цингэ, но каждый раз, когда он думает о конференции, он чувствует себя… совершенно беспомощным. Система по-прежнему настаивает на том, что Ло Бинхэ должен упасть в Бездну, и эта тема приводит Шень Цинцю в отчаяние. Однако Лю Цингэ не из тех, кто легко сдается, и, в конце концов, дело доходит до крайности. Это был прекрасный день ранней весны. Небо ясное и ярко-голубое, а освежающий ветерок заставляет тонкие стебли бамбуковой рощи танцевать незатейливые танцы. Теперь, когда земля больше не покрыта снежным покровом, из почвы начинают робко выглядывать новые побеги бамбука. На небольшой поляне среди бамбука Шень Цинцю и Ло Бинхэ кружат вокруг друг друга, держа мечи наготове. Лицо Ло Бинхэ сосредоточенно, его взгляд, словно острый меч, устремлен на Шень Цинцю, следя за каждым его движением. Когда Шень Цинцю внезапно бросается вперед, целясь в шею Ло Бинхэ, тот легко парирует удар. Шень Цинцю, однако, просто разворачивается, чтобы атаковать с новой стороны. Они обмениваются плавными ударами, их мечи снова и снова сталкиваются. Один или два раза Ло Бинхэ даже близок к тому, чтобы нанести удар, но Шень Цинцю всегда успевает отразить его. На самом деле, он уже начинает думать, что Ло Бинхэ, наконец-то, демонстрирует признаки реального прогресса в фехтовании, когда Ло Бинхэ внезапно теряет равновесие и спотыкается. С испуганным криком он неловко падает прямо в объятия Шень Цинцю. Как всегда, Шень Цинцю со вздохом подхватывает своего неуклюжего ученика и ставит его на ноги. ─ Ах, Бинхэ, я действительно думал, что в тот раз ты выиграешь, ─ говорит он. Ло Бинхэ выглядит пристыженным, его лицо покраснело от напряжения и, возможно, от смущения. ─ Простите, Учитель, ─ искренне говорит он. ─ Можем ли мы попробовать еще раз? Однако прежде, чем Шень Цинцю успевает ответить, в разговор внезапно вклинивается другой голос. ─ Что ты делаешь? Шень Цинцю и Ло Бинхэ в удивлении оборачиваются и видят Лю Цингэ, стоящего на краю поляны. Он скрестил руки на груди, и выражение его лица не оставляет сомнений в том, что он не впечатлен. ─ О, я тебя не заметил, шиди! ─ восклицает Шень Цинцю. ─ Я просто тренировался с Ло Бинхэ. Мы отрабатывали его защитные приемы… ─ Нет, не ты, ─ говорит Лю Цингэ. ─ Он. ─ Он пристально смотрит на Ло Бинхэ. ─ Что ты делаешь? Ло Бинхэ выпрямляется, с опаской глядя на Лю Цингэ. ─Этот ученик… тренируется? ─ спрашивает он. Лю Цингэ фыркает. ─ Вот как? ─ Он выходит на поляну и обнажает Чэнлуань, поднимая его так, как Шень Цинцю поднял в начале их поединка. ─ Покажи мне, ─ говорит он. Ло Бинхэ нервно сглатывает, глядя на Шень Цинцю, словно ожидая указаний. Шень Цинцю немного озадачен. Лю Цингэ редко проявляет интерес к тренировкам своих собственных учеников, не говоря уже об ученике Шень Цинцю. Тем не менее, он вряд ли откажется от возможности дать Ло Бинхэ возможность сразиться с самим Богом Войны. Он пожимает плечами и кивает Ло Бинхэ, а затем отходит в сторону. Он с большим интересом наблюдает за тем, как Лю Цингэ и Ло Бинхэ какое-то время пристально смотрят друг на друга. Затем Лю Цингэ делает выпад, в точности повторяя первый ход Шень Цинцю. Однако он быстрее Шень Цинцю, и Ло Бинхэ едва успевает поднять свой клинок, чтобы отразить атаку. Лю Цингэ не останавливается – он быстро выполняет те же приемы, что только что использовал Шень Цинцю. На этот раз Ло Бинхэ даже близко не подходит к тому, чтобы нанести удар своему противнику, но и не спотыкается. Обмен ударами длится всего несколько секунд, прежде чем Лю Цингэ ловко обезоруживает Ло Бинхэ и останавливается, держа Чэнлуань на волосок от яремной вены Ло Бинхэ. Ло Бинхэ широко раскрытыми глазами смотрит на Лю Цингэ поверх сверкающего клинка. ─ Может ли этот ученик… попробовать еще раз? ─ спрашивает он. Лю Цингэ опускает Чэнлуань. ─ Конечно, ─ говорит он. Он дает Ло Бинхэ время, чтобы взять Чжэнъян, и они снова встают лицом к лицу. На этот раз, когда они настороженно кружат друг вокруг друга, Ло Бинхэ выглядит менее растерянным и значительно более решительным. Выражение лица Лю Цингэ сложнее понять; он внимательно наблюдает за Ло Бинхэ. И снова Лю Цингэ атакует молниеносно, на этот раз используя немного другой подход. И снова они обмениваются несколькими ударами, прежде чем Лю Цингэ валит Ло Бинхэ на землю, а Чэнлуань снова оказывается у парня на горле. Лю Цингэ бесстрастно смотрит на Ло Бинхэ, который лежит в грязи, тяжело дыша и покраснев. ─ Еще раз? ─ спрашивает Лю Цингэ. Ло Бинхэ кивает с суровым выражением лица и поднимается на ноги. Они повторяют этот прием еще несколько раз, а Шень Цинцю внимательно наблюдает. Он уже много раз видел, как Лю Цингэ сражается, и сам неоднократно спарринговал с ним, поэтому может сказать, что Лю Цингэ, как ни странно, сдерживается. Обычно, когда он тренирует (то есть избивает) своих учеников, он не жалеет сил и наносит сокрушительные удары. Однако с Ло Бинхэ он сражается почти так же, как с Шень Цинцю: его движения чуть медленнее, а жесты чуть более выразительны. Конечно, он каждый раз одерживает победу над Ло Бинхэ, но не наносит ударов, которые могли бы оставить что-то большее, чем легкий синяк. Он использует самые разные атаки, словно оценивая, насколько хорошо Ло Бинхэ может реагировать на каждую из них. Наблюдая за ним, Шень Цинцю на самом деле испытывает гордость за Ло Бинхэ. Он уже начал думать, что, возможно, его собственные навыки просто не дотягивают до должного уровня и что Ло Бинхэ обречен упасть в Бездну, будучи почти таким же неподготовленным в искусстве фехтования, как и в оригинальном романе. Однако, наблюдая за тем, как он сражается с Лю Цингэ, Шень Цинцю с облегчением видит, что Ло Бинхэ неплохо справляется. Конечно, он и близко не ровня Лю Цингэ, но и не бросается на шею, как это иногда бывает с Шень Цинцю. В последний раз, когда Лю Цингэ обезоружил Ло Бинхэ, он отправил Чжэнъян в полет через всю поляну. Сам Ло Бинхэ снова растянулся на спине, и на этот раз Чэнлуань был направлен прямо ему в сердце. Ло Бинхэ лежит так некоторое время, тяжело дыша, прежде, чем медленно подняться на ноги. Лю Цингэ отступает назад и убирает Чэнлуань в ножны. Ло Бинхэ смотрит на Шень Цинцю, затем снова на Лю Цингэ. Под пристальным взглядом Лю Цингэ он расправляет плечи и встречается с ним взглядом. ─ Ну что? ─ спрашивает он. ─ Что шишу думает о технике этого ученика? Лю Цингэ задумчиво смотрит на него. ─ Хм. У тебя есть потенциал, ─ наконец говорит он. ─ Но твоя техника ужасна. Глаза Ло Бинхэ слегка расширяются, и Шень Цинцю поднимает веер, чтобы скрыть внезапную улыбку. Лю Цингэ не ошибается – работа ног Ло Бинхэ действительно ужасна. Но он также сказал, что у него есть потенциал! Ло Бинхэ, кажется, понимает, что такое заявление, по сути, является высокой похвалой, учитывая что она от Бога Войны. Он складывает руки вместе и официально кланяется. ─ Благодарю шишу за его наставления, ─ искренне говорит он. ─ Этот ученик будет усердно работать над улучшением своей техники. ─ М-м. Так и сделай, ─ отвечает Лю Цингэ. Шень Цинцю все еще улыбается, прикрываясь веером. Приятно видеть, что его партнер и ученик по-своему ладят. ─ Думаю, на сегодня хватит, Бинхэ, ─ говорит он. ─ Почему бы тебе не вернуться домой и не привести себя в порядок перед ужином? ─ Да, Учитель, ─ отвечает Ло Бинхэ. Он забирает Чжэнъян, снова вежливо кланяется им обоим и, следуя указаниям, направляется в сторону Бамбуковой хижины. Шень Цинцю идет через поляну и останавливается рядом с Лю Цингэ, который задумчиво хмурится, глядя на уход Ло Бинхэ. ─ Ты правда думаешь, что он хорош? ─ спрашивает Шень Цинцю. ─ Пока нет. Но он станет, если действительно будет работать над этим. ─ Бинхэ правда усердно трудится, ─ говорит Шень Цинцю, чувствуя необходимость немного защитить своего ученика. ─ В последнее время он тренируется очень усердно. Лю Цингэ смотрит на него так, что Шень Цинцю не знает, как это интерпретировать. Он выглядит… озадаченным, может быть? ─ Хм, ─ вот и все, что он говорит. ─ В любом случае, спасибо, что был терпелив с ним сегодня, ─ добавляет Шень Цинцю. ─ Я немного беспокоился, что ты собираешься… сделать то, что обычно делаешь, ─ признается он. Лю Цингэ приподнимает бровь. ─ Что я обычно делаю? ─ Ну... когда ты тренируешься со своими учениками, половина из них обычно оказывается в лазарете, ─ говорит Шень Цинцю. Лю Цингэ фыркает. ─Ученики Байчжана были бы разочарованы, если бы я проявил к ним снисхождение, ─ говорит он. ─ Но это не значит, что я собираюсь избить твоего ученика. ─ Почему? Потому что мы должны быть на наивысшем уровне? ─ дразнит Шень Цинцю. ─ Нет, потому что я знаю, как сильно он тебе дорог. ─ Ох, ─ говорит Шень Цинцю, немного опешив. ─ Что ж, тогда спасибо. Я знаю, что ты не особо жалуешь демонов… Лю Цингэ пристально смотрит на него. ─ Предки Ло Бинхэ могут быть наполовину демонами, но его мать была праведной совершенствующейся. В любом случае, он не отвечает за свое происхождение. Шень Цинцю удивленно моргает. Они не говорили о демоническом происхождении Ло Бинхэ с того самого первого разговора, когда Шень Цинцю рассказал ему основную сюжетную линию ПБГД. Честно говоря, он не ожидал услышать такое от Лю Цингэ. ─ Я… удивлен, что ты это говоришь, ─ неуверенно произносит он. Лю Цингэ пожимает плечами. ─ Я немного подумал об этом, ─ говорит он. ─ Ты однажды сказал, что Ло Бинхэ еще не совершил никаких преступлений, и ты был прав. Было бы неправильно судить его за то, чего он не делал и, возможно, никогда не сделает. ─ Ох. Что ж, я рад, что ты согласен, ─ отвечает Шень Цинцю. Ему, конечно, приятно слышать, что отношение Лю Цингэ к Ло Бинхэ, похоже, немного смягчилось с тех пор, как он впервые рассказал ему о судьбе мальчика. Потому что, несмотря на то, какую опасность Ло Бинхэ может представлять в будущем, Лю Цингэ прав: Шень Цинцю действительно очень его любит. Лю Цингэ мрачно смотрит на него. ─ Конечно, если он когда-нибудь станет угрозой для тебя, я без колебаний убью его. Но сейчас… ─ Он вздыхает и качает головой. ─ Этот мальчик практически боготворит землю, по которой ты ходишь. Однако при этих словах Шень Цинцю не может не почувствовать внезапную грусть. ─ Сейчас он может так думать, ─ соглашается он, ─ но это может заставить его возненавидеть меня еще больше, когда я буду вынужден столкнуть его в Бездну. Это место… ─ он вздрагивает. ─ Оно сделает с ним ужасные вещи. К тому времени, когда он выйдет оттуда, особенно под влиянием Синмо, он станет совсем другим. Лю Цингэ серьезно смотрит на него. ─ Как ты и сказал. Вот почему нам нужно обсудить конференцию Бессмертного Альянса. Шень Цинцю разочарованно вздыхает. По выражению лица Лю Цингэ он понимает, что на этот раз ему не удастся избежать этой темы. ─ Что тут обсуждать? ─ мрачно спрашивает он. ─ На конференции нападут, Бездна откроется, и Система заставит меня столкнуть туда Ло Бинхэ. Конец истории. Однако, услышав его слова, Лю Цингэ внезапно хмурится. ─ Подожди. Ты сказал мне, что Бездна откроется во время конференции, но ты никогда не упоминал о нападении. Что за нападение? ─ А… точно. ─ Шень Цинцю морщится. Что ж, теперь, когда он это выпалил, кажется, он готов наконец-то поговорить об этом. ─ Бездна не просто так открылась во время конференции, ─ признается он, не глядя в глаза Лю Цингэ. ─ Ее открыл черный лунный питон-носорог, которого намеренно выпустили на свободу… вместе с многими другими демоническими существами. Глаза Лю Цингэ широко раскрыты, его лицо выражает все большее возмущение. ─ И кто несет ответственность за освобождение этих существ? ─ требует он. ─ Ну, это происходит под руководством повелителя демонов по имени Мобэй-цзюнь, ─ говорит Шень Цинцю. ─ Но организовано оно… Шан Цинхуа. Он уже много лет тайно работает на Мобэй-цзюна. Лю Цингэ выглядит еще более потрясенным. ─ Шан Цинхуа – предатель? Он ответственен за события, которые привели к открытию Бездны? ─ Э-э... в общем-то, да. ─ И ты говоришь мне это только сейчас? ─ Я… ну, да, потому что я знал, что ты так отреагируешь… Лю Цингэ перебивает его. ─ Сколько человек погибло? Шень Цинцю моргает. ─ Сколько?.. ─ Сколько человек погибло во время нападения на конференцию? Ты сказал, что было выпущено много демонических тварей – это должно было привести к значительным жертвам. ─ Эм, да. Так и есть. Я не… помню точное число. ─ И снова Шень Цинцю с трудом выдерживает испуганный взгляд Лю Цингэ. ─ Думаю, не меньше пары сотен. Мгновение Лю Цингэ просто смотрит на него. ─ Позволь мне уточнить, ─ наконец говорит он. ─ Сотни людей погибнут на конференции Бессмертного Альянса через несколько месяцев. Большинство из них, вероятно, будут молодыми, неопытными учениками. Виновником является Повелитель Пика нашей секты. Когда ты собирался мне все это рассказать? ─ Он почти кричит и выглядит крайне возмущенным. Возможно, это был самый злой взгляд, который Шень Цинцю видел на его лице, не считая инцидента в пещерах Линси. ─ Я… Я собирался, в конце концов, ─ беспомощно говорит Шень Цинцю. ─ Но это просто... мы ничего не можем сделай с этим, так что... ─ И мы ничего не можем сделать? ─ восклицает Лю Цингэ. ─ Я отказываюсь в это верить. Мы не позволим демонам убить толпу невинных учеников! Шень Цинцю инстинктивно делает шаг назад, вздрагивая при виде выражения лица Лю Цингэ. ─ Я знаю, что это ужасно. Но… именно это запускает сюжетную арку Бесконечной Бездны. Это должно случиться! ─ Ты в этом уверен? ─ резко спрашивает Лю Цингэ. ─ Ты тщательно допросил Систему по этому поводу? ─ Ну... не совсем, ─признается Шень Цинцю. ─ Полагаю, я мог бы попытаться задать еще несколько вопросов. Но я не думаю, что нам стоит слишком надеяться. Это... действительно важное событие. Так должна развиваться история. Лю Цингэ просто смотрит на него мгновение, его глаза темнеют. ─ История. Верно, ─ с горечью говорит он. ─ Значит, ты все еще веришь, что люди в этом мире ─ просто персонажи книги? Что я всего лишь персонаж? ─ Я… нет! ─ кричит Шень Цинцю, в ужасе от боли на лице Лю Цингэ. ─ Нет, конечно, нет! Я не… Я больше не вижу тебя таким. Однако выражение лица Лю Цингэ почти не меняется, его губы плотно сжаты, а глаза горят. ─ Если я не просто персонаж на странице, то и все остальные в этом мире тоже, ─ говорит он ровным голосом. ─ Я не знаю, как этот Самолет смог написать все это – был ли он богом, пророком или просто идиотом, мечтающим о другом мире для существования. В конце концов, это не имеет значения. Важно то, что этот мир реален. Люди в нем реальны, а твои действия или бездействие имеют реальные последствия. ─Я… но ты должен понять, что на самом деле я мало что могу сделать, ─ умоляет Шень Цинцю. ─ Система всемогуща. Лю Цингэ упрямо качает головой. ─ Ты знаешь, что это не совсем так. Тебе удалось изменить положение вещей. ─ Он кладет руку себе на грудь. ─ Я не умер. Это что-то значит. ─ Он указывает в направлении, в котором ушел Ло Бинхэ. ─ Ло Бинхэ – счастливый, преуспевающий ученик, а не мальчик, над которым издевались. Это тоже кое-что значит. Возможно, ему неизбежно придется спуститься в Бездну... но, возможно, и нет. Или, может быть, мы сможем изменить то, как это произойдет. ─ Что, я могу просто попросить его прыгнуть? ─ с горечью усмехается Шень Цинцю. Лю Цингэ вскидывает руки вверх. ─ Может быть! Ты хоть спросил у Системы, возможно ли это? ─ Ну… нет, ─ признается Шень Цинцю. ─ Тогда самое время это сделать. Потому что я ни за что не позволю кучке учеников умереть на конференции Бессмертного Альянса. Ты можешь помочь мне или нет. Но если ты этого не сделаешь, значит, ты не тот человек, за которого я тебя принимал. Шень Цинцю отшатывается, как от пощечины. Он открывает рот, но не может произнести ни слова. Что он вообще может на это ответить? Лю Цингэ вздыхает, и что-то в его лице смягчается, когда он видит потрясенное выражение лица Шень Цинцю. ─ Подумай об этом, ─ говорит он. ─ Когда будешь готов составить план, ты знаешь, где меня найти. И, не говоря больше ни слова, он призывает Чэнлуань и улетает. Шень Цинцю молча наблюдает, как он улетает, а тонкие верхушки бамбуковых стеблей колышутся у него за спиной. Он долго стоит неподвижно, а затем начинает слепо бродить по бамбуковой роще. Он не обращает внимания на то, куда идет, но, в конце концов, его ноги приводят его к тенистой скамейке у ручья. Он неуклюже опускается на нее и закрывает лицо руками. Оглядываясь назад, он должен был… возможно, не так уж сильно удивляться реакции Лю Цингэ. Он избегал обсуждать с ним подробности нападения на конференцию именно потому, что в глубине души знал, что Лю Цингэ отреагирует именно так. В конце концов, он Бог Войны с Пика Байчжань… конечно, он не будет сидеть сложа руки, зная, что куча демонов вот-вот уничтожат группу невинных людей. Пока Шень Цинцю сидит там, погрузившись в уныние, он продолжает думать о выражении лица Лю Цингэ. Он был так потрясен – и не только из-за того, что узнал о нападении, но и из-за того, что Шень Цинцю знал об этом и ничего не сделал, чтобы предотвратить его. ─Прав ли Лю Цингэ? ─ задается вопросом Шень Цинцю. Считает ли он большинство людей здесь бессмысленным пушечным мясом? Он предполагает, что, если быть честным, он до сих пор думает о них именно так – в виде своего рода защитного механизма, если уж ничего другого нет. Если большинство людей вокруг него – просто персонажи истории, то ему не нужно чувствовать себя ответственным за их судьбы. Возможно, он не сможет их спасти, но ему не придется по-настоящему оплакивать их смерть. Но когда Шень Цинцю думает о Лю Цингэ… он не может сохранять такое отношение. Он стал глубоко переживать за него, не как за крутого персонажа, а как за реального человека – настоящего партнера. Все началось с того, что он спас Лю Цингэ жизнь, но теперь он влюбился… ну. Лю Цингэ определенно больше не просто персонаж истории. Но если Лю Цингэ такой… то как он может оправдывать то, что видит кого-либо здесь просто персонажем? Как он может сидеть сложа руки и позволять демоническим тварям уничтожать группу подростков? Как он может позволить милому, яркому Ло Бинхэ попасть в ад? Лю Цингэ, к сожалению, очень хорошо подметил. Разве Шень Цинцю, по крайней мере, не должен попытаться посмотреть, можно ли изменить ход событий? Он выпрямляется и открывает окно системы. [Здравствуйте, уважаемый Пользователь!] ─ сообщает Система. У меня есть несколько вопросов, ─ говорит Шень Цинцю. [Пользователь всегда может задать вопрос!] Верно. Во-первых: должен ли Ло Бинхэ упасть в Бесконечную Бездну? [Да. Когда откроется Бесконечная Бездна, Ло Бинхэ должен войти в нее. Это приоритетная миссия пользователя номер один! Невыполнение этой миссии приведет к потере 10 000 очков удовлетворенности главного героя.] Верно. И если очки удовлетворенности главного героя упадут ниже 0, ты вернешь меня в мой изначальный мир, верно? Где я буду мертв? [Правильно! :)] Хорошо. Должен ли я толкнуть Ло Бинхэ в Бездну? [Когда откроется Бесконечная Бездна, Ло Бинхэ должен войти в нее. Пользователю решать, как достичь этой важной цели!] Что ж, это… интересно. Значит ли это, что он действительно мог бы просто попросить Ло Бинхэ прыгнуть? Хотя если бы он это сделал, разве это было бы лучше, чем толкнуть его? Разве в итоге результат не был бы практически таким же? Ты сказала: “когда откроется Бесконечная Бездна.” А что, если… Бесконечная Бездна не откроется? [ Когда Бесконечная Бездна откроется, Ло Бинхэ должен войти в нее!] Система весело повторяет это, явно подчеркивая слово “когда”. Шень Цинцю хмурится. Ему кажется, что Система немного уклоняется от вопросов. Но если он прочитает между строк… разве это не означает, что Ло Бинхэ должен упасть только в том случае, если/когда Бездна действительно откроется? Если бы они теоретически могли предотвратить это… могли бы они пресечь всю эту сюжетную арку в зародыше? Действительно ли Ло Бинхэ должен присутствовать на конференции Бессмертного Альянса? [Да! Конференция Бессмертного Альянса ─ это первая крупная кульминация в истории! Если Ло Бинхэ не посетит конференцию, с него будет списано 10 000 очков удовлетворения главного героя. И прежде чем вы спросите… да, конференция должна состояться по плану! Если конференция не состоится или кто-то из ожидаемых членов секты Цанцюн не явится, будет вычтено 10 000 очков удовлетворенности главного героя.] Хм… что ж, это немного сужает их возможности. Но, похоже, остается открытой возможность попытаться остановить атаку до того, как она начнется. Шень Цинцю напряженно размышляет, пытаясь вспомнить, как именно была сорвана конференция в оригинальной истории. Он понимает, что Шан Цинхуа, вероятно, является ключом ко всему этому… Что ж, у него еще есть время, чтобы придумать план. И, к счастью, ему не придется делать это в одиночку. Шень Цинцю закрывает окно системы, встает и решительно выходит из бамбуковой рощи. Впервые, размышляя о будущем, он начинает испытывать крошечный проблеск надежды. Когда он прибывает на пик Байчжань, то находит Лю Цингэ на его обычном месте для медитации. Он сидит в позе лотоса, выпрямив спину и закрыв глаза. Однако, как только Шень Цинцю подходит ближе, его глаза открываются, так что, должно быть, он не погружался в медитацию слишком глубоко. Чувствуя себя нервным, но решительным, Шень Цинцю подходит и садится рядом с ним, близко, но не касаясь. Лю Цингэ внимательно наблюдает за ним, ничего не говоря. Он выглядит именно так, как чувствует себя Шень Цинцю: обиженным, настороженным и таким, словно у него сердце в горле. Шень Цинцю глубоко вздыхает. ─ Цингэ, мне жаль, ─ начинает говорить он. ─ Я поговорил с Системой. Похоже, что… ты был прав. Возможно, нам все-таки удастся изменить исход конференции. Лю Цингэ резко выдыхает, как будто он сдерживал дыхание. Он кивает, и выражение тревоги на его лице сменяется решимостью. ─ Хорошо, ─ говорит он, ─ тогда приступим.