В мире серых простыней

Blutengel — Wir sind das Licht После тяжёлого похмельного утра, последовавшего за мордобоем с Лазаревым, бутылкой коньяка с Мираклом и возвращением в новую параллель, прошло больше недели. Нортон всем часодеям прошлого молился, чтобы Лисса не изменила своего решения и не вернулась к Константину. Когда всё только начало получаться… Сама фея хранила молчание, не писала и не звонила. Оба ждали друг от друга первого шага после произошедшего на лестничной клетке. Только если поведение Лиссы выглядело как выжидание, кто из соперников одержит победу, то Нортон будто совсем устранился от участия в этой предвыборной гонке. Нужно собраться духом и позвать её на свидание — не на их обычную встречу, а на новый раунд проверки. Вдруг под действием определённых обстоятельств проснётся часовой дар Лиссы… — Куда мы едем? — спросила она, сидя на переднем сидении его машины и интригующе взирая из-под солнцезащитных очков. Он попросил выбрать одежду поудобнее, главное — не платье. И Лисса доверилась ему без лишних вопросов. — Сейчас увидишь. Путешествие по Европе организовать пока не могу — много работы, но есть слабая альтернатива. Новый опыт, новые ощущения. Прежняя Лисса никогда не боялась высоты. Наоборот — она обожала летать, на любом из возможных видов транспорта. Угнать криво собранный часолёт Кости? Пожалуйста. Гнать по Астрограду на тонкороге? Дайте двух. Дриадера? Ловим, и плевать, что влетит от матушки. Даже крылья Лиссы, такие красивые, но странные — раздвоенные снизу, от чего её происхождение долгие годы являлось для всех загадкой — всё равно были предметом её гордости. Прозрачная материя струилась как шёлк, блестела как тысяча алмазов. Тем не менее, когда Нортон увёз её за город и сказал, что сейчас они будут прыгать с моста, Лисса изменилась в лице. — Ты уверен?.. — Не волнуйся, — хитро улыбнулся Огнев. — Сделаем это вместе. Лисса замерла в шаге от пропасти. В какую же интересную параллель её занесло… Нортон всегда был безрассуден и амбициозен, но с годами становился осторожнее и умнее. И Великий Дух Огнев никогда не стал бы прыгать с высоту ради простого развлечения. А вот обычный человек Нортон удивлял её каждый новый день. Что, если тросы сорвутся? Ей придётся спасать их. Но появятся ли крылья на Остале среди света дня? А если Нортон, увидев часодейство, сам всё вспомнит и хрупкие надежды на счастье рухнут в тот же миг? Тысяча мыслей промелькнула в голове, стоило лишь посмотреть вниз. — Готова? — спросил Нортон, крепко сжимая её ладонь. Лисса обречённо кивнула и сделала шаг. Они летели бесконечность. Казалось, она совсем не могла пошевелиться, мысли лихорадочно путались, лёгкие сковало железным концом. Земля была уже совсем близко, но перед тем, как окончательно остановиться… Лисса готова была поклясться, что услышала взмах больших призрачных крыльев. Он расплатился с официанткой картой, откинулся на спинку кресла и с удовлетворением посмотрел на любимую женщину. Стоило признаться самому себе, что эксперимент не удался — Лисса на адреналине не вызвала крылья и не затормозила их полёт. Нортон был точно уверен, что в этой параллели она совсем не знакома с часодейством, а может и вовсе не имеет часового дара. Значит, по возвращению на Эфлару ей придётся сложно. И в Зодчий круг она не войдёт, никогда не увидит дочь… — Хороший был день, — улыбнулась Лисса, помешивая коктейль трубочкой. — Спасибо тебе. Когда они вышли из ресторана на Новом Арбате, стояла глубокая ночь. Лиссе даже на миг показалось, что летняя прохлада обернулась зимней стужей. В отличии от других фей, она холода не боялась — наоборот, любила. И зимы в Змиулане были самые счастливые. Потому что рядом всегда был Нортон. Он завёл машину и включил какой-то дарквэйв. Понеслись по пустому городу с яркими огнями и свистом тормозов, а Лисса молча пропускала через себя каждую строчку необычной песни. Больше всего на свете хотелось встретить так Новый год — самое часодейное время. Прожила бы она всю жизнь рядом с любимым мужчиной без всякого дара и королевства? Конечно же, да. Убедившись, что Лисса заснула, Нортон открыл окно, перелез через оконную раму и прыгнул вниз, находу расправляя теневые крылья. Со свистом пронесясь между башнями, он отдался сумрачной прохладе и в миг почувствовал себя живым. Полёты были не просто важной частью жизни любого часовщика с высокой степенью — они демонстрировали превосходство, давали мощь и сохраняли ясность мысли. В огнях ночного города его не увидят: слишком высоко. Зато ценные мгновения абсолютного одиночества позволили сосредоточиться на главном — том, что происходило с ним здесь и сейчас. Но копаться в правде, не уходя в перипетию семейных отношений в прошлом — бессмысленно. Нортон Огнев, остальский Дух и эфларский часовщик, хозяин нескольких временных параллелей и многодетный отец нуждался лишь в одном ответе. Правильно ли он всё делает? Как разгрести тот клубок проблем, что он сплёл за годы фатальных ошибок, отчаянно пытаясь их избежать? Тщательно сортируя ворох мыслей, Огнев пытался найти похожие на правду ответы. Нет, матушка вовсе не желала им смерти, давая Василисе Чёрный ключ. Наоборот — она поступила как мудрая Королева, подарив каждому члену семьи шанс. Василисе — стать часовщицей. Лиссе — вернуть семью. Норту — сохранить жизнь. Она знала, что Рубиновый ключ подчиняется внучке, а значит, позволит ей исправить ошибки родителей; Чёрный — продвинет к Алому Цветку, Синей искре и трону Времени. И Василиса сама выбрала им новую судьбу. Никто её не принуждал. Разве что теннида нерождённой сестры, так горячо мечтавшая жить… Он закрыл этот кармический долг; Николь родилась. Но была ли права Василиса, разлучая родителей и не давая им шанса быть вместе? Нужно ли закрыть глаза и отдать волю, стать фаталистом — или продолжать бороться за своё будущее? В любом случае, Нортон чувствовал: что-то идёт не так. Эта параллель слишком хрупкая, тонкая. Потому что неправильная, искажённая, ложная. Даже без их встречи и рождения ребёнка Лисса никак не могла бы жить на Остале, забыв о часодействе. Её забросило сюда случайно, а он, как бы ни старался, не мог вернуть всё на свои места. Да и что лучше — чтобы к Лиссе вернулась память или она оставалась в пугающем неведении? Это почти что обман. Пусть он специально не рассказывает ей о совместном прошлом на Эфларе, всё равно даёт шанс вспомнить. А помимо Лиссы на нём огромный груз ответственности. Дети, что в разных параллелях и что морально и физически от этого страдают. Матушка, которой он двадцать лет назад поклялся не допустить тот самый момент и не умереть — иначе бы Нерейва Огнева, ненавидевшая единственного сына так же горячо, как и любившая, пошла бы на всё, только бы повернуть ход стрелки часов. Великое Время, почему жить так сложно? В крайнем случае, если с этой параллелью не выгорит, и им придётся вновь расстаться… они смогут встречаться в луночасе. Это лучше, чем ничего. Это хоть какая-то жизнь. Но только если Лисса всё вспомнит. А он её найдёт, обязательно найдёт — в любой параллели, в любом коридоре, на Остале, на Эфларе или в Безвременье. Найдёт. Du und ich in Ewigkeit Gemeinsam bis zum Tod, Niemand hält uns auf, Wir sind das Licht in der Dunkelheit