Цветочные тропинки

      Никто не шокирован больше, чем сам Чимин, независимо от того, сколько вздохов или мнений раздаётся от удивлённой аудитории.       «Он что-то сказал про меня?»       Юнги, его альфа, его суженый, проявил интерес к Чимину на глазах у всей стаи. Такое, вроде как, должно быть нормальным, даже ожидаемым, но омега слишком застигнут врасплох.       И как бы пафосно это ни звучало, это слишком хорошо, чтобы быть правдой, особенно учитывая, что воспоминания об отказе альфы всё ещё свежи в его памяти.       В любой момент Чимин может проснуться в пустой комнате, не чувствуя ничего, кроме тоски по этому странному сну.       Это кажется нереальным, но то, как быстро бьётся его сердце в груди, говорит ему о том, что это происходит прямо сейчас.       Это происходит на самом деле.       Вау.       Омега с нетерпением ждёт, пока его отец обдумывает просьбу Юнги. В отличие от сбитой с толку стаи, главный альфа держится спокойно и с пониманием, заявляя, что обсудит это со старейшинами, поскольку считает, что такого никогда раньше не случалось — чтобы альфа требовал омегу в качестве приза.       Юнджин смотрит на Юнги из трибуны и крутит пальцем у виска, альфа рычит на девушку в ответ, делая шаг вперёд, но останавливается, когда главный альфа поднимает руку.       Остальные закатывают глаза или просто ждут ответа главы, задержав дыхание.       На самом деле, это не первый раз, когда альфа просит омегу в конце турнира. Такое случалось и раньше, пусть и много лет назад, но старейшины всё ещё помнят.       «Традиции нарушать нельзя», скажут они.

Чимин женится.

      Главный альфа возвращается домой со встречи поздно, позже обычного, и всё его самообладание улетучивается. Он в ярости, но дети пытаются его успокоить.       — Старейшины приходят ко мне, ко мне, их так называемому лидеру, и приказывают мне относиться к моему дорогому сыну, как к вещи? Отдать его какому-то альфе, который даже не ухаживал за ним?       — Отец, не злись, пожалуйста, — Сонхун говорит как можно мягче, хотя на него устремлён разъярённый взгляд. — Тебе нужно немного обдумать это.       Дживон молча помогала младшему брату снять заколки, затем задала единственный вопрос:       — Ты хотя бы спрашивал Чимина, что он думает о свадьбе?       — Не имеет значения, что он думает.       Глава поворачивается к Чимину со строгим голосом, но мягким взглядом.       — Ты тоже можешь злиться сколько угодно, сынок, но у всех нас есть обязанности, которым мы должны следовать. И, как твой отец, я не позволю тебе опозорить нашу семью.       — Я не злюсь, отец, я счастлив.       Глаза главного альфы округляются, когда лицо Чимина краснеет.       — Для меня очень ценно, что вы переживаете за меня, но… Я очень, очень хочу его, — застенчиво признаётся омега, прижимая ладони к горячим щекам.       Сонхуну приходится сдерживать смех, а рука Дживон дёрнулась, и цветок ещё больше застрял в волосах Чимина.       Главный альфа глубоко вздыхает и откидывается на спинку стула. Он думает о свадьбе, об этом браке и о том, что Юнги, который изначально вообще не относится к его стае, только что доказал, что он самый сильный альфа в деревне. Он всё ещё зол, но в глубине души спокоен, что Чимин и сам не против женитьбы.       — Тогда это должна быть самая грандиозная свадьба в истории стаи!       На следующий день, когда главный альфа начинает отдавать приказы, люди всё ещё страдают от похмелья после турнира. Теперь, когда он знает, что его сын рад женитьбе, он хочет, чтобы это стало реальностью как можно скорее.       И поэтому стая убирает декорации турнира, устанавливая вместо них цветочные арки и композиции. Посреди деревенской площади раскладывают дрова для костра, чтобы после церемонии все могли танцевать и петь всю ночь напролёт. Альфы готовятся вдоволь поохотиться для пира.       Несколько омег предлагают Чимину сшить свадебный наряд, поскольку его папы уже нет в живых, чтобы сделать это самому. И Чимин…       Он начинает беспокоиться.       Это правда, что он наконец-то получает то, чего так долго хотел, а именно Юнги, но чего-то не хватает. Омега позволяет себя измерить, слушает разговоры о косметике и разных видах одежды. И всё это время его балуют завистливые, хихикающие омеги, которые продолжают спрашивать его, каково это — быть любимым сильнейшего альфы деревни.       И тут до Чимина доходит, что он не чувствует себя любимым. Вообще. На самом деле, Юнги даже не видел его и не разговаривал с ним после турнира.       — Твой отец хочет, чтобы всё было готово через два дня, — Тэхён заходит в хижину, чтобы сообщить всем об этом. — Чим Чими, всё в порядке? Ты какой-то бледный.       — Да так, просто нервничаю.       Врёт и не краснеет.       Что ещё он может сказать?       Но ему действительно нужно с кем-то поговорить об этом.       Желательно, с самим источником своих переживаний, как посоветовал Тэхён. Благословите, о, святые духи, таких друзей.

Если Юнги не идёт к Чимину, значит, Чимин пойдёт к Юнги.

      Как только омега освобождается от первоначальной примерки, Чимин умело избегает своих бывших поклонников по пути к хижине альфы. Честно говоря, он даже не знал, что сказать им в этот момент.       В то время, как Чимин живёт почти в центре их деревни, хижина Юнги находится дальше, в стороне ручья. Его дом, кстати, совсем новый, его построили всего за пару недель перед его совершеннолетием. Было начало марта, когда альфа покинул хижину своей матери, чтобы жить самостоятельно, и тогда Нана могла врачевать в теперь свободной хижине.       На слабый стук в дверь ответа не последовало, и Чимин только нахмурился. Вряд ли Юнги сейчас на охоте, тогда где же он может быть? Любопытство охватывает омегу, когда он открывает дверь. Он заглядывает внутрь и уже делает шаг, когда чья-то рука хватает его за запястье и оттаскивает от входа.       — Твоя дверь была открыта, — говорит Чимин как можно более невинно, и кровь приливает к его щекам.       — Я прекрасно видел, как ты сам её открыл.       — А ой.       Альфа отпускает его запястье, и Чимин почти берёт его за руку, но он всё ещё… Немного боится.       — Я… Ну… Просто хотел посмотреть на нашу хижину, она кажется какой-то маленькой.       — Ты живёшь в самом большом и роскошном доме в деревне, по сравнению с которым всё кажется маленьким.       Ну да. Логично.       — Послушай… — вздыхает Юнги. — Я покажу тебе свою хижину позже, моя мама уже в пути, так что ты не можешь быть здесь прямо сейчас.       — Давай тогда встретим её вместе, — предложил омега, затем хлопнул в ладоши. — Точно! Мы можем все вместе посидеть и поговорить о свадьбе!       — Это плохая идея.       — Но почему? Она же моя свекровь, почему?       — Моя мама не особо рада этому. Она была зла весь день.       Чимин в ответ моргает, прежде чем печаль уступает место радости.

— А зачем мы вообще женимся?

      Что-то улыбаться расхотелось. Хотя и не хотелось первоначально.       — Что?       — Ты меня прекрасно слышал. Это что, своего рода месть? Заставить твоего обидчика из детства подчиняться тебе всю оставшуюся жизнь?       — Ну да, конечно, это то, о чём ты думаешь.       Юнги усмехается, наконец-то улыбаясь. Правда, улыбка не счастливая, а насмешливая, такая, которая Чимину не нравится, и он не любит, когда она направлена на него.       — Получается, ты никогда не думал, что доживёшь до этого дня. Ну вот, прикинь, не фортануло.       Чимин закатывает глаза.       — Да, я признаю, что вёл себя хуёво. Поступай так же, имеешь право, — он склоняет голову набок. — Если ты хочешь, чтобы я извинился, я сделаю это, даже прилюдно. Нам не обязательно жениться только для того, чтобы ты чувствовал сладкую месть.       Что-то странное мелькает в глазах Юнги, слишком быстро, чтобы Чимин успел что-то прочитать, прежде чем дерзкая ухмылка возвращается на лицо альфы.       — Ты так считаешь? Ну ок.       Чимин не знает, и он, конечно, больше не в восторге от свадьбы.       Юнги хватает его за подбородок и наклоняется вперёд, улыбаясь, когда омега закрывает глаза.       — Вот так вот получилось, как получилось, Чимин-а, но я выиграл приз. И я с радостью принимаю его.       Следующие два дня наполнены только тревогой.       Чимин ёрзает. На самом деле, он так сильно ёрзает, что Сокджин случайно колет его иглой.       — Ой!       — Хватит дёргаться!       Но он не может. Чимин не может усидеть на месте, пока омеги украшают его аксессуарами и вносят последние штрихи в его одежду. Они одевают ему на шею серебряное ожерелье, на левое запястье — браслеты, на пальцах — кольца, в ушах — длинные серёжки.       Он бубнит, когда Тэхён хватает украшенную драгоценными камнями цепочку для головы.       — Я хочу цветочную корону.       — Это не подходит к дизайну.       — Тэ прав, — поднимает голову Сокджин.       — Цветочная корона — это слишком банально, Чим Чими.       Не у каждого омеги есть шанс быть одетым так элегантно, Чимин это знает.       А вот если бы Мингю был тем, кто женился на нём, то Чимин, вероятно, был бы целиком одет в золото и драгоценные камни. Но Чимин женится не на Мингю, потому что его альфа вообще не из хорошей семьи.       — Мне это больше подходит. Пожалуйста…       Тэхён выходит из комнаты, задаваясь вопросом, остался ли во всей деревне хоть один не сорванный цветок после того, как они собрали столько цветов для ваз и арок.       — Джин-хён, ты можешь… Ты можешь позвать Сонхуна?       — Да, сейчас сбегаю за ним.       Оставшись один, Чимин считает время, чтобы скоротать его, так же, как он считает секунды между молнией и раскатом грома, когда ждёт окончания грозы.       Раз.       Два.       Три.

Он не любит меня.

      Четыре.       Пять.

Это ошибка.

      Шесть.

Может быть, это можно отменить…

      Не заботясь о том, что весь макияж будет испорчен, Чимин нервно трёт лицо.       — Чимин!       — Сонхун! — омега пересекает комнату, подходит к брату и хватает его за руки. — Я не могу этого сделать. Я не женюсь.

Блять.

      Альфа хватает брата за плечи и жестом предлагает ему сесть.       — Успокойся… — начинает он, подыскивая слова, которые не могли бы вывести омегу из себя. — Ты женишься.       Чимин качает головой.       Сонхун глубоко вздыхает.       — Если того предложения было недостаточно, чтобы убедить тебя в том, что Юнги действительно хочет быть с тобой, я не думаю, что в этом мире есть что-то, что сможет вбить это в твою башку.       — Он не любит меня. Он даже не…       — Значит, ему нужно немного времени! Он никогда не обращался с тобой плохо. Мы оба знаем, что Юнги не такой человек, — Чимин всё ещё качает головой и смотрит куда-то в стену. — Ты меня слышишь?       — Да… Но…       Тэхён врывается в дверь и тут же замирает при виде сцены с братьями.       — О Боже, что тут происходило? Надо срочно переделывать макияж! Чимин, ты похож на сову!       Организация торжества замечательная, даже несмотря на то, что альфы продолжают пялиться на Юнги так, словно хотят его смерти. Глава не шутил, когда хотел самой грандиозной свадьбы, которую когда-либо видела стая.       Чимин всё ещё нервничает, когда встречает своего будущего мужа. Юнги окидывает его беглым взглядом, прежде чем отвести взгляд и переплести их пальцы. На несколько секунд омега думает, что альфа скажет ему, что он выглядит привлекательно.       Конечно, он этого не делает. Ещё чего.       Но слова старшего брата придали омеге некоторую уверенность. Если его паре нужно немного времени, это то, ради чего стоит набраться терпения. Чимин может ждать столько, сколько ему нужно, в конце концов, сегодня тот день, когда ему больше не придётся о чём-то беспокоиться.

Потому что Мин Юнги будет принадлежать ему.

      На закате солнца они произносят клятвы защищать и заботиться друг о друге в присутствии всей стаи, чтобы засвидетельствовать это. Вскоре все могут танцевать и выпивать, чтобы повеселиться за счастье молодых.       Чимин вливает в себя алкоголь, потому что из вежливости не может отказать, поскольку старшие омеги не перестают наполнять его стакан до краёв.       Очевидно, это поможет ему пережить ночь.       Одной мысли о том, что он и его альфа могут быть такими… близкими, достаточно, чтобы заставить Чимина дрожать и тихо хихикать всякий раз, когда кто-нибудь говорит об этом. Он надеется, что это будет весело, как обещала его няня Йерин много лет назад.       Кто-то из омег предлагает наполнить его бокал, и смех вокруг затихает.       Чимин поднимает взгляд от бокала со сладким вином.       — Все думают, что он тебя не достоин, — ласково шепчет Нана, но ощущается это не совсем приятно. — Тебе тоже нужно доказать, что ты заслуживаешь его.       Наполнив сосуд, она слегка кланяется ему и уходит. Чимин ставит стакан на стол.       Вечеринка всё ещё в разгаре, когда молодожёны отправляются в свою хижину, новый дом Чимина.       Слишком заметно, что омега слишком пьян, чтобы нормально двигаться, хотя он и пытается скрыть свою неуклюжесть, чтобы держаться за альфу.       — Ура, Юнги-я, я наконец-то… Я увижу твой дом, — Чимин смеётся, прежде чем зайти внутрь, и тут же хмурит брови. — Пффф, Юнги-я, а чё он… Какой он… Какой-то маленький… Юнги-я, сделай его больше!       — Ты только пришёл, а уже командуешь мной, — фыркает Юнги.       По правде говоря, дом Юнги больше, чем у большинства жителей деревни, несмотря на то, что он живёт один. Но Чимину нужно больше.

Потому что он привык иметь всё самое лучшее.

      Омега обходит хижину, не торопясь, прежде чем последовать за своим уже мужем в спальню.       — У тебя не так уж много вещей.       И именно потому, что у альфы не так уж много вещей, Чимину бросается в глаза знакомый букет возле кровати.       — Стоп… Это же то, что… Цветы, которые я тебе подарил…       — Чимин-а.       — Ты сохранил их…       — Иди ко мне.       Юнги садится на кровать, протягивая руку к своему омеге. Чимин сглатывает, когда делает робкие шаги к нему, вставая между раздвинутых ног старшего. Ни один из них не знает, что делать. Ой-ой.       Чья-то рука легко ложится ему на бедро, и руки самого Чимина тянутся к халату, накрывая руки альфы.       — Я могу сделать это сам, — предлагает альфа.       — Нет, подожди. Просто не смотри, — Чимин беспомощно краснеет. Это простая просьба, хотя и бесполезная.       Потому что Юнги всё равно всё увидит достаточно скоро.       Это немного, нет, ужасно неловко, но Чимину удаётся почти трясущимися руками развязать узел своего праздничного халата.       Он падает на пол, сверкая камнями и вышивкой, и всё это время взгляд Юнги прикован к омеге. О, святые духи, как стыдно-то!       Когда омега делает движение, чтобы снять украшения, Юнги хватает его за запястье:       — Оставь.       — Раздевайся тоже… Чё, я один тут чушня, что ли?       — Ты не можешь сделать это для меня?       — Не… Нет!       Младший протестует, почти умирая от смущения, когда Юнги смеётся. Это такой красивый звук. Господи. Кстати, альфа тоже навеселе. Не настолько, насколько Чимин, но тоже в сракотень.

Очевидно, это поможет ему пережить ночь.

      Юнги убирает руку, чтобы избавиться от своей одежды.

— Иди ко мне.

      Он тянет Чимина за собой на кровать, заставляя омегу лечь на спину. Именно тогда альфа позволяет себе как следует рассмотреть тело под ним.

— Блять.

      Чимин едва может дышать, он уже наполовину возбуждён от одного только предвкушения. Юнги жадно смотрит на него, оставляя дорожку из маленьких поцелуев от шеи омеги до груди.       — Ты такой красивый, — альфа опускается между его ног, раздвигая их. — Везде.       — Наверно…       Юнги хихикает.       — Какие мы скромные, оказывается, — он целует чувствительную кожу на бёдрах Чимина, слегка поглаживая рукой его пульсирующий член.       Омега подносит руку ко рту, чтобы закрыть его, скрывая жалобный стон. Это слишком, слишком много.       Это единственный способ не издать ещё какой-нибудь постыдный звук. Никогда ещё он не был таким влажным, и альфа замечает это.       — Ты мокрый.       Это странное ощущение от его прикосновений, но в то же время такое приятное. Омега не может удержаться от того, чтобы не ёрзать на постели, и раздвигает ноги.       Юнги матерится себе под нос, его хватка на члене младшего становится всё увереннее. Он становится быстрее с каждым приглушённым стоном, который издаёт омега. Продолжая выводить губами и руками известные только Юнги узоры и восхищаясь звуками, альфа злобно ухмыляется, введя два пальца в такую нуждающуюся дырочку.       — Юнги… Ах! — Чимин цепляется руками за бёдра альфы. Немного ошеломлённый, омега слегка вздрагивает, когда его взгляд встречается с теми самыми лисьими глазами.       — Тебе нравится?       Омега кивает, не упуская из виду гордый взгляд Юнги.       — Держись за меня, — говорит альфа, и впервые в своей жизни Чимин подчиняется, нерешительно поглаживая его бёдра.       Одним быстрым движением Юнги сажает омегу к себе на колени. Он прижимает свой твёрдый, как камень, член к желанному входу, держа Чимина за талию.       Их носы почти соприкасаются, они достаточно близко, чтобы поцеловаться, но Чимин не хочет быть и так слишком наглым, чтобы сделать это. Его альфа смотрит ему в глаза с молчаливым вопросом, и омега снова кивает.       — Всё в порядке, хён.       Ногти резко впиваются в спину Юнги, когда он входит в него, насаживая омегу на свой член. Он пристально наблюдает за заплаканным лицом Чимина, когда тот постепенно наполняется.

Блять, это самое красивое зрелище, которое он когда-либо видел.

      — Если ты будешь царапаться, я свяжу тебе руки.       — Ты так жесток со мной!       — Это не я здесь жестокий.       Тихие вздохи дают ему понять, что Чимину нужно некоторое время, чтобы привыкнуть, поэтому Юнги позволяет своим рукам исследовать такое прекрасное тело у него на коленях. Они перемещаются от упругих бёдер к нежным соскам, которые так притягивают, чтобы к ним прикоснулись.       Альфа осторожно играет с ними, оставляя следы посасывания и нежно покусывая, останавливаясь только тогда, когда всхлипы омеги снова превращаются в сладкие стоны.       Затем он понемногу начинает двигаться.       — Хён! — Чимин обнимает его крепче, пряча голову на изгибе его шеи.       — Что-то не так?       Его голос такой глубокий, так близко к уху, что звук отдаётся прямо в сердце. Хотелось бы слушать его вечно.       — Немного странно, но это хорошо.       Наконец-то его альфа уделяет ему внимание, и омега хочет воспользоваться этим. Чимин хочет жадно ухватиться за этот драгоценный миг и растянуть его как можно дольше.       Темп становится бешеным, один сильный толчок проникает так глубоко внутрь Чимина, что он клянётся, что видит цветы.       Альфа тоже это замечает и ставит перед собой задачу поражать это сладкое местечко как можно сильнее.       Потерявшись в пространствах и удовольствиях, омега впивается в шею Юнги, чтобы, наконец, поставить на нём метку. Дыхание альфы прерывается, но он не прекращает двигаться.

— Альфа…

      Губы крадут все его слова, лишая дыхания его лёгкие. Это грязный поцелуй, собственнический, идеально соответствующий его неумолимому темпу. Чимин не хочет, чтобы это когда-нибудь заканчивалось, потому что Юнги в данный момент внутри него, целует его, сосредотачиваясь только на нём.       Омега кончает ему на живот, крик заглушается грубым поцелуем альфы.       — Юнги-я, ах, — сладкий воздух, наконец, проникает в его лёгкие, когда Юнги слегка отодвигается, чтобы видеть его, всё ещё двигая бёдрами, — Это слишком…       Чимин всхлипывает с каждым толчком, который ударяет по его простате, они становятся всё короче, растущий узел делает движения более плавными.       Вскоре Юнги тоже чувствует, что готов, последний сильный толчок, и он наполняет омегу своей спермой. Альфа меняет положение так, чтобы Чимин мог удобно лечь на него сверху, укрывая его, как одеялом.       — Ты молодец.       Сильные руки нежно гладят волосы Чимина, в то время как его волк успокаивается, а взгляд тяжелеет. Но, несмотря на усталость, у омеги хватает ума и сил заметить, что что-то не так.       — Хён, стой… Ты меня не пометил…       — Успеется, — Юнги нежно чмокает его в лоб. — Ты устал, Чимин-а. Надо поспать.       Чувствуя себя в спокойствии, Чимин слушается Юнги.