Цветочные тропинки

      Повседневные хлопоты могут быть очень скучными, поэтому Чимину нравится приглашать Тэхёна домой, начиная от стирки одежды в реке и заканчивая помощью омеге в уборке его хижины.       Дело не в том, что Чимин что-то не умеет или он нуждается в помощи, но когда рядом лучший друг, рассказывающий все скандалы, интриги и расследования деревни, работа по дому проходит быстрее, а иногда это даже весело.       Чимин весело стирает занавески, рассказывая о том, как вечером после ярмарки Юнги по дороге споткнулся об камень и чуть не улетел в кусты. Он громко хохочет, не сразу заметив, как Тэхён сидит и слушает его, о чём-то задумавшись.       — Знаешь, никто не верил, что у вас получится быть вместе, — говорит Тэхён, скручивая простыню перед тем, как бросить её в таз.       — Тэтэ, поплещемся в речке?       Младший в знак согласия выплёскивает воду на своего друга. Одежда откладывается в сторону, поскольку их стирка превращается в настоящую войну брызг, а затем в купание. Они промокнут до ниточки и могут даже заболеть, но омег это не волнует. Солнце светит так ярко, а вода так приятно освежает кожу.       Про остальные слухи о Чимине Тэхён говорить пока не осмеливается.       — Много всего по деревне говорят. Даже верить захотелось! — Сонхун подшучивает, когда Чимин приходит навестить их отца. Омега разворачивается и уходит. — Ну ты чего! Не игнорь меня!       Чимин не возражает против внимания, он к этому привык, но его беспокоит, что слухи о них могут дойти и до Юнги. Так или иначе, ему может быть обидно услышать это. А люди говорят, что между ними нет абсолютно ничего, потому что Чимин до сих пор не в положении. Да и вообще много всего. Даже то, что Юнги не воспринимает Чимина, как своего омегу.       На самом же деле, с Чимином так хорошо и легко, что он сразу забывает о своих тревогах, когда Юнги застаёт его за поливом цветов в их понемногу расширяющемся саду с яркой улыбкой на лице.       Что ж, по крайней мере, хотя бы у одного из них сегодня хороший день.       Омеге не нужно спрашивать, как прошёл день, так как Юнги сидит рядом с ним и уже возбуждённо что-то говорит.       — Я не знаю, почему, но сегодня все спрашивали о тебе.       Чимин открывает рот, чтобы уточнить, что именно, но какая-то часть его мозга останавливает его. Надо поддержать разговор, потому что всегда приятно слышать, как Юнги рассказывает ему о своём дне.       — Интересненько.       — Это странно, но они просто много разговаривали со мной, и Мингю дал мне несколько советов по охоте.       Это ещё больше заинтересовало омегу. Мингю, правда? Чимин сдерживает своё любопытство, чтобы альфа не понял его неправильно.       — Мингю дал тебе совет? Разве ты не лучше него?       — Нет, когда дело доходит до охоты, нет. Хотя Чонгук — лучший. Просто мне нужно совершенствоваться, чтобы я мог достойно содержать нас.       — Не говори так больше. Мой альфа — самый сильный во всей деревне. Да и вообще в мире. Самый красивый, самый добрый и самый крутой!       Омега успокаивает его, восхищаясь про себя от довольной улыбки, которой одаривает его пара.

С альфами, на самом деле, так просто.

      — Я хотел подождать ещё немного, но…       — Хм?       Чимин старается не выдать своего нетерпения. Юнги собирается пометить его? Да? Теперь они наконец-то станут настоящей парой! Да? Неужели это правда?       — Закрой глаза…       Глаза омеги плотно закрыты, прежде чем Юнги заканчивает предложение. Альфа смеётся над его миловидностью. Чимин чувствует прохладные руки альфы на своей шее и его горячее дыхание на своём плече, куда Юнги целует его.       «Вот оно, наконец-то это происходит. На меня заявят права.»       — Хорошо, теперь ты можешь их открыть.       «Что?»       Сбитый с толку, Чимин открывает глаза. Его губы невольно растягиваются в улыбке при виде радостного выражения лица Юнги, его глаза так ярко сияют. Альфа чего-то ждёт, его взгляд скользит по шее Чимина одновременно со взглядом самого омеги.       Юнги подарил Чимину цепочку с кулоном.       — Я купил его на рынке. Тебе нравится? — в его голосе звучит надежда.       Чимин тянется к маленькому кулону и осторожно берёт его в руку, чтобы рассмотреть поближе. Прозрачная подвеска с сухоцветами внутри на тоненькой цепочке немного холодит пальцы, но при этом выглядит, как самая дорогая вещь в мире.       — Я знаю, это немного просто, ничего страшного, если тебе это не нравится, — говорит Юнги, обеспокоенный молчаливостью своего омеги.       Покачав головой, Чимин, наконец, снова смотрит на него.       — Это восхитительно, — его руки отпустили подарок и легли на плечи альфы. — Мне очень нравится! Спасибо…       Юнги расплывается в улыбке.       — Я едва успел взглянуть на него на рынке, прежде чем торговцы начали убирать прилавки, но оно напомнило мне о тебе, и я вернулся за ним, — Юнги пожимает плечами, пытаясь казаться равнодушным, но его выдаёт румянец, заливающий его щёки.       Не может быть.       Чимин едва может поверить в то, что его гордый, самоуверенный альфа смутился. Это так странно и при этом немного интимно…       Альфа прячет лицо в изгибе его шеи.       — Просто оставь это, Цветик.       Хотя голос Юнги звучит приглушённо, омега всё равно может разобрать такое милое прозвище.

Цветик?

      Сердце Чимина трепещет, и он старается сдерживать смех, чтобы не обидеть альфу.       — Да блин! — обиженный, Юнги мгновенно вскидывает голову. — Что смешного?       Чимин берёт руки Юнги и кладёт себе на живот, как будто это поможет ему успокоиться.       Юнги не нужно смущаться, прозвище милое, так оно и есть. Чимин готов клясться всем святым духам, что это самое лучшее, что он слышал за всю всю жизнь.       Это не «Чим Чими», как его называет Тэхён, не «Чимин-и» и даже не «Чимин-а».

Цветик.

      — Давай забудем, что это вообще когда-то прозвучало.       — Ни за что! Не отбирай моё имя. Я Цветик!       Чимин одаривает Юнги улыбкой, переплетая их руки, чтобы альфа продолжал его обнимать.       Заходящее солнце красиво прощается, скрываясь за горизонтом, и лёгкий ветерок нежно касается кожи омеги, давая ему понять, что эта ночь будет не такой жаркой, как предыдущие за последнее время. Их маленький садик ещё слишком простой, цветы не успели полностью распуститься, но омега уверен, что как только всё подрастёт, их хижина станет самой красивой во всей деревне.       Юнги кашляет, пытаясь скрыть своё смущение, в то время как Чимин удивляется, глядя, как оранжевые и фиолетовые оттенки заходящего солнца покрывают кожу его мужчины, заставляя его выглядеть почти неземным.       — Знаешь, я никогда не думал, что ты окажешься таким хорошим. Ты совсем не похож на разгневанного альфу, который требовал меня в качестве приза.       Рука альфы напрягается.       — Юнги-я?       — Просто, Цветик, случилось то, что… — он резко втягивает воздух. — Это не совсем входило в мои планы. Я услышал твой голос в толпе, и адреналин, должно быть, ударил мне в голову, и я как бы потерял контроль над своим волком. Прости, что устроил это…       Высвобождаясь из объятий удивлённого альфы, Чимин резко идёт к кровати.       — Уже поздно. Завтра много дел.

Получается, что весь их брак — просто импульсивное желание?

      Чимин так старался, чтобы Юнги обратил на него внимание, и ради чего?

Ясно-понятно.

      В день свадьбы Сонхун сказал, что Юнги нужно всего лишь немного времени, что не может быть, чтобы альфа не захотел своего омегу. Это был единственный аргумент, который успокоил Чимина, единственная мысль, которая заставила его надеяться, что их брак будет удачным.

Теперь он уже не так уверен.

      То, что Юнги так и не поставил на нём метку, начинает обретать смысл. Чимин думал, что этот болван переживает какой-то экзистенциальный кризис из-за их горького совместного прошлого. Альфа, значит, даже не заметил, что они предназначены друг другу судьбой, и не претендует на омегу просто потому, что изначально не планировал жениться на нём. Но ему пришлось это сделать из-за его кринжовой выходки и устаревшей традиции.       — Похоже, сегодня пойдёт дождь, — говорит Юнги после завтрака, пока Чимин убирает со стола. Омега машинально смотрит в окно, не замечая, как над ним сгущаются тёмные тучи. — Может, мы могли бы провести день дома?       Омега невесело смеётся над наводящим вопросом, но ничего не отвечает, только слегка пожимает плечами. Он так ужасно зол, что не знает, что с собой делать. Так что на какое-то время омега решает притвориться, что в его голове не бушует ещё большая тёмная буря.       Потом Юнги прямо спрашивает его, не случилось ли чего, на что младший немедленно отвечает отказом. Не убеждённый, альфа поднимает брови, но у него хватает здравого смысла держать свои мысли при себе и просто уйти, чтобы поработать над их забором.       Раздражённый, в шаге от истерики, Чимин остаётся дома. Ему не хочется заниматься какой-либо работой по дому, по крайней мере, до тех пор, пока его гнев не утихнет.       Чимин рассеянно хватается за своё новое ожерелье. С сухоцветами. На тонкой цепочке. Он купил это, потому что при взгляде на эту красоту он тогда сразу подумал об омеге.

А сейчас-то, блять, что пошло не так?

      Встав, Чимин направляется прямиком к шкафчику в поисках своего нового чая. До сих пор он оставался нетронутым не потому, что омеге это неинтересно, а потому, что он немного напуган.       Как только они с Юнги тогда вернулись домой с рынка, омеге не терпелось попробовать странную траву, но предупреждение беты о том, что это опасно, никак не выходило у него из головы.       Возможно, эта смесь может просто быть запасным планом на случай, если отношения с мужем испортятся.

Как сейчас.

А может и портиться было нечему.

      Если Юнги однажды потерял контроль над своим волком, то это может сработать и повторится снова.       — Наверное, мне ничего не будет, — заключает он, немного опасаясь, что у него начнётся течка. Предыдущие были ужасны. Но сейчас рядом с ним есть Юнги. Может, и не сильно ебанёт, кто знает.       Делая глоточек за глоточком, во рту у Чимина ощущается слабый привкус клубники. Но даже сладкие фрукты не в состоянии заглушить странный вкус листьев. Нельзя сказать, чтобы это было неприятно, но это определённо не то, что можно пить часто.       Омега терпеливо ждёт чего-то, хотя и не совсем уверен, чего именно. После пяти минут постукивания пальцами по столу и насвистывания он отправляется за второй чашкой.       Примерно на середине третьей чашки чая у него в животе начинает образовываться знакомый комок, который даёт ему понять, что это помогает. Возбуждённый, он делает один большой, последний глоток, чтобы допить чай, откидывается назад и ждёт, слегка прижимаясь бёдрами к стулу, чтобы ускорить процесс.       Через несколько минут омега тяжело дышит, кожа у него горячая, а член напряжён под тканью брюк. Он откидывается на спинку стула и громко стонет, когда его рука скользит под одежду.       На данный момент Чимину нужно, чтобы его прижали к кровати, чтобы его альфа вошёл внутрь и вытрахал все тупые мысли, повязывая и доводя до оргазма.       Юнги совсем рядом, и всё, что нужно сделать Чимину — это подойти к двери и позвать его обратно домой.       Встать со стула оказывается настоящим испытанием. По его шатающимся ногам стекает смазка, когда Чимин встаёт, ему удаётся сделать всего два-три неуверенных шага, прежде чем он вынужден остановиться, чтобы не рухнуть на пол.       С его губ срывается ещё один недовольный стон.       И в этот момент в небе сверкает первая молния.

Нет, только не сейчас, пожалуйста.

      Омега закрывает глаза.       Прошли годы с тех пор, как его перестали доводить до истерики раскаты грома. Конечно, они всё ещё немного настораживают, но Чимин же уже взрослый мужчина.

Он не боится. Он не должен бояться.

      Вслед за вспышкой молнии по хижине разносится тяжёлый ревущий звук. Вскрикнув, Чимин быстро прячется под стол, стараясь казаться как можно меньше, так как дождь начинает лить, как из ведра.       Юнги врывается внутрь хижины, захлопывая за собой дверь.       — Я знал, что должен был остаться дома, — кисло бормочет он, снимая рубашку, но тут же роняет её на пол, когда до него доносится запах возбуждения.       Но что-то явно не так, альфа также может почувствовать тревогу своей пары за сладким запахом цветов.       Инстинктивно он делает шаг вглубь хижины, бросая взгляд на источник смеси запахов — на дрожащую фигурку, прячущуюся под столом и смотрящую на него большими испуганными глазами.       — Я… Я клянусь, я больше не трусишка, — Чимин всхлипывает, крупные слёзы катятся по его щекам. — Я не знаю, что со мной не так, Юнги-я.       И Юнги верит ему, он с тревогой следил за омегой глазами во время многих бурь. Альфа знает, что Чимин перестал бояться грозы, когда они повзрослели.       — У тебя течка…       По манящему запаху, наполняющему его лёгкие, Юнги уже знает ответ на этот вопрос, но всё равно тихо матерится, когда омега кивает.       — Чимин-а, иди ко мне, давай посидим вместе.       Юнги старается говорить как можно успокаивающе и протягивает руку, чтобы помочь испуганному омеге подняться.       Чимин едва успевает схватить альфу за руку, прежде чем очередной раскат грома заставляет его отпрянуть назад, немедленно отпуская Юнги и всхлипывая, закрывая уши.       — Нет… Я не могу.       Чувствуя страх и при этом возбуждение, находясь в течке, омега чувствует себя несчастным. Его волк кричит, когда Юнги исчезает из виду.       Поэтому Чимин удивляется, когда альфа возвращается с одеялом и накрывает им его голову.       — Смотри, Цветик. Здесь безопасно.       Юнги снова протягивает руку.

Боже, он такой драгоценный.

      Его тело кажется таким большим, что занимает то небольшое пространство, которое у них было, заставляя Чимина чувствовать себя ещё меньше. И всё же, каким-то образом это успокаивает. Альфа позволяет своему дрожащему омеге спрятаться у него на груди.       — Просто дыши. Ты можешь сделать это для меня, Цветик?       — Да… — по крайней мере, он этого хочет.

Если Юнги просит, то Чимин готов стараться изо всех сил.

      Сначала его дыхание прерывистое, поверхностное, но альфа уговаривает его контролировать его.       Всякий раз, когда Чимину удаётся сделать глубокий вдох, Юнги коротко целует его, так что омега задерживает воздух в лёгких на пару секунд, прежде чем выпустить его.       — Вот так, не спеши. Ты молодец.       Похвалы, которые он слышит шёпотом, заставляют омегу дрожать от желания. Хотя страх и притупил его пыл, но течка бьёт ещё сильнее. Может, из-за присутствия альфы, а может, из-за большого количества выпитого чая.       — Хён… — он тихо шепчет, поднимая голову, чтобы запечатлеть поцелуй в уголке губ Юнги. — Я хочу чувствовать себя в безопасности, — омега бесстыдно прижимается к своему мужу.       — Давай подождём, пока буря уляжется… — глаза Юнги темнеют, он опьянён сладким запахом омеги, но он не хочет вот так брать свою пару.       — Пожалуйста, альфа… Мне так страшно. Пожалуйста.       Слёзы грозят хлынуть снова, но их останавливает только ощущение того, что губы Юнги снова встречаются с его губами.       Хотя на этот раз поцелуй не нежный и успокаивающий, а голодный и страстный.       — Не здесь, — решительность в его тоне заставляет Чимина слабо всхлипнуть, несмотря на то, что Юнги ободряюще чмокает его в губы. — Держись за меня, хорошо?       Большие сильные руки перемещаются со спины омеги на его бёдра, чтобы надёжно прижать его к себе, когда Юнги встаёт и поднимает Чимина с пола.       — Прости меня, пожалуйста… — всхлипывая, отвечает омега, пряча лицо в изгибе его шеи.       — Всё в порядке, — шепчет Юнги, направляясь в спальню.       Он обязательно поможет своей паре почувствовать себя в безопасности.       Голос Чимина звучит так растерянно. Он продолжает громко всхлипывать в замешательстве и страхе перед бурей. Тихий вздох срывается с губ омеги, когда он чувствует под собой мягкий матрас. Находиться в руках Юнги — очень хорошо, но этого недостаточно, чтобы успокоить нервы.       — Юнги-я, пожалуйста…       Юнги снимает с себя остальную одежду, что позволяет Чимину полюбоваться уже твердеющим членом альфы. Непроизвольная струйка смазки вытекает из омеги, когда Юнги возвращается на кровать.       — Чимин-а, ты такой влажный для меня, такой нетерпеливый, — размышляет он, раздвигая ноги омеги, чтобы полюбоваться тем, как Чимин готов принять его.       — Выеби меня уже.       Альфа приподнимает бровь.       — Хорошо, но тогда ты вставишь его сам.       Он ложится на спину, пристально наблюдая за тем, что будет делать Чимин.

Это что-то новенькое.

      Омега никогда раньше не делал этого. В любой другой день он бы сильно покраснел от такого предложения, но сегодня он быстро забирается на Юнги. Его единственная проблема с этой просьбой прямо сейчас заключается в том, что он слишком слаб, чтобы должным образом оседлать альфу, хотя он, наверное, слишком отчаянный, чтобы должным образом возражать.       Чимин весь дрожит, одной рукой обхватывая член альфы, прижимая его к своей дырочке, а другой упираясь в кровать, пытаясь удержаться достаточно долго, чтобы как следует увлажнить член и принять альфу в себя.       Но вновь за окном слышится этот ужасный шум. Все звуки вокруг замирают. На несколько мгновений остаются только Чимин и его Юнги, как будто дождь прекратился и до него не доносится ни один отвратительный раскат грома.       Йерин была права, течки могут быть весёлыми, когда у тебя есть пара.       Боль в теле становится почти невыносимой, при каждом вдохе в лёгких возникает острая боль. Чимин не уверен, нормально ли это.       — Нет, я не могу, хён, я не могу…       Он всхлипывает. Ему слишком сложно слышать эти звуки за окном, это слишком жестоко. Юнги притягивает к себе дрожащего омегу, позволяет ему лениво лежать у него на груди, поглаживая по волосам.       — Лучше?       — Да…       Ему легче, когда рядом успокаивающие феромоны альфы. Даже не это.

Ему легче, когда рядом Юнги.

      То, как Чимин замирает, словно испуганный ребёнок, когда слышит раскаты грома, только доказывает, что Юнги ему нужен. Даже сейчас омега слишком не в себе, он слишком растерян, чтобы как следует справиться с волной течки, и если это возможно, Юнги хотел бы быть как можно более деликатным к омеге, пока тот в ужасе.       Чимин снова готов расплакаться. Он не может двигаться, не может нормально дышать, тело замирает само по себе всякий раз, когда ударяет молния.

К счастью, Юнги рядом.

      Он тянется к губам омеги, нежно поглаживая его щеку, когда Чимин говорит ему что-то невнятное.       — Я люблю тебя…       Альфа крадёт остальную часть его признания.       — Не говори так сейчас, — стонет Юнги, затем поворачивается на кровати, ещё ближе к омеге, совершенно не обращая внимания на то, что слёзы, вновь выступившие на глазах Чимина, не имеют ничего общего с грозой. — Тише, не плачь, Цветик. Я рядом.       Чимин вцепляется в плечо Юнги, когда тот пытается вырваться.       — Цветик, мне нужно отойти.       — Нет. Останься...       С мягким смехом, альфа наклоняется, чтобы небрежно поцеловать протестующего омегу, пока его мягкие руки блуждали по плечам Юнги.       — Поверь мне, Цветик. Я быстро, — альфа шепчет ему в губы, отстраняясь только тогда, когда Чимин слегка кивает ему в ответ. — Я собираюсь отвлекать тебя, чтобы разрядить обстановку, а потом мы сможем обниматься, пока буря не утихнет. Как тебе это?       Чимин не отвечает, только тихо плачет. Альфа даже не может сказать, услышал ли он его. Тем не менее, это лучшее, что они могут сделать на данный момент.       Юнги не торопится, чтобы полюбоваться тем, как непристойно торчит член омеги на ткани его рубашки, оставляя мокрое пятно от спермы. Это зрелище так заводит его, что он не заботится о том, чтобы снять остальную одежду со своего супруга.       — Я когда-нибудь говорил тебе, какие у тебя красивые бёдра? — спрашивает он, медленно поглаживая ноги омеги. Как будто ему больше нечего делать, кроме как восхищаться округлыми бёдрами Чимина и осыпать их любовными укусами. — Блять, я мог бы пялиться на тебя весь день.       Вдохновлённый тихими вздохами Чимина, полными возбуждения, Юнги прокладывает дорожку поцелуев, укладывая омегу под себя и расстёгивая одежду, приближаясь к нуждающемуся члену между ними, пока не оказывается достаточно близко, чтобы поцеловать и его.       Чимин едва не вскрикивает от мягкого прикосновения губ Юнги, вздрагивая от горячего воздуха, который вырывается изо рта альфы в виде смешка.       — Расслабься, — говорит он, затем облизывает его по всей длине.       Последняя довольная ухмылка — это предупреждение, которое он получает, прежде чем альфа начнёт действовать.       Омега громко кричит, пальцы его ног поджимаются, руки взлетают с простыней к волосам Юнги. Он бесстыдно пытается приподнять бёдра, в то время как его мужчина оглаживает его ягодицы, крепко удерживая его на месте и доводя до цветов в глазах.       Тёплая влажность от поцелуев, окутывающая его кожу, феромоны альфы, наполняющие комнату, а также естественный аромат Юнги — всё это слишком много для одного омеги.       Юнги отпускает Чимина, оставляя сладкий поцелуй на нежных губах.       Пока его нос не улавливает новый запах.       Не запах омеги в период течки, не запах, смешанный с альфой, не запах секса, витающий в спальне.       Кровь.       — Хён, хён… Мне… Что-то нехорошо…       Сердце бешено колотится, Юнги вскидывает голову.       Глаза Чимина остекленели, он смотрит в его сторону, но на самом деле не видит его. Из носа действительно капает кровь.       Силуэт Юнги, тянущегося к нему, — это последнее, что замечает омега, прежде чем его мир погружается во тьму.