Я вижу только вас

Утром Гермиона привела себя в порядок, отставила в сторону оборотное зелье, ощущая легкую досаду от того, что на директора эти чары не действуют. Слава Мерлину, хотя бы эта ночь была без сновидений. Раздался стук в дверь, и Гермиона открыла её. На пороге стояли профессор Макгонагалл и директор Снейп, и девушка пропустила их. Северус поставил на стол несколько маленьких флаконов и сурово произнес: — Восстанавливающее зелье слева. Вот это — для ясности разума, третье — антидепрессант. И последнее очищает ваш организм от губительного длительного действия оборотного зелья. Выпейте при мне. Атмосфера в комнате была напряженной, Гермиона не могла не подчиниться Снейпу, даже если он дал бы ей сыворотку правды. Минерва заботливо погладила её по плечу: — Дорогая, нам нужно поговорить. Выпей эти зелья, и я выслушаю тебя. Северус немного высокомерно смотрел на девушку, а она, в свою очередь, один за одним осушила до дна все флаконы, слегка поморщившись. — Прекрасно. Сегодня вы освобождены от занятий. Миссис Макгонагалл, встретимся вечером. Гермиона виновато опустила голову, прошептав уже отвернувшемуся Снейпу вслед: — Не уходите… Я расскажу вам обоим. Прошу вас… Макгонагалл села в кресло, внимательно слушая юную ведьму, Северус закрыл дверь и встал рядом с Минервой. Гермиона дрожала, хотя действие зелий уже началось, и её организм начал просыпаться, а силы вновь растеклись по всему телу. Девушка собралась с духом, закрыла глаза, стараясь не смотреть на своих профессоров, и начала свой болезненный рассказ. — Вот уже несколько дней я вижу один и тот же сон. В этом сне каждую ночь погибаете вы, профессор Снейп, — она открыла влажные от слёз глаза и повернулась к директору. Минерва не моргая слушала девушку, и лишь её пальцы чуть сильнее сжали подлокотники кресла. Гермиона сделала паузу, глубоко вздохнула и продолжила: — Каждую ночь я не успеваю ничего сделать, подбегаю к вам и… — она не могла продолжить, говоря правду, — и наклоняюсь над вами. Северус вдумчиво и тихо произнес: — Каждый день? Поэтому вы постоянно в слезах на моих уроках? Гермиона вновь опустила голову, чтобы преподаватели не видели, как ей сейчас больно. Неужели он заметил, в каком она была состоянии, даже находясь так далеко на его уроках? — Я пыталась выяснить, как предотвратить то, что я вижу. Ходила к профессору Трелони, чтобы обсудить с ней вещие сны… Макгонагалл удивлённо воскликнула: — К Трелони?! Вы же не выносите её, мисс Грейнджер. Северус едва заметно улыбнулся. С девчонкой явно было что-то серьёзное, раз уж она поступилась своими принципами и встретилась с профессором, с которым поклялась больше никогда не общаться. После третьего курса Гермиона и шагу не сделала в кабинет прорицания. — Она не знает подробностей, но говорила мне что-то о том, что вещие сны — это счастье и благословение, нужно лишь смиренно принять их как пророчество и… — она дерзко прошипела, — ничего не предпринимать. Северус, вопреки ожиданию Минервы, не впал в гнев, а лишь заинтересованно слушал. — И вы решили всё же что-то предпринять, роясь в нашей библиотеке? — Я искала книги о вещих снах, о том, как можно изменить будущее, которое просочилось сквозь сон в разум человека. Минерва поджала губы и приподняла брови, спросив девушку: — И затем профессор Снейп обнаружил вас в запретной секции библиотеки спящей на книге с защитными заклинаниями. Гермиона, объясни, что это значит. Девушка подошла к профессору Снейпу и, набравшись смелости, выпалила разом: — Я должна вас защитить, директор Снейп. Не отговаривайте меня, лишь я знаю подробности своего сна и все детали, и я могу влиять на происходящее. Северус и Минерва переглянулись, и он понял, что спорить с юной обезумевшей студенткой будет сложнее, чем он предполагал. И почему каждый раз, когда в его жизни происходили потрясения, их источником становились Гриффиндорцы? — С чего вы взяли, Грейнджер, что это непременно произойдёт? И почему вы видите этот сон? Разве я ваш друг? Девушка пожала плечами, с надеждой обернулась на Минерву и растерянно принялась убеждать директора: — Кто ещё сможет это сделать? Да, у меня не так много опыта, как у вас. И в боевой и защитной магии я практикуюсь не часто. Но дайте мне шанс, — щеки Гермионы стали алыми, она уже не выглядела такой изможденной. Профессор Макгонагалл пристально смотрела на Снейпа, чуть склонив голову набок. Она понимала, что этим двоим нужно обсудить гораздо больше. — Профессор Снейп, есть способ вытащить все подробности из сна Гермионы. И вы его знаете. Кажется, вам придется серьёзно этим заняться, и если моя помощь понадобится — сообщите мне. Северус стал ещё более сдержанным и серьёзным, бросив на неё возмущённый колючий взгляд: — Минерва, о чем ты говоришь? Я не желаю вторгаться в её разум, насильно вытаскивая мысли и воспоминания. Юная ведьма прикусила нижнюю губу, покрываясь мурашками. На одной чаше весов была тайна об её чувствах к профессору, а на другой — его жизнь. Здесь не о чем было раздумывать, она твёрдо решила идти до конца. В конце концов, не убьёт же Снейп её. — Директор, пожалуйста. Я открою вам свой разум, изучите всё, что сможете там найти, и я помогу вам. Он сухо ответил, смерив её пронзающим насквозь взглядом: — Я изучу ваши сны, и как только мы закончим, вы немедленно покинете Хогвартс. Жду вас вечером у себя. Северус развернулся и быстрым шагом покинул комнату, оставляя Макгонагалл наедине с Грейнджер. — Гермиона, всё настолько плохо? Ты страдаешь? Она едва могла сдерживать дрожь, но нижняя губа предательски подёргивалась от обиды и разочарования. — Профессор, я хочу его спасти. Любой ценой. Минерва смотрела сквозь ученицу, и душа её была переполнена жалости и сочувствия. Гермиона была слишком юной, чтобы влюбиться в своего преподавателя. Слишком чистой и смелой для сурового и холодного человека, наглухо закрывшего свою душу для кого-либо. Старая волшебница хорошо знала его, и верила, что он был достоин любви. Но он не был к этому готов, и сам отталкивал других. Макгонагалл понимала, через что проходит юная ведьма, и не собиралась более терзать её вопросами. Нужно было помочь ей и отпустить. — Всё будет хорошо, милая. Я принесла ту книгу, на которой ты вчера уснула. Изучи её, и если не обнаружишь того, что нужно — можешь поискать что-то у меня в кабинете. Там осталось много книг профессора Дамблдора. — Спасибо вам, профессор Макгонагалл. Декан попрощалась и ушла, а Гермиона отправилась за завтраком. Сегодня ей нужны были силы для встречи с директором. *** День пролетел незаметно, Гермиона старалась прокрутить в голове свои сны-воспоминания и систематизировать их, восстанавливая каждую мелочь, чтобы профессор Снейп не утонул в разрозненных клочках образов. Ей было одновременно странно и волнительно от факта, что Северус в её сне и Северус в реальной жизни разительно отличаются друг от друга. Она отделяла их, но невольно боготворила обоих. Каждый раз, находясь рядом с директором, она обжигалась об эту разницу, стремясь отыскать в нем хоть каплю того Снейпа, который в её снах гладил и обнимал её. Помешательство, не иначе. Шагая по коридору в сторону его кабинета, девушка изо всех сил пыталась спрятать все лишние сны, чтобы он не узнал об её чувствах к нему. Этим вечером в кабинете директора было как-то темно, всюду горели свечи и в камине потрескивал огонь. Грейнджер прошла вглубь кабинета, и волшебник указал ей на кресло, в котором она практически утонула. Дверь была заперта, непроницаемые чары наложены, и Северус вновь дал ей зелья, которые необходимо было выпить прямо сейчас. — Вы знаете, что сейчас будет? — спокойно и отрешенно спросил директор, расстегивая пуговицы на запястьях. Он подвернул рукава, словно хирург перед операцией, и взял палочку в руку. Гермиона слышала стук своего сердца почти так же громко, как голос Снейпа. Она подняла голову и смело сказала: — Да, профессор. Сейчас вы вскроете мой мозг, не прикасаясь к нему, и выжмете из него всё, что нужно. Грейнджер бросила беглый взгляд на тёмное пятно на руке чародея, и он заметил это, успокаивающе прошептав ей: — Мисс Грейнджер, давайте не будем думать об этом. У нас с вами есть общая тайна, и мы оба работаем над тем, чтобы она таковой и оставалась. Юная ведьма глубоко дышала, глядя Северусу прямо в глаза. Он был единственным пожирателем смерти, который не пытался убить или похитить её. — Я готова ко всему, прошу, начинайте. — Поттер говорил вам, каково это? — Нет, он бы не стал жаловаться на боль или пугать меня лишний раз. Даже если это ужасно, он не подавал вида, — девушка выглядела уверенной и спокойной. — Вы должны быть готовой к этому. Пока ваш разум уязвим, вы можете ощутить острую боль и горечь. Гермиона беспомощно подняла брови, почти виновато прося Снейпа: — Профессор, если можно, умоляю, игнорируйте все те образы, которые будут, кхм… слишком личными. Северус подозрительно повернул голову, будто отталкивая саму эту мысль. — Грейнджер, я уверяю вас, что никакие воспоминания, сны и образы, в которых я не фигурирую, меня не интересуют. Я не хочу знать, что у вас происходит, если оно меня не касается. Она изменилась в лице, зажмурилась и на секунду закрыла лицо ладонями, тихо простонав. Её щёки пылали от ужаса, но в полумраке этого почти не было видно. — Вы не понимаете… Вы не должны увидеть… — она измученно улыбнулась и подняла на Снейпа глаза, — большая часть моих снов предназначена лишь мне. Вам это не понравится… Северус недоверчиво нахмурился, направил палочку на Гермиону и невербально выпустил «Легилименс». Оказавшись в разуме ведьмы, Снейп увидел себя в своем кабинете, стоящим на том же месте, где он был и сейчас. Он сосредоточенно запоминал каждую мелочь и выявлял различия в обстановке, чтобы сохранить в своей памяти увиденное детально. С двух сторон, возле окна и двери внезапно обрушились стремительные клубы черного дыма, материализовавшиеся буквально в паре метров от Северуса. Двое стояли в масках, прикрывающих их лица, но он узнал их голоса. Кажется, они не хотели запугать или оглушить Снейпа, а прибыли сюда с одной лишь конкретной целью — убить его. Быстро, бесследно, безнаказанно и вероломно. Он увидел два зелёных луча Авады, успел отбить один, но другой попал прямо в грудь, и Северус упал замертво, обмякший как тряпичная кукла. Пожиратели смерти, снова осыпавшись чёрной пылью, так же мгновенно исчезли в открытом настежь окне. На небе ярким размытым пятном сияла полная луна, и холодный ветер трепал шторы. Гермиона подбежала к Снейпу, упала на колени и закричала, затем стала ритмично нажимать сцепленными руками на его грудь и пыталась запустить его сердце, вдыхая в его открытый рот. Спустя некоторое время она просто легла рядом вся в слезах и стала целовать его лицо, нежно гладя остывающую бледную кожу. Северус ошеломлённо прокручивал этот сон, пытаясь осознать и принять увиденное, парализованный от вида своего собственного тела. Но ещё больше его поразила её реакция — слёзы, беспомощный крик и отчаяние. Гермиона также созерцала то, что он видел в её мыслях, и просто терпела это грубое вторжение в свой разум, задыхаясь от бессилия. Затем профессор стал пролистывать другие образы, в которых видел себя со стороны, но они были не похожи на этот сон. В этой кипе сновидений Снейп был почти не одет, а Гермиона, полностью обнажённая, сидела на нем, обхватив его шею руками и трепетно прижимаясь к нему. В этом видении он шептал что-то нежное ей на ухо, крепко удерживал на себе объятиями и тонул в её бездонных глазах, откинув её длинные волосы назад и касаясь губами нежной девичьей шеи. Профессор, озадаченный и сбитый с толку, прошёлся по другим снам и увидел буквально всё, что когда-либо снилось Гермионе. И те моменты, когда они безобидно держались за руки, прогуливаясь по саду, когда она смеялась с ним, слышала его голос, слова о любви, робкие и чувственные поцелуи, и когда он грубо брал её сзади возле окна, и многое, многое другое. Всё будто происходило наяву, но в то же время, было похоже на фантазию влюблённого разума. Северус закончил поиски снов и опустил палочку. Он задумчиво стоял, потирая пальцами переносицу и закрыв глаза. Неловкая тишина оглушительно громко звенела и пульсировала вокруг. Гермиона дрожала и громко дышала, глотая воздух сухими губами, а на лбу, шее и груди блестели крошечные капли пота. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Профессор отвернулся, налил в стакан воды и подал девушке, и она опрокинула его в себя мгновенно. Ведьма была обескуражена и не могла встать. — Потрудитесь объяснить, что это было, Грейнджер. Она растирала виски руками, пытаясь отойти от не меньшего потрясения. Её обнажённый разум всячески сопротивлялся происходящему и паника сдавила горло. — Я же просила вас, профессор. Не нужно было влезать в личное, — прошептала она с обидой. Северус забрал у неё пустой стакан, наклонился к девушке максимально близко и большим пальцем коснулся её губ. Время будто замедлилось, она удивлённо подняла брови и замерла. Глядя в её огромные зрачки Снейп приблизился к её уху и прошептал: — Простите, но это личное связано со мной, как бы вам ни было трудно это признать, — его палец нежно прошёлся по дрожащим губам сверху вниз, и где-то в солнечном сплетении Гермионы остро кольнуло. Затем он приподнял её подбородок, властно приближая к себе. Он взял её руку и пальцами нащупал пульс, некоторое время не сводя с неё глаз. Затем резко встал и констатировал: — Не похоже на действие приворотного зелья. — Да, профессор, это не оно. — По крайней мере теперь мне ясна причина, по которой вы видите мою судьбу. Вы… — Как же я не хотела, чтобы вы это знали… Снейп с жалостью и досадой смотрел на девушку, начисто отрицая, что кто-то может его любить просто так, по собственной воле. В тёмном уголке его сознания промелькнула коварная мысль, что если он хотел бы сейчас воспользоваться уязвимостью и чувствами девушки, ему бы никто не помешал усадить её на край стола и воплотить в реальность один из снов, мучивших её. И никто бы его не остановил. Северус прогнал эту скользкую мысль и решительно отвернулся. — Грейнджер, как давно это с вами происходит? — Достаточно давно. Гермиона вопросительно смотрела на Снейпа и шёпотом спросила: — Вы сердитесь? — Нет, что за глупости. Никто не должен стыдиться своих чувств или оправдываться за них. Просто я не понимаю, почему… почему я. Уголки губ Грейнджер слегка приподнялись, и она ответила: — Если вы переживаете, что делаете недостаточно для того, чтобы вас считали отталкивающим ворчливым снобом, то можете расслабиться. Вы отлично справляетесь. Северус ухмыльнулся, оценив дерзкий подкол, чуть наклонил голову, вглядываясь в карие зеркала души Гермионы и ища в них ответ: — Вам самое время думать о мальчишках вашего возраста, — профессор ощущал неловкость, окутанную самыми разными чувствами, вспоминая своё отвратительное поведение по отношению к юной колдунье за все годы её жизни в школе. — Думаете, я не пыталась переключится? — вздохнула Гермиона, пряча непослушную прядь каштановых длинных волос за ухо, — Профессор, я отличаюсь от остальных… И Виктор, и Рон пытались заинтересовать меня, как и другие. Но я не вижу в них глубины. За мускулами и приятными лицами нет ни мужества, ни острого ума, ни стремления к совершенству. Я одинока, и я привыкла к этому. Не поймите меня неправильно, я люблю Рона, он мой друг. Но он — не вы, — она сделала небольшую паузу, набираясь сил, и смело высказала ему прямо в лицо: — Если думаете, что мои чувства мешают мне жить — то вы ошибаетесь. Я способна отделять мечты от реальности, и справлюсь с этим, — девушка поникла, и напряжение во всем её теле в один миг сошло на нет, — всегда справлялась… — Зачем нужна любовь, которая приносит лишь страдания? — отстранённо и прохладно отметил Снейп. Как и когда она успела разглядеть в нём достоинства, и почему не позволила страху и ненависти одержать верх, ведь она знала, ЧТО он сделал? — Я не страдаю, профессор. Мы оба можем просто идти дальше, будто вы ничего не видели, — девушка откинулась на спинку кресла, стараясь успокоиться. Северус сел напротив неё и силился собрать все воедино. — Итак, я умру в полнолуние. Я знаю этих людей, у меня есть две недели, чтобы всё предотвратить. Грейнджер, прошу, покиньте школу. Я видел достаточно. — Их двое, профессор. И если я останусь, нас тоже двое. Мы остановим их, — Северуса очаровала эта наивная безрассудная решимость, но он строго отрезал: — Исключено, Грейнджер. Я не желаю рисковать вами и лишать Поттера такого сильного союзника. Мы оба понимаем, что я прав, и моя ценность в этой игре гораздо менее значительна. Гермиону обожгли его слова. Снейп отрицает, что достоин любви, и собирается продолжать геройствовать в одиночку. Что же произошло в его жизни такого, что он занимается лишь самопожертвованием? — Я уеду из Хогвартса, но хочу вас попросить. Научите меня защищаться… Пожалуйста… Северус чуть нахмурился и скрестил руки. От этого привычного горделивого жеста у девушки перехватило дыхание. — Защищаться от чего? — Вы так легко вошли в мой разум, прочитали меня как открытую книгу. Не самые лучшие ощущения. И мне впредь не хотелось бы, чтобы кто-либо ещё мог повторить это. Вы знаете о чём я говорю. — Окклюменция? Что ж, справедливо. Услуга за услугу. С завтрашнего же дня начнём, а пока идите к себе. Юная ведьма хотела спросить ещё что-то, в нерешительности глядя на зельевара. Но он предусмотрительно успокоил её: — Увиденное не покинет этой комнаты, уверяю вас. Гермиона кивнула, поблагодарила директора и скрылась в тёмном коридоре школы, оставляя Северуса наедине со своими мыслями и её собственными фантазиями. Ей стало невыразимо легче, когда этот груз спал с её плеч и все стало явным. Реакция профессора была вполне ожидаемой — он был неприятно удивлён и раздосадован, как ей показалось. И теперь Снейп не понимал, что ему делать со всей этой информацией, как вести себя при девушке. И как избежать смерти. *** Тем временем чёрные женские волосы постепенно заканчивались, Гермиона приняла решение больше не пить оборотное зелье, но использовать мантию-невидимку и всё свободное время проводить в изучении защитных заклинаний. Вечер же отводился на индивидуальные занятия с директором. Он вынужденно должен был проводить с ней время наедине, немного веселясь от того, как Грейнджер постоянно краснеет и прячет глаза. Северус не представлял себе, что кто-то может мечтать о нём и видеть в его лице объект любви. Ей не о чем было беспокоиться, он и пальцем не собирался её тронуть. Но постоянно думал о том, что пока Эйвери и Мальсибер живы, никто из юных девушек в школе не в безопасности. Вопросы защиты учеников всегда волновали Снейпа, в отличие от Дамблдора, и он делал для этого очень много, зачастую незаметно рискуя собой. Даже сейчас, будучи директором, Северус улучшил положение в школе, оградив учеников от дементоров и пожирателей смерти. Никто не имел права посягнуть на жизни и безопасность студентов и патрулировать его школу. Гермиона сидела в его кабинете, красная от стыда, и её ранимый, но гордый вид вызывал в зельеваре какую-то необъяснимую смесь из восхищения, интереса и злорадства. Впервые в жизни эта невыносимая всезнайка, находясь рядом с ним, не знала, что ей делать. Надутая, как испуганный котёнок, выгнувшийся колесом и повернувшийся боком, она была одновременно забавной и устрашающей. И лишь её карие глубокие глаза вновь возвращали его в реальность, напоминая о том море слёз, которое она из-за него выплакала. Эта девушка упрямо не хотела сдаваться и бросалась на одну и ту же мишень, обжигаясь и возвращаясь снова. Северуса поразило и то, что она предпочла отдать свой разум ему на изучение, рискуя сдать себя с потрохами, но помочь ему спастись. Вот почему шляпа когда-то отправила её в Гриффиндор. — Мисс Грейнджер, похоже ваш с Макгонагалл цирк с переодеванием больше не актуален? — язвительно пошутил зельевар. — Волос почти больше нет, я должна их экономить. Если кто-то из студентов со Слизерина меня увидит… — Теперь после отбоя никто не увидит вас здесь. Не забывайте о мантии. — Спасибо… профессор, всё же, я достаточно сильная, чтобы взять на себя одного из тех волшебников. Северус предупредительно понизил голос, остро отчеканивая слова: — Больше не желаю этого слышать. Ваша настойчивая забота добьёт меня раньше. Соберитесь и сосредоточьтесь, Грейнджер. Ваш разум — это прочная крепость, за стены которой никого нельзя пропускать. У вас есть смелость, решимость и характер, но этого недостаточно. — Что я должна сделать? — Поверить в нерушимость ваших ментальных стен. Сегодня мы будем учиться давать отпор вторжению в ваше сознание. Гермиона выполняла всё, что просил профессор Снейп, раз за разом ставя всё более непроницаемый барьер на свои мысли, воспоминания и сны. Даже за это первое занятие она уже впитала гораздо больше знаний, чем Поттер год с лишним назад. Директор с некоторых пор не язвил, не сердился и не срывался на юную волшебницу, постепенно проникаясь к ней симпатией, но держался на дистанции, не позволяя себе всерьёз думать о её снах. Само их существование его обескуражило, и он чувствовал неестественность этой юношеской влюблённости, словно не он должен быть на его месте, а кто-то вроде Поттера. Ещё он заметил, что Грейнджер гораздо лучше и быстрее осваивает новые навыки, когда он не давит на неё, не торопит и сохраняет спокойствие. В жизни девушки уже случилось немало потрясений, опасность подстерегала её буквально на каждом шагу, и его кабинет стал небольшим островком спокойствия, где её никто не хотел убить и всегда были готовы помочь. Северус будто приручал дикую лису, давая ей привыкнуть к себе, слой за слоем снимая недоверие и обиды. Он буквально ощущал физически, как Гермиону ломает от чувств, а разум отчаянно оберегает её, сопротивляясь этим чувствам и отрицая их. Она была непостижимой загадкой, влюблённой в него, но отталкивающей, недоверчивой, но готовой отдать всё, чтобы его спасти. Грейнджер была живым воплощением противоречий, как и он сам. Закрыв дверь за Гермионой, Северус подошёл к окну и с тоской осмотрел ночной пейзаж, наблюдая за патрулирующими дементорами. Он не смог убрать их всех, но всё же, теперь их было в десятки раз меньше, чем при Долорес Амбридж. Хотя сейчас Северус внезапно ощутил необходимость в присутствии этих омерзительных созданий, ведь в любой момент пожиратели смерти могли ворваться в его окно, минуя охрану. Он задумчиво расправил плечи, потянул сцепленные руки и разжёг огонь под котлом, куда вскоре отправились полынь, сок дремоносных бобов и корни валерианы и асфоделя. Снейп изящно кружил вокруг котла, а на его лице периодически вспыхивали отблески разноцветного сияния при последовательном добавлении ингредиентов. Его одежда пропиталась запахом колдовских трав и горячим паром, зельевар задумчиво и критично оценивал своё творение в процессе, немного меняя его состав. Зелье должно было стать более концентрированным и опасным. Вскоре Северус быстро с ним покончил, разливая готовый напиток по флаконам. Нельзя застать врасплох того, кто предвидит будущее.