Я вижу только вас

Волдеморт обнажил свои острые зубы в подобии улыбки, приветствуя свиту. Он поднял руки и жестом попросил тишину. — Я требую объяснений, где ещё двое наших друзей? — Реддл указал на пустые места, за которыми обычно сидели Мальсибер и Эйвери, — как они посмели не явиться по моему приказу? Пожиратели смерти начали оглядываться друг на друга, тихо перешёптываясь. Тёмный лорд скривил лицо и поставил руки на стол, наклоняясь вперёд. Слова Снейпа обрушились на всех присутствующих как гром среди ясного неба: — Я их убил. Звенящая удушающая тишина скользким змеем скрутила горло каждого из присутствующих. Все ощущали, как нарастает напряжение, и как белеют костяшки пальцев господина, сжавшего кулаки. — Что… ты… сделал… — медленно развернулся змееподобный волшебник, нарушая оглушительную тишину своим потусторонним голосом. Северус спокойно вдохнул полной грудью и произнёс: — Мальсибер и Эйвери неоднократно угрожали мне убийством и были предупреждены, что я приму симметричные меры. В день нападения они ранили друг друга, и я отдал их дементорам, — Снейп повернулся лицом к господину и опустился на колени. — Угрожали тебе? С какой стати? — Они требовали учеников Хогвартса для своих утех. А вы прекрасно знаете, что их аппетиты росли с каждым днём. Волдеморт вскинул брови, с лёгким омерзением глядя сверху вниз на Северуса. — И… что? Северус поднял на него тёмные бесстрашные глаза. — А то, что этими действиями они навлекли бы на вас гнев сотен матерей. Я не смею вам напоминать, на что способна даже одна единственная мать, защищающая своё дитя, — Северус склонил голову и продолжил. — Вы видите, что отличает нас всех, ваших слуг, от вас, мой господин? Реддл наклонил голову набок, будто разглядывал жука. — Я буду жить вечно, Северус. — Именно так. И я, и Беллатриса, и Петтигрю, и Малфой… мы все рассыпемся прахом уже совсем скоро, мы умрём. А вы будете жить веками. И вам нужны будут верные слуги, такие, как эти дети. — Они в любом случае будут подчиняться мне. Никто не в силах противостоять тому ужасу, который я поселяю в их душах. — Верно. Но страх порождает ненависть, а ненависть порождает бунт. Самый разумный способ окончательно утвердить свою власть — это уважение. Люди должны добровольно идти за вами, готовые разделять ваши интересы и умирать за них. Хогвартс — колыбель всего магического мира, все волшебники проходят через него, и вырастают в его стенах. Если они будут видеть, что это место неприкосновенно, они будут знать, что вы уважаете их. Волдеморт заинтересованно слушал, не прерывая Снейпа. — Если идти против интересов Хогвартса, невозможно будет закрепить вашу власть. И минутные удовольствия не должны угрожать вашим грандиозным планам. Мой господин, вы всегда ценили меня за холодный расчёт и рассудительность. — Мальчик мой, это так. Но нельзя же лишать наших друзей награды. — Они могли взять любую женщину, но поддались лени. Невозможно совершать нечто великое, сидя на всём готовом. И, к тому же, я никогда не угрожаю впустую. Я неоднократно обещал их убить. — Ты кровожаден, Северус. Покажи мне, как они страдали, — тёмный лорд прикоснулся к голове Снейпа и больно сдавил его лоб, проникая в его мысли. Картина, которую зельевар создал в своём разуме, полностью удовлетворила Реддла. Страдания сами по себе восхищали его, особенно беспомощный вид раненых слуг, принимающих мучительную смерть от его имени. — Прекрасно. Ты всегда даёшь то, что мне нужно. — Я бы не справился один, без Беллатрисы, — ведьма улыбнулась и поклонилась хозяину. Теперь они в одной лодке, как Снейп и обещал, — Именно она привела их ко мне, позволив жестоко расправиться с ними. Северус вежливо кивнул Лестрейндж, возвращая ей её слова: — Мы все объединены одной целью. Волдеморт надменно повернулся к своей самой страстной поклоннице, безэмоционально ожидая от неё ответ. — Мой господин, я умру, защищая ваши интересы. Я презираю Снейпа, но тут он на сто процентов прав. Наша грызня не должна влиять на работу пожирателей смерти. Я убью любого, кто встанет у вас на пути, — с этими словами она бросила беглый взгляд на профессора, беспомощно угрожая ему между строк. Волдеморт взял руку Беллатрисы и поднёс к своим отсутствующим змеиным губам, едва касаясь её в притворно галантном поцелуе. Он не моргая смотрел на её сухое лицо, больно стискивая кисть, и громко провозгласил: — Беллатриса, ты заслуживаешь награды. Твоё чёрное сердце требует насилия, я прекрасно это знаю. Можешь забрать себе грязнокровку Поттера, когда мы их поймаем, и пытать её столько, сколько захочешь. — Благодарю вас, господин. Я приму этот великодушный дар от вас с почтением, — она поклонилась, нервно растирая руку, и постаралась больше не привлекать его внимания. Внутри Северуса всё сжалось, но он собрал все силы, чтобы сохранять спокойствие, без страха глядя на хозяина. Ни единой лишней мысли, только преданность и безграничная рассудительность. Тёмный лорд задумчиво смотрел на него, размышляя вслух: — Я всегда поощряю инициативу своих подданных, но Северус… Ты убил товарищей. Почему бы мне не убить тебя сейчас, и не поставить на твоё место Люциуса, сделав его директором Хогвартса? — Со всем уважением, мой господин. С моей помощью вы совершили мягкий захват власти, я знаю изнутри каждый миллиметр этой школы и каждого человека в ней. Именно моё назначение ни у кого не вызвало вопросов, вспомните провал Долорес Амбридж. И именно я беспрепятственно вожу пожирателей смерти по Хогвартсу. Учителя верят мне, а я улавливаю любое изменение в их поведении. Если Поттер появится, у него нет ни единого шанса. У вас просто не будет времени обучить нового директора всей моей работе, — Северус вновь склонил голову, — я умру, служа вам. Смех Волдеморта заставил всех вздрогнуть: — Я шучу, дорогой друг. Если бы я сомневался в тебе, ты уже давно был бы мёртв. В следующий раз докладывай мне о КАЖДОМ своём решении. Я не потерплю интриг у себя за спиной. Круцио!!! Северуса скрутила яростная волна острой боли, прожигающая изнутри тысячей острых ядовитых игл. Эта боль была исключительно физической, но невыносимой. Все присутствующие пожиратели смерти вздрогнули от неожиданности, в глазах некоторых из них застыл немой ужас, но никто не посмел и пошевелиться. Волна заклинания, будто колючая проволока, сдавила конечности, шею, живот и голову Снейпа, и он готов был поклясться, что слышал хруст своих костей. Одно успокаивало — это не «авада кедавра», и эту пытку можно было пережить, хотя перетерпеть её сейчас было основной задачей. Мгновения боли тянулись бесконечно долго, и тёмный лорд выжал из этой пытки максимум наслаждения. Он опустил палочку, и флегматично отвернулся от зельевара, пока тот пытался отдышаться. Северус мог полностью скрыть факт убийства товарищей, но так он бы освободил Беллатрису от ответственности, а её необходимо было поставить на место, сделав сообщницей. Он мысленно улыбался, в очередной раз сохранив себе жизнь. Пусть для этого и пришлось вертеться, как уж на скороводке. — Скучно… ты не кричишь от пыток. Надеюсь, грязнокровка будет кричать. Северус спокойно встал, отряхивая свою мантию, и поклонился. Они с Волдемортом оба знали, что когда придёт момент, все эти притворные любезности, мнимое уважение к Хогвартсу и сотням жизней его подопечных будут безжалостно раздавлены по первому же приказу тёмного лорда. Снейп просто отсрочил неизбежное истребление, подготовка к которому уже давно началась. — Благодарю вас за великодушие. Прибыв в школу после собрания, директор выпил три флакона укрепляющего разум зелья. Внутри его груди колотилась паническая атака, которую он должен был подавить. Сегодня в больничном крыле проводила вечер Минерва, и Снейп задумчиво прикидывал свои шансы на выживание под конец этой войны. Они неумолимо стремились к нулю. *** Каждый вечер возле постели Гермионы сидел профессор Снейп, зачитывая ей книгу. Помфри говорила, что девушка будет всё слышать, но её неподвижные веки и её едва розовая кожа лишь добавляли сомнений. Несмотря на это, Северус день за днём старался быть рядом, следя за тем, чтобы в больничном крыле всегда были самые мощные зелья, многие из которых он варил сам. Медленно её организм выбирался из кошмара, внутренние повреждения мягко заживлялись, и тело восстанавливалось. Зельевар не смел касаться даже её руки, зная, что сам будет бесконечно жалеть об этом. Он детально запомнил все черты её лица, каждый маленький шрам, трещинку на губах, форму мочек ушей, часами любуясь Гермионой и осознавая, насколько она прекрасна, и как ему её не хватает. Она шутила, смущалась, грубила ему и ни разу не показывала страх, который он видел в глазах других учеников. Чем дольше Северус думал о Грейнджер, тем беспощаднее и громче в его голове пульсировала мысль о том, что необходимо уберечь её от того ужаса, который стал для него обыденностью. Он мог позволить себе ходить по невероятно тонкому льду, виртуозно танцуя меж двух огней, ведь когда ты почти полностью мёртв изнутри, мало что может поистине напугать. Но позволить этой девушке смотреть в лицо тем же демонам Снейп не мог. Директор закрыл книгу, и осознал, насколько беспомощен он в этой ситуации, а он ненавидел беспомощность. Минерва открыла дверь своего кабинета, впуская Северуса. По характеру его стука она заподозрила неладное, он был настойчивым и беспокойным. — Что случилось? — Макгонагалл посмотрела на мужчину поверх своих маленьких очков, — нужна помощь? Он с мрачным видом проследовал в её кабинет, собираясь заручиться поддержкой старой ведьмы, озвучивая хорошо обдуманную просьбу. — Минерва, мне нужен рецепт ритуала, о котором когда-то рассказывал Альбус. — Какого ритуала? — Ритуала по изъятию чувств и воспоминаний. Если я просто сотру Гермионе память, это не сработает. Дамблдор говорил тебе что-то об этом? Макгонагалл вскинула брови, заставляя морщинки шевелиться на лбу. — Разумеется, Грейнджер далеко не первая студентка, влюблённая в своего преподавателя. Альбус уже проводил этот ритуал, но это было очень давно. Нужно найти книгу… Северус сложил руки на груди и прохладно отметил: — Мне придётся это сделать, когда Гермиона очнётся. Необходимо сказать ей, что она случайно столкнулась с дементором и чуть не погибла. Так мы сможем объяснить, куда выпали две недели из её жизни. Минерва кивнула, осторожно интересуясь у профессора: — Ты точно этого хочешь? А как же её собственный выбор? Снейп чёрной тучей неподвижно нависал над деканом Гриффиндора. Его голос был уверенным и совершенно безэмоциональным: — Выбор этой юной волшебницы привёл её в больничное крыло. Если не стереть ей память таким образом, она снова и снова будет рисковать собой ради меня. Я не готов на такие жертвы. Макгонагалл громко вздохнула, понимая, что решение уже принято. — Прошу, Северус, не нужно делать больно… — Ей не будет больно, она даже ничего не вспомнит и вернётся к Поттеру. Глаза волшебников встретились, ведьма проницательно всматривалась в глубинную темноту его дрожащих зрачков, и тихо добавила: — Не делай больно себе. Снейп молча развернулся и, уходя, попросил принести книгу с ритуалом в его кабинет. Минерва могла поклясться, что решимость, с которой он вылетел из кабинета, была вынужденной. *** Профессор Макгонагалл подошла к стеллажу с книгами Альбуса Дамблдора, которые он очень давно ей завещал. Среди старинных и не очень переплётов затесался один экземпляр редкого издания древних ритуалов, которыми никто почти не пользовался. Минерва находила эти практики бессмысленными и жестокими, предпочитая уважительно относиться к свободе воли каждого волшебника или магла. Тем не менее, книга была у неё в руках, и ведьма знала, что спорить со Снейпом было самым бесполезным занятием в мире, и она сама не раз упоминала, насколько он упрямый. Минерва уселась в удобное кресло и принялась листать рыхлые твёрдые страницы, проигравшие свой поединок со временем, и потерявшие былую яркость своих чернил. Ей было странно думать об Альбусе в прошедшем времени, и держа в руках вещь, некогда принадлежащую ему, она погрузилась в пучину мыслей. Сколько ещё благородных волшебников должны погибнуть из-за тёмного лорда? Скольких смелых, неистовых, талантливых и бесстрашных заберёт эта война? Возможно, умереть суждено или всем, или никому. В любом случае эта жизнь коротка и неподвластна никому из нас. И убить зародившееся чувство Грейнджер в ней было бы равносильно убийству её личности, того, во что она верит, за что борется, и за что готова отдать жизнь. Макгонагалл остановила взгляд на странице сорок четыре, где описывался искомый ритуал. Тонкими блестящими буквами над рецептом сияло примечание «Необходимо убрать из помещения всё серебро, снять все украшения, иначе ритуал не сработает». Далее следовало подробное описание, какие эликсиры нужно дать подопытному, и какие приёмы легилименции применить, и месяц после этого не подвергать человека никаким вторжениям в разум, иначе пустоты в сознании взорвутся. Минерва перечитала всё дважды очень внимательно, затем достала свою волшебную палочку с сердечной жилой дракона, чтобы навсегда выжечь из книги сияющие серебристые буквы. Чернила распались, осыпались со страницы, и декан Гриффиндора немедленно отправилась в больничное крыло. — Помфри, когда ты собираешься разбудить Грейнджер? — Минерва выглядела немного обеспокоенной. — На рассвете. Она почти поправилась. Минерва… нам нужна будет ещё минимум неделя, чтобы девочка пила остатки восстанавливающего зелья и была под моим контролем. Она будет ещё слишком слаба, чтобы сбежать. Придумай, как задержать её. — Я сделаю всё возможное. Мне нужна твоя помощь, — Макгонагалл прошептала тихо и настойчиво, — разбуди её сейчас. — Сейчас? — И не говори Снейпу. Мне нужно с ней поговорить. Мадам Помфри настороженно покачала головой, но согласилась. Ей нравилось, что у них есть свои секреты от директора. Она отправилась к Гермионе и дала ей пробуждающее зелье. — Моя дорогая, как ты себя чувствуешь? Гермиона присела на постель, морщась даже от тусклого света ламп. Она потёрла ладонью лоб и огляделась: — Я долго спала, профессор Макгонагалл? — она выглядела свежей, но ещё слабой. — Послушай внимательно всё, что я сейчас скажу, — голос Минервы стал серьёзным и торопливым. Через несколько часов к тебе придёт Северус, чтобы провести сложный ритуал по изъятию чувств. — Что? — девушка сразу резко проснулась после сказанного старой волшебницей. — Выпей это. Раствор серебра. Он поможет тебе избежать действия ритуала, но тебе придётся притворяться, что ты больше не влюблена, и никогда не была. — Снейп хочет избавиться от меня? — Он хочет тебя защитить. У него свои представления о том, что является правильным. Гермиона внимательно осмотрела флакон с переливающейся сияющей жидкостью, и, зажмурившись, влила её в себя. Затем вопросительно повернулась к Минерве. — Защитить от чего? Почему вы мне помогаете? Разве его решения не являются ультимативными, он же глава школы. — Поэтому ты обязана хранить это в тайне и не выдавать себя и меня, — миссис Макгонагалл села на постель рядом с ногами юной волшебницы, — твои чувства и воспоминания принадлежат лишь тебе. Мы все в опасности, пока жив тёмный лорд, Мерлин его побери. Северус привык контролировать каждый свой вдох, и контроль позволяет ему справляться со всем. Но чувства вносят непоправимый хаос в его размеренную систему, и он взвешенно принял решение. Не думаю, что оно было лёгким. Поверь, он хороший человек. Она опустила глаза, стараясь не разрыдаться. — И я мешаю ему? Моё присутствие вносит беспорядок? О, Мерлин… — Милая, ты должна тихо дождаться рассвета, и подыграть мне. Серебро защитит тебя и твой разум, а потом когда-нибудь ты сама переживёшь и перерастёшь эти чувства. Ты умница. Гермиона в отчаянии схватила Минерву за руку: — Спасибо вам. Я смогу уехать сразу после этого? — Помфри говорит, что ещё несколько дней тебе придётся побыть тут, чтобы посещать медицинское крыло. Ты слишком слаба, мы до сих пор не знаем, что именно ты провернула в ночь нападения две недели назад. — Две недели??? — Возможно, ты смогла вызвать древнюю защитную магию, и впитала в себя все проклятия, которые отскочили от Снейпа. Одно могу сказать точно, это чудо, что ты выжила. — Я держала в голове ваши слова, профессор. Гриффиндорка с горечью вздохнула и откинулась на подушки, до рассвета было ещё несколько часов. Она мысленно прокручивала в голове последнюю встречу с директором, и пыталась понять, чем заслужила стирание чувств и воспоминаний. Всё же, Северус непостижим. Она была так близка к нему, и всё равно он был бесконечно далёк от неё. — Доброй ночи, Гермиона. Не забывай притворяться. Тебе потребуется мужество, но его тебе не занимать. — Доброй ночи, профессор Макгонагалл. Я поняла вас. Спасибо. Старая ведьма ушла, и Грейнджер молча уставилась в потолок, давясь слезами от отчаяния. Она готова была умереть ради Снейпа, а он теперь просто вышвырнет её из своей жизни, полностью удаляя из её сердца единственное, что давало ей хоть какую-то радость в жизни. Что он подразумевал под словом «защитить»? Гермиона сомкнула веки, но так и не смогла заснуть. Профессор Макгонагалл пришла к директору, выполняя его просьбу. Она отдала книгу и безмолвно удалилась, с сочувствием глядя на этого сильного и разбитого волшебника. Минерва знала, что сейчас его лучше не беспокоить, ведь эта ночь будет одной из самых тяжёлых для него. Северус был у неё перед глазами всю жизнь, и даже тогда, когда на его лице было полное спокойствие, старая колдунья видела его насквозь. Он пролистал старинную книгу и остановил глаза на описании ритуала, множество раз перечитав его, запоминая последовательность действий, и направился к директорскому шкафу, в котором хранились разнообразные волшебные талисманы. На подготовку к ритуалу ушло пару часов, и всё это время Северус провёл в душевных терзаниях, словно пытаясь соскочить с острого крючка, но чем сильнее он тянул, тем глубже остриё впивалось в плоть. Если Гермиону не остановить, она разрушит их общие планы, будет одурманена чувствами, и рискнёт снова остановить его возможную смерть, в близости которой он уже не сомневался. И если у победы есть цена, цена его жизни, то он готов был её заплатить. Снейп даже потенциально не хотел думать о том, что ждёт эту удивительную девушку, если она опасно приблизится к тому аду, в который он себя сознательно втянул. Нельзя, чтобы она расплачивалась за его ошибки. Пусть эта юная ведьма выживет, встретит любовь и проживёт долгую счастливую жизнь. Директор ненадолго задремал прямо в кресле, снедаемый своими тяжёлыми переживаниями и печалью. В конце концов, больнее уже не будет. Наутро Северус уже стоял возле спящей Гермионы, ожидая, когда она откроет глаза, выйдя из долгого магического сна. Профессор пообещал себе, что пока не убедится в добром здравии гриффиндорки, не станет вмешиваться в такую тонкую материю, как разум и чувства. Ноги не хотели нести его сюда, но единственный способ оградить эту девушку от боли, это лишить её источника этой самой боли. Грейнджер слышала его шаги, его голос и то, как отодвигалась штора, когда зельевар зашёл, и пальцами сжимала белоснежную простыню, на которой лежала. Снейп тихо сел напротив девушки и ждал, когда она откроет глаза. Мадам Помфри только что сообщила ему, что зелье пробуждения было выпито десять минут назад. Юная ведьма стремилась зацепиться за этот миг, в котором ей не нужно больше притворяться и изображать что-то, но время беспощадно уносило её вперёд. Гермиона открыла глаза и впервые за долгое время директор взглянул в них, будто обретая заново смысл жизни. Он тихо и вежливо поздоровался, держась чрезмерно сдержанно. Девушка не должна догадаться, что он держится из последних сил, чтобы не накинуться на неё в яростном поцелуе, держа за запястья и прижимая к этим мягким подушкам. Чародей умело замедлил свой пульс, и поинтересовался самочувствием юной волшебницы. Директор ощущал полное бессилие перед обстоятельствами, и, сжав тонкие губы, высокомерно поднял голову, делая глубокий вдох. — Сделайте глоток этого эликсира, Грейнджер. Гермиона подчинилась, и всё, что окружало её, поплыло перед глазами, пока её сознание было под завесой непроглядного тумана. Когда она очнулась через час, Снейпа уже не было.