Я вижу только вас

Северус отдал книгу профессору Макгонагалл и вернулся к себе в кабинет, он упал на кресло возле камина и застыл в безмолвной апатии. Он думал о том, что видел влюблённый взгляд самой желанной для него ведьмы в последний раз. Даже если теперь он столкнётся с ней, той прежней Гермионы уже нет. Её мысли и сны о нём стёрты и больше не вернутся, и основная задача Снейпа теперь — держаться от девушки подальше. Он с грустью ухмыльнулся про себя — всё снова встало на свои места. Северус одиночка, он привык играть роли, и навешивать на себя очередную маску он уже не желал. Но проблема заключалась в том, что с Грейнджер он не притворялся. Она любила его таким, какой он есть. В груди зельевара пульсировала необъяснимая тяжесть, и он принял решение покинуть Хогвартс на несколько дней. — Минерва, я должен уехать по делам из школы, замени меня, пожалуйста, — услышала декан Гриффиндора, едва открыв тяжёлую дверь своего кабинета. Она была завалена делами, и вполне ожидаемо отреагировала с несвойственным ей возмущением. Лицо миссис Макгонагалл исказилось в удивлении, и она решила уточнить: — Ты уедешь отсюда? Надолго? — Как только приведу в порядок дела. — Северус, мне стоит беспокоиться? Мужчина шумно выдохнул и понизил голос: — Разумеется нет, ты в любое время можешь связаться со мной через пламя в камине. Я буду у себя. Старая колдунья вежливо кивнула, давая зельевару возможность скрыться долой с глаз всей школы. Как заместитель она вполне могла несколько дней выполнять его обязанности. — Я не беспокоюсь, Северус. Я в ужасе. В ответ он слабо улыбнулся и одобрительно заверил Минерву: — Вызывай когда понадоблюсь, мне просто нужно немного времени, — Снейп был мягок и непоколебим. После его ухода Макгонагалл навестила свою подопечную, готовясь увидеть её в столь же подавленном виде, что и директора. Между этими двумя волшебниками была не просто тонкая нить, натянутая до предела, но целый канат, связывающий их души. Макгонагалл жалела их обоих, сокрушаясь от мысли, что ни время, ни обстоятельства не работают им на пользу. Только она знала, что между ними происходит, и изо всех сил стремилась им помочь. — Здравствуйте, профессор Макгонагалл, — улыбнулась Гермиона, — у меня хорошая новость, я жива. — Отрадно это знать. Как ты перенесла ритуал? — с сочувствием спросила Минерва. — Всё было как в тумане, я помню, что директор Снейп пытался вытащить мои сны и мысли, но они ускользнули из его рук. Я уверена, что у него ничего не получилось. — Милая, тебе придётся уехать, когда эти флаконы закончатся, — Макгонагалл передала девушке несколько маленьких сосудов с оборотным зельем, — а пока ходи на занятия, если будут силы, и сразу сюда к мадам Помфри. Тебя буквально собрали заново, так что не расстраивай её. — А если я увижу его? — Он уехал на несколько дней. Северус должен закончить какие-то дела. Гермиона задумчиво подняла брови, догадываясь, какие могут быть дела у человека с такой опасной работой. Её сердце забилось чуть быстрее от мысли о нём. — Я не утратила своих чувств… — А теперь спрячь их так глубоко, чтобы никто не обнаружил. И больше не спасай его. Мужчина со Слизерина не знает ни слов благодарности, ни нежности, — пробурчала она недовольно. Грейнджер рассмеялась. Впервые за долгое время ей было легко, даже в таких обстоятельствах. Она не без усилий приняла свою судьбу, несмотря на внутренний протест. И пообещала своему декану ни за что не рисковать собой. Путь к полному выздоровлению был почти пройден, и девушка отправилась писать Гарри и Рону письмо. *** Северус несколько дней не выходил из своего дома, напрочь выпав из реальности. Ему необходимо было привести свои мысли в порядок, собраться и затем вернуться к работе. Макгонагалл осталась исполняющей его обязанности, пока он отсутствовал. Немыслимо, чтобы он потерял самообладание — такого не было ещё ни разу за всю жизнь. Снейп ненавидел себя, не хотел сталкиваться взглядом ни с кем из учеников, особенно с НЕЙ. На душе было сумрачно, мысли путались и стаей чёрных птиц метались в его голове. Северус ничего не ел уже несколько дней, с его красными опухшими глазами и бледной кожей он был похож на вампира, пожирающего самого себя изнутри. Если раньше шутки про его волосы невинно намекали на то, какие они грязные, то сейчас вид его волос поверг бы любого шутника в ужас. Северус собственными руками провел сложнейший ритуал по изъятию и замене воспоминаний Гермионы, чтобы ничего из её мыслей не обнулилось, это гораздо более ювелирная магия, чем просто стереть все воспоминания. Девушка страдала от неразделенной любви, но отчаянно неумело пыталась сокрыть это, и его даже немного забавляло её смущение на их занятиях по окклюменции. Сейчас же он стоял в ванной комнате, по пояс обнаженный, глядя на себя в зеркало, и ловил себя на мысли, что нет ничего более лживого, чем словосочетание «прекрасное чувство». Все чувства, которыми была наполнена его душа, рвали его на сотни кусков, наполняя одиночеством и безысходностью. Снейп наклонился к зеркалу и с отвращением прошептал: — Какого чёрта… Почему это происходит со мной… Грейнджер сейчас находится там, в больничном крыле, с подчищенными воспоминаниями, после жестокого нападения пожирателей смерти, и даже не узнает, что произошло. Зачем она так поступила? Зачем она наложила непроницаемый щит на все его тело, приняв на себя удар тёмной боевой магии? И как она вообще смогла сотворить это заклинание, которого нет даже в книгах библиотеки Хогвартса? Снейп слонялся из одного угла комнаты в другой, безрезультатно стараясь избавиться от страха, охватившего его полностью. В мыслях он вновь и вновь летел по коридорам школы, неся на руках бездыханное тело Гермионы, словно хищная птица, сметая все на своем пути. Там, позади, остались двое пожирателей, обездвиженные и оглушённые. Стерев со лба холодный пот, Северус крепко зажмурился и сжал зубы. Он знал только двух ведьм, способных защитить другого, вызвав древнюю магию — Лили Поттер и Гермиону Грейнджер. И если первая отдала жизнь за самого дорогого ей человека, то вторая рискнула всем ради… ради него? Это никак не укладывалось у него в голове. Кто-то вообще способен любить Снейпа? И почему она? Юная смелая гриффиндорка. Конечно, Северус видел, что разница в возрасте не играет никакой роли, когда дело касается любви — Нимфодора и Римус не дали бы солгать. Их любовь была и остаётся искренней, крепкой и прекрасной. И их ребёнок тому доказательство. Но Снейп… он всегда считал себя чуждым простым человеческим радостям, когда-то он ушел с головой в работу и стал деканом Слизерина, хотя ему ещё не было и двадцати двух лет. Сейчас, будучи директором, он понимал, какую огромную ответственность он несёт за всех и каждого из учеников, и тем больнее ему становилось от мысли, что лучшая ученица Хогвартса едва не погибла из-за него. Или ради него. Северус выл и швырял мебель, не справляясь с гневом, горечь слез обжигала его щёки, и он весь дрожал. Приступы ярости и бессилия незаметно перетекли в жажду саморазрушения. Лгать самому себе больше не было сил, а сожаление от содеянного лишь подкрепляло его уверенность в том, что он сделал все так, как должен был. В этом не было какой бы то ни было справедливости, но только так он мог защитить девушку от любых дальнейших попыток спасать его и рисковать собой, ведь работая в тылу Волдеморта он неминуемо навлечёт на себя смертельную угрозу. У Поттера есть друзья и целая армия людей, готовых отдать за него свою жизнь, общими усилиями они выстилали ему дорогу к победе над тёмным лордом, но Северус был один. Любой, кто знал бы его тайну, был бы убит вместе с ним, и потому Минерва тоже рисковала. Директор Снейп выпрямился, глубоко вдохнул и привычным шагом направился к мини-бару, в котором его ждало самое мерзкое пойло, какое он мог когда-либо себе представить. Если любовь такое прекрасное чувство, то какого чёрта ему пришлось выжечь её начисто из девушки, которая теперь не покидала его мыслей ни на миг? И почему он вообще обнажил свое сердце настолько, что туда смог проникнуть другой человек? Выпив очередные полбутылки огневиски, мужчина, окутанный сожалением, печалью и отчаянием, провалился в беспамятство, упав прямо на пол в гостиной. Последним, что коснулось его сознания, был голос Гермионы, но он не расслышал слов. *** На следующий день пламя в камине затрещало непривычно громко, и Северус, едва продрав глаза, раздражительно прищурился, ожидая разговора с Макгонагалл. Она знала, куда он отправился и могла в любой момент связаться с ним, как они и договаривались. Пламя шипело и нетерпеливо заваливалось то в один край камина, то в другой, пока Северус не снизошел до приветствия. — Да, Минерва? Её лицо проступило в пламени и первые мгновения Макгонагалл изучала обстановку и вид самого директора Снейпа. Она старалась быть сдержанной и тактичной, но то, каким предстал перед ней мужчина, бывший когда-то её учеником, повергло Минерву в замешательство. — Северус, что с тобой? Он лениво встал и попытался сделать непринуждённый вид, скрестив руки на груди. — Я уже почти закончил дела, не беспокойся, — он стоял, пошатываясь от резкой смены положения. — Я понимаю, что мы друзья, Северус. Но это не повод уходить в запой, в надежде, что я буду прикрывать тебя посреди учебного года. Побойся Мерлина! — Минерва, я пытаюсь не сойти с ума, и если не справлюсь, обращусь к тебе. Но сейчас… просто оставь меня. — Мне так жаль… я хотела предупредить тебя. — В моей ситуации нет правильного решения, есть лишь последствия. — тихо заметил Снейп, потирая висок и морщась от боли. При падении он слегка рассек бровь. — Северус, ты можешь обманывать других, меня и саму судьбу. Но не обманывай себя. — Минерва, прошу… мне и так сейчас невыносимо. Я должен это преодолеть, и буду снова в норме. — Хорошо, но завтра жду тебя снова в школе. И, пожалуйста, съешь что-нибудь. — добавила Макгонагалл по-матерински. Лицо Минервы исчезло в пламени камина, и Северус задумчиво повторил «не обманывай себя». Вот что он собирался сейчас сделать, забыть и стереть все мысли о девчонке. Нельзя при ней вести себя так, будто что-то произошло. Необходимо надеть непроницаемую саркастическую маску, продолжать делать то, что должен и ни в коем случае не повредить память Гермионы. Если она почувствует, что между ними нечто большее, чем простые формальные отношения, её сознание расколется и… последствий никто не знает. Северус отправился варить себе антипохмельное зелье. Вернувшись в школу, профессор Снейп в первую очередь узнал, как чувствует себя Грейнджер. Мадам Помфри с радостью сообщила, что Гермиона идёт на поправку и уже даже ходит на занятия. Северус ощутил невероятную щемящую тоску оттого, что больше не сможет приходить к ней вечерами и читать ей книги. Снейп успокаивал себя, глядя на её постепенно розовеющие с каждым днём щёки, что вот-вот она очнется. Но после ритуала он уже не мог возвращаться к ней. Поистине, он наказал себя, стремясь защитить её. С заходом солнца в кабинет Северуса постучала Макгонагалл. — Добрый вечер, Минерва. Старая ведьма по-доброму и с улыбкой взглянула на его лицо, черты которого обострились за последнее время. — Здравствуй. Хотела убедиться, что ты в порядке. — Спасибо, проходи. — Благодарю. Я ненадолго, буквально на пару слов. Снейп предложил Минерве чай и задумчиво облокотился к стене возле окна. — Позволь мне дать тебе совет? Северус, отпусти себя и свое чувство вины. Ты никому ничем не обязан, а груз твоей совести лишь тянет тебя на самое дно. — Я плохой человек, ты знаешь это. И никогда никому не хотел доказывать обратного. И если бы можно было смыть грехи магией, я бы нашел способ это сделать. Но я не смогу убежать от себя. — И почему ты решил, что я не знаю, какой ты человек? Запутавшийся, в какой-то степени слишком много на себя взявший. Но не плохой. Возможно, ты воюешь с ветряными мельницами. Минерва на минуту задумалась, стоит ли говорить Северусу, что память Гермионы нетронута. И стоит ли говорить ей, как он без неё страдает. Но затем она осознала, что Снейпу необходимо погрузиться на самое дно, чтобы всплыть. И что он должен оказаться на месте Гермионы, чтобы начать её ценить. Макгонагалл окончательно решила не вмешиваться, ведь уже однажды она сделала это, изменив судьбы этих двоих людей. — Северус, у маглов это называется «депрессия», и они порой лечатся от неё годами. А ты решил, что будешь в норме, оставаясь в этом состоянии? — Я сильнее, чем кажусь. Спасибо за всё, что ты для меня делаешь. Не знаю, чем я заслужил твою дружбу. Минерва кивнула, допила свой чай и направилась к выходу. — Ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Я рядом, если захочешь поговорить. И никому не выдам твой секрет, — несмотря на лукавство в душе Макгонагалл, её слова звучали искренне. — Минерва, не понимаю о чем ты, — директор Снейп измученно улыбнулся. Ему определённо сейчас нужно было побыть в одиночестве. Уходя, старая колдунья прошептала: — Как знаешь. Профессор Снейп запрокинул голову и тихо простонал, прогоняя прочь слабость и усталость. Необходимо думать лишь о том, как победить тёмного лорда. *** Утро было насыщенным, нужно было решать множество внутришкольных проблем и заниматься преподаванием. Северус был благодарен судьбе, что у него так много работы, и она способна отвлекать его. В обед он разнимал дерущихся четверокурсников во дворе школы, затем вызвал их на серьезный разговор, попутно сняв с Хафлпафа и Рейвенкло по десять баллов. Домовые эльфы снова что-то требовали, ссылаясь на законы о защите эльфов, и пришлось пойти на некоторые уступки. Хотя в целом несколько дней без Снейпа школа справлялась со всеми текущими делами. Рутина вернула волшебнику ощущение, что он жив, что он способен контролировать множество процессов, и его мнение оставалось важнейшим в школе. Как и на совете пожирателей смерти, где он демонстрировал преданность своему господину. Несколько дней он работал до поздней ночи, чтобы провалиться в глубокий сон без сновидений. Без мыслей. Его рвало на части от притворства по всем фронтам жизни, и он ощущал себя канатоходцем, у которого нет права на ошибку — один неверный шаг, и он полетит в пропасть. Северус возобновил преподавание уроков зельеварения, когда Слизнорт заболел, и особенно его воодушевляли семикурсники, так как за ними не нужно было маниакально следить. Они были вполне разумными и самостоятельными, и уже редко взрывали котлы. Гермиона все так же посещала его уроки в чужом образе, и Снейп украдкой пристально смотрел на неё, пытаясь понять, что она чувствует или помнит. Он нарочито сухо общался с ней, не придирался и вообще был холоден, испытывая при этом колоссальные душевные муки. Её глаза и улыбка, которую она дарила своим друзьям, её легкий, почти невесомый парфюм, весёлый смех, когда она проходила мимо него в коридоре, затмевали в его разуме всё. На зельевара не действовали чары, вызванные оборотным зельем, которое принимала девушка. Она игнорировала его, как и должно, но была цела и невредима. Это успокаивало сердце волшебника и давало ему силы вставать по утрам. Прошло уже несколько дней с его возвращения в Хогвартс, и Северус дал себе обещание больше не распускать себя. Но каждый раз, когда он видел Гермиону, в его животе словно натягивалась струна. Однажды он отчетливо представил, как, увидев Грейнджер, он отчаянно прижимает её к стене и целует, нежно держа её талию. Северус не мог забыть, какая она легкая в его руках, запах её волос и бледность кожи. Он прилагал колоссальные усилия, чтобы просто жить как прежде и вести обычную работу. Помфри говорила, что скоро девушка восстановится окончательно и ей больше не понадобятся ежедневные магические микстуры, а это значило, что Гермиону нужно будет отправить из Хогвартса подальше. Хотя факт того, что с Поттером ей находится гораздо опаснее, чем в школе, не вызывал сомнений. Вскоре профессор Снейп дал семикурсникам задание сварить зелье, к которому, возможно, они не были готовы, Северус решил проверить, научились ли хоть чему-то его бывшие ученики, находясь отныне под руководством Горация. Директор немного ухмылялся, видя, как простое на вид зелье одурачивает юных волшебников, и поразился тому, как легко его готовит… Гермиона. Она даже не заглядывала в книгу, по памяти взвешивая ингредиенты и получая чистый результат. Один из мальчишек с его факультета, видя, как Грейнджер ловко и непринуждённо справляется с заданием, решил незаметно умыкнуть её книгу, в надежде увидеть в ней какие-то заметки на полях. Должен быть секрет, который он вот-вот узнает. Но книга была чиста, а Гермиона сосредоточенно продолжала порхать над котлом, словно колибри. Легкая, быстрая и точная. Северус любовался ей, снова удивляясь тому, почему же она не в Слизерине. Гермиона будто не замечала его, но если и ловила его взгляд, учтиво улыбалась, слегка кивая. Она была очаровательна, жизнерадостна и максимально собранна. Никто не подозревал, что происходило в её разуме и сердце на самом деле. Она ежедневно заставляла себя надевать эту нелепую улыбку, вести себя как ни в чём не бывало, пока изнутри её перемалывала горечь отвержения. Она прекрасно понимала, какого человека ей суждено было любить, и после ритуала она заметила, что он стал ещё более холоден к ней. Ни единой придирки, замечания или желчного комментария! Ни похвалы, ничего… Юная ведьма настолько сильно погрузилась в свои мысли, что исчезновение книги вообще никак не повлияло на её работу на уроке. Она отвлекалась от мыслей о Северусе, уходя в учёбу с головой. Директор Снейп стоял возле своего стола, слегка подняв бровь, не мешая ученикам работать. Он видел абсолютно всё, и не хотел мешать Гермионе сосредоточенно создавать лучшее из зелий в классе. Её книга была у одного из других учеников, и он бы не выпустил его из кабинета, если бы он не отдал её. Парень психанул, не найдя на страницах никаких шпаргалок, и отбросил книгу к окну. Внезапно острая боль в руке пламенем охватила Северуса. Сотни раскаленных игл словно вырывались из его предплечья, на том месте, где была метка пожирателей смерти, и от неожиданности зельевар задел стоявший на краю стола стеклянный флакон, который через мгновение вдребезги разлетелся в полной тишине. Профессор умело скрыл шок, едва пошатнувшись на месте, но свободная рука рефлекторно схватилась за очаг боли, и Северус тут же вспотел. Он не мог вздохнуть и пошевелиться, лишь плотно сжал челюсти и испуганно бросил взгляд на класс, надеясь, что никто из учеников этого не видит. Гермиона с широко распахнутыми глазами, полными беспокойства и решимости, мгновение испепеляла его взглядом. Она напрочь позабыла о том, что обещала профессору Макгонагалл. Если Северус в опасности, она без раздумий бросилась бы к нему. Проницательность и острый ум девушки всегда помогали ей быть бдительной. Но Грейнджер быстро отвела взгляд, вернувшись к работе. Северус отпустил руку, ощущая опустошение и… надежду? Он нахмурился, расправил складки на своей одежде движением руки, гордо поднял голову и прищурился. Кажется, тёмный лорд в ярости, и сегодня кому-то не поздоровится. Хороший ли это знак, что Волдеморт в гневе? Снейпа охватила тоска, когда он снова украдкой посмотрел на Гермиону. Она увлечённо варила зелье, и ход работы уже шёл к завершению. Ничем и никак она больше не привлекала ничьего внимания, и мужчина подумал, что, вероятно, он принял желаемое за действительное. До ритуала она прекрасно догадывалась, кем является Снейп, и знала, что метки пожирателей смерти имеют свойство иногда причинять страдания носителю. Здравый смысл напоминал ему, что Грейнджер не может помнить события, воспоминания о которых он лично изменил. Но что, если нет? Эта мысль безжалостно пульсировала в его голове весь остаток урока, приковав его, словно игла бабочку. Северус буквально ощутил, как струна внутри лопнула, и жар заполнил его, не давая сделать вдох. *** Урок закончился, котлы были отмыты, книги сложены в сумки, а зелья в склянках сверкали на полке профессора. Удивительно, насколько они получились разные, несмотря на то, что делались по одному рецепту. Половина учеников раздосадованно понурили головы, ведь никому не хотелось плохую оценку. Это зелье было невероятно сложным, но строгий директор никому не сделал поблажку, лишь два человека справились с заданием блестяще — Гермиона и парень со Слизерина. Профессор Снейп холодно проводил взглядом всех, кто в спешке засобирался покинуть класс. Гермиона же никак не могла найти свою книгу, что её крайне озадачило. Не придумав ничего лучше, она стала осматривать столы других учеников, и не заметила, что осталась одна в кабинете. Книга лежала в углу аудитории, но «акцио» не сработало. Волшебница подозрительно хмыкнула, схватила книгу и по дороге к двери заботливо положила её в свою сумку, затем поправила прядь волос, убрав её со лба. — Спасибо за урок, профессор Снейп, — она учтиво наклонила голову и направилась к выходу, сделала несколько шагов, но внезапно дверь захлопнулась прямо перед её носом. Профессор всё так же задумчиво смотрел на неё, его цепкие зрачки неутомимо следили за каждым движением девушки. Но что-то было не так. — Профессор? Гермиона нахмурилась, прикусила губу и обернулась на Северуса. Его взгляд был затуманен, волосы спадали на лицо, он не двигался и лишь слегка грустно улыбнулся. — Прошу, скажи… — он медленно, в несвойственной ему манере, приблизился к девушке, и она уловила в его голосе совершенно иную, тёплую ноту. Гермиона заметила, что он был уставшим, но не подавал вида. Северус стоял в паре шагов от Гермионы, и она ощутила странное щемящее волнение. — Профессор, я не понимаю… Что я должна сказать? — Скажи, что ты на самом деле помнишь. Гермиона словно окаменела. Неужели он подозревает, что она всё это время не теряла память, что она помнит каждый кусочек каждого воспоминания, которого он хотел её лишить? На секунду её пробрала дрожь, холодок прокатился вдоль позвоночника. Мужчина вновь повторил: — Скажи, что ты всё помнишь. Северус практически был в отчаянии. Он не мог применить легилименцию, так как была вероятность того, что если она ничего не помнит, он повредит её разум. И так же ему было необходимо выяснить всё сейчас, ведь он заметил этот её обеспокоенный взгляд, когда он схватился за руку на уроке. Гермиона быстро одумалась и снова как ни в чём не бывало продолжила сосредоточенно готовить зелье, но он ВИДЕЛ её глаза. Девушка собиралась уже развернуться к двери, бросив недоуменный взгляд на Снейпа, но он произнес почти не дыша: — Скажи, что ты всё помнишь. Умоляю… Гермиона опешила. Умоляю? Что это вообще может быть? Он самый хладнокровный человек из всех, кого она знала. У него полно недостатков, он жесток и остр на язык. Но его глаза… На уроках окклюменции Северус дал ей очень много, и раскрыл часть себя. За неприступной оградой из желчных подколов и грубости скрывался смелый, сильный и остроумный человек. Он именно тот, кого она видела в своих снах. Он именно тот, кто был способен разбить ей сердце или наоборот, собрать его по частям. Северус наклонился прямо к её лицу, не сводя с неё глаз. Всё это время притворства сейчас может пойти прахом, если она сдастся под его напором и взорвётся от переполняющих переживаний. Она уже смирилась с тем, что её чувства не нужны ему ни в каком из вариантов, и он готов стереть ей память, лишь бы оградить себя от проблемы в виде назойливой влюблённой студентки. И что, если он сейчас просто играет с ней? Гермиона гордо подняла голову и с вызовом, сквозь боль, выпалила: — И что вы сделаете? Снова сотрёте мне память? Оставьте меня в покое, вас не должны волновать мои чувства. Я уеду завтра, и вы никогда больше меня не увидите… Она дрожала, слёзы сами покатились из её глаз, и дерзкий девичий голос превратился в клубок всхлипов. Северус всё так же отрешённо и невозмутимо возвышался над её изящной фигуркой совсем рядом. Но… Внезапно он ринулся к ней, обхватил её руками и прижал к себе, закрывая от всех бед и переживаний. Он нежно гладил ее голову рукой, позволяя ей рыдать, сотрясаясь от истерики, и бесконечно бережно окутал объятиями. — Что вы делаете, вам же плевать на меня! Вы столько времени знали, что я не отступлю и смогу вас защитить. — Ты подвергла себя опасности и могла погибнуть. Я не знал, что ещё делать. Меня опасно любить, я приношу только страдания и горе, Гермиона, — и именно её имя он произнес с особой нежностью в голосе. Весь его мир сейчас был сосредоточен в этой хрупкой девушке, и он не представлял, как уберечь её от самого себя. Гермиона вдыхала его запах, оставляя море слез на его сюртуке. Её сердце колотилось от внезапной волны ярости, бессилия и огромной любви, которой не суждено получить ответ. — Я имею право распоряжаться своей жизнью, это не ваше дело. — Гермиона, тебе восемнадцать. О чём ты говоришь? Она затихла, резко отстранилась и серьёзно уставилась на профессора. — Вы помните себя в восемнадцать лет? Не так уж это было и давно, не так ли? Думаете, вы были другим человеком? — Совершенно, — Северус нежно и тепло смотрел на неё, пытаясь понять, насколько сильно сейчас полыхает пламя, которое он раззадорил в ней. — Я говорила вам, насколько одинокой себя чувствовала всю жизнь. Я привыкла много работать, не сдаваясь перед трудностями. Но даже если мне не суждено получить желаемое, я просто пойду дальше, как бы это ни было тяжело… — она сквозь слёзы дерзко смотрела на мужчину, жалея, что оттолкнула его. Ей хотелось ютиться в его объятиях, слышать стук его сердца, прижимаясь щекой к его груди. — Я всегда любила Вас, но не хотела усложнять вашу жизнь. И нашла бы в себе силы дальше жить с этими чувствами. — Ты ворвалась в мой кабинет, наложила на меня защитные чары и пролежала две недели в больничном крыле на грани жизни и смерти, — на лице Снейпа отразилась боль, сопряжённая с досадой и трепетом. — Мне не нужны ваши объятия из жалости. Что угодно, только не это ваше великодушное участие. Северус серьёзно и тихо произнес, опасно приближаясь к дрожащей ведьме: — Никакой жалости к Вам, мисс Грейнджер. Я не могу жалеть человека, которым восхищаюсь. Гермиона застыла, озадаченно открыв рот. Внутри неё будто вспорхнули сотни бабочек, тело покрылось мурашками, а внизу живота стало невыносимо тяжело и жарко. — Упрямая всезнайка… если бы ты хотя бы на минуту перестала возмущаться, то заметила бы, что я не в порядке. И уже давно. Девушка обмякла и прислонилась к стене спиной. Сейчас она понимала ещё меньше, чем хотелось бы. Северус наклонился к девушке, и, опираясь на руку, навис над ней. Гермиона, словно накрытая пеленой, ошеломлённая и запутанная в собственных чувствах, недоверчиво смотрела на него, одновременно излучая невероятную внутреннюю силу и слабость. — Я не в порядке во всех смыслах, и не имею права говорить этого. Но я скажу, ибо со мной происходит то, чего уже давно не происходило. Гермиона дышала еле слышно, и чувствовала, как её сердце пляшет бешеный танец в груди. Профессор поймал её в ловушку и склонился над ней, словно ожидая, что она попытается сбежать. И дал понять, что у неё ничего не выйдет. — Ты хочешь знать, что со мной происходит? — вкрадчиво и терпеливо спросил он, едва не теряя над собой контроль. Северус буквально сгорал дотла, осознавая, как она близка сейчас, и как безумно ему хотелось сделать её своей. Он полностью осознавал, как ему нелегко придется справляться с тем, что он прямо сейчас творит. Но не было ни единого шанса избежать того, что произошло буквально мгновение спустя. Гермиона едва заметно кивнула, и Северус нагнулся к её шее и горячо выдохнул: — Ты нужна мне, — его рука коснулась её щеки, он зажмурился и уткнулся носом в её волосы. От прикосновений его собственное сердце грозилось вырваться наружу, яростно разбиваясь на осколки. Гермиона почувствовала, что задыхается, воздух предательски обжигал лицо. Профессор был для неё всем, и она долго подавляла в себе желание быть с ним. Но именно благодаря этому чувству она пробудила в себе способности к древней магии и смогла предотвратить его смерть, подставив себя под удар. Девушка почувствовала дыхание Северуса на своей коже, и трепет вперемешку с множеством других чувств накрыл её с головой. Мужчина взглянул на юную волшебницу, и всё, что она смогла прочитать в его взгляде, это невыразимую печаль. Он обхватил её лицо ладонями, и Гермиона подняла на него свои большие глаза, полные слёз. — Прости меня… Пожалуйста, прости… Гермиона, я ужасный человек, я пытался лишить тебя твоих чувств, но этим лишь глубже сам погрузился во мрак… Ты не знаешь очень и очень многого обо мне… Северус прижал Гермиону к стене, отдаваясь своим необузданным чувствам, страстно припал к её губам и их обоих поглотило безграничное желание. Снейп безнадёжно пал в битве с самим собой и больше не мог сопротивляться чувству, наполняющему его израненную душу. Они растворились в поцелуе, и Гермиона ощутила, какие потрясающе умелые у профессора губы, как жарко в его объятиях, и как невообразимо трудно представить себе нечто более прекрасное, чем происходящее сейчас. Северус сжимал её в своих руках, настойчиво исследуя её отзывчивый ротик, и ведьма отвечала на его поцелуй, лаская его в ответ. Нежный стон вырвался из её груди, сердце вот-вот было готово пробить изнутри грудную клетку. Мужчина нехотя отстранился, отдышался, взяв небольшую паузу и тихо произнес: — Мисс Оливер, вам пора на следующий урок. Не опаздывайте. Северус приподнял голову и поправил свою одежду. Он явно не хотел бы останавливаться, но статус преподавателя буквально связал ему руки. Гермиона разочарованно простонала: — Профессор… это последний флакон с оборотным зельем. Я должна буду уехать, — грустно прошептала она, а он в свою очередь, отчаянно влюблённо смотрел на ее губы, распухшие от возбуждения, на растрепанные волосы, нежную шею, на невероятно пронзительные глаза, и ловил себя на мысли, что отдал бы всё, чтобы быть с ней. Нужно скорее покончить с тёмным лордом, чтобы все они были в безопасности. Чтобы начать новую жизнь, полную любви, чтобы отдаваться своим чувствам, наслаждаться новым семейным статусом и, кто знает, наполнить фамильный особняк Принцев своими маленькими наследниками? Северус был в приятном удивлении сам от своих мыслей. — Так тому и быть, вернитесь к Поттеру, но обращайтесь ко мне за помощью, если понадоблюсь. И… Ни в коем случае не попадайтесь Лестрейндж, — тихо и тревожно добавил зельевар. Она подняла брови и, до сих пор не отойдя от поцелуя, дотронулась до своих губ, бросая на профессора смущённый взгляд. — Я постараюсь. У вас есть успокаивающее зелье? — Гермиона с неохотой привела себя в чувство и направилась за профессором к его шкафчику. Снейп выверенными движениями молниеносно вытащил флакон с зельем и протянул его Гермионе. — Благодарю вас… — она внимательно следила взглядом за его рукой, за тонкими длинными пальцами, умирая от яростного желания почувствовать их прикосновение. — Боюсь, мне сегодня тоже понадобится не менее двух порций этого снадобья, — он отстранённо и задумчиво взболтал жидкость в красивой склянке и, словно взвешивая каждое слово, произнес с легкой ухмылкой, — Мисс Грейнджер, я украду у вас ещё один день. Жду вас завтра в своем кабинете после отбоя. Девушка оторопела от этих слов, ощущая, как на затылке рассыпаются мурашки. Ещё один, последний день в Хогвартсе. Как Северус решил распорядиться этим временем?