Я вижу только вас

Гермиона пыталась заснуть, ворочаясь в постели, в ужасе от того, что успокаивающее зелье не действует. Ей нужно как-то дожить до завтрашнего вечера и не сойти с ума. Он любит её! Даже в попытке осознать это она теряет последние капли самообладания. Как хорошо, что она спит отдельно, и никто не видит её метаний. Нервное ожидание встречи будто скручивало узлом ведьму, которая безуспешно пыталась усмирить свой пульс, мысленно вновь и вновь повторяя события этого дня. Руки профессора Снейпа, его взгляд, его губы, его дыхание. Он просил прощения, выглядя при этом измождённым, убитым чувством вины, и это буквально обезоружило Гермиону. Она хотела быть с ним, стать частью его жизни, хотела ощущать его тепло, быть нежной куклой в его крепких и сильных руках. И также хотела знать, что это всё происходит не в её воображении. Боже, как все было просто, когда она знала, что мрачный и неприступный Северус Снейп никогда не ответит ей взаимностью. Когда он был категоричен, бескомпромиссен и холоден. Она могла контролировать свои чувства и не обещать себе ничего, просто плывя по течению своих чувств, в надежде, что они рано или поздно сойдут на нет. И как же теперь было сложно уместить всё в своей голове. Его чувства, его напор и неоспоримую притягательность. Если бы хоть кто-то из её друзей знал о том, что именно профессор является объектом ее любви, они бы не поверили. Он бесподобно изображает неприятного вечно недовольного человека, на деле являясь очень чутким и проницательным. Он любит её, Гермиону. Она простонала и обхватила одеяло ногами, прикусила губу до крови и задержала дыхание. Как же тяжело бороться со своим телом, природными импульсами и непреодолимой жаждой сорваться к Северусу прямо сейчас. Завтра… Северус принял убойную дозу зелья и провалился в сон, в котором он был окружен пожирателями смерти и пытался придумать способ выбраться оттуда. Кошмары сменялись одни другими, и ночь была полна первобытного ужаса и панических атак. Профессор знал, что рано или поздно силы зла будут повергнуты, но столько ещё предстояло сделать для этого. Северус вскочил с постели в холодном поту, ругая себя за потерю контроля. Раньше страх лишь по касательной проходил мимо него, не задевая серьёзно. Но теперь… теперь его душа была переполнена истинным животным страхом, ведь ему было за кого бояться. Эта девчонка, которую пожиратели называют грязнокровкой, была последнее время его главной головной болью, и постепенно эта боль переместилась в сердце. Он ведь действительно верил, что полностью уничтожил её воспоминания о чувствах к нему. Её холодный независимый взгляд стал постоянным напоминанием того, что он своими руками стёр последнюю надежду на то, что его кто-то искренне полюбит. Это было правильно. И это было больно. Северус привык к боли, ему было комфортно в ней, он принял её как старого друга и словно плыл по течению реки забвения и одиночества. Но что же делать теперь? Вектор всех его действий внезапно повернулся на девяносто градусов, и необходимо двигаться ещё дальше и мыслить ещё острее. Северус стоял у открытого окна и вдыхал свежий ночной воздух, надеясь, что ему хватит сил не испортить то, что он хотел воплотить в жизнь. А ещё его тело совершенно его не слушало, мощная эрекция не давала здраво мыслить, и в своем воображении он уже неоднократно брал Грейнджер во всех мыслимых позах. Северус тихо прорычал, закрыв глаза, и отправился в ванную комнату, чтобы снять напряжение под струями холодной воды. День был тягучим и медленным, как слизняк, ползущий по траве в саду. Гермиона беспокойно ёрзала на кресле, периодически полностью уносясь сознанием куда-то далеко. Она выучила весь материал, но она осталась в своей комнате, успокаивая себя тем, что ей было достаточно скучно на занятиях. К тому же, оборотного зелья больше нет, скоро она вернётся к Поттеру и Уизли, и будет с тёплой грустью вспоминать это недолгое возвращение в Хогвартс, которое придало ей сил и напомнило, насколько же ей дорого здесь абсолютно всё. Гермиона всегда была будто старше своих сверстников, её увлекала магия, история, практика заклинаний и всё, что связано с этим, скрытым от посторонних глаз, миром. С одной стороны ей было весело с друзьями, но с другой периодически она страдала от тотального одиночества, так как ей было не с кем обсудить множество интересных вещей. Интересных только ей. Юная волшебница была требовательна к другим и жутко расстраивалась, когда видела, что учёба и вообще знания не привлекали других так, как её. Но профессор Снейп… он был выдающимся магом. Он ещё будучи учеником сам придумывал заклинания, виртуозно побеждал на магических дуэлях и был искусным зельеваром, переделывающим под себя рецепты. Он всегда ЗНАЛ, как сделать не просто хорошо, но идеально. Гермиона снова думала о нём, восхищенно и трепетно воссоздавая его образ рядом с собой. Ей хотелось стать лучше, чтобы хотя бы немного приблизиться к нему, быть достойным собеседником и, если нужно, оппонентом в их спорах. Девушка мечтательно представляла себе, как она сегодня вечером проникнет в его кабинет в спящем Хогвартсе, как он закроет дверь за ней, как возьмет её за талию, усадит на свой стол и без промедления запустит руки ей под блузку, целуя её и одновременно лаская тонкими горячими пальцами её тело. Она и вчера почувствовала его дикое желание, и не планировала как-либо препятствовать взаимному порыву наслаждаться друг другом. Хотя где-то в глубине души Гермиону сковал трепет волнения, что она сделает что-то не так. Ведь она ещё никогда не была ни с кем близка. После отбоя она тихо пробралась по коридору в кабинет профессора. Она уже делала так, когда пыталась его спасти, но на этот раз она не будет прятаться. Северус позвал её, и девушка предвкушала их встречу. Он открыл ей дверь, и на мгновение довольная улыбка проскользнула на его лице. — Мисс Грейнджер, добрый вечер. Как вы себя чувствуете? Она не сводила с него глаз, он был одет как-то необычно по-праздничному, хотя и строго, словно они были не в школе, а собирались на официальный прием. — Добрый вечер, профессор Снейп. Я почти в порядке, благодарю. Северус позволил ей пройти и закрыл дверь, накладывая несколько защитных и звуконепроницаемых заклинаний. Он хитро ухмылялся, зная, что девушка вряд ли вообще могла спокойно заснуть после вчерашнего. Дьявольская сторона его души ликовала, когда он представил, как она распадается на осколки от невозможности быть с ним. Он ощущал некое удовлетворение от того, что они были совершенно в одинаковых условиях и страдали друг без друга, как сумасшедшие влюблённые. Северус слегка нахмурился, увидев кровавый след на её губе и ненадолго удалился за заживляющей мазью. Девушка растерянно дотронулась до прокуса и виновато улыбнулась, затем обработала рану, затянувшуюся за несколько мгновений. — Мисс Грейнджер, я обязан вас предупредить. Сегодня вы столкнетесь с множеством вещей, к которым вы не готовы. Я уже говорил, что я далеко не ангел, и мне придётся подвергнуть вас кое-каким испытаниям. Прошу простить меня за это, — Северус стоял над ней тёмной загадочной фигурой, хитро и самодовольно улыбаясь, — В любом случае ещё не поздно отказаться и покинуть мой кабинет. Гермиона бросила возмущённый взгляд, невербально сообщая ему, что если он считает её трусихой, то ему не поздоровится. — Профессор Снейп, в этом самом кабинете вы множество раз вторгались в моё сознание, подвергая самым жёстким испытаниям. И я всё ещё здесь. — Так я и думал, Грейнджер, — в глазах Снейпа сверкали весёлые искры, но он старался выглядеть максимально серьезным, — Сейчас вы последуете за мной, прошу, не спрашивайте ничего раньше времени, — Северус протянул Гермионе руку и изящно подхватил её, ведя за собой к камину. — Профессор, мы собираемся аппарировать? Снейп выглядел решительным: — Да, Грейнджер. Лишь я и выбранный мной человек может переместиться из Хогвартса и обратно, это привилегия директора. И немного дополнительных чар, как вы понимаете. Они шагнули в зелёное пламя в камине и растворились в дыму и искрах, утопая в брошенном летучем порохе. Пара очутилась в полумраке гостиной, уютной и просторной. Темно-зелёные стены и потрескивающие вокруг свечи создавали истинную слизеринскую атмосферу, где мрак и тёплый свет гармонично дополняли друг друга. В комнате всё было изысканным — подсвечники, статуэтки, подпорки для книг, картины на стенах были облачены в сияющие позолотой рамки. Никакого намёка на тёмное душное подземелье, Гермиона изумлённо разглядывала интерьер и уже точно понимала, где они. — Это ваш дом? — она сделала несколько шагов и обернулась на Северуса. Он отряхнул сюртук от каминной сажи и перешагнул через порожек. — Да, Гермиона, это фамильный особняк Принцев. Я редко здесь бываю, и тем более редко принимаю гостей. Практически никогда. Ведьма проходила вдоль стен и осматривала книжные шкафы. Зельевар молча любовался её фигуркой, бродящей в полумраке комнаты, и затем заинтересованно прилипшей к его книгам. — Пойдём со мной. — сказал он тихо, но настойчиво. Гермиона проскользнула за ним в одну из комнат, полную винтажных элементов декора и замысловатых украшений. С удивлением она обнаружила нечто, привлекшее её внимание своим необычным видом. — Это для тебя, можешь переодеться здесь. В комнате есть уборная, все что может понадобиться. Северус учтиво поклонился и покинул комнату, оставив свою гостью наедине с потрясающим серебряным платьем. Тонкое, словно шёлк, струящееся и сверкающее, оно вызывало ассоциации со змеёй, и было невероятно роскошным. Гермиона полностью разделась, отправилась в душ и вернулась, чтобы нарядиться для этого поистине важного вечера. Платье на лёгких серебряных бретельках-цепочках село по фигуре идеально, словно Снейп знал, какой размер нужен. Или он все это время наблюдал за ней и оценивал параметры? Она повернулась к зеркалу и ахнула — платье без всякой пошлости, но откровенно подчёркивало все её черты. Женственный силуэт, открытая спина, манящие изгибы и легкая недосказанность. Девушка распустила волнистые волосы и сделала чуть более яркий макияж одним заклинанием. На постели лежала корзинка с запиской «Гермиона», а в ней ютился флакон духов, столь же утонченный и серебристый, как её собственный силуэт. Юная ведьма воспользовалась духами, привела себя в порядок, ловя себя на мысли, что сейчас она бы сразила кого угодно своим шикарным видом. Северус видел всю эту красоту в ней и без нарядов и макияжа, поэтому так безупречно угадал с выбором платья. Он определённо хотел сделать для волшебницы нечто особенное. Гермиона коснулась дверной ручки и на секунду застыла, ведь то, что сейчас она сделает, изменит её жизнь навсегда. И она была на тысячу процентов уверена в правильности своего выбора. Она повернула ручку и покинула комнату, входя в новую жизнь. Северус встретил её, стоя в глубине зала. От того, как грациозно и плавно она направлялась к нему, у него пересохло в горле. Удивительно, как за столько лет он выработал в себе иммунитет к любым шокирующим событиям и привык не подавать вида, что что-то волнует его, но как он беспомощен перед этой девушкой. Снейп ощутил лёгкую дрожь по телу, пристально и жадно глядя на Гермиону. Она была заоблачно красива. Нежные бёдра покачивались из стороны в сторону, длинные ноги, покрытые серебром, пленили его разум. Лицо девушки было прекрасным, неземным, и каштановые волосы кокетливо спадали на плечи и грудь. Гермиона тоже немного дрожала, она даже не могла мечтать о таком. Северус протянул ей руку и слегка поклонился. Девушка вложила свою изящную ручку в его ладонь, и от его прикосновения томление мурашками рассыпалось по всему её телу. — Ты прекрасна, Гермиона, — Снейп наклонился, притянул её руку к своим губам и поцеловал её. Когда-то точно такой же его поцелуй буквально выжег остатки её разбитого сердца, и эта остаточная боль отозвалась где-то внутри. Гермиона осознавала, какая сила и страсть сокрыты в этом неприступном и сдержанном, на первый взгляд, человеке. Жар его губ вызвал лёгкую, будто наэлектризованную проходящую по телу волну, которая тугим узлом завязалась внутри живота. Стоит лишь разжечь в нём пламя, как оно мгновенно охватит их обоих с головой. Но Северус не спешил. Он наслаждался моментом, оттягивая неизбежное. Профессор знал, что она в его власти, и что она здесь по своему желанию. Томительное ожидание лишь обострит эмоции. — Прошу тебя, пройдём в другое крыло дома. За ужином ты сможешь задать любые вопросы, я постараюсь ответить по возможности. Они вошли в зал, где их ждал накрытый стол с закусками и бутылкой вина. Свечей было немного, но всюду были цветы. Свежесрезанные розы и пионы украшали стол и висели в воздухе, чудесным ароматом наполняя комнату. — Профессор, это бесподобно, — девушка посмотрела на него восторженно и влюблённо, а Снейп слегка нахмурился. — Северус. Мы в неформальной обстановке, и сейчас я не твой учитель, — он вновь поцеловал её руку и бережно усадил за стол, затем принялся наливать в бокалы вино, — Ты моя гостья, и я хочу, чтобы тебе было комфортно. Я обязан тебе своей жизнью, и ты имеешь право задать свои вопросы, — затем он по-слизерински улыбнулся, — но не гарантирую, что смогу ответить на все. — Ты пожиратель смерти? — серьезно и с ноткой отчаяния спросила Гермиона, пригубив из изящного бокала лёгкого красного вина. Она уже знала ответ на этот вопрос, но просто не могла не произнести этого вслух. Снейп сел напротив неё и столь же серьезно произнес, — Да. — На дом наложены звуконепроницаемые чары? — Да, Гермиона. Девушка сделала паузу, пытаясь понять, как именно сформулировать вопрос, чтобы он не был болезненным для Снейпа: — Пожалуйста, расскажи о Дамблдоре. Что произошло в ту ночь? — Я выполнял его приказ. Альбус был смертельно ранен проклятием, а нам нужно было подкрепить мою преданность сама знаешь кому. — Не могу представить, как это больно. Вы были… — Я никогда бы не смог убить друга. Но долг толкает нас на путь, который мы не выбирали… — Тебя пытались убить слуги тёмного лорда? Почему? Северус поморщился, с неохотой ему пришлось признаться. — Как только меня сделали директором Хогвартса, многие пожиратели ликовали, и эти двое посчитали, что школа отныне будет подобием охотничьих угодий для них, — Северус сделал пару глотков. — Я был в корне с ними не согласен и намекнул, что не в восторге от такого положения дел. Что пока я директор, никто и пальцем не тронет ни одну из учениц, — он на мгновение стал холоден, явно борясь с очень сильным гневом. — А что насчёт Лестрейндж? — девушка произнесла эту фамилию с едва прикрытой неприязнью. — Беллатриса верила, что с их помощью сможет от меня раз и навсегда избавиться, — прищурился директор, потирая затёкшую шею рукой, — И ей практически это удалось. Пришлось применить хитрость… — Ты угрожал им? — доверительно спросила Гермиона. Она даже не подозревала из-за чего все это произошло. Сотни раз в своих снах она видела покушение на него, и тех двоих нападавших. Никто не знал, насколько глубоко пустил корни этот конфликт. — Скажем так, я был менее сдержан, чем обычно, — он улыбнулся ей и положил свою руку на её, — Я готовил план, как нейтрализовать этих негодяев, но не успел реализовать его так, как было задумано. Беллатриса проявила инициативу, и они опередили меня. А ты опередила их. — Я никогда бы не поверила, что нападение внутри Хогвартса возможно. Северус засмеялся, подняв брови и бросив на Гермиону полный снисхождения и иронии взгляд. — Хогвартс — самое опасное место в мире, дорогая. Вспомни каждый свой учебный год, и сколько раз вы с Поттером и Уизли могли погибнуть. Конечно, пару раз мне пришлось прикрывать ваши спины. Но следить за вами и быть вашей нянькой это просто полнейшее безумие и неблагодарный труд. — волшебник процедил последние слова сквозь смех. — Кажется, на третьем курсе я впервые влюбилась в вас… В тебя, Северус. Он удивлённо прищурился и прошептал: — Гриффиндорцы ценят самоотверженность, не так ли? Может твои чувства — это просто яркие переживания из детства? — Когда ты закрыл нас от Римуса, я ничуть не удивилась, в отличие от Гарри и Рона. Чёрт возьми, я всегда мечтала, чтобы ты ещё хоть раз защитил меня вот так, спрятав за собой. Ты снился мне постоянно. — Что ж, можно сказать, я сам создал себе ангела, спасшего меня, — Северус гладил её ладонь, играя пальцами с её гладкой кожей. Гермиона немного неловко чувствовала себя в этом платье, так как надевая его напрочь проигнорировала необходимость в нижнем белье. Оно, словно вторая кожа, трепетно вздымалось от её дыхания и отражало тёплый свет камина и свечей. Мужчина внимательно ловил взглядом все её черты, стараясь как можно ярче запомнить этот момент. Он будет наслаждаться им много раз, когда отправит в омут памяти серебряную нить своих воспоминаний. — Северус, когда ты стёр мне память, ты чувствовал хоть что-то ко мне? Он глубоко вздохнул и осушил бокал. Его взгляд потух на мгновение, и чародей опустил голову. — Я уже тогда знал, что бесповоротно и глубоко влюблён в тебя. Сильнее, чем мог себе представить. — И ты все равно хотел стереть себя из моей головы? — Да. Гермиона обеспокоенно сжала его ладонь, пытаясь понять, насколько на самом деле этот волшебник был одинок. Он готов был лишить себя единственного любящего человека, чтобы не подвергать его опасности. — Мне нелегко далось это решение, я не хотел вообще быть перед таким выбором. Но здравый смысл подсказывал, что такой, как ты — смелой, честной, сильной и живой не место в моем мрачном мире, полном боли и одиночества. Я привык так жить, и не хотел ничего менять. У тебя вся жизнь впереди, и не стоит рисковать ею ради… старого циника и одиночки. — Северус… Ты прекрасный человек. Даже если бы ты уничтожил себя в моей голове, я бы всё равно… Ты знаешь, кто помог мне избежать действия ритуала? Снейп вновь улыбнулся, наклонил голову и озорные искры мелькнули в его зрачках. — Минерва, конечно же. Гриффиндорское благородство всегда шло вразрез с благородством Слизерина, и оба друг на фоне друга выглядят скорее подлостью. Я не сержусь на неё, даже благодарен ей за всё. — Как и я… Прости, но ты бы в любом случае не смог стереть мои чувства. — Скажи, а ты слышала хоть что-то, пока была в магической коме? Волшебница поджала губы, опустив глаза: — Северус, я видела родителей всё это время… Он понимающе кивнул, а Гермиона одарила его очаровательной улыбкой, и он стал вдруг серьёзен. — Я знаю, что ты не готова к тому, что я приготовил для тебя. Но время это роскошь, которой у нас не так много. Прошу, задавай ещё вопросы, если они есть. Гермиона про себя отметила, что Снейп нервничает. Но в нем не было ни капли страха. — Ты двойн… — её глаза округлились, она прервала фразу. — Северус, ты храбрейший человек из всех, кого я знаю. Его глаза кричали ей «будь осторожна», и он вздохнул с лёгким недовольством. — Понимаешь, сейчас очень опасные времена. Как для чистокровных магов, так и нет. Нужно делать всё, чтобы выжить и победить. — Что ты сделал с ними? И с Беллатрисой? — Северус в ту же секунду понял, что нельзя отвечать на этот вопрос. Он опустил глаза и отрицательно покачал головой. Его тёмная душа желала оставить это в тайне от любимой девушки ради её же безопасности. Гермиона поняла всё без слов, мысленно содрогаясь от того, насколько в действительности Снейп опасен. Годы сложнейшей и опаснейшей работы сделали его суровым и хладнокровным, и никому не стоило бы вставать на его пути. Северус встал и приблизился к Грейнджер, она заметила, что он что-то держит в руках. — Иди ко мне, прошу тебя… Она подчинилась и поднялась со своего места перед ним, слегка касаясь его. Сердцебиение ускорилось, и Гермиона с нежностью кивнула. Северус встал перед девушкой на одно колено и опустил голову. — Я хочу, чтобы ты знала… пока я жив — я твой. Моя душа и сердце принадлежат тебе, — он поднял свои глаза и она утонула в их бездне, — Гермиона, я до неприличия старомоден, и не могу позволить себе прикасаться к любимому человеку без клятвы. Я хочу, чтобы ты стала моей. Навсегда, — он открыл перед девушкой крошечную шкатулку, в которой сияло изящное серебряное кольцо с множеством маленьких алмазов, выложенных в виде розы. Юная ведьма открыла рот, чтобы прошептать ему ответ, но он прервал её: — Подожди… Тебе не нужно отвечать сейчас. Это моё обещание тебе, что я буду твоим. Когда всё это закончится, мы обвенчаемся. Я хочу связать с тобой жизнь и защищать тебя до конца моих дней. Гермиона приняла кольцо, с трудом справляясь с дрожью в пальцах. Северус помог надеть его, и вновь припал губами к её руке. Волшебница, до конца не осознавая происходящее, будто попав в лучший из своих снов, ответила: — Я люблю тебя. Мне не нужно время для раздумий, я буду твоей до конца. Снейп встал, провёл руками по голой спине Гермионы и наклонился к её губам, сводя с ума поцелуем. Девушка таяла в его руках под его мощным напором страсти, её тело покрылось мурашками от удовольствия и предвкушения. Должно быть, он не просто так выбрал для неё именно это платье, чтобы иметь возможность прикасаться к ней не раздевая. Они почти задыхались от поцелуя, жадно лаская друг друга и изнемогая от ожидания. Гермиона обняла его за шею, чувствуя на себе его сильные руки, плавно скользящие вдоль спины. Северус едва сдерживал себя от порыва уложить её прямо тут на полу перед камином и сорвать с неё платье. Он ласкал все её тело, целуя шею и слегка прикусывая её. Затем он подхватил ведьму на руки и понёс в спальню. Гермиона очутилась на огромной постели с балдахином в еле освещённой комнате. Недалеко от входа на комоде в полумраке поблескивали разнообразные флаконы с зельями, но об их назначении девушка даже не задумывалась. Она следила взглядом за Снейпом, методично расстёгивающим пуговицу за пуговицей своей чёрной рубашки. Этот миг стал точкой невозврата для них обоих, жаждущих обладать друг другом и принадлежать друг другу без остатка. Северус продумал всё до мелочей, что ей надеть, куда её отвести, взял в свои руки инициативу и реализация его плана была лишь логичным следствием его намерений. Он возвышался над девушкой, боролся с собственным пульсом и замедлял свои движения, чтобы ненароком не причинить ей боль своей поспешностью. Избавившись от верхней части одежды, он вновь принялся целовать юную ведьму, а она нежно гладила его напряжённые мышцы, вдыхала аромат его парфюма, заворожённая яркостью момента. Гермиона восхищённо и с желанием смотрела на его невероятно утонченное, аристократически бледное тело, мускулы, напряженный пресс. Он был одновременно холодным, неприступным, и полным скрытой силы, которую нужно пробудить. Северус осторожно обнял девушку, вкладывая всю душу в чувственный глубокий поцелуй, затем уложил её на постель и лёг сверху, медленно задирая подол её платья и пальцами впиваясь в её гладкие бедра. — Моя маленькая ведьма, тебе придётся принять обезболивающее зелье, — коварно и нежно отметил он, покусывая её губы и лаская её рот своим языком, проталкивая его внутрь. Отдышавшись от сладкого томительного поцелуя, девушка удивлённо нахмурилась и ответила сквозь улыбку: — Зачем, Северус? — в этот момент она начала понимать, что её ждёт. Он наклонился ещё ниже к ней и, ощущая катастрофически сильное влечение к этой девушке, запустил руку между её ног, целуя шею и касаясь пальцем чувствительного бугорка в складках половых губ. Палец мгновенно стал влажным и скользким. Снейп целовал бархатистую кожу волшебницы, изучая языком и покусывая мочки её ушей. Гермиона простонала, когда он протолкнул палец на одну фалангу внутрь, нежно двигаясь и сокращаясь, описывая круги внутри её жаркого и тугого лона. Мужчина приблизился к её лицу и с нежностью прошептал: — Я не хочу лишать тебя удовольствия. Боль лишь испортит нашу первую ночь. — Северус, прошу, хотя бы на этот раз без зелий… Я не настолько слаба, чтобы оберегать меня… — дыхание Гермионы в руках слизеринца стало неровным, её ноги дрожали, и девушка выгнулась, позволяя мужчине удобнее исследовать её тело. Он нежно улыбнулся, пристально глядя в карие сияющие глаза, и ввёл второй палец, усилив трепетную стимуляцию самых чувствительных мест внутри разгорячённой девушки. — Доверься мне, я с трудом держался, чтобы не овладеть тобой там, в кабинете, и не уложить прямо на свой учительский стол. Если я потеряю контроль над собой, ты испытаешь боль… Гермиона не хотела и не могла сопротивляться, она извивалась под ним, стремясь поймать каждое его движение. Снейп нежно покусывал её губы, держа свободной рукой её запястье. Он был непреклонен в своих решениях, и незаметно перенёс свою жёсткость в постель, и наслаждался тем, что может контролировать удовольствие юной ведьмы. Её губы шептали его имя, а он отчаянно оттягивал момент, когда придется прорваться через её девственность и забыться в неутомимых фрикциях, отпуская себя. Нужно было как следует подготовить юную чародейку к дальнейшим серьёзным действиям, и к тому, что сегодня она будет много кричать от удовольствия, принимая его в себя снова и снова. Северус обрушил на её губы серию поцелуев, произнося между ними: — Я… не хочу… причинить… тебе… страданий… Гермиона умоляла его сквозь густую завесу возбуждения: — Я должна чувствовать тебя, даже если будет больно. Прошу… не лишай меня этого… я хочу знать, как это… Она вновь выгнулась, и последние сказанные слова стоном разлетелись по комнате. Снейп, словно голодный паук, держал её в своей паутине, мучая удовольствием и ласками. В штанах болезненно подрагивал возбуждённый член, требующий внимания. Северус немного разочарованно отстранился и окинул Гермиону пронзительным загадочным взглядом, в котором отчаяние, страсть и забота сплелись воедино. — Я не отличаюсь скромностью, если ты понимаешь, — его бровь взмыла вверх, придавая профессору очаровательный вид. Гермиона внезапно осознала, на что он намекал ей весь вечер — «Ты не готова к этому». Боль не пугала её, желание быть с Северусом значительно перевешивала все опасения. Она так давно хотела его, что больше не оставалось ни единого сомнения. Гермиона приподнялась, скинула бретельки платья и предстала перед ним абсолютно обнажённой. Идеальное стройное женское тело жаждало его прикосновений, девушка изнывала от желания, с мольбой глядя на Северуса. Он неотрывно наблюдал за её действиями и застыл, когда перед его лицом оказалась юная упругая грудь. Он припал губами к сладким твёрдым соскам, втягивая их в себя по очереди, ласкал их языком, руками держа Гермиону за бёдра. Невероятно гладкая и нежная кожа дрожала от мужских прикосновений. Потрясающие, лишающие разума изгибы молодого женского тела ласкали его взор, и заветный сладкий бутон манил своим неповторимым ароматным соком. Сейчас Северус проклинал себя за то, что не успел снять штаны. С губ сорвался стон, она уже была на грани помешательства, ведь её тело словно обжигало желание почувствовать любимого мужчину каждой клеткой. И Снейп в это же мгновение молниеносно расстегнул свои чёрные брюки и избавился от белья. Кровь бешено пульсировала в его венах, он был погружен в ярчайшие переживания перед предстоящей близостью, Гермиона поднимала его на седьмое небо, и в то же время низвергала на самое дно его тёмной души. В этой очаровательной ведьме сочетались все качества, которые он ценил. Она тоже не была ангелом, он видел в её разуме все её безрассудные поступки на грани дозволенного, бешеную ярость во имя праведной справедливости, неутомимую борьбу за права других. И она любит его… Северус уложил её на спину в непрерывном поцелуе. Горячими губами он спустился к шее, затем к груди, не пропуская ни сантиметра, лаская и обжигая дыханием бледную кожу волшебницы. Мужчина спустился ещё ниже, и его язык незамедлительно принялся осторожно проникать внутрь, наслаждаясь вкусом её возбуждения. Гермиона почти плакала от удовольствия, когда он, втягивая распухший клитор губами, добавил в эти ласки ещё и палец, глубоко и медленно вторгаясь в трепещущий цветок. Почти окаменевшие соски упрямо торчали вверх, пока девушку бесцеремонно и настойчиво держал в своих руках обезумевший от вожделения Снейп. Убедившись, что она достаточно хорошо перенесёт первое опасное проникновение, он отстранился, сделал долгий глубокий вдох, и затем притянул лежащую на спине Грейнджер к себе, лишив её уже какого бы то ни было шанса сбежать. *** Они уютно сидели в кресле, он обнимал её обнажённую, а махровое благоухающее полотенце лежало у их ног. Она удобно откинулась на Снейпа, устроившись на его плече, и они оба заворожённо наблюдали за языками пламени, плясавшими в очаге. — Северус, ты заметил, что в моих снах у тебя не было метки пожирателя смерти? — Я думал об этом. Но в этих видениях, если помнишь, было много неточностей. Думаю, они не способны предсказывать абсолютно всё. Гермиона немного пошевелилась, чтобы потереться спиной о его тело, и зельевар поцеловал её в макушку. — Но вот этот сон крайне похож. Отдыхай, любовь моя… Она мечтательно закрыла глаза, словно кошка, греющаяся на солнце. — Знаешь, если этих снов было так бесконечно много, значит мы выживем оба. Это же прекрасно. Снейп задумчиво уставился на огонь, и, ощутив прилив крови к низу живота, властно притянул ведьму к себе, держа её за талию. — Моя милая Грейнджер, ты должна понимать, в какой ад мы попали. Я знаю этих людей, они живут по тем же законам, что и дикие звери. Для них ты либо выгода, либо угроза, либо пища. Я жив только пока я им выгоден, но это в любой момент может измениться. — А я для них угроза или добыча? — И то и другое. Поэтому у тебя ничтожно мало шансов выжить одной. Умоляю, не попадайся им. Она повернулась к волшебнику, убрала прядь волос с его лба и села к нему на ноги, внимательно разглядывая его напряжённое лицо. — Я не смогу без тебя. Перестань думать о смерти, вместе у нас всё получится. — Ты смелая и безрассудная, любовь моя. Кажется, тебе не понравится то, что я сейчас скажу. Заранее прости меня. Гермиона глубоко и беспокойно задышала, ожидая чего-то ужасного. — В случае моей гибели поместье Принцев со всем имуществом перейдёт тебе. Моя огромная библиотека, сад, все секреты этого дома — будут твоими. С моей смертью некоторые чары рассеются, и ты сможешь отыскать разные секреты. Надеюсь, это утешит тебя. — Что… — Гермиона, всё уже решено, завещание заверено нотариусом. Прости, я не поблагодарил тебя за то, что ты спасла меня… Грейнджер вскипела, возмущённо повысив голос: — Какого чёрта, Снейп?! Ты с ума сошёл? Мне не нужна такая благодарность, слизеринский ты негодяй! Мне нужен живой ты! Я планирую любить тебя до конца моих дней, не смей даже думать об этих глупостях! — лицо Гермионы раскраснелось, и в ярости она стала ещё более соблазнительной. Он рассмеялся, крепко обхватил бёдра ведьмы и впился укусом в её грудь, чувствуя, как её сердце колотится от бешеных эмоций. Девушка вскрикнула, затем Северус поцеловал вторую её грудь и схватил запястья, поднимая руки Гермионы над собой. Она осторожно двигалась на нём, словно наездница, и он мог любоваться её плоским животиком, аккуратной юной грудью, тонкой шеей, и остановил свой взгляд на её лице. Ведьма стонала от удовольствия, запрокидывая голову, и с каждой секундой обоюдное желание лишь нарастало. Пламя камина, просачиваясь сквозь волосы Грейнджер, заставляло их светиться янтарным теплом. Она была восхитительна, и её нагое тело на фоне огня навевало на него мысли о том, что святая инквизиция охотилась именно на таких красавиц. Северус тихо зарычал, мысленно обещая уничтожить любого, кто хоть пальцем прикоснётся к ней, и сжечь его в пламени. Чародей отчаянно желал её, и когда она коснулась его губами, сплетаясь в поцелуе, приподнял за бёдра. Она закричала, не контролируя свой восторг, и осторожно двинулась вперёд и назад, подчиняясь своему желанию. Северус властно приподнимал её руками и вновь насаживал на себя, и каждый вздох девушки был пропитан удовольствием. Она уловила темп его движений и взяла над ними контроль, приподнимаясь и глубже сливаясь с Северусом в порыве отчаянной страсти. Спина Гермионы соблазнительно изогнулась, отражая тёплый свет пламени капельками пота. Снейп прикусил губу, ощущая, как прекрасная юная ведьма нежно владеет им, держа его за голову. Он бы отдал всё, чтобы эта ночь никогда не закончилась, в мире не было ничего слаще её губ, и ничего прекраснее её любви. И даже если ему суждено умереть, он будет знать, что в его жизни было нечто стоящее, чтобы прожить эту жизнь. *** — Я попрощаюсь с Макгонагалл и отправлюсь к Гарри. Мы будем искать следующие крестражи. — Если я о них узнаю, постараюсь вам об этом сообщить. Будь осторожна… — Ты тоже. Обещай, что будешь и дальше дурачить пожирателей. — Я обязан буду до конца изображать верность тёмному лорду. Но, если мы встретимся на поле битвы, я рискую бросить всё и начать защищать тебя. Постарайся остерегаться их… Помни, мы с тобой будем по разные стороны. Минерва обещала поддержать мою легенду и атаковать меня при случае. — О, Мерлин! — юная ведьма опешила, осознавая, насколько всё серьёзно и какая опасность стояла перед ними всеми, — прошу, постарайся выжить… Сердце Грейнджер сжалось от боли, когда настал момент расставания. Они с Северусом не могли никому рассказать о своих чувствах и планах, и оставалось лишь покорно продолжать опасную битву. С каждым уничтоженным осколком души Волдеморта они становились чуть ближе к своей мечте, но всё же, она была пока неуловима. Снейп прижал девушку к себе, целуя её и обнимая её утончённую фигурку, вкладывая в этот поцелуй всего себя. Северус надеялся, что она будет в безопасности, и дал себе слово даже на расстоянии оберегать её. Он запустил руку в её волосы, прижимая к себе, его сильные нежные пальцы ласкали её, пока чародей забирал с губ Гермионы последний поцелуй. В его душе металась беспокойная буря, и казалось, что эта первая ночь имеет все шансы стать последней. Он боялся отпустить девушку, ведь отпустив, он больше никогда не сможет прикоснуться к ней. Он жадно глотал воздух, лаская её губы, чувствуя, как она отвечает ему, словно отражая все его движения. Все самые сильные чувства, вложенные в этот поцелуй, вихрем прокатились внутри обоих волшебников, которым хотелось лишь раз и навсегда исчезнуть вдвоём, сбежать от этой войны подальше и заниматься лишь друг другом до конца своих дней. Но оба понимали, что эта мечта недостижима. Гермиону поглотило тепло и жар от его тела, и она бы навсегда осталась тут, в особняке Снейпа, подчиняясь обоюдному безграничному желанию. Этот поцелуй выжег их души дотла, напоминая о том, что они потеряют в случае поражения. Расставшись с Грейнджер, директор Снейп вновь погрузился в тяжёлые мысли, без конца прикидывая варианты, при которых можно будет избежать жертв, и в какой именно момент отвернуться от пожирателей смерти, нанеся им удар прямо в спину.