Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 3: Война миров

Мы преодолели километры, разделяющие нашу автоколонну и наших товарищей. Наши боевые собратья, как и было передано им, сместили лагерь с места предполагаемой бойни на запад. Лагерь разместили в здании школы, что вызывало у меня горькую усмешку и целый ворох воспоминаний. Нет, эта школа не была той, в которую я так ненавидел ходить, и даже не той, в которую меня хотели перевести родители, но суть не менялась. Мы разместили свой подпольный лагерь-ночлег в здание, в котором ещё совсем недавно звучали скучные речи преподавателей, звонкие смешки юных ведьм и прочих «одарённых магией» и разговоры о светлом будущем. Сейчас же нечего этого не было. Война не так давно начала шагать по нашим мирным и покойным землям, но успела натворить много бед и подарить нам много зла. От здания, в котором получали знания и опыт правильного владения магией, осталось сейчас одно название: - Общеобразовательная школа №13. – в который раз читаю я надпись на золотой вывеске у входа. – Ох, кто бы мог подумать… - опускаю голову. - В чём дело, Элиот? – спрашивает Чара, появившийся из-за угла здания. - Да, так… - прислоняюсь к стене и снова кошусь на табличку. – Так странно… Не прошло и года, как я ходил в точно такую же школу, а теперь… она пуста. Теперь все школы пусты. Теперь вместо звонких голосов и беззаботных бесед в коридорах этого здания слышатся только бесконечные обсуждения планов нападения и обороны, пересчёт вооружения… Всё не так! – развожу руками и складываю их на груди. – Мы должны были сейчас готовиться к окончанию учебного года, а не к сражению за мир. Мне просто… - медлю с продолжением, закусываю губу. – Мне просто не кажется это всё нормальным, мне хочется, чтобы это всё как можно быстрее закончилось. – друг понимающе и поддерживающее улыбается, но на моём лице не зажигается ответная улыбка. – Поскорее. – повторяю я, смотря на друга. – И, хотелось бы, чтобы закончилось это всё не с нашей смертью. Улыбка пропадает с лица друга. Киваю и ухожу внутрь здания. Сейчас совершенно нет настроения разговаривать. В небе пылает закат – наш последний закат. Нет, я не намерен завтра умирать, но более я не встречу окончание дня таким, как был. Завтра мы выдвигаемся в бой. Завтра… - Элиот? – обращение Яньи прервало мои мысли. Закатываю глаза, выражая своё недовольство тем, что меня потревожили, но всё же останавливаюсь, оборачиваясь к женщине. - Элиот… - женщина подходит и касается моего плеча ладонью. Я вздрагиваю. Воспалённые и раздражённые нервы резко реагируют на любые касания и контакты. - Что ты хотела, Янья? – стараясь говорить мягко, спрашиваю я. - Тебя ищут Аларм, Гирля, Абрам, Абстер… - она хмурит брови. – В общем, все. Они хотят что-то важное обсудить с тобой. «Ну, конечно! А без меня никак? Почему обязательно дёргать меня каждую секунду этого и без того напряжённого дня?! Почему нельзя просто дать мне спокойствие и сделать всё самостоятельно?!» - орал я в мыслях, но вслух сказал иное. - Хорошо, Янья, я зайду к ним. Это всё? - Да. Я уже развернулся, чтобы уйти, но Янья вдруг вновь схватила меня за руку. - Элиот? – глаза встревожено бегают, губы подрагивают. - Да? - Мне кажется, они хотят сообщить тебе что-то плохое. Держись, прошу тебя, держись, ты наша единственная надежда. - Хах, - усмехаюсь, улыбаясь женщине, - Янья, надежда нашего мира – мы все. Что я сделаю один? Чем я примечательнее других? - Ты должен быть острожен. Осторожен, как никогда не был. Ты не должен позволить злости или ярости затмить сознание, не должен позволить себе в горячности, присущей твоему духу, поступить грубо и неотесанно. - Я тебя не понимаю… - Будь осторожен и рассудителен. – говорит Янья, совершая губами движение отдалённо напоминающее улыбку. – Не… - заминается, смотрит на меня большими светлыми глазами. – Не дай нам умереть. - Янья, - кладу ладони на хрупкие женские плечи, - я не только не дам вам умереть, но и именно я буду произносить самый громкий тост на вашей с Маньком свадьбе. Глаза женщины просияли, наполнившись слезами. Но слёзы были не обычные: горькие и едко-солёные. Это были слёзы благодарности, признательности и искренней надежды. Увидев в чужих глазах такую веру в себя, и самому хочется поверить в свои силы. - Элиот, если твои слова – правда, мы с Маньком никогда не устанем за тебя молиться небесам, никогда твоё имя не сойдёт с наших губ. - Не сомневайся, - улыбаюсь, - я не стану бросать такие важные слова на ветер, а… - заминаюсь, потому что вижу Чару, прислонившегося к дверному косяку и слушающего наш разговор. – А, - возвращаюсь к женщине, - молиться за меня не надо. Я – ведьма, и с небесами я не в ладу. – подмигиваю женщине. - Спасибо тебе, ещё раз, Элиот, спасибо. - Пока рано благодарить. – слегка встряхиваю её за плечи, стараясь растормошить. – Вот разнесётся по всем землям нашим благая весть о победе, и благодари - сколько влезет. Хорошо? - Хорошо. – легко кивает женщина. - Тогда, я пойду, а то не хорошо заставлять наших бравых солдат и воевод ждать. – развернувшись, я бодрым шагом пошёл по коридору. - Не важно, кем ты рождён, важно – кем ты стал. – сказала Янья в спину уверенно удаляющему юноше, но тот уже не слышал, приближаясь к лестнице на второй этаж здания школы. - Вы меня звали? – спрашиваю, прикрывая дверь директорского кабинета. За овальным столом, где ещё совсем недавно собирались учительские собрания и советы, сейчас сидели вышеуказанные в разговоре Аларм, Абрам, Абстер, вот только Гирли не было, но его место не пустовало – там сидел младший брат Аларма – Босний. Так же за столом сидели и другие эльфы, большинства имён которых я не мог произнести, из-за сложности их построения. - Да, - кивает Абрам, - садись, пожалуйста. – гном указал мне на свободный стул. Заняв своё место, я обвёл всех присутствующих вопросительным взглядом: Аларм нервно сжимал губы, Босний тупил взгляд и нервно перебирал пальцами, потирая тыльную сторону ладони, Абстер то и дело кряхтел-кашлял и только Абрам сохранял более или менее привычное и нормальное своё состояние. - Элиот, - обведя товарищей взглядом, начал Абрам, - мы позвали тебя затем… - Можно мне? – спрашивает Аларм, почтительно смотря на старшего гнома. - Да, пожалуйста. – великодушно соглашается гном. - Элиот, - главный эльф поворачивается ко мне, складывая руки в замок, - мы пригласили тебя, чтобы сообщить о недобром знамении. - Каком знамении? – спрашиваю, хмуря брови. - Менее часа назад над нашим лагерем пролетали две чёрные вражеские птицы со стальным сердцем. – вопросительно изгибаю бровь. Конечно, до меня доходит, что птица, а которой говорит эльф – это самолёт, но меня просто поражает высокопарность речей, которыми он машину описывает. - Это – не плохое знамение, - мотнув головой, говорю я, - это - … - я поджал губы, чтобы крепко не ругнуться, но по кивкам со стороны гномов было видно, что меня поняли и без слов. – Они летели низко? - Высоко. - Они задерживались над нашим лагерем? - Мы не очень понимаем в схеме полётов подобных механизмов, - посмотрев на брата, отвечает Аларм, - но нам показалось, что они не задерживались. - Это хорошо. – киваю, так же кладя руки на стол и скрепляя их в замок. – Но что, если они видели нас? – задаю я вопрос, смотря на всех присутствующих, и тут же сам отвечаю. – Если они нас заметили, они нанесут по нам удар с воздуха, если сочтут нас опасными. Либо просто нападут и попробуют взять в плен. Ни тот, ни другой случай нам не на руку. - Это понятно. – тихо отозвался Босний. - Да, Босний, вы прекрасно и без меня понимаете, что этот инцидент ставит под вопрос не только всю нашу миссию, но и наше существование. Теперь нам нужно решить, - вздыхаю и прикрываю глаза, - оставлять ли план неизменным и выходить в бой завтра. Либо сменить стратегию и выйти без подготовки сегодня. - Резко срывать людей в бой нельзя. – качает головой один из эльфов. - Я знаю. – киваю. – Наши риски повысятся, если мы сорвёмся сегодня, но… - выдерживаю выразительную паузу. – Но, если мы останемся ночевать, а по нам ударят ночью? Что будет тогда? - Нужно собирать всех и объявлять голосование. – говорит Абрам. - Не нужно. – возражает Аларм. – Командиры могут решить всё и сами. - Как ты планируешь подвергать жизни людей опасности, даже не дав им права выбора? – слегка повышает тон гном. - А как вы, многоуважаемый Абрам, представляете себе эту картину: картину голосования? Если мы соберём всех наших солдат и расскажем им о случившемся, это привёдет только лишь к смуте и панике, но никак не к осознанному выбору! - А я говорю, что надо голосовать! – стукает ладонью по столу Абрам. - Согласен! – говорит Абстер. - Вы не понимаете, о чём говорите! – вступает ещё один эльф. – Вы не ведёте войн и не владеете искусством боя! Вы не умеете тактически мыслить и расставлять приоритеты… - Это ты так завуалировано нас тупыми и недалёкими дикарями назвал?! – встрепенулся ещё один гном. - Да не называл я вас тупыми! – эльфы уже перешли на крики. – Хотя, ведёте вы себя именно так, как бараны! Упёрлись и не хотите слушать истинно-правильных решений! - Ах, ты, выскочка длинноухая! – крикнул гном с рыжей бородой и такими же волосами, подскакивая с места и втыкая топор в стену, в паре сантиметров от головы эльфа, которому была адресована фраза. - А вы кто тогда? – вскипел эльф, у головы которого пролетел топор. – Старые дети! Вот вы кто! - Чего это мы старые дети? – возмутился Абстер. - Потому что рост у вас, как у пятилетних, зато бороды, как дряхлых старцев! - Ты сейчас ответишь за свои слова… - закатывая рукава, говорит Абстер, слезая с высокого стула. – А ну-ка, - говорит гном, подходя к эльфу, - наклонись ко мне, коли не боишься. - Зачем это? - Буду морду тебе бить. – криво улыбнулся гном. – Это ж вы – высококультурные белоручки, только мечами да луками умеете орудовать, а мы и кулаков не чураемся. Эльф нахмурился и выпрямил спину ещё сильнее, чтобы держать своё лицо подальше от гнома. Я перевожу взгляд с одной стороны конфликта на другую: взрослые и даже почтительного возраста мужчины ведут себя сейчас, как малолетние дворовые мальчишки, которые выясняют права на территорию. - Хватит, - встаю, но стараюсь пока не кричать, - прекратите спорить. Мы же соратники, мы же братия! - Закрой рот, карлик! – кричит эльф на гнома. – Я не собираюсь слушать твои приземлённые ругательства, вылетающие и куста на твоём лице, которое ты именуешь бородой! - Ну, белоручка, держись… - говорит гном и… Запрыгивает на стол, подлетая к эльфу и врезая тому кулаком в нос. Мгновение и по белой коже начинают нестись алые потоки крови. На какое-то время вся ругань стихает, все обращают своё внимание к подбитому эльфу и виновнику его травмы. Повисает тишина. - Если вы хотите драться… - медленно и по возможности спокойно говорит Аларм. - То будет вам бой! – кричит другой эльф, выхватывая меч и вставая в боевую стойку. Но гном, стоящий ближе всех к теперь вооруженному эльф, тоже не растерялся и, выхватив топор, ударил по мечу. 1:0. Оружие грубоватых и диковатых гномов оказалось крепче красивых и тонких орудий таких же тонких и красивых эльфов. Победно оскалившись, гном вытянул руку с топором и слегка ткнул ручкой топора эльфа в подбородок. - Что, продолжим бой? - Ты. Сломал. Мой. Меч. – чуть ли не рыча и делая слишком выразительные паузы после каждого слова, отозвался эльф. – Теперь я обязан тебя убить… - Стойте! – кричу я, ударяя ладонями по лакированной поверхности стола. – Не смейте! – ноль внимания. – Прекратите эту драку! – уже кричу, позабыв о том, что отвечая криком на крик, ты становишься участником заварушки. Кричу, взываю к совести и разумности дерущихся, бью ладонями и кулаками по столу, но никто меня не слушает. Все начала кидаться на всех. - Ну, всё, с меня хватит. – говорю я, когда в десяти сантиметрах от моей головы пролетает топор. – Хотите драться – деритесь! Хотите убивать друг друга – убивайте! Я пошёл! – выкрикиваю я, пинаю и опрокидываю стул и ухожу, хлопнув ни в чём не повинной дверью. Практически бегу по длинному пустынному коридору. Внутри не то злость, не то обида: ноздри раздуваются, как у дикого зверя, но глаза жжет, словно я вот-вот расплачусь. Лицо горит от прилива крови, руки то дело сжимаются в кулаки, вопреки воле разума. Хочется разнести что-нибудь, хочется что-нибудь разбить, разрушить! Выпустить пар… - Не сейчас! – грубо отвечаю другу, когда тот только успевает открыть рот. - Элиот? Рычу и срываюсь на бег. Как же всё достало! Как достало! Выбегаю из стен школы, которая стала мне так же противна, как когда-то. Сворачиваю с дорожки и бегу по каменистой земле. Постепенно сбавляю ход, просто быстро иду, сую руки в карманы. Оглядываюсь. Друг не пошёл за мной. С одной стороны это радовало – не было шансов, что я сорвусь на него и обижу, но с другой… С другой, в некоторой степени, мне хотелось, самую малость хотелось, чтобы друг пошёл за мной. Но нет – значит нет. - Значит, так будет лучше… - говорю я сам себе и снова сворачиваю. Ухожу в какие-то кусты, которые быстро сменяются ровным пространством, окружённым густой и колючей порослью. Сжимаю кулаки в карманах и разгоняюсь, со всей силы пинаю небольшой камень, посылая его в кусты. - Ненавижу! – ору, давая воля эмоциям. – Как же всё мне надоело! Не хотите жить в мире – валяйте! Хах! – усмехаюсь, снова суя руки в карманы. – И как я мог поверить в то, что у нас получится оставаться дружными? Как я мог подумать, что смогу усмирить и примерить таких до невозможности разных существ, как гномы и эльфы? Зачем я вообще за это взялся?! Идиот! – кричу, в сердцах пиная другой камень, так же посылая его в заросли. – Пойду в бой один! Вот так! – замолкаю и киваю себе. – Что это? Моё внимание привлекает некий звук, доносящийся из кустов. Звук напоминает поскуливание или тихое рычание. Хмурю брови и всматриваюсь в кусты. Заросли колышет лишь ветер, но звук не стихает. - Кто там? – спрашиваю, вытягивая шею в сторону источника шума. – Отзовитесь! – кричу. – Хорошо… Подбираю с земли камень побольше и посылаю его в кусты. Кажется, я попал в скулящее существо, потому что звук усилился и стал словно бы жалобнее. - Предупреждаю, - снова говорю я, - я не в духе и церемониться не стану! Отзовись! В ответ на мои пламенные, наполненные угрозой и пропитанные ядом слова скулёж стих. Усилившийся ветер треплет кусты, шелестя листвой, создавая целую мелодию, что заглушала собой звуки моей внутренней речи. Но вот ветер стихает, а скулёж вновь начинает доноситься из кустов. - Хорошо… - говорю я, заводя руку за спину и доставая из-за пояса пистолет, который я всюду таскаю с собой. – Поговорим с тобой по-другому… Медленно ступая, я стал приближаться к кустарникам, в которых был сокрыт источник звука, так зацепивший моё растревоженное сознание. Когда между мной и кустами оставалось менее двух метров, я поднял пистолет, держа его на вытянутых руках. В моём орудие всего пять патронов, но этого с лихвой хватит, чтобы убить любое смертное существо. А вот если в этих кустах таится представитель бессмертных… Лучше об этом не думать. - Не знаю, кто ты и что ты, - говорю я, подходя к кустам вплотную, - но лучше тебе выйти и сдаться, подняв руки или лапы вверх. Понятно? Снова в ответ мне послышался негромкий скулёж, который стал словно бы испуганней. - Хорошо… - напрягаю слух и направляю дуло пистолета туда, где должен находиться предполагаемый источник звука. – Я буду считать до трёх. Раз. Два. Т… Что-то не дало мне договорить. Словно шевельнулось что-то во мне, прося не стрелять, а сначала посмотреть. - Нет. – мотаю головой и снова поднимаю оружие, прицеливаясь и готовясь спустить курок, пронзив чью-то плоть раскалённым свинцом. Руки отчего-то начали слегка дрожать. Совсем чуть-чуть, но это «чуть-чуть» не давало мне прицелиться. Едва ли подобная дрожь могла помешать моей пуле найти цель, но мне не хотелось тратить ни один драгоценный патрон. Мне хотелось стрелять прицельно и метко. - У тебя есть ещё один шанс. – говорю, стараясь выровнять руки. – Выходи! Смотрю на кусты, в которых стих скулёж, и теперь только лёгкий шелест листьев, да моё сердцебиение и дыхание нарушали первозданную тишину природных картин. Перевожу взгляд на пистолет. Подношу его к глазам, рассматривая ствол, дуло. Мне впервые удаётся прочитать надпись, выбитую на боку оружия: «Деймону Альберту Гоббсу. За выдающиеся успехи в службе». Имя ли это того человека, у которого мы забрали и оружие и жизнь, или же этот пистолет уже не первый раз меняет своего хозяина? Моё внимание снова привлекает скулёж и едва уловимое шевеление в кустах. Снова перевожу взгляд с пистолета на кусты, потом обратно. - Ладно… - делаю на кусты рукой и касаюсь пальцами колючеватых ветвей, мешкая. Собравшись с силами и кивнув себе, раздвигаю ветви. Мелкие шипы раздражают кожу, а шипы покрупнее впиваются в мясо. - Ауч! – отдёргиваю ладонь и засовываю пораненный палец в рот, слизывая кровь. – Да кто ж ты?! Отодвигаю ветки и осматриваю небольшое пространство, образовавшееся между стен зарослей. Никого нет, но… Новый тихий скулёж заставляет меня опустить взгляд. Надо же! У моих ног сидит маленький пушистый и испуганный волчонок. Передняя лапа окровавлена и запутана в колючую проволоку. Зверёк смотрит на меня загнанным и умоляющим взглядом, словно бы я последний, кто может подарить ему жизнь. - Ах, ты… - беззлобно говорю я, качая головой и опускаясь на корточки. – Вот уже и первая кровь из-за тебя есть. – улыбаюсь и показываю зверьку пораненную руку. Тот нюхает мою ладонь, мило шевеля влажным носом, поднимает на меня большие глаза, цвета неба. Что-то так трогает меня в этом взгляде. О, небеса… Я же последний, кто может дать ему жизнь. Кто ему ещё поможет? Как он сам распутается? Как он сам проживёт? А что-то стаи я поблизости не вижу. - Давай, я тебе помогу. – спокойно и тихо говорю я, опускаясь на колени. – Не боишься? – волчонок издаёт фыркающий звук. – Вот и славно, что ты не боишься. Давай, давай… - аккуратно беру повреждённую лапку, пытаясь её распутать, волчонок скулит, пытается вырвать лапу из моих рук, но не кусает. – Тихо ты, тихо. Я же тебе помочь хочу… Размяв пальцы, я снова взялся за дело. Проволока была крепкой и достаточно глубоко врезалась в волчью шкуру, разрезая мяса. Светлая щенячья шёрстка малыша была испачкана в алой крови, на фоне чего его большие детские глаза выглядели ещё ярче. Наконец, мне удалось подцепить пальцами проволоку, аккуратно вынимая её из звериной плоти, раня собственные руки. По взгляду волчонка, по тихому поскуливанию было понятно, что малышу больно, но он терпел. - Какой ты умный... – ободряюще шепчу я. – Совсем, как большой и сильный волк! – улыбаюсь. – Так сразу и не скажешь, что ты совсем малыш. – волчонок высовывает язык и тявкает, отзываясь. – Вот, молодец… - начинаю разматывать проволоку, нанося себе мелкие порезы и марая себя кровью малыша. – Совсем чуть-чуть осталось. Чуть-чуть… - делаю последний оборот руки и проволока полностью остаётся в моей ладони. – Вот и всё! – радостно говорю я, сворачивая железку и суя в карман. – Уберу это, чтобы кто другой не поранился. Правильно? - Тяф! - Как ты меня понимаешь. – глажу щенка по голове. Я так спокойно протянул к волчонку руку и коснулся его, будто передо мной не дикий зверь, а домашний зверёк или вовсе добрый друг. - Пошли? – спрашиваю, протягивая обе руки. – Отнесу тебя в наш лагерь. – беру волчонка на руки, тот немного сопротивляется, но быстро успокаивается. – Помоем тебя, рану обработаем, накормим. Да? - Тяф! - Вот и славно. – улыбаюсь зверьку и аккуратно продираюсь обратно через кусты. - Элиот? – вздрагиваю и едва не роняю волчонка. - Чара, - беззлобно рявкаю, но улыбаюсь, - чего ты пугаешь? - Я пошёл за тобой и… - Как же ты пошёл за мной, если я оборачивался, и тебя не было? – спрашиваю, усаживая щенка удобнее на своих руках. - Элиот, - усмехается друг, - ты думаешь, я настолько плохо тебя знаю? - А… - Пойди я за тобой сразу, ты бы наорал на меня и послал куда подальше. Какой в этом смысл? Правильно – никакого. – улыбается друг, подходя. – А так – ты успел остыть и теперь мы можем нормально поговорить. Чего ты так вскипятился? - Уже ни с чего. – отвечаю, смотря на пушистого малыша и не переставая улыбаться. - А… - Чара смотрит на волчонка, потом на меня. – Где ты его нашёл? - В кустах. – киваю в сторону кустов. - А почему у него кровь? - Он запутался в колючей проволоке. – глажу волчонка по голове, убирая его лапу, когтями которой он впился мне в плечо. – Чужаки притащили с собой кучу дряни и раскидали её по нашим землям. - Согласен, - кивает друг, - колючая проволока – явно не из нашего мира. - Ага. Пошли. – говорю, шагая в сторону школы. – Нам нужно подлечить лапу малыша. К тому же… надо проверить эльфов и гномов, не хотелось бы, чтобы они поубивали друг друга. - Ты из-за этого так озверел? - Да. - Я слышал, как они орали… - друг слегка замялся и почесал нос. – И стульями в стены кидались. – хихикаю и подсаживаю волчонка выше. Друг закончил и догнал меня, кладя ладонь на плечо и смотря в морду нашего новоиспеченного члена команды спасения мира. - Вижу, тебе он понравился. – улыбается друг. - Да. Только я не уверен, что это – он. - Так посмотри. – пожимает плечами Чара. Перевернув ничего непонимающего волчонка и проверив его половые признаки, мы убедились, что перед нами мальчик. - Будущий могучий и грозный зверь, - гордо говорю, гладя малыша по голове, - будет грозой лесов и всех окрестных земель. Да, малыш? - Это любовь. – изрекает друг, склоняя голову набок. - Ревнуешь? – слегка подбрасываю малыша, потому что тот всё время сползает вниз. - А как же? – улыбается Чара. - Не ревнуй. – слегка ударяю друга в плечо кулаком. – Ты всегда останешься моим другом номер один. А этот малыш – домашним любимцем номер один. Кстати, как же мне тебя назвать? – беру волчонка в руки и заглядываю в небесные глаза. - Как раз хотел поинтересоваться. - Как же тебя назвать? – снова заглядываю в глаза волчонка, он высовывает язык, часто дыша. – Я назову тебя… - снова прижимаю малыша к себе. – Назову тебя… Хвост! Точно! Отныне тебя зовут – Хвост! Волчонок тяфкает, вытягивает шею и лижет меня в лицо, вызывая приступ умильного смеха. - Ему нравится. – говорит друг, подходя и гладя Хвоста по голове. Малыш лижет руку моему другу, тяфкает, всяческие выражает радость. Первый шок от близости людей спал и теперь малыш вёл себя расслаблено, проявляя к нам интерес и показывая свою благодарность за спасение. - Странное имя… - говорит Чара, гладя малыша. - Почему? Имя же влияет на судьбу, так пусть бегает за мной хвостиком. К тому же…. – поворачиваю волчонка спиной. – У него немного не обычный хвост. - И в самом деле… - А если придумаю потом что-нибудь лучшее – переименую. – подмигиваю я малышу, а затем Чаре.