Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 3: Война миров

Время: секунды, минуты, возможно, даже часы слились в единую липкую ленту, что всё туже обматывала наши тела, давя на виски и выжимая из лёгких кислород. Я предполагал, только лишь предполагал, где находиться помещение с генератором. Мы уже совершили не один десяток поворотов, каждый раз упираясь не туда, теряя такое ценное время. То и дело откуда-то слышались крики, выстрелы, шаги, и каждый раз мы поворачивали в противоположную от звуков сторону. Проходя мимо очередного узкого окна, я мельком бросил взгляд в небо, цепляясь им за неумолимо скатывающуюся луну. Небесный объект стремился к покою, как же сейчас много было общего между нами… Каждый раз, когда мы сворачивали в новый узкий или не очень коридор, я первым делом устремлял взгляд вверх, осматривая углы. Страх мой состоит в том, что, возможно, чужаки установили в здании свои системы наблюдения, а это означало, что они давным-давно знают, где мы, и просто дожидаются более удобного и показательного момента, чтобы нас поймать. Очередной поворот и сразу за ним дверь. Бросаю взгляд на друга, тот кивает, кладу руку на ручку и поворачиваю, открывая дверь. Я еле успеваю зажать себе рот, чтобы не вскрикнуть: в комнате сидят враги, играя в карты и громко разговаривая. Кажется, я замешкался… Видя моё промедление, друг сам закрывает дверь. О, нет, слишком громко… За дверью уже слышатся потревоженные голоса: - Слышали, дверь хлопнула? - Сейчас посмотрю… - отзывается другой голос. Мы с Чарой одновременно схватились за руки, молниеносно прячась во тьму угла. Открывается дверь. - Чёрт… - ругается мужчина. – Фонарь барахлит, Фрэд, дай свой! Моё сердце то и дел спотыкается в своём беге. Если они посветят, то точно увидят нас. - Чара, - едва слышно говорю я, не отрывая взгляда от тёмной фигуры в дверях, - когда они направят сюда фонарь – начинаем стрелять. - Их не меньше десяти, у нас нет шансов. - Есть. – возражаю я, мужчине передают фонарь. – Они расслаблены и не готовы к обороне. - Но… - Чара, нет времени. – ускоряю я свою речь, трясущимися руками поднимая автомат. – Сейчас… Щелчок кнопки, луч фонаря скользит по полу, подобно страшнейшему монстру подползая к нашим ногам. - Сейчас… - тихо повторяю я, сжимая оружие. И вот луч касается мысков моих кроссовок. В темноте мне удаётся рассмотреть некое замешательство на лице мужчины. Руки дрожат, пальцы на слушаются, не желая ложиться на спусковой крючок. Во рту пересохло, сглатываю, рука мужчины тянется к оружию, а мой палец наконец находит курок. Тишину и полумрак разрывает звук выстрелов, приклад автомата отдаёт мне в плечо, заставляя шипеть от боли, мужчина падает, из комнаты высыпают остальные. Они хватают оружие, бешено бегаю глазами, руки вновь не слушаются, скользят по гладкости оружия. Руки ужасно трясутся и… ремень, на котором висит автомат, рвётся. Мои немощные руки оказываются не в силах удержать тяжёлое оружие и оно, словно в замедленной съёмке, падает на пол, отскакивая на прикладе и падая в тень. Никаких мыслей, только шум крови в ушах, поднимаю взгляд на мужчин и вижу, как из дула одного из них вырывается раскалённая пуля. - Бежим! – словно через слой воды доносится до меня крик Чары, и он хватает меня за руку, каким-то чудом успевая свернуть к лестнице, пробегая буквально в паре миллиметров от свистящих пуль. - Схватить их! – кричит мужчина. – Не дать им уйти! Бегу, бегу так, как никогда не бежал. Чара не выпускает моей руки, я сжимаю ладонь друга, как последнее спасение. Мы перескакиваем через ступени, двигаясь практически в полной темноте. Наконец, нахожу в себе силы обернуться и… спотыкаюсь. Ноги заплетаются и я падаю. Удар об острые края ступеней приходятся на правую ногу. Боль пронзает меня, от удара тазовой костью об режуще-острую ступень из глаз сыплются искры. Рычу, сжимая зубы, чтобы не закричать. - Элиот, вставай! – кричит Чара, быстро возвращаясь ко мне и пытаясь поднять на ноги. - Нет, я не могу! – оборачиваюсь и отпихиваю друга. – Беги, прошу тебя, беги! Спасайся! – ору я так, как никогда в жизни не орал. – Прошу тебя! – вновь отпихиваю руку друга. - Я тебя не брошу. – отвечает друг, быстро спрыгивая на пару ступеней вниз и загораживая меня собой. – Устроим жаркие танцы… - странным тоном говорит друг, поднимая ствол. Как раз в этот момент узкая полоска лунного света выхватывает вражеские фигуры из темноты. - Чара, б… - закончить я не успеваю. Темноту разрывают выстрелы. Пули так и мелькают в лунном свете, озаряя искрами сумрак лестницы, сражая врагов. Кто-то уже упал, скатываясь по лестнице вниз, кто-то пытается дать бой. Пули начинают свистеть с обеих сторон. И вдруг выстрелы стихают. Несколько бесплодных щелчков спусковым крючком и до меня доходит, что у Чары закончились патроны. Нет… Проходит пара секунд, но ничего не происходит. Совладав со страхом и болью, выглядываю из-за друга и вижу, что от вражеской компании остался только один мужчина. Трое лежат на полу, под ними лужи крови, но стоны говорят о том, что они живы, остальные, видно, струсили и бежали. Оставшийся мужчина стоит на первых ступенях лестницы, подняв оружие и не сводя взгляда с нас. Даже во мраке можно было разглядеть то, сколько всего отражали серо-стальные глаза мужчины, а больше всего в этой палитре было кроваво-красного ужаса. Мужчина молчал, не опуская оружия, мой друг так же молчал, держа поднятым свой уже бесполезный автомат. Наконец, мужчина начинает отступать спиной вперёд, не сводя с нас взгляда. Подойдя к раненым товарищам, мужчина медленно нагнулся и поднял пистолет. - Нет! – кричу я. В один миг Чара отшвыривает в сторону бесполезное оружие, перекидывает мою руку через плечо и тащит меня вверх по лестнице. За спиной слышится выстрел, пуля отскакивает от стены, высекая искры из камня. Я взвизгиваю и начинаю активнее перебирать ногами, шипя от боли, но идя, двигаясь вперёд. Боль сильна, но желание жить сильнее. Неопределённым высоким звуком привлекаю Чарино внимание и открываю дверь, впихивая друга в комнату. Щелчок замка и я прижимаюсь к двери, сползая по ней. Эту дверь я узнаю из тысячи. Это дверь кабинета моего отца. Продолжая прижиматься спиной к двери, поднимаю взгляд, вижу знакомый шкаф, который сейчас был опрокинут, знакомый стол, важные бумаги, разбросанные по полу. Кривлюсь от боли, но делаю шаги в сторону стола, провожу рукой по гладкой поверхности. Взгляд цепляется за подставку, в которой так и осталась стоять любимая ручка отца, за его витиеватую подпись на каком-то документе, за стул с мягким сиденьем и красивыми узорами из птиц. - Элиот, - говорит Чара, подойдя ко мне, - тебе очень больно? - Ты про ногу? – спрашиваю, не отрывая взгляда от стола. - А о чём ещё? Или ты ещё что-то повредил? - Нет. – выдыхаю и разворачиваюсь к другу лицом. – Только нога, но есть боль более сильная, нежели эта. – указываю на ногу. - Не волнуйся. – друг поглаживает меня по плечу, успокаивая. – С твоей семьёй всё хорошо, я чувствую. – слабо улыбаюсь в ответ. Чара прекрасно знает, где мы и прекрасно понимает причину моей внезапной сердечной тоски. Меня поражает лишь то, как ему удаётся сохранять хладнокровие. - Чара, - присаживаюсь на край стола, вытягивая больную ногу, - у нас теперь нет оружия, только это. – достаю из-за пояса пистолет. – Но в нём всего пять патронов, мы не отобьёмся одним им. - Не отобьёмся. – согласился Чара, тоже садясь на стол. – Может быть, у нас получится раздобыть оружие, но лучше не попадаться на глаза врагам. - Как всё у тебя просто. – усмехаюсь я, опуская голову. – Чара, - говорю уже серьёзно, - мне до сих пор не верится, что всё это происходит с нами, что всё это происходит на самом деле. Мне кажется, что это всего лишь кошмарный сон и я вот-вот проснусь в своей постели. И ничего этого не будет: ни войны, ни смертей, ни плененных… - Мне бы тоже хотелось. – вздохнул друг. – Но это не так. Горько усмехаюсь и вновь опускаю голову, пряди отросшей чёлки попадают в глаза, не обращаю на это внимания. - А хочешь. – тон друга слегка подскакивает, наполняясь неуместной радостью. – В самом деле, это всё будет только лишь снов, и развеется с рассветом? - Как это? - Элиот, - друг находит мою руку и крепко сжимает в своей ладони, - я обещаю тебе, что, когда солнце зальёт своими первыми лучами наши земли, этот кошмар закончится. Мы будем запыхавшимися, как после кошмарного сновидения, но живыми и счастливыми. Мы будем победителями, мы сможем выстоять. В конце концов, нам нужно пережить всего лишь одну ночь, чтобы увидеть настоящий рассвет. Поднимаю на друга глаза, он улыбается, ожидая моего ответа. Сжимаю его ладонь, гладя тыльную сторону большим пальцем, улыбаюсь в ответ. - Ты прав, Чара, мы увидим рассвет, непременно увидим. У нас всё получится. - Вот именно, - друг соскакивает со стола и встаёт передо мной, берёт за руку, - ты же помнишь: «вместе всегда и во всём»? - Теперь я наконец-то понял, что имел в виду… - отвечаю, улыбаясь, смута отступает прочь из моей души. - Обещаешь? – лукаво спрашивает Чара. – Вместе во всём и всегда? - Обещаю. - киваю, наверное, впервые отвечая на этот вопрос настолько искреннее. – А ты? Обещай и ты. - Обещаю. – совершенно серьёзно говорит Чара. – Обещаю, что буду с тобой всегда и во всём. Всегда. До конца. - Теперь можно и мир спасти. – говорю я, улыбаясь и вставая со стола. - Как нога? – участливо спрашивает друг. - Жить буду. – многозначительно отвечаю я. – Не факт, что качественно, но буду. - Не человек, а – ходячий иронизатор и генератор сарказма! – всплёскивает руками друг. - Иногда бывают такие моменты, когда кроме юмора ничего и не остаётся… - задумчиво произношу я, кладя ладонь на дверную ручку. - У тебя всю жизнь такие моменты. – не сильно пихает меня локтем в бок Чара. - А ещё смех и юмор жизнь продлевают… - продолжаю говорить я, поворачивая ручку и открывая дверь. – Это сейчас очень актуально…