Здравствуйте, я - Ведьма! Книга 3: Война миров

Вместо обещанных двух недель меня продержали в больнице целых три. Не то, чтобы меня сильно удручало данное обстоятельство – мне нравился покой и возможность лежать целыми сутками после пережитого, но… Но рано или поздно всё надоедает. И вот, наконец, настал долгожданный момент выписки. Поставив где надо подпись, попрощавшись с врачами и собрав, не без помощи Чары, свои вещи, я двинулся к выходу. Друг с чемоданом шёл чуть позади. - Чара, – останавливаюсь и оборачиваюсь на друга, - нельзя чуть-чуть быстрее идти? - Элиот, я же не виноват, что у тебя СТОЛЬКО вещей… - Как раз ты и виноват. Кто приносил мне каждый день что-нибудь со словами: «вдруг пригодиться»? И кто не забирал то, что мне никак не могло понадобиться здесь? - Я… - обречённо отвечает друг, опуская голову и принимая поражение. - Так-то лучше. – ухмыляюсь я. – Так что чемодан в руки, ноги в руки и пошёл! - Сейчас сам понесёшь! – огрызается друг, тем не менее, продолжая нести мой багаж. - Хах, дорогой мой длинноухий друг, как же ты представляешь себе сей момент? – театрально выдаю я, кивая на костыли в своих руках. - А не надо было бегать с трещиной в бедре. – хмыкает друг, поджимая губы. Опираясь на один костыль, дотягиваюсь вторым до друга и не сильно ударяю по наглой чёрной макушке. - Если бы я не бегал с трещиной, как сказал ты, - говорю я, - мы бы проиграли войну, и нас бы ко всем чертям убили. Хотя, тебе-то какая разница? Ты бы тогда умер ещё до объявления нашего поражения! – начинаю вскипать я. - Тихо ты, тихо. – говорит друг, поднимая руки. – Не надо кричать. - Почему? - Потому что сегодня радостный день, а ты его превращаешь в скандал. - И какая радость? – спрашиваю я, хотя прекрасно знаю ответ. - Такая, что я ждал тебя три недели, спал по пять часов в сутки, чтобы всё время быть рядом, места себе не находил, пока тебя оперировали… - Тоже мне, вспомнил. – фыркаю я. – Это когда было? - А какая разница? – обижено спрашивает Чара. – Такие моменты навеки остаются в памяти, подобно шраму. - Как поэтично… - пропеваю я, пытаясь открыть входную дверь и не упасть при этом. - Давай я? – предлагает друг и тут же открывает дверь, пропуская меня вперёд. – И, Элиот, - вновь говорит он, догоняя меня, - неужели ты не волновался за меня тогда, в здании правительства, когда я истекал кровью. Поджимаю губы и намерено не оборачиваюсь, чтобы друг не видел те чувства, что ожили в моей памяти и яркою маской легли на лицо. - Элиот? – повторяет попытку друг, кладя мне руку на плечо. - Волновался. – отвечаю я, смотря перед собой, но ничего не видя: реальность заслонили воспоминания. – Если бы я не волновался, Чара, если бы не сходил с ума от отчаянья, я бы никогда не смог вернуть силу и победить, сделать всё то, что сделал. Как, по-твоему, я бегал и сражался с трещиной в бедре, а потом ещё и двумя огнестрельными ранениями в спину, если бы не пытался спасти тебя? - И всех остальных? - И всех остальных. – киваю я. – Но только после того, как ранили тебя, после того, как я понял, что могу потерять на самом деле важных дорогих людей, если не смогу победить, только тогда я по-настоящему ринулся к победе, позабыв про всё, закрыв глаза на боль и страх, даже на собственную жизнь. Даже, когда я был уверен, что погибну, я не переживал за свою жизнь, я думал лишь о том, что бы вы все жили. - Это было очень по-геройски с твоей стороны. – говорит друг, улыбаясь и обнимая меня свободной рукой. - Э-э-э, - возмущаюсь я, - Чара, конечно, я тебя тоже очень сильно люблю, но мне и так идти тяжело, а тут ещё и ты виснешь. - Ах, - театрально вздыхает друг, - пора мне привыкать к тому, что война прошла, сражения прошли и ты вновь станешь тем невыносимым Элиотом, которым я тебя всегда знал. - А ты, дорогой Чара, - говорю я, недобро улыбаясь, - если продолжишь выдавать подобные фразы, станешь моим некогда лучшим другом, а теперь мёртвым полуэльфом. - Я тебя тоже очень люблю. – улыбается друг, чмокая меня в нос, на что я морщусь. – Пошли, мама уже, наверное, заждалась. - Заждалась? – переспрашиваю я. – С чего бы ей нас так ждать дома? - Дома? – переспрашивает друг, заливаясь смехом. – Она здесь, вот её машина! – радостно говорит Чара, указывая на чёрный автомобиль с тёмной тонировкой. - Зачем твоя… - делаю паузу, чтобы не выразиться грубо. – Твоя мама приехала за нами? - Потому что добираться на общественном транспорте или даже такси не так удобно, как на собственном авто. - Общение с родительницей-кукушкой определёно не пошло тебе на пользу. – кривлюсь я, но всё равно иду к автомобилю. – Уже подавай тебе личное авто, а что дальше? Вертолёт? Самолёт? Личное метро? - Ахаха, - заливается Чара, хватаясь за живот, - личное метро – это здорово! - Иди ты… в машину. – говорю я, открывая дверцу. - Наконец-то, - говорит Фрэнки, улыбаясь в зеркало заднего вида, - я уже думала, что не дождусь вас. - Чара тоже так думал семнадцать лет, и ничего – дождался. – говорю я, садясь и складывая руки на груди. - Элиот, за что ты меня так ненавидишь? - Хм, дайте подумать… - делаю вид, что задумываюсь. – Может быть, за то, что в бросили маленьких Чару и Миру? За то, что убежали от своего мужа? За то, что предали свою семью просто из-за того, что волшебный мир не оправдал ваших ожиданий? - Не суди меня, Элиот, - говорит Фрэнки, трогая машину с места, - ты не знаешь всех обстоятельств… К тому же, ты думаешь, что я не жалела? - Жалели? А чего же тогда не вернулись? - Как бы я вернулась после того, что сделала? - Отец бы принял тебя. – тихо говорит Чара. – А мы – тем более. - Но я была уверена в обратном. – тяжело вздыхает Фрэнки, выезжая на оживлённую трассу. – К тому же, даже решись я вернуться, я бы не смогла это сделать… - Почему? Ты же забрала трансфер? – спрашивает Чара. - Забрала, но я его выбросила в реку, как только вернулась. Мне тогда хотелось забыть обо всём, я же не знала, что это невозможно… - Не расстраивайся, мама. – говорит Чара, гладя мать по плечу. – Теперь мы вместе, и это главное. Конечно, жаль, что Мира так и не познакомилась с тобой и отец… Отец очень хотел бы тебя вновь увидеть. Может быть, это ещё когда-нибудь будет возможно… - Чара, - говорю я, - мы закрыли наш мир. Едва ли теперь у нас будет шанс когда-нибудь вернуться домой. - Может быть… - кивает Чара, откидываясь на кожаное сиденье. – Но разве ты не хотел жить в этом мире? - Когда это я хотел? - Когда мы убегали прошлой осенью. - Так это у вас семейное? – спрашивает Фрэнки, бросая на меня взгляд через зеркало заднего вида. - В смысле? – спрашиваю я. - В том смысле, что твой отец, восемнадцать лет назад тоже убежал из своего мира в наш. - Да, - отвечает за меня Чара, - но Дуриан бежал от позора семьи, а мы… - друг смотрит на меня, медля с ответом. - Ну, говори уже. – закатываю я глаза. – Говори, что я бессовестный эгоистичный и избалованный до невозможности мальчишка, которому всегда и всюду хотелось большего. Так? - Я совсем не это хотел сказать. – качает головой Чара. – Мы сбежали, потому что тебе хотелось свободы… - Разве это не одно и то же? – перебиваю я друга. - Если только чуть-чуть… - Хотелось бы мне сейчас посмотреть на Дуриана… - задумчиво произносит Фрэнки. – Помнится мне, в молодости он был полным одуванчиком... Всегда верил в хорошее и отрицал плохое, а ещё его внешность… Помню, у него была очень запоминающаяся внешность: белые волосы и чёрные глаза. - Внешность у него такая и осталась, да и внутренние качества тоже. – отвечаю я. – Может быть, рассказать про Гендрика или Миру? - Не надо… - Элиот, - тихо говорит друг, беря меня за руку, - не нужно так, думаешь, моей маме так легко жилось, когда она нас бросила? - Я думаю, что не легко жилось вам, когда вас выгнали на произвол судьбы, из-за мамаши-беглянки, когда вы всю жизнь еле сводили концы с концами, когда… Машина резко тормозит, от чего я ударяюсь лбом об переднее сиденье. - Всё в порядке? – испугано спрашивает Чара у мамы. - Элиот, - проигнорировав слова Чары, говорит Фрэнки, - я прошу тебя, не говори так. Мне всегда было больно от этого своего поступка, и в тот день, когда я впервые увидела вас с Чарой, я не могла поверить своим глазам, я убеждала себя, что мне показалось. Но во второй раз, когда я услышала Чарино имя, когда увидела уши, я больше не могла отрицать. В конце концов, от судьбы не уйдёшь, и твои страхи всегда тебя найдут. - Это так здорово, что вы называете своих детей своими главными страхами. – говорю я, кривясь. - Не дети мои страхи, а то, что они никогда не смогут меня простить… - И правильно сделали бы. – перебиваю я. – Такое нельзя прощать. Фрэнки, вы не представляете, как им было нелегко, особенно Чаре. - За это я никогда не смогу себя простить. Но я попробую стать хорошей матерью в настоящем и будущем. - Звание матери ещё заслужить надо. - Элиот, прекрати! – прикрикивает на меня Чара. – Мам, я не сержусь на тебя ни за что. Я люблю тебя и всегда любил. Всю свою жизнь я мечтал о встрече с тобой, и дождался. Остальное не важно… - Меня сейчас стошнит… - тихо бурчу я, но меня игнорируют. – Какие нежности… Поняв, что мой поток язвительности и желчи никто не слушает, я решил переключить разговор на другую тему: - А как там Хвост? - Нормально. – отвечает Фрэнки. – Ест с совсем не детским аппетитом, грызёт мебель, никак не хочет приучаться к лотку… - К лотку? – возмущаюсь я. – Где это вы видели волка, который ходит в лоток? - Я вообще не видела и не слышала, чтобы волка держали в доме, но мне хотелось бы, чтобы он не гадил по всему дому. - Не волнуйтесь, не долго вам осталось терпеть…. Кстати, как там продвигаются дела с нашим домом? - Квартирой. – поправляет меня Фрэнки. – Свободных домов в нужном районе не было. - Хорошо, с квартирой… - Всё хорошо. Я выкупила её, мебель там уже была, но я добавила немного на свой вкус. Можете заезжать, когда захотите. - Сегодня. - Сегодня? – одновременно переспрашивают Чара и Фрэнки. - Да, сегодня, а что? Я хочу жить отдельно. Кстати, Фрэнки, деньги мы вам вернём сегодня же. - Элиот, я что-то не замечала у тебя высокооплачиваемой работы… - А зачем мне она? – искренне удивляюсь я. – Достаточно щелчка пальцев и нужная сумма у меня в руках. - Элиот, а ты знаешь, откуда берутся деньги, которые ты притягиваешь магией? - А какая разница? - А такая, что деньги, которые ты достаёшь заклинанием, исчезают из банков. Когда-то из-за этого мой отец едва не угодил за решётку… Вот я тогда устроила твоему отцу… - И что мне с того, что кто-то сядет в тюрьму? – спрашиваю я. - Нет, Элиот, - качает головой Чара, - так нельзя. - И что нам делать? – возмущаюсь я. – Работать? Чара, алло, мы ничего не умеем! - Научимся. - Вы можете брать деньги у меня, я буду помогать вам сколько угодно. – говорит Фрэнки. - Спасибо, мама, но мы не хотим садиться тебе на шею. - Вы ещё дети, в таком возрасте совсем не стыдно зависеть от родителей. - Вы мне не мать. – отвечаю я. – Я сам на себя заработаю. - Элиот, давай не будем торопить события? – спрашивает друг. - Кстати, нам нужны документы… - говорю я, игнорируя слова друга. – Можно хоть их я сделаю без вашей помощи? – спрашиваю я Фрэнки. - Думаю, так будет лучше, потому что сделать документы на людей, которых нет ни в одной базе будет проблематично… - Хорошо. – киваю я. – Тогда сделаю нам документы, внесу нас во все базы… - А так можно? – удивляется Фрэнки. - Я – сильнейшая ведьма. – гордо отвечаю я. – Мне можно всё. - Да уж… - А ещё ты обещал, что не будешь делать магией то, что можно сделать без неё. – напоминает мне Чара, кладя голову мне на плечо. - Твоя мама сказала, что без магии никак. - Я этого не говорила. - Но подразумевали. - Хорошо, документы сделаешь магией, но остальное будем делать по-людски. - Будь проклят тот день, когда я затеял тот спор! – говорю я, поднимая глаза к небу. – Это же надо было так глупо проиграть! Теперь я даже не могу полностью наслаждаться победой в войне, потому что она напоминает мне о проигрыше перед тобой, и, конечно, ты не даёшь мне забыть о позоре. – фыркаю я, дёргая плечом и скидывая голову друга. - Элиот, мы выиграли войну за мир, а ты дуешься из-за проигрыша в споре? Разве это так важно? - Важно. – бурчу я, надувая губы и съезжая на сиденье. – Мне очень не нравится проигрывать. - Но войну-то ты выиграл? – улыбается друг, снова пытаясь устроить голову на моём плече. - Выиграл. - Так в чём проблема? - В том, что ты мне всю жизнь будешь напоминать о том злосчастном споре… - Обязательно. – улыбается друг, чмокая меня в щёку. – В конце концов, мы будем жить в этом мире, и нам стоит хоть чуть-чуть подстроиться под его порядки и законы. - А некогда, убегая сюда, я думал, что подстрою этот мир под себя... Какая ирония! - Никакой иронии, Элиот. - Ирония, Чара, ирония… - шепчу я, прикрывая глаза. – Хорошо хоть, что Хвост с нами, а то, со временем, совсем бы забыли про свой мир… - Да, - хмыкает Фрэнки, - этот волчонок точно не даст забыть о волшебных лесах и изумрудных долинах…